Глава 11. Опьянение
31 декабря 2021 г., 21:07
Примечания:
Дорогие читатели, с наступающим, а кого-то с наступившим Новым годом!
Знаем, что главы в последнее время выходили редко — всё из-за ужасной занятости :( Мы обе переезжали, меняли работы, много переживали, короче, год был сложным, хоть и запоминающимся)
Подарок, тем не менее, на подходе: долгожданная глава вышла, а следующая уже в ближайшее время, она находится на редактуре <3 Ещё и автор решила нас порадовать и начала заново публиковать фанфик, из-за которого мы здесь с вами и собрались с:
Так что встречаем Новый год с Томарри, у которых тоже вечеринка! Правда, желаем вам, чтобы ваши вечеринки так не заканчивались...
Как только прозвенел звонок, и зельеварение закончилось, Гарри устремился к двери. Он вышел в коридор, обогнав позабавленного Реддла, но в итоге оказался позади полдесятка гриффиндорцев, включая Рона и Гермиону, и едва не застонал. Именно те, кого он избегал.
— Что ты творишь? — спросила Гермиона, когда они вышли за пределы слышимости их однокурсников. — Ты не можешь с ним дружить.
— Это же малыш Сам-Знаешь-Кто, — поддержал Рон.
— Никакой Реддл не малыш, — сказал Гарри, но от этого Рон только нахмурился, а лицо Гермионы ожесточилось. Он быстро продолжил:
— Мы просто проявляем вежливость.
— Пусть вежливость не вводит тебя в заблуждение. Он не непонятый маленький мальчик. Он монстр.
— Я это знаю, — сказал Гарри. Толпа рассосалась, и он прошёл вперёд, но Рон и Гермиона не отставали.
— Не увлекайся всеми этими слизеринскими штучками, — сказал Рон. — Это дурь. Лучше сосредоточимся на том, чтобы вернуться в наше время.
— Связь между тобой и Реддлом исчезнет, когда отсюда исчезнем мы, — добавила Гермиона.
Вместе с ним.
Гарри снял очки и протёр их о мантию.
— И тогда останется беспокоиться лишь о той, что у меня с Волдемортом.
Рон вздрогнул, услышав это имя. Лицо Гермионы омрачилось.
Мысль о будущем заставила сжаться что-то у него внутри. Об этом больно было думать — все его нервы сплетались в тугой комок. Мир, в который они собирались вернуться, был невыносим. Жить в палатке, питаться крохами, вечно ждать нападения. Готовиться к новостям, что кто-то из Ордена пропал или близкий человек погиб. Что они опоздали, и Волдеморт пришёл в ярость. Узнал об их планах.
И они добровольно — активно — пытались туда вернуться. В мир, где за всё нёс ответственность Гарри.
— Мы будем с нашими семьями, — сказал Рон, улавливая мысли Гарри. — И не говори, что у тебя её нет. Ты — часть моей. И ты, Гермиона.
У Гарри перехватило горло. Он не знал, что сказать — метался между «Это не то же самое» и «Спасибо».
В итоге он просто кивнул.
— Увидимся позже. Мне нужно встретиться с Дамблдором — окклюменция.
Направившись в его кабинет, Гарри постарался выкинуть из головы их встревоженные лица.
«Не дружи с Реддлом».
Он и не дружил. И не собирался. Они что, совсем в него не верили?
Добравшись до кабинета Дамблдора, он открыл дверь. Оперение Фоукса вылиняло до блёкло-коричневого цвета. Тот чах на своём насесте и едва шевельнулся, когда Гарри вошёл. Дамблдор аналогично сидел с закрытыми глазами.
Гарри неловко замер на пороге.
— Сэр?
Глаза профессора дрогнули и открылись.
— Я не вовремя?
— Вовсе нет, — сказал Дамблдор. — Я же сам настоял на этом времени. Я медитировал. Ты, возможно, слышал о подобном — это я позаимствовал у маглов. Невероятно расслабляет, Гарри. Не желаешь присоединиться?
У Гарри перед глазами возникла жуткая картинка того, как они оба сидят, закрыв глаза и скрестив ноги, и слушают предсмертные крики Фоукса.
— Нет, спасибо.
Выражение лица Дамблдора не изменилось, однако его взгляд выдавал веселье.
— Что ж, хорошо. Окклюменция. У тебя есть какие-нибудь успехи в очищении разума?
— Не особо, — признался Гарри. — Я пытаюсь делать это перед сном, но ничего не изменилось. Мне всё равно продолжают сниться сны. Или я оказываюсь в снах Реддла. А у него щиты отличные, так что я не понимаю. — Он потёр голову. — Я хочу, чтобы это прекратилось.
