Глава 10. Первый матч по квиддичу
9 августа 2021 г., 14:38
Чего Гарри и ожидал от так называемого «перемирия», то точно не этого. Ему казалось, что теперь он сможет игнорировать Реддла, поскольку они больше не ссорились. Думал, что Реддлу надоест его раздражать. Ведь какое удовольствие было дразнить того, кто не реагировал?
Но Реддл действовал ему на нервы как обычно. Он всегда был поблизости, ухмылялся ему в гостиной или пялился на занятиях. Говорил с ним. Но теперь Гарри должен был держать свои возражения при себе. Они теперь были приятелями, и это обескураживало.
Но в то же время так было проще, словно груз упал с плеч. Гарри мог прекратить сражаться, перестать сопротивляться, по крайней мере, на данный момент. Ему требовалось так много энергии, чтобы постоянно избегать Реддла и быть начеку. Всегда готовиться к нападению, к бою.
Нет, нейтралитет — их перемирие — давал ему возможность дышать. Он избавится от связи, и они вернутся в своё время. Всё это станет одним странным, далёким воспоминанием.
Гермиона и Рон так не считали.
— Ты ведёшь себя глупо. — сказала Гермиона. Под её глазами, которые с трудом оставались открытыми, красовались тяжёлые мешки. Она, наверное, всю ночь училась. — Я понимаю, правда, — ты хочешь отдохнуть. И ты думаешь, что это сработает, но только потеряешь бдительность. Этого Реддл и добивается. Чтобы ты ничего не подозревал, так он поступает со всеми.
Рон мрачно кивнул в знак согласия.
— Я же не сдружился с ним на самом деле, — Гарри почувствовал необходимость указать на это. — Реддл считает, что мы заключили сделку, и он будет застигнут врасплох. Не я.
Гермиона приподняла брови.
— Но вы всё же её заключили, — сказал Рон. — Гермиона имеет в виду, дружище: не доверяй ему.
— Естественно, — отрезал Гарри. Насколько тупым они его считали? — Я лучше вас двоих знаю, что он из себя представляет. И разве это не то, о чём ты говорила, Гермиона? Вести себя с ним прилично?
— Да, но не сотрудничать с ним. А вдруг он что-нибудь выяснит?
— Поэтому я так и поступаю, — сказал Гарри. — Чтобы этого не произошло.
Они не понимали. Так было удобно, не более. Гермиона сама сказала ему перестать враждовать с Реддлом — так почему она не согласна с ним? Не им постоянно приходилось мириться с его присутствием. Не они видели его сны, лишь сомкнув глаза. Не видели его ухмылки или насмешки, когда он вторгался в их личное пространство; не просыпались из-за него посреди ночи в ожидании.
Гарри не собирался убивать маглорождённых и практиковать тёмную магию. Он не собирался забывать, кем был.
— Проводя с ним столько времени, — нерешительно начала Гермиона, — ты можешь сболтнуть лишнее.
— Нет, — отрезал Гарри. — Я что, скажу: «Эй, Реддл, ты знал, что я из будущего? Ага, забавная история. Хочешь услышать?»
Рон прыснул.
— Опасно притворяться его другом, — сказал он. — Ты можешь сорваться и начать бросать в него проклятиями. Я бы сорвался.
— Я не стану, — сказал Гарри. — Я знаю, что он не Волдеморт, но так я могу присматривать за ним. Так проще.
— Полагаю, это лучше, чем ссориться с ним, — Гермиона закусила губу. — Избегать его больше не вариант.
— Именно, — сказал Гарри. — Ему снятся мои сны, Гермиона. Я не могу это игнорировать.
Они были связаны — Гарри и Реддл.
— Мы просто хотим, чтобы это прекратилось. А потом я снова могу притвориться, что его не существует.
Гермиона выглядела так, будто хотела что-то добавить, но промолчала.
— Только не облажайся, — сказал Рон. — Потому что вся эта дружба может плохо кончиться.
Гарри знал, что это возможно. Знал, что может выйти из себя и забыться. Случайно сболтнуть что-то. Вся эта ситуация может закончиться плохо по тысяче разных причин.
— Не волнуйтесь, — сказал он, выбросив их из головы. — Я этого не допущу.
