Глава 9. Перемирие
28 мая 2021 г., 06:01
Гарри не мог забыть их с Реддлом встречу. Как шторы распахнулись, а сердце подскочило к горлу. Как ярко вспыхнуло произнесённое Смертельное проклятие и холодное, ужасное чувство, что оно принесло. Связь между ними была такой реальной. Её невозможно было проигнорировать и забыть. Если Реддлу снилась Джинни, то могло присниться что угодно ещё.
Уизли. Седрик. Крестражи. Волдеморт.
Окклюменция не работала. Разве защита Реддла не должна быть идеальной? Тем не менее, Гарри чувствовал его сон, словно он сам был в нём.
Желать так сильно, что это тебе необходимо.
Он не мог выбросить Реддла из головы. Его лицо было там беспрестанно: сверкающие глаза — чёрные и бездонные — изогнутые в ухмылке губы. Голос его был низким и зловещим. И те слова, снова и снова звенели в его ушах, мыслях, в самом его существе. Реддл постоянно присутствовал в его жизни, и Гарри больше не мог от него избавиться. Как ни старался.
На следующее утро за завтраком он почти не заметил атмосферы вокруг себя. Все эти ранние подъёмы и ночи без сна оставляли его в зомбиподобном состоянии. Он рассеянно кивнул, пока Абраксас щебетал, несколько раз уловив слова «квиддич», «отец» и «Гриндевальд».
По другую сторону стола Белинда обсуждала что-то с Вальбургой Блэк, крупной девушкой с острым лицом. У неё был непропорционально широкий рот и длинный узкий нос. Глаза были бесцветными, маленькими и настороженными. Хоть она и была шестикурсницей, но выглядела старше любого из них. Гарри не нравилось, как её глаза то и дело бегали с разговора на людей поблизости. Её внимание никогда не было сосредоточено на чём-то одном.
Затем его взгляд упал на Лукрецию, которая разговаривала с Адрианой Булстроуд и Женевой Яксли. Обе девушки были тихонями — Гарри видел их только в классе — и практически неразлучными. А прямо напротив Гарри, рядом с Абраксасом, сидел Реддл.
Он разговаривал с младшекурсником, который выглядел готовым обмочиться, однако Гарри заметил, что взгляд Реддла переключался куда-то не один раз.
— Вы написали эссе для Бири? — спросил Абраксас. — Я смог найти только четыре применения Мечты нюхлера.
— Полировка для палочек, — отозвался Реддл. Гарри резко обернулся на его голос и мгновенно напрягся. — А в прошлом — в косметических зельях.
— Потрясающе, спасибо. — Абраксас полез искать свою школьную сумку, ударился локтями о стол и с головой скрылся из виду.
Гарри тоже не нашëл пяти применений — да и честно говоря, хоть кто-то смог?.. Но он не собирался списывать у Реддла. Сделав глоток тыквенного сока, Гарри почувствовал, как сумка Абраксаса ударилась о его ногу, пока тот её доставал.
Реддл закончил с младшекурсниками и повернулся к Гарри, обращая на него всё своё внимание. Выглядел он при этом чертовски довольным.
— Что? — раздражëнно спросил Гарри.
— Ничего. — Улыбка Реддла стала шире, расползаясь по лицу. Это было неприятно. В воображении Гарри Реддл так улыбался после того, как расправился со своей магловской семьёй. — А чего ты ждёшь?
— Допроса, может быть, проклятия. Каких-нибудь загадочных намёков.
Абраксас, вытаскивая свои перья и чернила, удивлённо поднял глаза.
— Конечно, Гарри, — произнёс Реддл. — Ты всегда предполагаешь худшее.
Он выглядел слишком самодовольным. Гарри пытался не обращать внимания на возникшее у него противное чувство. Реддл был просто самим собой: хитрым, загадочным и стремящимся заполучить преимущество. Он всегда делал странные замечания в адрес Гарри. Кажется, ему нравилось раздраконивать его.
С чего бы этот раз должен быть исключением?
Завтрак закончился, и они направились на трансфигурацию. Гарри подумывал поговорить с Дамблдором после урока, как вдруг Реддл подошёл к нему в пару длинных шагов.
