Глава 8. Зелёный свет (наполняет твою голову)
11 апреля 2021 г., 12:16
От слов Реддла о Хагриде в Гарри проснулось жуткое желание что-то сделать. Вся ситуация была несправедливой. Это было неправильно. Голос Реддла снова и снова эхом звучал в его голове.
Хагрид такой же монстр, как и тот, что обращает людей в камень.
Монстр.
Полукровка.
В тот момент ненависть Гарри была настоящей. Акромантулы не могли превращать своих жертв в камень. Не было даже никаких доказательств. Но кого это заботило, ведь Миртл была всего лишь маглорождённой, а Хагрид — полувеликаном, на которого свалили всю вину. Так было удобно.
Возможно, Гермиона так же относилась к ситуации с домашними эльфами. Гарри мог понять её сейчас — чувство вопиющей несправедливости происходящего сжигало его изнутри. Единственный способ вернуть Хагриду образование — разоблачить Реддла. Но это слишком опасно.
Гарри стиснул зубы. В тот момент он ненавидел Реддла, ненавидел находиться здесь и бездействовать. Он не мог достать крестражи — ничего не мог.
Дамблдор знал, в кого превратится Реддл. Почему он ничего не предпринимал? Почему никто ничего не делает?
Возможно ли, что будущее будет уничтожено, когда они вернутся? Было ли дело в моральной стороне вопроса — может, вместо чудовища Дамблдор видел студента? Он не понимал?
Неужели никто просто не хочет копаться в том, что случилось с Хагридом? Значит Реддл прав, им плевать?
Гарри поковырял еду в тарелке. Хорошо только то, что ему удалось развеять подозрения Реддла. Он в безопасности. Может, хоть сейчас его оставят в покое…
Он размазывал яичницу вилкой и даже не заметил, как заговорил Абраксас.
— Эм… Гарри?
Затем кто-то сильно толкнул его, и Гарри вскинул голову.
Белинда невинно пожала плечами.
— Ты где-то витал.
— Я говорил, что первый матч по квиддичу уже на следующей неделе, — повторил Абраксас. — Против Когтеврана.
Гарри отогнал мысли о Реддле, который сидел чуть дальше за столом. Он сознательно избегал смотреть в том направлении.
— Это их загонщики смахивают на горных троллей?
Абраксас засмеялся.
— Мы не шутили — поверишь, когда увидишь их.
Мысли Гарри уплывали против его воли.
Они с Реддлом были связаны. Бессмыслица какая-то. Здесь Волдеморт был всё равно что мёртв. Тем не менее, Гарри снились его сны… А Реддл видел сны Гарри.
Они должны разорвать то, что их связывает, и как можно скорее. Об альтернативе страшно было даже подумать.
Где-то дальше по столу раздался грохот. Кто-то уронил котелок с кашей — он с грохотом упал, расплескав содержимое. Студенты поблизости отпрянули, приподнимая свои тарелки.
Глаза Гарри, следившие за суматохой, против воли устремились прямо к Реддлу. Несмотря на то, что тот сидел на некотором расстоянии, через Гарри словно прошёл электрический разряд.
Реддл смотрел прямо на него, будто только этого и ждал.
Прошла секунда. Другая.
Затем губы Реддла изогнулись в довольной улыбке. Эти тёмные глаза — зловещие, опасные и знающие — казалось, видели его насквозь.
С усилием Гарри оторвал взгляд.