***
Особенно злилась на него Гермиона. Ей не нравилось, сколько времени он проводил со слизеринцами, как будто все их плохие черты были заразны. Словно Гарри собирался стать Пожирателем смерти и начал бы называть Реддла своим повелителем. Он хотел, чтобы его связь с ним исчезла. Если это означало сотрудничать с врагом, то это была небольшая плата. Так что Гарри её заплатил. Он тёр свой шрам, едва замечая, как тот пульсирует. Это была тупая, непрекращающаяся боль, которую он испытывал целый день. В комплекте с плохим настроением ничто не порадовало бы Гарри больше, чем ссора с Роном и Гермионой — он бы посмотрел, как бы они провели хоть день в Слизерине. Это было не так просто. Они просто волнуются. Он почесал свой шрам и представил себе, как вырывает его. Они не понимали. Никто ничего не делал. Не думал, как попасть домой или починить маховик. Всё это не имело смысла. — Что у тебя с головой? Гарри поднял глаза, уронив руку, как будто его поймали на воровстве. Это был Абраксас. — Ничего такого. Мигрень. — Ты будешь в порядке до матча? Мы пока готовимся, но ты можешь сходить в Больничное крыло. Матч. Гарри забыл. — Всё будет нормально, — сказал он. — Мне уже лучше. Боль была совсем не такой, как на пятом курсе. Когда Волдеморт злился, голова Гарри, казалось, взрывалась, словно прямо в его шрам направили Круцио. — Хорошо, — сказал Абраксас, неубеждённый. — И помни, Гарри, мы играем, чтобы победить. Квиддич. Мысль о нём сделала всё немного лучше. Он собирался сыграть матч против Когтеврана. Он — ловец. Это всё, что имело значение прямо сейчас. Они вышли из общей гостиной и спустились на поле, где собралась команда. — Сегодня твой счастливый день, — сказал Альфард, пересекая поле им навстречу. Он был единственным, кто уже нарядился в форму. — И почему это? — спросил Гарри. — Тебе перепала метла Ориона. — Ориона? Твоего кузена? Отец Сириуса? — Ну, мою или Абраксаса ты взять не можешь, мы играем. — Он склонил голову. — Можешь воспользоваться школьной, если хочешь. — Нет, — сказал Гарри. Он прочистил горло. — Это было бы… было бы здорово. Альфард странно посмотрел на него, а Гарри уставился на траву и свою потёртую обувь. Он не ожидал какой-либо доброты от слизеринцев, в особенности от Альфарда. — Ну, ты хороший игрок. — Его голос звучал хрипло. — Ты её заслужил. Метла Ориона была в идеальном состоянии. Не торчало ни единого прутика, а дерево было покрыто свежим лаком. Гарри почти боялся её использовать. Он мог быть груб с Молнией, потому что она была его. А эта принадлежала кому-то другому. Когда они закончили переодеваться, Абраксас принялся расхаживать взад-вперёд. — Вон когтевранцы. — Он указал на группу студентов, немного расплывчатых из-за солнца. — О, Мерлин. — Я постараюсь достать снитч, — сказал Гарри. — Обещаю. Абраксас энергично кивнул. Его лицо было зелёным, а губы сжаты. Гарри не совсем понимал ситуацию, но Абраксасу было нужно, чтобы они победили. Матч начался, и трибуны взволнованно взревели. Гарри старался не поднимать туда глаз. Он чувствовал себя так, будто предаёт Рона и Гермиону, и знал, что стоит лишь взглянуть наверх, как он не сможет устоять перед тем, чтобы найти их в толпе. Он сосредоточился на метле в своих руках, такой знакомой, хоть она и не была его собственной. Капитаны пожали друг другу руки. Раздался ещё один свисток. Они поднялись в воздух и понеслось. Квиддич замечателен тем, что ничего не изменилось. В воздухе проносились синие и зелёные пятна, а в ушах звенел ветер. Восторг — этот чудесный восторг — наполнил его. — Когтевранец Адриан Дарси с мячом! О, его перехватил Мэтью Спиннет. Неплохо сыграно. Он пролетел над другими игроками, наблюдая, как квоффл и бладжеры носятся вокруг. — Гарри Поттер заменяет Лоуренс Фоули в роли слизеринского ловца. Было ли это мудрым решением? Интересно, почему капитан выбрал для игры очередного семикурсника. Голос комментатора стих. Всё померкло. Гарри щурился от ослепительного солнечного света, воздух резал его по щекам, ветер ревел