Каким-то образом они остались одни. Когда это произошло? Гарри мог поклясться, что Абраксас был здесь минуту назад.
Но он теперь разговаривал с Белиндой, склонив к ней голову так близко, что их светлые волосы почти слились. А остальные были далеко.
— Что думаешь о профессоре Дамблдоре? — спросил Реддл.
— Он мне нравится, — тут же ответил Гарри. — Всегда мне помогал.
Абраксас застыл от ужаса, а Реддл только хмыкнул.
— Ну разумеется. Тогда что насчёт меня, Гарри? Как далеко зашла твоя неприязнь?
— Ненавижу тебя.
Реддл явно обрадовался.
— Ненависть. Я люблю сильные эмоции. А теперь — эта связь между нами. Сны. Чем именно они вызваны?
Рот Гарри открылся раньше, чем он успел что-то сообразить.
— Я не знаю, — сказал он. — Думал, что догадываюсь, но нет.
Реддл нахмурил брови.
— Ты и правда не знаешь, — сказал он больше себе, чем Гарри. — Так не пойдёт. Если ты не знаешь причину, то как мне от неё избавиться?
Глаза Гарри расширились от внезапно пришедшего к нему осознания.
— Ты меня отравил!
Тыквенный сок. Всезнающая улыбка. Его сердце забилось быстрее.
— Я предупреждал, что не нужно недооценивать меня. Сыворотка правды. Говорят, она безвкусна. Ты согласен с этим?
— Да. То есть, заткнись! Ты не можешь просто… Это запрещено в школе. Я всё расскажу.
— Расскажешь? — беспечно повторил Реддл, не впечатлившись. — Это не детская площадка. Думаешь, тебе кто-нибудь поверит?
— Нет. Возможно. Мои друзья поверят. Как и профессор Дамблдор. — Ответы вырывались сами по себе, прежде чем он мог их остановить.
— Я думаю, он должен это доказать. Теперь Уизли и Грейнджер. Что они думают обо мне?
— Они тебе не доверяют. Мне кажется, ты их немного пугаешь.
— Почему?
Гарри сжал губы так сильно, что почувствовал вкус крови.
Борись с этим. Это как Империус. Борись.
— Они знают, что ты сделал. С Хагридом. Я рассказал им.
Это была правда. Несомненная. Но его рот приоткрылся, пытаясь произнести новые слова. Гарри сердито прикусил губу ещё раз.
— Как мило с твоей стороны. А наша маленькая связь — думаешь, это из-за палочек?
— Я не знаю.
Реддл несколько секунд наблюдал за его мучениями.
— Твоих родителей и правда убил Гриндевальд? — спросил он.
Гарри сопротивлялся ответу сколько мог. Становилось всё труднее.
— Их убил тёмный волшебник. Не Гриндевальд.
Ты. Их убила версия тебя.
— Бедная маленькая сиротка, — голос Реддла был полон притворного сочувствия. — Разве ты не хочешь мести?
— Хочу.
— Насколько? Достаточно, чтобы убить?
— Да… нет… я не знаю. — Он зажал рот руками и отвернулся. Нельзя поддаваться. Уж лучше отрезать себе язык.
Когда Гарри пытался уйти, лицо Реддла помрачнело, и он последовал за ним.
— Как разорвать связь? — спросил он.
— Я не знаю!
Кровь звенела в ушах, зубы почти прокусывали губы. Он выругался. Если бы только можно было как-то заткнуться. Тогда ему в голову пришла идея — прекрасная, глупая идея.
— Силенцио. — Он направил палочку себе в лицо, как только Реддл приблизился. Вспышка света на мгновение ослепила его. Но когда Гарри открыл рот, шевельнул губами — блаженная тишина.
Он снова посмотрел на Реддла. Тот не выглядел раздражëнным, скорее весёлым, надменным, и это заставило Гарри стиснуть зубы.
Трансфигурацию он прогулял и поспешил прочь, пока Реддл не решил наложить контрзаклятие или последовать за ним. Он бежал из коридора в коридор, думая только об одном.
Сколько будет действовать зелье?