***
По мере того как тянулась неделя, погода становилась всё мрачнее. Однажды утром Гарри проснулся и заметил, что земля покрыта тонким слоем льда. Стало неприятно выходить на улицу и бродить по грязной траве. Дождь шёл не переставая. В теплицах можно было сбежать от холода — Гарри с каждым разом всё с большей благодарностью приходил на уроки травологии. В общежитиях Слизерина постоянно сквозило, и несмотря на то, что там был камин, толку от него было мало. Он с тоской вспоминал уютную гриффиндорскую гостиную, совсем не похожую на холодные просторные подземелья, где всё время гуляли сквозняки. Большую часть времени он практиковал окклюменцию с Дамблдором. Гарри почти вызубрил книги в библиотеке, и хотя эти занятия проходили лучше, чем со Снейпом, он всё ещё не мог вытолкнуть Дамблдора из своей головы. Некоторые люди для этого просто не созданы. Если Реддл и видел ещё какие-то его сны, то не спешил ими делиться. Гарри старался его избегать. На той неделе Гарри не снился приют, а если и мелькал в его сновидениях, то после пробуждения он об этом не помнил. Зато он помнил сны о Джинни, её длинные блестящие волосы, сияющие пламенем на свету. Однажды у него был особенно яркий сон об особняке Малфоев. Однако когда он проснулся с прилипшими из-за пота ко лбу волосами, занавески Реддла были задёрнуты, и из-за них доносилось только тихое дыхание. Он бы подумал, что полностью одурачил его — что они могут забыть о странной связи — но это было попросту невозможно. Реддл почти постоянно наблюдал за Гарри. Поднимая голову, он встречался с тёмными глазами, и их взгляд был уже не подозрительным, а любопытным. Почти позабавленным. Играет, как кошка с мышкой. Смотрит, как волк на овцу. Выжидает… Гарри нельзя было что-нибудь сболтнуть. Он знал, что Реддл готовился, только и ждал его промаха. Планировал. Утро четверга означало зельеварение. Когда слизеринцы вошли в Большой зал, то утонули в потоке сов. Звук неистово хлопающих крыльев, проносящиеся в воздухе коричневые и белые пятна. Большинство его одноклассников получили газеты, к некоторым пришли письма из дома. Гарри наклонился, чтобы прочитать выпуск «Пророка» у Белинды, и аппетит у него сразу пропал. Гриндевальд приближается? Он просмотрел статью. Убита семья во Франции, все обезглавлены. Ещё одно нападение в Ирландии. Как скоро он доберётся до Британии? Готовы ли мы? Для Гарри всё слишком походило на ситуацию с Волдемортом, чтобы мыслить здраво. Он знал, что Гриндевальд не захватит Британию, знал, что он ещё недолго будет проблемой. Но всё, что он видел, были слова — убийство, магл, близко к Британии — и его накрыло. Его взгляд метнулся к столу преподавателей. Профессор Дамблдор ни с кем не разговаривал. Его голова была опущена, почти касалась бумаги, а очки сползали с носа. Гриндевальд был его другом. Гарри хотел спросить об этом — хотел узнать об этом больше всего на свете. Фотография в доме Батильды Бэгшот. Книга Риты Скитер. Что изменилось? Сможет ли Дамблдор предотвратить смерти, победив Гриндевальда раньше? Он только оттягивал это? Рон согласился с ним по пути на Зелья. — Он мог бы предотвратить убийство кучи маглов, — сказал он. — Но, с другой стороны — если бы я сошёл с ума и начал убивать людей, ты смог бы меня посадить так скоро? Гарри пожал плечами. — Зависит от того, насколько долбанутым ты бы стал. Рон ударил его по руке. Хорошее настроение испарилось, когда он увидел, как Гермиона разговаривает с Джозефом Корнером. Это был высокий долговязый парень с аккуратными каштановыми волосами и улыбкой с ямочками. И он нёс её книги. Рон фыркнул. Про себя Гарри отметил, что