— Эта связь с мистером Реддлом восходит к тому времени, когда Волдеморт пытался убить тебя в младенчестве?
— Вы сами так говорили. В будущем.
Но ещё много секретов вы утаили, сэр.
— Но это совершенно не логично, — также добавил Гарри. — Потому что там был не Реддл. И дело не может быть в палочках. Причина не в них. Я всегда думал на шрам — только теперь это тоже не имеет смысла. Он болит всё время.
К его ужасу, в конце голос у него дрогнул. Это было слишком. Боль, вспыхивающая в голове из ниоткуда, из-за которой его настроение менялось, и он срывался.
Здесь её быть не должно.
— Мне почему-то кажется, что окклюменция это не исправит.
Дамблдор кивнул, поглаживая свою длинную рыжую бороду.
— Как сейчас твой шрам?
— В порядке. — В доказательство Гарри дотронулся до своего лба. — Нормально.
— Ты бы хотел прекратить эти занятия?
— Нет, — тут же выпалил Гарри. — Они нужны мне, если Реддл попытается использовать легилименцию.
Он помедлил.
— Вдруг ему приснится что-то такое, и он узнает о будущем? Все мне твердят, что я не должен вызывать у него подозрений. Но я не смогу это остановить, если подобное произойдёт. Всё из-за этой дурацкой связи. Они думают, что можно просто её игнорировать и надеяться, что всё пройдёт.
Он прочистил горло, бросив быстрый взгляд на Дамблдора.
— Начнём окклюменцию, сэр?
Дамблдор покачал головой.
— Гарри, присядь. Окклюменция может подождать.
Гарри плюхнулся в мягкое кресло и проглотил возражения. Он не хотел заниматься окклюменцией и бередить все эти воспоминания. Не сейчас.
— Не желаешь чаю? Или чего-то покрепче?
Гарри покачал головой.
— Может, что-нибудь сладкое? Я питаю слабость к бисквитам, которые у нас подают в воскресенье. Домашние эльфы могут их принести.
— Правда, не нужно, — отказался Гарри. — Вы уверены, что не хотите заняться окклюменцией?
— Нет, — сказал Дамблдор и вздохнул, тихо и ужасающе. — Я хочу поговорить, Гарри. О людях и выборах, которые необходимо делать.
Теперь Гарри захотелось чаю. Что угодно, лишь бы казаться занятым.
— Ты чувствуешь невероятное давление всегда поступать правильно ради своих друзей. Но в подобной ситуации быть в смятении — совершенно естественно. Твоя связь с Волдемортом здесь сильнее.
— Сильнее, чем когда-либо, — сказал Гарри.
— Естественно, мистер Уизли и мисс Грейнджер будут недоверчивы. Вы прибыли в новое время и место. Всё чужое. Они никогда не встречались с Томом Реддлом.
Гарри помотал головой.
— Не думаю, что они бы захотели.
Мысль о том, как эта компания взаимодействует, была одновременно забавной и жутковатой.
— И ты подсознательно это понимаешь, — продолжил Дамблдор. — Не из-за Волдеморта, а из-за того, что ты знаешь о Томе. Мистер Уизли и мисс Грейнджер, однако же, слышали только твои истории. Они видят Тома, уважаемого старосту школы, а затем — Волдеморта и истории из его прошлого. Страх перед неизвестностью — самый опасный. Мы тревожимся из-за вещей, которых не понимаем.
— Но они думают, что я могу от всего отключиться. Игнорировать Реддла несмотря на то, что он у меня в голове. — Гарри подумал о том, насколько безумно это звучит, и спешно добавил: — Что, если он кого-нибудь убьёт? Или мы вернёмся обратно в будущее, и всё поменяется? Все будут мертвы, потому что однажды я сказал Абраксасу, что он должен рассмотреть возможность заниматься живописью. Или потому, что кто-то подслушал наш разговор?
Пророчество может измениться. Волдеморта могут никогда не победить. Никто из них не родится.
— Если ты всё погубишь, — сказал Дамблдор, глядя пугающе пронзительно, — значит, так тому и быть.
Гарри удивлённо моргнул.
— Прошу прощения, сэр, что?
— Случаются события, нам неподвластные. Жизнь — это не готовый сценарий, которому нужно следовать. Произойдёт что-то, о чём ты будешь жалеть, Гарри. Будущее изменится чудесным и ужасным образом. Но ты — не сама судьба. Это не на твоих плечах.
— Но так было… всю мою жизнь… это было моей задачей. Тем, что я должен делать.
«Вы мне её оставили, — подумал он. — Вы из будущего».