***
Четыре часа. Вот сколько. Гарри несколько раз намеревался пойти в Больничное крыло, но вряд ли ему бы дали там противоядие. Сыворотку правды редко встретишь. Скорее всего, ублюдок Реддл сам её сварил. Или получил от кого-то из своих друзей. Гарри засел в одном из пустующих классов. Было тихо и спокойно. Он забрёл так глубоко в замок, что вряд ли кто-то проходил бы мимо. Как он мог так сглупить? Ослабить бдительность? Он знал, что сказал бы Снейп. Его голос, скользкий, как масло, и полный отвращения, звучал предельно ясно. — Глупо, Поттер. Жалкое зрелище. Тёмный Лорд уже предвидел всё, что ты мог придумать или предпринять. Что бы ты ни планировал, он на десять шагов впереди. Реддл со своим мягким голосом. Тихим и ядовитым, спокойным и безжалостным. «Я не боюсь тебя». «А должен». Гарри думал, что вряд ли о чём-то проболтался. Если бы вопросы продолжились, это было бы катастрофой. Но Реддл хотел узнать об их связи и снах, а в этом Гарри смыслил не больше него. Хоть раз это сыграло ему на руку. Всё время, что Гарри там просидел, он обдумывал случившееся. Думал о снах. Смешно. У них с этим психопатом не должно быть общих снов. Это невозможно. Несправедливо. Слова гремели в его черепе. Насколько? Достаточно, чтобы убить? Силенцио закончился несколько часов назад, и зелье почти выдохлось. Гнев превратился в бесстрастное, расчëтливое спокойствие. Гарри пробовал разные предложения снова и снова, позволяя им становиться все более и более абсурдными по мере ослабления сыворотки правды. — Я мог бы убить его, — сказал Гарри, проверяя слова на вкус. Они были тяжёлыми на языке. Неправильными. — Если это значит спасти всех. Он не был уверен, правда это или ложь.***
— Ты прогулял занятия! Мы так волновались! — Гермиона пропустила чары, чтобы найти тебя. Ты бы это видел! — Тебе следовало пойти прямо к профессору Дамблдору, твои воспоминания — достаточное доказательство! — Она права, это незаконно. Гарри проигнорировал Рона и Гермиону. У него снова разболелась голова — пульсирующая боль исходила сразу отовсюду. Их голоса были слишком громкими, слишком раздражающими. Как старый магнитофон, издающий одни и те же звуки. — Я сглупил, — сказал он. — Я должен был догадаться, что он выкинет что-то подобное. — Сыворотка правды строго ограничена, — ответила Гермиона. — Ты не мог заподозрить… — А должен был. Гарри отвернулся от неё, пока не выпалил что-то гадкое. Они пытались помочь, он знал это, но его голова раскалывалась, а слова — колючие и резкие — вертелись на кончике языка. — Спасибо, — сказал он. — Но я пойду прогуляюсь. — И он ушёл, не увидев выражения их лиц.***
В конце концов Гарри вернулся в гостиную Слизерина. Здесь было тихо и практически пусто. Для осени погода была неплохой, и студенты с радостью проводили время на свежем воздухе. Отсутствие болтовни было более чем приятно, а зелёный цвет очень даже успокаивал. Когда вошёл Реддл, Гарри поднялся с кресла и подошёл к нему. — Гарри, — сказал тот приветливо. — Надеюсь, тебе лучше? Профессора очень волновались. — Не сомневаюсь, — ответил Гарри. — Так ты сказал им правду? — Ты съел что-то не то. Расстройство желудка. — Ага, конечно. — Гарри думал, что уже поутих, но сейчас, когда Реддл стоял прямо перед ним, его вновь наполнил гнев. — Я же сказал тебе, что ничего не знаю об этих дурацких снах. Ты до такой степени параноик, что тебе потребовались доказательства? — Ты лжёшь. Я не верю лжецам. Гарри расхохотался. Это был громкий, безумный смех, и глаза Реддла расширились. — Я говорил правду. Реддл медленно кивнул. — Да ладно тебе. Поставь себя на моё место. Ты — я, и кое-кто тебя ненавидит. Он очень загадочный с первого же дня. Постоянно что-то скрывает. А потом у вас появляются одинаковые сны. Разве