в ушах. — И Когтевран забивает! Это был квиддич — матч по квиддичу — и, боже, как он скучал. Игра продолжалась, счёт Когтеврана рос. Манёвры Слизерина становились всё более отчаянными. Несколько раз давали свисток. Бладжеры метались повсюду, и Альфард — крошечная зелёная полоска — удерживал команду вместе практически в одиночку. Давай, Гарри. Давай же. Он уже использовал значительную часть своих уловок на другом ловце: фальшивые пикирования и отвлечения. Теперь парень недоверчиво зыркал на него, отслеживая все его движения. Однако стоило Гарри заметить снитч у ворот Когтеврана, его тщательный план испарился. Он оглянулся на второго ловца — парень его не заметил — и рванул вверх. Секундой позже тот последовал за ним. Идеально. А потом Гарри схватился за метлу Ориона, надеясь, что не сломает её, и нырнул вниз. Ловец Когтеврана ожидал осторожного мухлюющего слизеринца, а получил безрассудного гриффиндорца. Он получил то, что сделало Гарри самым молодым ловцом за столетие, его невообразимую наглость. Все его страхи улетучились, он не думал ни о чём, кроме того как заполучить этот снитч. Из-за ослепляющего солнца он не заметил появившийся будто из ниоткуда бладжер. Гарри чуть не сбил охотника Когтеврана с метлы, пытаясь его избежать. Он нырнул через слизеринцев, почувствовал, что второй ловец от него не отстаёт. Поле становилось всё ближе и ближе. Он уже видел каждую травинку. Снитч порхал всего в нескольких метрах, чуть ниже среднего кольца. Вниз, вниз, вниз, пока не остался всего дюйм, всего чуть-чуть. Земля была так близко, что Гарри почти чувствовал её — он был в секунде от того, чтобы разбить метлу на тысячу кусочков и влететь головой в ворота… В последнюю секунду он наклонил метлу вверх. Прутья скользнули по траве, позади него раздался грохот. Снитч заметил двух ловцов и улетел с дороги. Вверх, вверх… Прямо в ожидающую его руку. У Гарри стучало в ушах, толпа была похожа на белый шум. Снитч слабо барахтался в руке, и он поднял его в воздух, заставив трибуны взреветь. Он приземлился и осторожно слез с метлы. Головокружительное ощущение невесомости исчезло, когда он увидел другого ловца. Тот зажимал нос, кровь текла у него меж пальцами. Гарри подбежал к нему раньше когтевранцев. — О боже, — выдохнул он. — Твою мать. Мальчик встал, покачиваясь. — Я затормозил, — сказал он. — И не успел шлёпнуться о землю и умереть. Ты… ты чокнутый. Он недоверчиво покачал головой, и Гарри слабо улыбнулся. — Так ты в порядке? Парень кивнул. — У меня нет желания сдохнуть. — Он протянул руку. — Хорошо сыграл. Гарри пожал её. — Ты тоже. Затем столпились слизеринцы, и Абраксас закричал от восторга. — Великолепно! Это было великолепно, безрассудный ты ублюдок… Гарри засмеялся. — Я обещал достать тебе снитч, разве нет? — Да. И ты это сделал. Поздравления лились рекой, все сияли, и Гарри забыл, что ему здесь не место. Забыл всё плохое о Слизерине и о том, что он никогда не сможет по-настоящему дружить с этими людьми. В тот момент это не имело значения. Они были командой, полной веселья и гордости, опьянённой эйфорией происходящего. Ничего не имело значения. — Вечеринка в общей гостиной, — крикнул Абраксас под бурное одобрение. — Давай, живо в душ.***
— Мои поздравления, — сказал Реддл. Народ в общей гостиной постепенно успокаивался, возвращаясь в норму. Гарри сидел в одном из кресел, и Реддл встал рядом, заслонив свет от камина. — Я не был уверен, что ты в самом деле умеешь играть в квиддич. Гарри поднял взгляд. — О, ну спасибо. — Сам понимаешь, — Реддл сел в противоположное кресло. — Это могла быть обманка. Но ты правда умеешь играть — по-настоящему умеешь. Гарри не знал, что на это ответить. Слишком уж неловко. Он уставился на Реддла, нахмурившись. — Я не замышляю сейчас никаких убийств, — сказал Реддл, и на его губах заиграла улыбка. — Чего? — отшатнулся Гарри. — Твоё выражение лица. Ты выглядишь так, будто не можешь решить, что думать. Так что я озвучил. Я не замышляю убийств. Гарри недоверчиво хмыкнул. — А как насчёт