Но он придержал язык. Потому что Дамблдор выглядел печальным, задумчивым и углубившимся в свои мысли, и Гарри не хотел причинять ему боль — не сейчас, когда он только получил его назад.
— Когда я был моложе, я принял все неправильные решения, какие только мог, — сказал он. — Думаю, ты подозревал. А возможно, в будущем это стало достоянием общественности. Но я должен тебе рассказать. Ситуация с Геллертом напоминает мне о твоей. Хотя ты гораздо сильнее, чем я когда-то.
У Гарри пересохло во рту. Геллерт. Геллерт Гриндевальд.
— Мы были мальчишками. Мальчишками, обладающими слишком большой силой и желанием ею покрасоваться. Мы хотели повелевать миром. Во мне был голод, как у мистера Реддла — жгучее желание показать, что я лучший. Не только поразить весь свет, но и подчинить его. И, как и он, я думал, что меня невозможно остановить. Что есть мир против нас? Против честолюбивых замыслов? Против любви?
Его голос был ровным, хоть и немного смягчился к концу.
— На этом моё сходство с мистером Реддлом заканчивается. Мы были амбициозны — полны надежд, — но я был ослеплён Геллертом и нашими планами. Понимал ли я, что это неправильно? Может быть, в глубине души, но я предпочёл быть слепым.
В молодости я всё погубил. Посмотри на него сейчас и на разруху, что он сеет. Смерти, бесчисленные жертвы, разрушенные семьи. А я?
Он положил ладони на стол.
— Учитель трансфигурации, который надеется, что все его проблемы испарятся.
— Вы не просто учитель трансфигурации, — возразил Гарри. — В будущем вы появитесь на карточке от шоколадных лягушек. Вы один из величайших волшебников в мире. И то, что Гриндевальд стал Тёмным Лордом, не ваша вина. Даже если вы ему помогали или поощряли. Он сам сделал этот выбор.
— Тогда почему, Гарри, мне кажется, будто всё сводится к человеку, который должен собирать осколки того, чему он позволил разбиться много лет назад?
— Вы бы не смогли его остановить, — сказал Гарри.
«Но вы это сделаете, — подумал он. — Сделаете, хоть я и не знаю, как».
— У меня был выбор, Гарри, как и у тебя. Так много вариантов, простирающихся десятками дорог. И я выбрал не те. Ты думаешь, что я всем могу угодить и всегда принимаю лучшее решение, но, боюсь, иногда мои действия не угодны никому, кроме меня самого.
— Не вы заставили его начать войну.
— Тогда Реддл? Ему суждено стать чудовищем и разрушать жизни. И это полностью в твоей власти? Если ситуация обостряется так, что мы не можем её исправить, каким образом в этом виноват ты?
— Потому что мы попали сюда из-за меня. — Произнесённые вслух, эти слова повисли невидимым грузом. Истина.
— Моя ли это задача — остановить Геллерта, как я должен был сделать это прошлом? Ответственен ли я за каждую смерть, что он повлёк за собой?
— Нет, — тут же ответил Гарри. Но лицо Дамблдора — старее, чем когда-либо, отражающее больше мучений, чем должно быть у человека, — говорило «да».
— Значит, Реддл — не только моя проблема, — сказал Гарри с отчаянием в голосе. — А Гриндевальд — не ваша. Мне неважно, что вы сделали: всё, что произошло позже — не ваша вина.
Наступила тишина.
И вдруг Дамблдор улыбнулся. Как будто весь этот разговор был для того, чтобы доказать что-то Гарри. Но Дамблдор не мог скрыть усталость, изнеможение в своём голосе, независимо от того, какой урок он преподал.
— Мистер Уизли и мисс Грейнджер ждут от тебя руководства. Так же как и будущее, из которого вы прибыли. Однако будущее — загадочная вещь, изменчивая и неизбежная. Тебе придётся допустить возможность того, что произойдёт то, что ты не сможешь контролировать. Ты — не я, когда я был юношей, а человек с головой на плечах и желанием поступать правильно. Отпусти это, Гарри. Здесь ты не обязан сражаться на войне.
— Хорошо, — сказал он, едва ворочая языком. — Хорошо, я попробую.
Мог ли он допустить, что во всём этом нет его вины? Если Реддл разрушит их планы — то не только из-за него?
Здесь ты не обязан сражаться на войне.
Он взглянул на Дамблдора. Фоукс издал слабый мелодичный звук.
— Сэр, мне жаль.
Дамблдор нахмурился.
— О чём ты?
— Гриндевальд. Я знаю, это не моё дело, но это, наверное, было тяжело. Тяжело сейчас. Если бы кто-то из моих любимых оказался таким, как он…
Рон. Гермиона. Джинни.