тебе не нужны были бы доказательства? Гарри заколебался. — Я совсем не такой, как ты. — Ты бы не поступил так же? Если бы мы поменялись ролями, и ты мог бы с такой же лёгкостью получить сыворотку правды? — Да, — огрызнулся Гарри. — Я бы лично залил её в твоё чёртово горло, если бы понадобилось. Но на этом наше сходство заканчивается. Ты такой надменный. Тебя не волнует, что ты подставил Хагрида. Ты думаешь, все должны тебе поклоняться, и у тебя всё схвачено. Но ты тоже не знаешь, что происходит. Ну правда, Реддл, — это всё одна большая ложь? Реддл замер, и сердце Гарри остановилось вместе с ним. Он почти ощущал напряжение в воздухе. Чувствовал, как мысли Реддла меняют направление, как он размышляет, просчитывает. — Может, мы не такие уж и разные, — пробормотал Реддл. — Уникальные среди остальных. Ты упрямый, импульсивный. Сообразительный и находчивый. Мы оба сироты. Мы связаны сердцевинами наших палочек и снами. Чем-то неизвестным. Гарри открыл рот, но ничего не сказал. Этот разговор слишком напоминал ему Тайную комнату на втором курсе. Точно такая же речь. Но Гарри не думал ни о Василиске, ни дневнике. Только о словах Реддла. — Ты чувствуешь её? Связь. Гарри сглотнул. — Нет. — Лжёшь? — Не я здесь лжец. Ты дурачишь всех, притворяясь хорошим мальчиком. Но это — всего лишь маска. Гарри был не уверен, что Реддл вообще его слушает. Тот просто смотрел на него со странным выражением лица, будто очарованный. — Ты до сих пор не боишься, — сказал он. — Только глупец будет говорить со мной так. — Тогда считай меня глупцом. Ты не Гриндевальд. Ты просто психопат, у которого есть немного власти. Ты всех обвёл вокруг пальца. И я единственный, кто это видит. — Да, обвёл. Как и тебя, возможно. Но, Гарри, ты действительно хочешь увидеть, что находится под этой маской? Пустота. Чёрная и бесконечная. Струящаяся пелена бархата, тёмная, такая тёмная, что всё исчезает. Он мог её увидеть, вообразить её в своей голове, когда смотрел в блестящие бесконечные глаза Реддла. Что-то прямо под поверхностью, только ждущее, чтобы вынырнуть. Знал ли Гарри? Мог ли быть уверен в том, что таилось в его голове? Время между ними растянулось, и Реддл ждал, наблюдая за ним. Вопрос повис в воздухе слишком надолго. Гарри встряхнулся. — Мне плевать. — сказал он и ушёл.***
Он думал, что Реддл разозлится сильнее. Кто-то мог видеть его сны — заглянуть в самые сокровенные уголки его сознания. Это же Том Реддл, в конце концов. Но если он и был зол, то тщательно это скрывал под остальными эмоциями. Гарри отчаянно гадал, существуют ли они вообще. Он мог быть злым, это точно. Злым, весёлым и жестоким. Боялся ли он? Их связи? Того, что Гарри мог увидеть? Или ему просто-напросто было наплевать? На следующее утро Реддл — бодрый и ухоженный — поприветствовал его на входе в общую гостиную. — Я не спал, — сказал он. — И я знаю, что ты тоже. Я слышал, как ты встал. — Фанатик, — пробормотал Гарри. — Прошу прощения? — Лунатик. Я собирался… э-э прогуляться. Брови Реддла приподнялись. — Уверен, ты без ума от грома и молнии. — Обожаю, — согласился Гарри. — Это же так… громко. Реддл рассмеялся, и его лицо на мгновение поменялось, но быстро приняло прежнее выражение, и он с присущим ему спокойствием сообщил: — Мне снилось, как какой-то мужчина упал за занавесь. Гарри остановился и уставился на него. — Это мой… — Он едва мог говорить. — Мой крёстный. — Твоя жизнь похожа на одну большую трагедию, — сказал Реддл, качая головой. — Серьёзно, как ты справляешься? Гарри проигнорировал вопрос. — Ну, всё, что снится тебе, это чёртов Василиск и Комната. — Василиск? Ты её видел? — Ага, — содрогнулся он. — Огромные, жёлтые глаза. В них нельзя смотреть. — Привилегии наследника Слизерина, — сказал Реддл. — Я