пыток? Это в твои планы не входит? — Во всяком случае, не сегодня. Гарри закашлялся, чтобы скрыть улыбку. Вот же абсурд. — И ты ещё удивляешься, почему я тебя ненавижу, — сказал он. Реддл откинулся на спинку кресла. — У нас же перемирие, забыл? Больше никакой ненависти. — Извини, — сказал Гарри. — Тогда я просто сотру себе воспоминания Обливиэйтом. — Что ж, если ты настаиваешь. — Нет! Но Реддл улыбался. Это была шутка. — Я не собираюсь стирать тебе память. — Я знаю, — ответил Гарри. — По крайней мере, я так думаю. Ты бы не стал рисковать, учитывая, что можешь стереть память и себе тоже. Связь и всё такое. — А ещё было бы совсем не весело, если бы ты меня забыл. — Что? — Не было бы никаких подозрений. Ты бы не думал, что я замышляю убийства на каждом шагу… Гарри нервно рассмеялся. — Ну да. Всё бы ничего, только потом бы я лёг спать и увидел твою Тайную комнату и Василиска. Там-то весь обман и раскроется. — Именно, Гарри. Видишь? Это неизбежно. Теперь мы работаем сообща. Ты убил бы лучшего друга, если бы это было выгодно. — А как дела с палочками? — поинтересовался Гарри. — Что-нибудь нашёл? — Подобных связей не существует, — прозвучал ответ Реддла. Значит, нет. — Теперь существует, — парировал Гарри. — Разве что ты плод моего воображения. Реддл приподнял брови. — Ты бы не смог меня выдумать. — Естественно. — Гарри заметил, как удивление мелькнуло на его лице. — Ты слишком злодейский. Реддл рассмеялся, и это было всё так же странно. Его смех напоминал Гарри, что тот всё ещё человек, как бы странно ни было это признавать. — Разумеется, Гарри. Из всех возможных причин ты выбрал эту. Ожидаемо, хоть и притянуто за уши. — Чёрта с два оно притянуто, — фыркнул Гарри. Реддл ухмыльнулся. — Вынужден тебя оставить. — Он встал, на секунду задержавшись. — Кстати, Гарри. — А? — Следи за Абраксасом. Кто-то дал бедняге огневиски. То, как Реддл произнёс это слово, рассмешило его — в голосе того звучали одновременно отвращение и неодобрение. Гарри посмотрел в сторону Абраксаса, который расселся на полу, скрестив ноги, и вертел туда-сюда пробку от бутылки. — Думаю, с ним всё в порядке. Но, обернувшись, Реддла он не увидел.***
Отношения между Гарри, Роном и Гермионой улучшились. Напряжение ещё чувствовалось: неодобрение Гермионы было ясно как день, хоть она ничего и не говорила. Но пока они не обращали на это внимания. Не говорили ни о Реддле, ни о слизеринцах. В тот понедельник они сидели на уроке зельеварения, и Гермиона нервничала. — Профессор Слизнорт будет не в восторге от моего эссе, — прошептала она. — Оно только на рекомендуемых два фута. Я была так занята исследованием, что не вычитала его! Рон похлопал её по спине. — Ну-ну. Получишь «В» вместо «П». Ничего страшного. Она вскинула голову. — Это не смешно, Рон. Гарри и Рон переглянулись, и Гарри пришлось изобразить приступ кашля, чтобы скрыть смех. — А ты… — Она повернулась к нему, ни капельки не обманутая. — Почему ты даже не пытаешься на этом уроке? — Ну, это бессмысленно, — ответил Гарри. — Всё это не будет иметь значения, когда мы вернёмся, правда же? И я хреново разбираюсь в зельях. Сама знаешь. — Хреново без твоей книжки-шпаргалки, — поддержал Рон и понизил голос: — О, вот и Слиз. Интересно, что мы сегодня будем делать. Слизнорт прошествовал в класс. — Полагаю, многие не выполнили домашнее задание из-за матча? — В его глазах блеснул огонёк, и класс хором ответил утвердительно. Гарри пихнул Гермиону локтем. Её губы приоткрылись от удивления. — Не волнуйтесь, я соберу его в пятницу. Дам всем несколько дней, чтобы… остудить головы. — Он преувеличенно подмигнул. — Ну-ну, — Гарри похлопал Гермиону по спине. — Теперь у тебя полно времени на вычитку. Рон не удержался и расхохотался, а Гермиона покраснела. — Тоже мне шутники! — прошипела она. Слизнорт обернулся на шум. Он не велел им прекратить разговоры. Всё оказалось гораздо хуже. — Гарри, мальчик мой! Гарри попытался соскользнуть со своего сидения. — Вы летали превосходно, поистине превосходно! Должен