— …не уверен, что я справился бы и вполовину так хорошо, как вы.
Он замялся, чувствуя, что продолжать не имеет права. Но Дамблдор, по всей видимости, не возражал. Мгновение он молчал, а затем улыбнулся. За очками-половинками его глаза странно блестели.
— Спасибо.
***
Гарри не думал о Клубе слизней с зелий. Не хотел думать, по правде говоря. Он представил себе пару десятков студентов за длинным столом и Слизнорта, весело хихикающего, отчего его толстая шея вся тряслась. Неловкий смех и мучительное молчание. Он думал, что по крайней мере — по крайней мере — Абраксас будет там, даже если вокруг окажется полно заносчивых чистокровок, соперничающих за всеобщее внимание. Но когда профессор Слизнорт пришёл в общую гостиную вечером, он отвёл Гарри и остальных в сторонку и сказал, что это будет не обычная встреча. Нет, это будет вечеринка. — Отпраздновать нашу победу над Когтевраном. Небольшой подарок в преддверии Хэллоуина. — Он многозначительно посмотрел на Гарри. — Что скажете? Я бы лучше выпил яду. — Отлично. — Тогда в моём офисе в семь, ребята. И вы, возможно, увидите пару известных лиц. Будьте готовы. Слизеринцы тут же оживились. Гарри подавил вздох. Последнюю вечеринку он провёл с Полумной. Гвоздём программы было то, когда Малфой заявился на неё без приглашения, и Гарри последовал за ним под мантией-невидимкой. Почему-то думалось, что на этой ничего подобного не будет. — Что-то ты смурной, — сказал Абраксас, когда Слизнорт ушёл за какими-то младшекурсниками. — Не жаждешь встретиться со знаменитостями Слизнорта? — Нет, почему, — солгал Гарри. — Знаменитости — это здорово. Только в моё время они, скорее всего, все мертвы. — Не похоже, — сказал Абраксас и весело покачал головой. — Но можешь уйти через час. Слиз не будет возражать. — Да, Гарри, — встрял Реддл, подходя к ним. — Я думал, ты будешь в восторге от мысли о встрече с богатыми и влиятельными капитанами квиддичных команд. Это разве не твоя мечта? Гарри закатил глаза. — Это тебя интересуют богатые и влиятельные. — Реддл ухмыльнулся будто бы в согласии. — Там всегда еда и огневиски, — немного отчаянно сказал Абраксас. — Как тебе такое? — Звучит лучше всего, — сказал Гарри, проигнорировав фырканье Реддла. — В любом случае, — начал Реддл с совершенно не невинным выражением лица. — Гарри придётся идти. Он не может позволить себе разозлить профессора Слизнорта. Что, если тот предложит дополнительные занятия по зельям? — Хватит об этом упоминать, — пробормотал Гарри, вспоминая тот ужасный день. — Теперь я точно пойду. Реддл широко улыбался, и Гарри очень постарался сохранить раздражённое выражение лица. Абраксас перевёл взгляд с одного из них на другого и нахмурил брови: — Отлично? — Что угодно, лишь бы не эти уроки, — сказал Гарри беззлобно. Реддл было собирался возразить, но, посмотрев ему за плечо, умолк. — Тогда пойдёшь со мной, Гарри? Гарри развернулся. Это была Белинда. Она склонила голову, поймав его взгляд, так что её волосы вуалью упали ей на лицо. — Чего? — переспросил он, а Реддл застыл. — На вечеринку Слизнорта. — Она приподняла брови. Тонкая улыбка, игравшая на её губах, исчезла. — Или ты не хочешь? Гарри довольно глупо заморгал, глядя на неё. — У… У меня есть девушка. Все развернулись и уставились на него. — Что? — удивился Абраксас. — С каких пор? Это Грейнджер? — Нет, — ответил Гарри и рассмеялся от одной мысли. — Она мне почти сестра. — Затем его улыбка потухла. — На самом деле… мы вроде как расстались. И я её теперь не увижу, пока я в Хогвартсе, так что… Никогда. Увидит ли он Джинни ещё хоть раз? Может, она была бы счастливее без него. Абраксас сочувственно кивнул. — Не повезло. Конечно, всё будет сложно из-за Гриндевальда. — Он вздрогнул, произнеся это, и бросил взгляд на Белинду и Реддла. — Да, ну, я хотел, чтобы она была в безопасности. — Гарри не был уверен, что произносил это вслух хотя бы раз. Белинда откашлялась. — Момент очень трогательный, но мне кажется, что ты меня не так понял. У меня уже кое-кто есть. — Кто? — спросил Гарри. Улыбка Белинды, казалось, стала натянутой. — Вряд ли это имеет значение. Он старше. Больше не ходит в Хогвартс. Она откашлялась и выжидающе на него посмотрела. — В общем, вечеринка Слизнорта? Гарри почувствовал невероятное облегчение, что она на самом деле не собиралась с ним встречаться. — Хорошо, — согласился он, и её улыбка вернулась. Он чувствовал, как Абраксас и Реддл наблюдают за ними, и от этого хотелось поёжиться.***