ей управляю. — Точно, — выдавил Гарри. — И это вообще никак не связано с исключением Хагрида, да? Реддл только улыбнулся. — Приношу свои извинения за сыворотку правды, — сказал он. — Это тебя разозлило и подорвало твоё доверие. — Но это ведь не искренне? — уточнил Гарри. Несмотря ни на что, ему было любопытно. Его завораживала многоликость Реддла. — Да. Раскаяние — это же бессмысленно, не согласен? — Оно делает тебя человеком. — О, Гарри, — рассмеялся он. — Есть вещи поважнее. Гарри гадал, когда же Реддл снова проклянёт его, попытается выудить больше информации. Но он этого не сделал. Они пошли на завтрак, и Реддл вёл себя почти любезно. Не доходя до зала, он так внезапно остановился, что Гарри в него врезался. — Твоя палочка. Можно мне взглянуть? Гарри неверяще рассмеялся — Конечно. Может, мне тебе её ещё подарить? — Вытащи её. — Реддл, кажется, пытался побороть ухмылку. — Связь — давай её проверим. Гарри нерешительно повиновался. Реддл тоже достал свою, прошептал заклинание, и тонкая золотая нить соединила их палочки. Рука Гарри затряслась, когда золото будто поползло вверх по ней. Было тепло. Приятно. Реддл изучающе глядел на золотую цепочку. Он вытянул руку — кольцо Гонтов блеснуло на его пальце — и дотронулся до неё. Гарри словно прошило током. Нить разорвалась, и палочки с силой разъединились. Тепло ушло так резко, что он почувствовал себя странно. Пусто и холодно. — Это было интересно, — прокомментировал Реддл. — Ты почувствовал? — и продолжил, не дожидаясь ответа: — Неважно. Кажется, твоя палочка меня не любит. — Какая палочка, такой и волшебник, — неохотно рассмеялся Гарри. — Разве не так говорят? — Никто так не говорит. — А стоило бы. — Что бы разорвало связь, — задумался Реддл. — А если ты сломаешь свою палочку? Гарри замер, улыбка сползла с его лица. — Погоди-ка, сломаю свою палочку? — Если мы считаем, что причина в палочках — что маловероятно — то тогда связь разорвётся. — Свою сломай, — отрезал Гарри. — А мою не трогай. Он засунул её обратно в карман и смерил Реддла гневным взглядом, но тот не отступился. — Это всего лишь мысль, Гарри. Не нужно так защищаться. — И думать не смей. Клянусь, если ты хоть рядом окажешься с моей палочкой… — Этого не будет. — …то пожалеешь. Я серьёзно. Реддл приподнял брови. — Ладно, — уступил он. — Не буду. А теперь — завтрак? Бросив последний враждебный взгляд, Гарри последовал за Реддлом в Большой зал.***
Это неправильно. Ненормально. Реддл не должен с ним разговаривать, не должен проводить столько своего времени, доставая его. Он как прилипчивый, надоедливый репей, приставший к одежде. И как прикажете Гарри думать о том, что делать? Сохранять ясную голову? Может, этого Реддл и добивался: чтобы Гарри отвлёкся. В то утро у них была сдвоенная Защита. Он потёр глаза и подавил зевок. Остальные за столом пребывали в приподнятом настроении из-за предстоящего матча по квиддичу. Единственными людьми, не занятыми разговорами, были Белинда, читающая письмо у себя на коленях, Гарри и Реддл. Гарри посмотрел на гриффиндорцев — Гермиона и Рон болтали с дедушкой Рона, Септимусом. Лица у них светились от счастья. Гермиона размахивала руками, объясняя что-то, а Рон закашлялся от смеха. Что-то внутри него расслабилось. — Защита, Гарри, — подтолкнул его локтем Абраксас. — Пошли. Гарри оглянулся на друзей последний раз и последовал за ним. Парты и стулья из класса были убраны. Профессор Вилкост встала на возвышение. — Сегодня мы будем практиковать дуэли, — сказала она, жестом показывая всем заходить. Её голос эхом отозвался в пустоте. Гарри оживился при мысли о практическом уроке — всю неделю они изучали схемы расселения троллей. — Будешь моим партнёром? — спросил Абраксас, уже доставая палочку. Гарри