сказать, о вас судачат по всей учительской. И по школе тоже — не правда ли? Гарри промолчал, но Слизнорт сам посмеялся над своей шуткой. — Я никогда не был так горд. Продолжайте в том же духе, и в этом году Кубок точно будет наш. — На его лице появилось задумчивое выражение. — И останьтесь после урока. Есть один клуб, о котором я хочу вам рассказать. Мы были бы рады вас принять. Клуб Слизней. Гарри рассчитывал, что в этот раз сможет его избежать. Он чувствовал на себе взгляды Рона и Гермионы, полные скрытого веселья. — Э-э… Слизнорт выжидающе воззрился на него. — Конечно. С удовольствием. Он просиял. — Великолепно! И да, слизеринцы, — сегодня вечером в общей гостиной у нас встреча по поводу выбора профессии. Жду, что там будет убрано. Я буду в семь и настоятельно рекомендую вам тоже. Интересно, как всё пройдёт, если Гарри обмолвится, что хочет стать аврором. Он представил себе полные ужаса лица и испытал искушение. «Я хочу вырасти и сражаться с тёмными волшебниками. Что думаете?» Но подразумевалось, что он мечтает о квиддичной славе, о том, чтобы играть профессионально. Честолюбие. — Сегодня мы варим эликсир вызова эйфории. Большинство из вас проходили его в прошлом году. Если хотите закончить вовремя, нужно работать в парах. Так что… — Он показательно оглядел комнату. — Мистер Малфой, поработаете с мистером Уизли? А вы, мисс Грейнджер — как насчёт мистера Корнера? Рон на мгновение застыл и послал в сторону Джозефа Корнера убийственный взгляд. Слизнорт тем временем разбивал на пары остальных. Слизеринцы в основном были со своими друзьями. Кого-то он вообще не трогал. — Мистер Поттер, не подсядете к Тому? Уверен, вы можете всё рассказать ему о том матче. Гарри чуть не застонал. Слизнорт думал, что оказывает ему услугу — ставит в пару с великим Томом. Рон и Гермиона перестали буравить друг друга взглядами с разных концов класса. Он чувствовал, как они смотрели на него, всё то время, что собирал книжки и пересаживался. — Должно быть довольно просто, — сказал Реддл, поднимая глаза и отодвигая рецепт в сторону. — Даже ты в состоянии справиться. — А ты улучшил свои дуэльные навыки? — съязвил Гарри, но не получил ответа, на который рассчитывал. Реддл только рассмеялся. — Может быть. Хочешь посмотреть и узнать? — Я, наверное, пас. Слишком много зелий надо учить. — Гарри поставил котёл на пол. Котёл Реддла был в состоянии получше: подставка не шаталась, подозрительные пятна отсутствовали. — Тебя пригласили в клуб Слизней, — просветил Реддл. — Вот что имел в виду профессор Слизнорт, когда сказал тебе остаться после урока. Это его клуб для студентов, которые, по его мнению, преуспеют в жизни. В основном слизеринцы. Вечеринка будет в пятницу. — Какое счастье, — саркастично бросил Гарри, вспоминая шестой курс. — Мне обязательно идти? — Обычно нет. Но как слизеринцу — да. Гарри попытался найти светлые стороны. Возможно, в клубе Слизней Реддл проговорится о каких-нибудь своих планах. Некоторое время после выпуска он работал в «Борджин и Бёркс», это было известно… — У тебя бывают головные боли? — внезапно спросил Гарри. Реддл, глядящий куда-то вдаль, нахмурился. — Головные боли? Нет. — В его глазах вспыхнуло понимание. — Ты имеешь в виду, через связь. Я видел, как ты схватился за голову в тот день по пути на травологию. — Как ты это вообще запомнил? — спросил Гарри. — Неважно. Это не имеет значения. — Я не хочу, чтобы у меня начала болеть голова, — сказал Реддл, понижая голос. — Так что это важно. — Вау, — сказал Гарри. — Какое невероятное проявление сочувствия. — А ты бы предпочёл, чтобы я притворился? — Его тон тут же превратился из низкого и бархатного в высокий и полный жалости. — Бедненькая твоя голова! Боль, наверное, ужасная! Что же тебе делать, родной? — Он схватил Гарри за руку. — Тебе нужно в больничное крыло? Я могу сварить тебе зелье, если хочешь. Может, обратиться в Мунго, просто на всякий случай… — Хватит, — сорвался Гарри, отпрыгивая в сторону. — Уяснил. Намёк понят. Парта внезапно показалась