Только к пятнице Гарри сообразил, что у него нет парадной мантии. Они сидели в общей спальне. Розье наносил на волосы что-то из баночки, а Альфард читал журнал по квиддичу, параллельно зачаровывая свои ботинки. Когда Гарри спросил его об этом, тот принял оскорблённый вид и заявил, что весь пол чем-то залит. — А нужно всегда производить хорошее впечатление. Абраксас рылся в своём чемодане. — Одолжи у меня, — сказал он. — У меня их сколько… штук десять? Альфард рассмеялся. — Десять? Может, двадцать? Абраксас смутился. — У нас много мероприятий, — фыркнул он. — Балы и приёмы. Уж тебе ли не знать. — Мне не нужна новая мантия на каждое из них, — отозвался Альфард. — Мы, Блэки, народ простой. Они оба рассмеялись. Гарри бы к ним присоединился, если бы смог объяснить, откуда он знал о безумии семьи Блэков, с их чучелами домовых эльфов и смертоносными артефактами. — У нас, скорее всего, один размер, — обратился Абраксас к Гарри, — но ты в любом случае можешь подогнать их под себя. Вот. Он не глядя бросил ему пару мантий. — Тебе с серой отделкой или зелёной? — Любую, главное, чтобы не было герба Малфоев. — Тогда с зелёными. Немного слизеринской гордости. — В него полетела ещё одна пара чёрных мантий, совершенно одинаковых, по мнению Гарри, за исключением зелёной окантовки. — Отлично, спасибо. Увидев наряды Альфарда и Абраксаса, он едва сдержал смех. Они, вероятно, были последним писком чистокровной моды, но для него подобное выглядело как то, что носил Рон на Святочный бал: отделанные кружевом манжеты и воротники, застёгнутые под самое горло. Гарри помнил, как лихорадочно они с Роном накладывали чары ножниц. — Готов идти? — спросил Абраксас, переводя взгляд на волосы Гарри. На выходе из спальни Гарри попытался их пригладить. Девушки ждали в общей гостиной. Белинда выглядела очень хорошенькой в золотистой парадной мантии. Гарри ничего не смыслил в одежде, но материал был лёгким и воздушным, а края блестели, будто в ткань вплели магию. Вкупе с её бледными волосами и чертами лица, облачённая в мерцающее золото, она выглядела неземной. — Здравствуй, Гарри. Белинда была куда более пугающей, чем остальные слизеринцы. Он не знал, почему, но от её совершенно безмятежного вида ему пришлось подавить навязчивое желание сбежать. Вместо этого он подал ей руку. — Отлично выглядишь. Гарри нервно рассмеялся. — Ты тоже, — сказал он. — Не то чтобы ты обычно выглядела плохо. То есть, хорошо, конечно. Э-э… Он поморщился, но от этой болтовни её взгляд смягчился, и она показалась и вполовину не такой грозной. — Тогда пойдём. — Белинда потянула его за руку. — Давай этим вечером побудем обычными подростками. Они направились в кабинет Слизнорта. Её темп не соответствовал её росту, потому что Белинда шагала невероятно быстро, и Гарри несколько раз едва не споткнулся о её мантию. Дойдя до дверей, они оба замешкались. — Ты тоже не хочешь идти? — поинтересовался Гарри. Белинда тихо рассмеялась. — Дело не в этом. Я готовлюсь. — И её лицо изменилось, на губах появилась улыбка, она откинула волосы назад и распахнула двери. Их встретил поток звуков. Сотни голосов говорили одновременно в помещении, которое более совершенно не походило на офис. С потолка свисали значительно расширенные зелёные шторы. Свет был приглушён, и вместо свечей в центре комнаты разместилось разноцветное растение, излучающее калейдоскоп быстро мелькающих красок. На двух крупных столах стояла еда, а учительское место заменил огромный фонтан, из которого струился какой-то напиток. В комнате было полно народу, в основном слизеринцы. Гарри заметил несколько когтевранцев, а также Аластора Грюма и его друга, Диггори. — Вот вы где, — сказал Слизнорт, пробираясь к ним сквозь толпу. — Человек сегодняшнего вечера. И очаровательная Белинда, разумеется, — как вы, моя дорогая? Её пальцы сжали руку