кивнул. Ему было любопытно, так ли хорош его друг в дуэлях, как в других аспектах магии. — Вообще-то… — вмешался другой голос, бархатный и ровный, полностью отвлекая Гарри, сводя всё — комнату и студентов, гул болтовни, стучащее сердце — к нему одному. — Не желаешь сразиться со мной на дуэли, Гарри? Реддл с вызовом приподнял брови. Гарри подумывал о том, чтобы отказаться, думал рассмеяться и покачать головой. Он что — сумасшедший? Возможно. Потому что Реддл — не Волдеморт, но и не лучше. Другой, но опасный. Непредсказуемый. — Ладно. Энтузиазм Абраксаса сменился удивлением. Он посмотрел на Гарри, а затем на Реддла. — Хорошо. Только не поубивайте друг друга. — Он с сомнением глянул на Гарри и пошёл искать другого партнёра. Гарри подождал, пока тот отойдёт подальше. — Что бы ты ни планировал, — сказал он. — Вилкост будет наблюдать. — Почему я вечно должен что-то планировать? — сказал Реддл. Однако его глаза блестели слишком ярко для человека, у которого не было скрытых мотивов. — Могу в подробностях описать мой план, если хочешь. Гарри пожал плечами. — Ну давай. — Ты прав в том, что я не могу использовать Тёмную магию. По большей части. Гарри закатил глаза. — Нет уж, используй, пожалуйста. С тобой будет проще иметь дело, если тебя исключат. — Ну а как же всё веселье? Я хочу проверить одну теорию. Говорят, что палочки-сёстры не могут навредить друг другу. И как это лучше проверить чем в хорошей дружеской дуэли? — Не думал, что ты умеешь вести себя хорошо или дружелюбно, — сказал Гарри и широко улыбнулся, потому что план Реддла был вовсе не в этом. Одна из причин, вероятно, но не главная. — А может, ты просто хочешь посмотреть, сможешь ли ты победить меня. Он переходил черту, и они оба это знали. Насколько далеко до точки, где Реддл сорвётся? — Посмотрим. — Он не полностью совладал со своим раздражением. Гарри заметил это по маленькой морщинке между бровями, по выступающему мускулу на челюсти. Резкости его голоса. Он смотрел, не в силах отвести взгляд от того, как с Реддла сползала маска. Исчезала, прямо как он и предупреждал. Гарри приподнял брови — в этот раз вызов бросал он. «И был он идиотом, — сказала бы Гермиона. — Большим-пребольшим, глупым идиотом». Гарри вспомнил сыворотку правды и Тайную комнату, которую он видел во снах каждую ночь. Всегда, как бы он ни старался этого избежать. Вспомнил Реддла, предлагающего сломать ему палочку с выражением святой невинности. — Ладно, ребята, дружеские заклинания, — сказала профессор Вилкост. Гарри многозначительно посмотрел на Реддла: — Слышал? — Прекрасно. Её голос звучал совсем рядом, но Гарри не оглядывался. — Разумеется, это дуэль. Нельзя держаться одних заклинаний первого курса. Но если я увижу что-то, что может нанести физический вред, поверьте, последствия будут серьёзными. Гарри в этом не сомневался, как и остальные. А Реддл? Какое ему было дело до последствий, когда он спускал василиска на волю? Гарри не знал его и вполовину так хорошо, как думал. Тот не соответствовал никаким его ожиданиям. Они заняли позиции. — Хорошо, Гарри, — произнёс Реддл. Несмотря на вызов, он выглядел почти взволнованным. Его красивое лицо, посветлевшее в предвкушении, исказилось от нетерпения. — Я бы пожелал тебе удачи, — сказал Гарри, — но это было бы ложью. Реддл ухмыльнулся, обнажив белые зубы. — Теперь давай сделаем поклон. Гарри не хотел. В памяти тут же всплыло кладбище, Волдеморт в окружении Пожирателей смерти, мёртвый Седрик всего в нескольких футах. Каждое заклинание — жизнь или смерть, каждая секунда — возможно, последняя. Но они были в классе. И в тот момент Реддл совсем не напоминал ему Волдеморта. — Мирно и дружелюбно, — повторила профессор Вилкост. — Никто не должен пропустить занятия из-за