он похож на Перси, когда тот ловил студентов, слишком шумно играющих в шахматы или — не дай бог — громко смеющихся. Он усмехнулся. — Почему бы тебе самому не носить её книги? — спросил Гарри, скрывая веселье. — Гермиона независимая женщина! Ей не нужно, чтобы я носил за ней книжки. К тому же, что, если я какую-нибудь уроню? Это же её малыши. — Представляю весь ужас, — сказал Гарри, — если ты уронишь книгу. Но Гермиона, похоже, совсем не возражала. Когда она подошла к ним, то вся сияла. — Мы говорили о принципе исчезновения объектов. Это так увлекательно! Рон нахмурился. — Знаешь, Рон тоже обожает заставлять вещи исчезать, — сказал Гарри, толкая его в бок. Брови Гермионы взлетели вверх. — Правда? — голос её звучал скептически. — Конечно, — сказал Рон. — Очень… увлекательно. Однажды мама так разозлилась на длинные волосы Билла, что испарила их. Это было круто. Вот только её заклинание было слишком сильным. Ну, знаете, она была в ярости. И Билл остался без волос на целую неделю. — Он рассмеялся. — Поделом ей, я считаю. Гарри присоединился к его смеху, представив лысого Билла. Губы Гермионы тоже изогнулись вверх, несмотря на все её усилия. — Что ж, — сказала она, садясь рядом с ним. — Ты должен рассказать эту историю Флёр. Уверена, ей понравится. — Да, расскажу. Когда увижу её в следующий раз. Его улыбка померкла. С маховиком всё было по-старому. Не было ни малейших идей, как им вернуться. — Не волнуйся, — сказала Гермиона. Её улыбка стала натянутой. — Мы должны дать ему время. Время. Как иронично. Сколько ещё это займёт? Они попали сюда из-за Гарри, и этот факт разъедал его разум на границе сознания. Это его вина. Профессор Слизнорт вошёл в класс и помахал слизеринцам впереди. — Ты больше не занимался с Реддлом? — шёпотом спросила Гермиона, по всей видимости, немного расстроенная, что не была здесь любимицей Слизнорта. Гарри фыркнул. — Ни за что. И если Слиз спросит, скажу, что хожу всё время. Что Реддл может сделать — наябедничает на меня? — Отработка от старосты школы, — сказал Рон. — Мерлин, Гарри, как ты это переживёшь? Они оба изобразили на лицах полнейший ужас, и Гермиона закатила глаза. — О, очень смешно, — сказала она. — Вы поймёте, когда провалите ЖАБА. Рон издал громкий возмущённый вздох, а Гарри прыснул. — Без обид, — сказал он, — но не думаю, что ЖАБА сейчас в приоритете. Болтовня стихла, когда Слизнорт заговорил. Они должны были уже решить, что будут делать для индивидуального проекта — Гарри и Рон переглянулись. — Как насчёт хорошего лекарства от фурункулов? — предложил Рон. — Ничто не сравнится с зельями первого курса. — Вам нельзя варить его вместе, — вмешалась Гермиона. — Если только не потеряете по руке. — Она покачала головой. — Ладно, в общем, я подумываю снова приготовить Оборотное зелье. Но хочу изменить рецепт — знаете, чтобы было чуть посложнее. — Гермиона? Изменить рецепт? — Гарри недоверчиво посмотрел на неё. — После всего твоего недовольства на книгу Принца в прошлом году? — Не умничай. Снейп подал мне идею — его доработки были просто гениальными, Гарри, разве нет? При упоминании Снейпа Гарри ощетинился. — Просто потрясающими. Мне особенно понравилась часть, где он убил Дамблдора. Она ткнула его локтем, шипя, чтобы он заткнулся. — С ума сошёл? Нельзя о таком болтать! Слизнорт прочистил горло раньше, чем Гарри смог ответить. — Внимание, пожалуйста! Мне нужен план работы, рецепт и эссе по выбранному вами проекту к концу месяца. Зелье должно отвечать высоким стандартам, а не быть сваренным на коленке за пару дней до сдачи. Это будет четверг перед первой поездкой в Хогсмид. Если хотите пойти — предлагаю всё закончить к сроку. В воздухе витала угроза. — Хогсмид, — сказал Гарри, снова повернувшись к Рону и Гермионе. — Мы можем достать книги. О путешествии во времени. Может, что-то, чего нет в библиотеке, что сможет помочь нам. Лицо Гермионы оживилось, а вот Рон помрачнел. — Вы оба кое-что забываете, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Что? — спросила Гермиона. — У нас нет денег.***