Гарри. Ногти у неё были красными и такими острыми, что он поморщился. — Я прекрасно. А вы, профессор? Он издал глубокий смех. — Мне станет лучше, когда я выпью. — Затем он подмигнул и быстро удалился. Гарри проследил, как он подошёл к фонтану в центре комнаты и завёл беседу с пожилым человеком в шляпе с фиолетовыми перьями. Белинда отпустила его руку, и сладкая улыбка сползла с её лица. — Давай найдём остальных. — С тобой всё в порядке? — спросил Гарри, поспешив за ней. — Всё хорошо, Гарри. Слизнорт просто раздражает. Но, когда они подошли к Абраксасу и Лукреции, которые стояли у стола с едой и оживлённо разговаривали, она затеребила кайму своей золотистой мантии. — Мы можем уйти, если хочешь, — тихо сказал Гарри. — Я тоже не хочу здесь находиться. От этого её улыбка только стала натянутой. — Ты такой милый, Гарри. Просто я думаю. Иногда я жалею, что слизеринка. Её голос был странным: горьким и тоскливым, и даже, возможно, уязвимым. Гарри посмотрел на Абраксаса, который набирал еду с одного из столов, внимательно кивая старой волшебнице в половину его роста. Лукреция была теперь с Розье — они разговаривали с волшебником, улыбаясь так же фальшиво, как и Белинда. — Я понимаю, о чём ты, — согласился он. В отличие от неё, он когда-то не был слизеринцем. — Но у всех факультетов свои недостатки. Уверена, что не хочешь уйти? Она покачала головой, выражение её лица прояснилось. — Давай возьмём что-нибудь выпить. Мне бы точно не помешало. А тебе? — Определённо. Проследовав за ней к фонтану с выпивкой, Гарри немедленно узнал красновато-коричневую жидкость. Огневиски. Он огляделся проверить, не было ли поблизости профессоров. — Знаешь, оно зачаровано от тех, кому нет семнадцати, — заметила Белинда, наблюдая за ним. — Можешь расслабиться. Огневиски обожгло ему глотку и стекло вниз, согревая всё тело. Чувство дискомфорта от присутствия здесь немного поутихло, как и все его мысли. — Преимущества Клуба Слизней, — сказала Белинда, тоже беря в руки бокал. — У Слизнорта дорогие привычки. Они погрузились в молчание. Белинде, казалось, было достаточно просто стоять в стороне от большинства и наблюдать за ними. Спустя несколько мгновений Гарри повернулся к ней: — Так зачем ты здесь? Тебе это необязательно. Она пожала плечами и указала пальцем на женщину в длинном зелёном платье. — Видишь её? — Ага? — Эдит Паркинсон. Она работает в Департаменте магического правопорядка. Я хочу с ней поговорить. — Ты хочешь там работать? — спросил Гарри. Она странно на него посмотрела, как будто вопрос её удивил. — Если смогу. Для начала, разумеется. Она поставила свой бокал на столик. — А вон там? — В этот раз она ткнула пальцем на одного из студентов, парня в потрёпанной парадной мантии и остроконечной чёрной шляпе. — Это Джулиан Флинт. Он здесь, потому что его папочка возглавляет Азкабан. — Азкабан? — повторил Гарри. — Старик Арнольдо Флинт. Ты о нём не слышал? — Ей, по всей видимости, показалось это смешным. — Они разве что не зовут дементоров на воскресный ужин. Гарри глотнул ещё огневиски. Белинда всё так же наблюдала за парнем. — Он выглядит обычным, да? Но ты знаешь, что из-за них в Азкабан теперь сажают за мелочи? И приняли меры, чтобы даже камеры с низким уровнем опасности были под постоянным наблюдением. Гарри отвернулся от мальчика, побоявшись, что его поймают за разглядыванием. — Полагаю, в таком случае я бы тоже приглашал его на свои вечеринки. — Именно. А вон там Конор Макмиллан. Хочешь с ним поговорить? Она заметила его непонимающий взгляд. — Ну, знаешь, из английской команды по квиддичу. — О, — с напускным удивлением сказал Гарри. — Я знал, что он выглядит знакомо. Но с меня пока хватит знаменитостей. Белинда покачала головой и сделала ещё один глоток огневиски. — Ты странный, Гарри. Это не плохо. Она снова указала пальцем. В её глазах зажёгся огонёк. — Видишь волшебницу, с которой говорит Абраксас? Гарри прищурился. Те были на другой стороне комнаты, но Абраксас выделялся из-за своих платиновых волос. Женщина была высокой и одета в фиолетовое, с длинным острым носом. — А что с ней? — поинтересовался Гарри. Белинда заговорщически понизила голос. — Его