того, что попал в Больничное крыло. Её голос утих, и Гарри сжал палочку. Теперь он хотел только победить. Больше, чем чего-либо ещё. Они поклонились друг другу, Реддл — низко и медленно, почти насмешливо; Гарри — коротко и резко. А затем Реддл запустил первое заклинание, и понеслось. Гарри определённо не выиграл бы ни одного дуэльного состязания. Он не обладал ни изяществом, ни впечатляющими движениями палочки, только вспышками грубой силы и молниеносными рефлексами. Как и во всём, что он делал, это были инстинкты — всё или ничего. Он сражался, чтобы выжить. А Реддл… Он был самим изяществом, одни сплошные плавные движения рук — словно прекрасное театральное представление. Прекрасно обученный, мастер своего дела. Гарри был талантливым. Реддл — искусным. Никогда раньше он не мог оценить этого по достоинству, с Волдемортом уж точно. Однако Реддл — семнадцатилетний психопат — был не хуже любого члена Ордена. Ни одно заклинание он не произнёс вслух, и все они тем не менее были быстры, так точно нацелены… Гарри швырнул Экспеллиармус, потом ещё один. Реддл мог творить что угодно — его заклинания вспыхивали светопредставлением, слишком быстрые, чтобы разобрать. Гарри изливал весь свой гнев и бессилие. Сыворотка-правды-Хагрид-Волдеморт-Реддл — какая вообще разница? Он не мог даже думать, не мог видеть. Всюду было светло, ярко, головокружительно. Это был Реддл, это был Волдеморт, это был кто-то, чьи сны он видел, чья улыбка была опасно располагающей. Глумливый хохот, высокий и холодный, и зловещий, звучный смех сливались воедино чарующей мелодией… Взрыв света. У Гарри перед глазами всё вспыхнуло, мысли унеслись прочь. На мгновение это казалось Смертельным проклятием. Но когда он пригляделся, то понял, что это его брови растут с ужасающей скоростью, свисают с лица вокруг глаз, ослепляя его. Ничего опасного. Он наколдовал Протего и отменил заклинание. Реддл широко улыбался. — Бомбарда! — выпалил Гарри. Тот отступил в сторону и бросил что-то ещё. Гарри пригнулся, но было уже поздно. Его губы склеило вместе. Он задумался на долю секунды, но Риддл выстрелил снова — один, два, три раза. Это должен был быть конец. С невербальными заклинаниями Гарри справлялся отвратительно, но одно работало безотказно. То, которое он тренировал до тех пор, что сотворил бы во сне. Экспеллиармус. Два луча света столкнулись. Электричество затрещало в воздухе, и толстая цепь, плотная и мерцающая, соединила их палочки вместе. Казалось, соединила Гарри и Реддла вместе. Потому что внезапно он почувствовал — тревожное удивление, что ему не принадлежало. Его мысли… Быстрее, чем работал его собственный разум. Восхитительно. Но из-за чего это? Безопасно ли это разорвать? Ни о чём подобном я раньше не читал… Щеку саднило от сглаза, которым Гарри задел Реддла. Любопытство и удивление, смесь трепета, благоговения, желания… Гарри Поттер, да кто же ты такой? Его разум затопило, свет стал невыносимо ярким. Он был Гарри, и он был Реддлом, и он чувствовал всё сразу. Он потянул палочку и попытался разорвать связь. На мгновение она сопротивлялась, его руку опалило жаром, обожгло. Затем раздался взрыв. Цепь порвалась, и во все стороны полетели золотые искры. Всё остановилось. Все разинули рты. Гарри уставился на Реддла, и Реддл смотрел в ответ, его щёки пылали, а глаза были широко раскрыты. Он слегка приоткрыл рот, но, кажется, даже этого не заметил. Ему было плевать. Всё постепенно приходило в норму. — Что это было, чёрт возьми? — потребовала профессор Вилкост. Гарри оторвал взгляд от Реддла. У него кружилась голова. — Чары иллюзии. Я переборщил, извините. Она слегка нахмурилась. — Теперь в моём классе полный бардак. Гарри огляделся. Искры прошли прямо сквозь дерево подобно пулевым