Несмотря на погоду, квиддичная команда Слизерина тренировалась усерднее, чем обычно. Когда Альфард Блэк был в плохом настроении, тренировка становилась прямо-таки жестокой. Бладжеры вместе с другими трансфигурированными предметами преследовали их целый час. На каждого игрока было по три мяча, а это означало, что нельзя замирать в воздухе или останавливаться, если только не хочешь получить блажером в лицо. Это было замечательно. В воздухе все мысли Гарри растворялись. Его голова стала яснее, чем когда-либо, наполнилась удивительной лёгкостью. Если бы так было всегда, ему бы не пришлось париться с окклюменцией. В полёте он был свободен. В тот вечер пошёл град. Когда они закончили тренировку — небо потемнело, и становилось трудно что-либо разглядеть — волосы Гарри прилипли ко лбу, а лицо раскраснелось. Они стояли в душе, и он закрыл глаза под тёплой водой, позволяя ей успокоить саднящую кожу. Вместо того, чтобы отправиться в школу, он задержался, тщательно завязывая шнурки, чтобы поговорить с Альфардом. Нужно быть осторожнее. Даже если тот выглядел и говорил, как Сириус, Альфард им не являлся. Несмотря на своё дружелюбие, он был застенчивым и подозрительным и одаривал всех таким взглядом, словно ожидал, что кто-то выскочит из-под половиц и закричит: «Сюрприз! Тебя надули!» Всё легко может пойти наперекосяк. — Мы обязаны выиграть этот матч, — говорил Абраксас тем временем. Он поправлял волосы перед зеркалом. Гарри это напомнило Драко Малфоя и его гель для волос, которые были такими гладкими, что казались постоянно влажными. — Я серьёзно. Мой отец… Его лицо скривилось, и он не продолжил. — Я постараюсь достать снитч, как только увижу его, — пообещал Гарри. — Так что там с твоим отцом? Абраксас отвернулся от зеркала, поправил галстук. — Он хочет, чтобы я победил, вот и всё. Гарри сочувственно посмотрел на него, а затем взглянул на Альфарда. Тот осматривал прутья своей метлы. — Наверное, это тяжело. Находиться под таким давлением из-за того, что ты чистокровный. — Всё не так плохо, — сходу возразил Абраксас. — Да, Альфард? — Да, — голос Альфарда звучал ровно. — Нам повезло. — Ага, Благородный и Древнейший Дом Блэков, и всё такое, — произнёс Гарри. — Напоминает… королевскую семью. — Королевскую семью? — Магловская штука. Забей. — Ну, наша семья очень богатая, — сказал Альфард. — И у нас большое влияние в Министерстве, и в том, как там всё устроено. Это хорошо. — Да, — сказал Гарри. — Но я думал об артефактах. У вас должно быть много крутых волшебных штучек. Поттеры… Ну, они мне ничего не оставили. Он намеренно говорил будничным тоном. Это же был не допрос… обычный разговор. Но даже так его сердце колотилось. — Есть много семейных реликвий. Естественно, на каждой присутствует герб, поэтому никто не сможет претендовать на них. — Он бросил взгляд на Гарри, как будто тот хотел украсть его старую посуду. — Большинство из них слишком опасно даже трогать. Если только ты не хочешь, чтобы тебе оторвало руки. Гарри подумал о вещах на Гриммо и не мог не согласиться. — Они хотя бы что-то делают, — сказал Абраксас. — Семейные реликвии Малфоев — обычные украшения. Во всяком случае те, что я видел. Гарри задумался, что бы сказал Драко