мать хочет, чтобы он на ней женился. Гарри развернулся и уставился на неё. Абраксас по чуть-чуть отходил от женщины, с каждой секундой увеличивая между ними расстояние. Та была достаточно старой, чтобы быть его матерью, и вполне могла бы сойти за неё в таких маленьких очках и старомодном одеянии. — Вот тебе и культура чистокровных, — сказала Белинда. — Но Малфои не слишком строги. И Абраксас — мальчик, естественно, его не будут принуждать. Её уныние будто бы рассеялось. Она стала указывать Гарри на разных людей, рассказывая настолько абсурдные истории, что они казались придуманными. Огневиски заглушило шум и оставило в теле ощущение тепла. Вечеринка была не такой и ужасной, особенно когда Белинда поведала ему случай с предыдущего собрания Клуба Слизней, во время которого разбили драгоценную лампу Слизнорта. Гарри смеялся, и на лице Белинды играла лёгкая улыбка. Его настроение не испортило даже то, что он услышал ровный голос Реддла, с лёгкостью влившегося в их разговор. — Это уголок для затворников? Белинда выпрямилась и потянулась поправить волосы. — Да, — ответил Гарри без обидняков. — Так что иди навязывайся кому-нибудь другому. Белинда посмотрела на него с ужасом. — Здесь тебе всегда рады, — сказала она твёрдо. — Тебе хотя бы весело? — Пожалуй, всё не так ужасно. Реддл был одет в чёрную мантию с серебряными пуговицами, а его волосы были зачёсаны набок и спадали мягкими локонами. Гарри это напомнило кинозвёзд из чёрно-белых фильмов, которые смотрела тётя Петунья. — Я говорил с секретарём Министра. Очаровательный мужчина. Гарри фыркнул, и улыбка Реддла стала шире. — Ты не согласен? — Я просто скептически отношусь к твоим представлениям о веселье. — Что ж, Гарри, — прошептал Реддл, — иногда проявить немного обаяния того стоит. Гарри сглотнул. — Рад за тебя. Иди развлекайся дальше. — Нет, я так не думаю. — Реддл сделал шаг вперёд, посмотрел на бокал в руках Гарри и затем на его лицо. — Зачем, если здесь гораздо лучше? Гарри фыркнул, допивая огневиски. Но Реддл не сдвинулся с места, только продолжал стоять с ухмылкой на лице. — Возможно, Слизнорт будет слишком пьян, чтобы учить завтра. Не замечательно ли? Они оба перевели взгляды на Слизнорта, который уже слегка спотыкался и хохотал так громко, что Гарри поморщился. — Часто у него так? — спросил Гарри. — Только по особым случаям, — ответил Реддл. — Которые случаются два-три раза в месяц. Гарри подавил смех, но Реддл всё равно его заметил. — Ты знаешь, как легко разворошить чужую тайну, Гарри? — Даже посреди вечеринки его голос был прекрасно слышен, ясный и пронзительный, как и искра в его глазах. — Тебе ли не знать, да? — Когда люди в таком состоянии, — Реддл обвёл взглядом комнату, — они только и ждут, как бы устроить сцену. Всё просто. — Мне плевать, как ты манипулируешь нашими бедными однокурсниками, — сказал Гарри. — Или сколько у тебя в этом практики. — Неужели? Он не мог не признать. На самом деле, ему правда было это странным образом интересно. Как людям, смотрящим документальные фильмы о серийных убийцах. — К примеру, когда Розье немного выпьет, он начинает танцевать. — Реддл с отвращением сморщил нос. Гарри ожидал вовсе не этого. — Ты можешь выпихнуть его из спальни, если это произойдёт? — спросил он. Реддл склонил голову. — Могу. Но он всё равно отрубится в общей гостиной. Вместе с другими нашими… друзьями. — Ты ужасен. — Гарри не удалось подавить улыбку от того, как тот произнёс слово «друзья». — Теперь я вижу, почему ты так стремишься развратить эту компашку, Реддл. Они очаровательны. Реддл рассмеялся. — Зови меня Том. Гарри моргнул — посмотрел в его светлое, серьёзное лицо и то, как его белые зубы блестели в свете ламп — и покачал головой. — Ни за что. Потому что если перед ним — Том, это значит он — не Волдеморт. Значит, изменилось что-то, откуда пути назад уже не будет. Когда он зовёт его Реддлом, всё спокойно. Безопасно. А Том — это странно, чуждо и слишком лично. А Гарри не мог позволить себе забыть, кем тот является на самом деле. — Почему? Это просто имя. — Тогда какая тебе разница? — сказал Гарри. — Если это просто имя. Улыбка Реддла из весёлой