отверстиям. Пол лоснился, липкий от остатков блёсток, сверкающих, как алмазная пыль. — Вы двое можете это убрать, — цокнула профессор Вилкост. — Дуэль не должна уничтожать класс, какой бы впечатляющей она ни была. — Точно. — Гарри опять перевёл взгляд на пол. — Эванеско. Экскуро. Ничего не произошло. — Думаю, подойдут старые-добрые вода и мыло, — сказала она. — И вы должны починить мне пол. — Конечно, сделаем, — подал голос Реддл. Выражение трепета исчезло с его лица. Он снова вернулся к своему собранному состоянию. — Мы перестарались. От его серьёзного тона она слегка смягчилась, как и все профессора, и повернулась к обратно к классу. — Отличная работа сегодня, ребята. Можете пойти на обед пораньше. Несколько человек заулыбались, и все толпой поспешили за дверь. Гарри и Реддл остались. Гарри не отрывал глаз от пола. — Приберитесь, и будете свободны, — сказала профессор Вилкост. — И мальчики, — ваша работа палочками была одной из быстрейших, что я когда-либо видела. Молодцы. Интересно, видела ли она, как их палочки соединились? Сколько держалась связь — несколько секунд? Минут? Как только дверь класса закрылась, взгляд Гарри метнулся к Реддлу. Сказать было нечего. Он открыл рот — но в горле как будто пересохло. — Потрясающе, — сказал Реддл. — Я слышал твои мысли. Твои чувства. Гарри не мог вымолвить и слова. — Всё. Он смотрел на Реддла, у которого красовался порез на щеке. Его дикий, откровенно опасный взгляд. То, как он воззрился на него, как будто ничто в мире его больше не интересовало. — Я тоже, — сказал Гарри. Его голос звучал как-то не так. — Как это вообще возможно… И всё же это случилось, и ситуация была почти ужаснее, чем с Волдемортом. — А что, если станет хуже? — брякнул Гарри. — Что, если это не прекратится? Что, если это невозможно прекратить? Реддл секунду молчал. Гарри задумался о том, что же он ответит, и мгновенно понял. — Один из нас умрёт, — сказал он. — Чтобы это остановить. Реддл моргнул: — Именно. Но риски… — Он покачал головой. — Мы связаны, Гарри. Вред тебе может иметь последствия для меня. Гарри не разделял это убеждение, но промолчал. Лучше так, чем если Реддлу взбредёт в голову что-то ещё, и он решит поковыряться у него в мозгу в поиске ответов. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, — продолжил Реддл. Он взмахнул палочкой, отчего пятна поднялись с пола и зависли в воздухе мерцающей золотистой вуалью. — Возможно, оправданно. А я всё ещё считаю, что ты слишком скрытен. Но избавиться от этого должно стать нашим основным приоритетом. Я позволю тебе сохранить свои маленькие секреты. Он дёрнул палочкой, и грязь исчезла. — Так как насчёт того, чтобы оставить это в прошлом? Перемирие. Гарри замер. Реддл был дьяволом. Разве нет? Как можно ему доверять? Поверить хоть одному его слову? — Предлагаю сотрудничать и попытаться избавиться от нашей связи. Она очень неудобна. Пока — как ты грубо выразился — всё не стало хуже. — Я тебе не доверяю, — сказал Гарри. — Ни капли. Выражение лица Реддла не изменилось. — Я знаю. Это не имеет значения. Им нужно избавиться от этих уз. Чем бы это ни было, Гарри не хотел быть с ним связанным. С монстром. Это было слишком. Все эти сны, секреты — он чувствовал, что сходит с ума. Рядом с Реддлом невозможно было полностью расслабиться, и он это знал. Но… Он повсюду, всегда и везде. Каждую минуту каждого дня Гарри пытался с этим бороться, сопротивляться изо всех сил, но Реддл всегда тут как тут, если не физически, то в его голове, в его мыслях… — Ладно, — согласился Гарри со странным ощущением в животе, словно тонул и взлетал одновременно. Он отстранился от всего. — Перемирие. Больше никаких тайных попыток убить друг друга. Он взглянул ему в глаза. Вздохнул. — Давай сотрудничать.