Малфой, услышь он подобное, и пожалел, что не может как-то ткнуть его в это носом. Ему потребовалась секунда, чтобы уловить сказанное Альфардом. Ну конечно, на каждой есть герб. Это правда. Серебряные кубки, которые украл Наземникус. Все предметы в гостиной Сириуса. Столовые приборы, столы. Гарри едва не выругался. Полностью исключить такую возможность было нельзя, но, скорее всего, медальон не был реликвией Блэков. В сейф Белатриссы он попал не по этой семейной линии. Это было бы слишком просто. Должно быть, он принадлежал Лестрейнджам. Или кому-то совершенно другому.***
Дела у Гарри никогда не шли гладко, и, когда неделя закончилась без инцидентов, он понял, что всё слишком уж хорошо, чтобы быть правдой. После недели сна без сновидений, в течение которой он всячески избегал Реддла, всё вернулось. Как будто в тот же миг, что он закрыл глаза, к нему снова пришёл сон Реддла. На этот раз он оказался в Тайной комнате. Вокруг была вода, и низ его мантии плавал в ней. Ботинки тоже промокли насквозь, но он не обращал на это внимания. Он пробирался сквозь мутную воду, пока не достиг чистого участка. Ах. Именно там, где он предполагал. Там, на возвышении, сидела собака, пытаясь избежать наводнения. Естественно, это существо потерялось. Думало, что может сбежать, не понимая, что оказалось в ловушке под школой. Он подошёл, наклонился к нему. Пёс нерешительно завилял хвостом. Он был похож на Грима. Большой, чёрный и дикий. Как Сириус. Но шерсть у этой собаки была чистой, и на ней был кожаный ошейник. Он не мог разобрать слов, гравюры на бирке потускнели. Неважно. Он поднял палочку, направляя её прямо меж глаз собаки. Хвост упал. Пёс почувствовал это раньше него и бросился прочь. Гарри пытался бороться, но не мог остановиться. Его палочка двигалась, а губы открывались… Нет, нет, не надо. Те слова, слова, которые он никогда не скажет… Нет, пожалуйста, нет. Зелёная вспышка — и собака упала замертво.***
Пёс был так похож на Сириуса, что Гарри подскочил с колотящимся сердцем. Он всё ещё чувствовал, как поднимается его рука, хоть он и пытался этого не допустить. Без колебаний, уверенно, как бы он ни сопротивлялся. Его одолевала потребность, как никогда раньше. Ему нужно было убить этого пса так же сильно, как дышать. Он хотел этого — жаждал. Если это означало использовать Смертельное проклятие… Гарри передёрнуло, в горле начала подниматься желчь. Что за человек мог сделать подобное?.. А потом его шторы распахнули. Гарри схватил палочку, щит сформировался за секунды. Это был Реддл, он встал там и уставился на него. На его губах играла странная улыбка. Он выглядел торжествующим. — Какого чёрта? — спросил Гарри, полусонный, начиная запинаться. — Убирайся! — Нет. И не подумаю. Гарри опустил щит и наложил Люмос. При свете Реддл выглядел ещё более самодовольным. Гарри зло на него посмотрел. — Поверить не могу, что ты носишь мантию в такой час. Реддл моргнул. — Прошу прощения? — Э-э… забудь. Сердце Гарри немного успокоилось. Появление Реддла сменило его шок на отвращение. — Ты не можешь вот так брать и заваливаться сюда. Отвали и дай мне поспать. — Мы оба знаем, что ты не спал, — сказал Реддл. — Ты рылся в моих мыслях. Или и это будешь отрицать? — Нет. Гарри встал с постели. Ему не понравилось, как в него вглядывался Реддл, как будто он только что поймал его в ловушку и хотел посмотреть, чем всё закончится. Гарри был сыт по горло всеми его играми, уловками. Реддл считал его каким-то интересным танцующим мышонком. — И? — спросил Реддл. Гарри на мгновение проигнорировал его, зная, что ему это не понравится. — Ты убил собаку, — медленно