крошечной. Места между ними было слишком мало, их локти почти соприкасались. Лицо Реддла вновь приняло обычное выражение. — Я думал, ты меня знаешь, Гарри. Я ведь злодей? Лживый насквозь? — Так и есть, — согласился Гарри. — Тогда зачем, — он перешёл на шёпот, такой тихий, что больше никто не смог бы услышать, — мне притворяться? — Незачем. — Гарри увидел предостаточно его лжи. — Можешь быть настолько отмороженным, насколько хочешь. Секунда тишины. Реддл, кажется, обдумывал его слова. — Правда, мне, видимо, придётся найти заклинание, чтобы оглушить себя. Просто предупреждаю. — Есть несколько проклятий. — Его лицо расслабилось, в глазах вернулся блеск. — Чудесный Мозговой Кровопуск вырвет тебе барабанные перепонки. — Звучит не очень чудесно. Они начали варить зелье. Гарри по большей части наблюдал. Каждый раз, когда он собирался что-то сделать, Реддл сжимал челюсть и дёргал руками, словно пытался не вмешаться. Гарри это вполне устраивало. Он был счастлив сидеть, резать ингредиенты и следить за тем, чтобы Реддл не создал яд, пока он отворачивался. — Если ты не будешь резать аккуратнее, Слизнорт снова оставит тебя на дополнительные занятия. Гарри замер с ножом в руке. — Ага, как же. Перемирие перемирием, но снова оставаться с тобой на зелья я не собираюсь. Реддл не отрывал взгляда от своего помешивания. Зелье уже выглядело точно так, как в учебнике. — Думаешь, мне доставляет удовольствие учить людей пользоваться ножом? — Может быть? — Нет. Это очень скучно. — Ты, наверное, слишком занят планами о том, как свергнуть Министерство, — сказал Гарри. — Не найти там работу? — Не-а. Определённо свергнуть. Всё не должно быть так. Он должен был разозлить Реддла, а не развеселить. А Реддл должен был оставить его в покое. Вместо этого они перешучивались. Гарри вернулся к нарезке ингредиентов. Слизнорт же никак не сможет заметить, что несколько маргариток немного покромсаны? — Это уровень ЖАБА, — сказал Реддл, проследив за ним. — И к слизеринцам предъявляют более высокие требования, чем к остальным. Гарри промолчал. Тон Реддла был невинным, но Гарри знал, к чему тот клонит со своими слизеринскими разговорчиками. Скоро они коснутся факультетской верности и Пожирателей смерти. Одних этих слов хватало, чтобы Гарри затошнило. В попытке этого избежать он спросил Реддла, что тот делает в качестве проекта по зельям. Тот перестал помешивать и поглядел, как Гарри режет. Странное выражение появилось у него на лице, и он наклонился, будто рассказывал секрет. — Амортенцию. Гарри моргнул. — Круто. Не слишком ли продвинуто? — Он посмотрел на Реддла. — Хотя знаешь, неважно. Амортенцию? Самое сильное любовное зелье в мире? Ему в голову пришла ужасная мысль. Меропа Гонт опоила Тома Реддла-старшего любовным зельем. Реддл знал? Поэтому он?.. Глядя ему в лицо, самодовольное и что-то скрывающее, Гарри начал подозревать, что да. Его глаза были слишком проницательными, слишком сильно погружёнными в собственные мысли и секреты. — А ты? — спросил Реддл. Гарри заёрзал на стуле. — Пока не знаю. У меня не было времени подумать. Пары от зелья потихоньку наводили на него тошноту. Густые клубы фиолетового дыма щипали глаза. Зачем он делал это? Всё было слишком странно, и Реддл сидел слишком близко. Их ноги почти соприкасались. Он не знал, когда это произошло. Гарри развернулся на месте и нашёл взглядом своих друзей. Гермиона его не заметила — она не отрывала глаз от котла. А вот Рон видел и покачал головой. Он посмотрел на Гарри так, словно хотел сказать: «Какого чёрта»? С удивлением и осуждением. Посмотрел тем же самым взглядом, что и Гермиона, когда сказала не терять бдительности. Гарри отвернулся. Он не делал ничего плохого. Что прикажете, сидеть в молчании? Понятное дело, ему приходится говорить с Реддлом. Однако казалось, словно он пересёк невидимую черту, по крайней мере, с точки зрения Рона. Но это не так. Всё нормально. Правда. Проявлять к Реддлу дружелюбие не значит доверять ему. Или даже симпатизировать. Рон просто не понимал.