превратилась в недобрую. Его голос всё ещё звучал беспечно, но в нём появилась некая резкость, будто слова Гарри его разозлили. — Разницы никакой, — сказал он. — Если, называя меня по фамилии, тебе проще сохранить свои прекрасные иллюзии, то продолжай себе спокойно. Но Реддл или Том — ты знаешь, что это не имеет значения. Однако это было не так, по крайней мере, для Гарри, и Реддл выглядел так, словно хотел это услышать. У Гарри пересохло в горле, весь шум на заднем плане стих до невнятного бормотания. Воздух наполнился невысказанным, тишина стала осязаемой. Кто-то прочистил горло, и они оба развернулись. Белинда. Гарри совсем о ней забыл. Она держала два бокала в руках и один передала ему. — Огневиски почти закончилось, — сообщила она. — Я подумала, что ты захочешь ещё. Гарри моргнул и взял его. — Спасибо. — А ты хочешь, Том? Реддл посмотрел на неё, покачал головой и перевёл взгляд обратно на Гарри. — Нет, спасибо. Чего ещё мне желать? — Я могу кое-что подсказать, — пробормотал Гарри. Напряжение постепенно рассеивалось. — Ты уверен, что тут не осталось министров, которых нужно очаровать? Реддл одобрительно кивнул. — О, хорошая идея. Проходя мимо, он слегка задел плечо Гарри. Гарри чувствовал, как тот ухмылялся — воплощение самодовольства, веселья и удовлетворения. Стоило Реддлу уйти, Белинда нахмурилась. — Вы двое уже лучше ладите, — сказала она. — Но не нужно ему так грубить. Когда-нибудь его это разозлит. Гарри выпил огневиски, которое она ему принесла. — Будем надеяться, — ответил он, на что она только покачала головой, но не стала возражать. Более того, она отвлеклась. — О, вот и Слизнорт, — заметил Гарри. Тот направлялся прямо к ним. — Хочешь спрятаться? Она не хотела. Вместо этого им пришлось беседовать с несколькими гостями. Гарри не нашел в себе сил протестовать. По всему его телу растекалось приятное тепло, сложно было сконцентрироваться. Время мчалось слишком быстро. Глава какого-то отдела плавно перетекал в мастера зелий, а тот — в автора из «Ежедневного Пророка». Шум, казалось, заползал ему в мозг. Глаза начинали слипаться, сопротивляясь мигающему свету. Он поставил свой напиток на один из пустых столов, и его схватила Белинда. — Чёрт, — сказала она. — Ты пьян. Как это он пьян? Гарри не мог найти слов, чтобы возразить. Всё было слишком тяжёлым — конечности, голова, язык. — Я отведу тебя в спальню. Он позволил Белинде вытащить себя из кабинета Слизнорта в коридор. Они прошли мимо двух хихикающих девушек, направлявшихся в чулан для мётел, и старосты Когтеврана, который бросил на них неприязненный взгляд. Гарри чуть не споткнулся. Пол оказался прямо перед глазами. — Прости, Гарри, давай. Белинда. Она была прямо тут. Гарри открыл рот — ему пришла в голову внезапная мысль. — Прости, что испортил тебе вечер. — Слова были тягучими, путаными. — Не говори так, — отрезала она. Сила её голоса болью отозвалась у него в голове. Они дошли до общей гостиной, и она помогла ему пройти сквозь портретный проём. Всё вокруг расплывалось. Он просто хотел спать: спать и спать, хотя бы несколько веков. Он слишком много просит? Потребовалось невероятное усилие, чтобы не упасть. Они подошли к спальне мальчиков, и Белинда открыла дверь. Гарри был уже готов сдаться и раствориться в мешанине цветов. Он не мог держать глаза открытыми, голова непрестанно кружилась. — Слушай, иди спать, ладно? — Белинда почти затолкала его в кровать. — Утром тебе станет лучше. Что-то было не так. — Что… что со… мной?.. Слова отнимали слишком много сил. Его разум был слишком ошеломлённым, слишком омрачённым, чтобы понять причину. — Ты пьян, — коротко ответила она. — Перебрал с огневиски. Он никогда так себя не чувствовал. — Хорошо, Бел… Белинда. Спасибо. Её лицо почти слилось с остальными цветами, но на мгновение ему показалось, что она выглядела почти печальной. Она стояла там, рядом с его чемоданом, пока держать глаза открытыми стало окончательно невозможно. — Спокойной ночи, Гарри. Он хотел спросить. Хотел поинтересоваться. Но желание спать было непреодолимо, голос, кричащий в его голове, стих — и в один миг, в мгновение ока, его веки сдались. Всё исчезло.