произнёс он. — Что за херня? — Ах, это, — Он, казалось, расслабился. Ухмыльнулся. — Что я могу сказать, это был эксперимент. — Ты использовал Смертельное проклятие. В школе. Где ты вообще был? — В Тайной комнате. Её практически невозможно отследить. Гарри не ожидал, что он скажет правду. Но, в принципе, Реддл и представить себе не мог, что кто-то ещё найдёт Комнату или сможет войти в неё. — Для тебя нормально — убивать животных? — Я предпочитаю думать об этом как об упражнениях в магии. Ты бы предпочёл студентов? Гарри уставился на него. — Ты совсем больной. — Ты это уже говорил. — Он выглядел так, словно ему сделали комплимент. — Если я хочу изучать магию, я это делаю. Собираешься рассказать Дамблдору? Скажешь, что Том использовал плохое заклинание во сне? — Плохое заклинание — Петрификус Тоталус. А это убийство. — Это была собака, Гарри. Глупое, старое животное, и всё это в прошлом. Вопрос в том, почему тебе это приснилось? — Я не знаю! — рявкнул Гарри. — Мы связаны или что-то типа того, через волшебные палочки. Я думал, ты это изучаешь. Реддл нахмурился. — Мои исследования зашли в тупик. Подобная магия не задокументирована. Нет никаких записей. Её не существует. У провидцев иногда могут быть общие сны. Заклинания и зелья могут связать разумы, пока чары не исчезнут. Но сердцевины палочек, — он посмеялся. — Не смеши меня. — Возможно, нас прокляли, — сказал Гарри. — Похоже на то. Тебя кто-нибудь не любит? — Например ты. О чём ты постоянно недвусмысленно заявляешь. Но, как я уже говорил, у меня нет врагов. — А я говорил, что это чушь. Думай ещё. Мне не нужны твои ненормальные сны, а тебе мои. Он всё ещё чувствовал Смертельное проклятие — ощущал, как оно разъедает гнилью не только палочку, но и его самого. — Боишься, что я увижу твою рыжую подружку? Сердце Гарри остановилось. — Что? Реддл хмыкнул. — Интересно, что же произошло? Вижу, что много чувств осталось позади. Её убил Гриндевальд? Или вы расстались по обоюдному? Пожалуй, этот вопрос я оставлю на сон грядущий. — Думай что хочешь, — фыркнул Гарри. На сон? Губы Реддла дрогнули. — Бьюсь об заклад, никто не знает, насколько ты двинутый, — сказал Гарри. — Изучение смертельного проклятия. Чтобы наколдовать его… — Нужно быть распоследним негодяем, да? Так говорят. Но я думаю, что всё намного проще. Не нужно никем быть — нужно просто этого желать. Так сильно, что это тебе необходимо. — Мне правда плевать. — Ты когда-нибудь чувствовал это, Гарри? Нуждался в чём-нибудь так сильно, что не мог думать ни о чём другом? — Пару раз мне до одури хотелось, чтобы ты заткнулся. — Это замечательно. Эйфория. Абсолютная сила. Тебе не понять, — он остановился. — Или я ошибаюсь? — Нисколько, — отрезал Гарри. — Обычно у меня нет нездоровых зависимостей. И я считаю, мы должны рассказать об этих снах профессору. Как ты и сказал, это ненормально. — Профессору Дамблдору, верно? — Его лицо потемнело после слов о «нездоровых зависимостях». — И что он сделает? Найдёт решение? Исправит всё взмахом своей палочки? Скажи мне, он в действительности исполняет всё, что ты попросишь? — Ты просто не хочешь, чтобы я рассказывал ему о том, как ты практикуешь Непростительные. Реддл приподнял брови. — Об этом знает весь Слизерин. Это не большой секрет. Потому что здесь я главный. Факультет следует за мной. И ты, рано или поздно, примешь это. Все принимают. Гарри не стал бы. Никогда. Потому что он знал, кто такой Реддл — знал лучше, чем любой из них. — Ты же знаешь, что я тебя не боюсь. — Возможно, — ответил Реддл. Его голос был чуть громче шёпота, но у Гарри всё равно мурашки пробежали по коже. — А должен.
