Глава 12. Отголоски
7 января 2022 г., 02:31
Гарри проснулся с ощущением тумана в голове. Голову было тяжёло поднять, глаза затекли, а во рту был сладковатый привкус. Свет был слишком ярким, а постель — слишком тёплой.
Со стоном он сел. Комната перед его глазами на мгновение пошатнулась, но, поймав равновесие, он поднялся.
В общежитии стояла жуткая тишина, означавшая, что сейчас либо очень рано, либо очень поздно. С кровати Абраксаса доносился слабый храп, а это означало первое, да и пологи всех кроватей были задёрнуты.
Гарри попытался вспомнить. Что произошло? Разум был путанным, не давая сфокусироваться на прошлой ночи. Он помнил вечеринку Слизнорта, ухмыляющегося Реддла.
Зови меня Том.
Помнил, как пил огневиски, Белинду, как они ушли.
А потом… потом…
Она отвела его в спальню для мальчиков. Он закрыл глаза. О боже. Он напился.
Правда ведь?
Когда он попытался восстановить вторую половину ночи, всё смешалось.
— Вспоминаешь? — спросил кто-то.
Гарри приоткрыл глаза и увидел Альфарда. На нём была майка для квиддича, но, в отличие от Гарри, выглядел он бодрячком.
— К сожалению.
— Что ж, тебе повезло. — он хмыкнул. — Некоторые из нас не добрались до кровати.
Он указал ногой на бугорок рядом с одной из кроватей.
Гарри подался вперёд, чтобы посмотреть, и рассмеялся. Это был Розье, который вырубился на полу. Из его открытого рта капала слюна.
— Такое себе зрелище, да? — сказал Альфард.
Гарри почувствовал извращённое удовольствие. После всех этих насмешек Розье, поделом ему.
— Практически Спящая красавица, — согласился Гарри, и Альфард непонимающе на него уставился.
— Я в ванную, — вздохнул он.
Гарри собирался вымыть вкус огневиски из своего рта. Навсегда. Он содрогнулся при одной мысли о нём. Не хотелось больше даже приближаться к этому напитку. Даже думать о нём.
Как ему вообще удалось напиться? Не совсем понятно.
Но всё же он никогда не был пьян раньше. Возможно, это было нормально.
Закончив в ванной — зеркало кинуло на него неодобрительный взгляд и посоветовало улыбаться — он направился в общую гостиную.
Какая-то девушка вытянулась на диване, спящая мёртвым сном. Она громко храпела, раскрыв рот, так и не сняв парадную мантию.
Гарри огляделся в поисках Белинды — ему нужно было извиниться за то, что он испортил ей вечер, и заставить её рассказать, что он забыл. Но здесь её не было. Не было никого, кроме нескольких младшекурсников и Реддла.
Ну конечно.
— Гарри, — позвал Реддл, неопределённым жестом указывая на место рядом с собой. Гарри устало подошёл к нему.
— Бурная ночка? — Реддл оглядел его с ног до головы, и Гарри ощетинился, борясь с желанием пригладить волосы.
— Не все здесь просыпаются с иголочки, — возразил Гарри. — И нет, это было скучно.
— Скучно, — повторил Реддл. — О, Гарри. А где Белинда?
— Что ты имеешь в виду? — нахмурился он.
Реддл тоже нахмурил брови.
— Ты ушёл с ней, — произнёс он демонстративно медленно. Гарри непонимающе на него посмотрел, и глаза Реддла метнулись в сторону лестниц спальни для мальчиков.
— Что? Нет! — Гарри уставился на него. — Разве она не помолвлена?
Реддл только поднял брови.
Гарри сел. Ему казалось, что он упадёт, если не сделает этого. Стоять было всё равно что вертеться по кругу.
— Вообще-то она только отвела меня в спальню. — сказал он.
— Почему?
— Я был… Ну, знаешь… — Гарри рассеянно почесал голову.
— Пьян, — подсказал тот.
— Да. Я так думаю.
Реддл склонил голову набок, глядя на него, как на странную загадку.
— Ты так думаешь? — повторил он.
— Ну, я не… Знаешь, раньше…
Реддл рассмеялся, а Гарри нахмурился.
— Почему ты такой довольный?
Улыбка Реддла стала шире.
— Потому что, в отличие от некоторых, я могу вспомнить все свои ночи. И я вижу в этих вечеринках то, чем они и являются, — возможностями.
— Это не то, чем они являются, — возразил Гарри. — Это вечеринки. Суть в названии. Я думал, хотя бы это ты понимаешь.
— Видимо, совсем вылетело из головы, — согласился Реддл. — Я был слишком занят разговором с помощником министра. Стоит заметить, я ему понравился.
— Ума не приложу, почему, — фыркнул Гарри.
— Многие с тобой не согласятся, — его голос источал самодовольство. — Я довольно обаятелен.
— Ага, для кучки идиотов, — Гарри покачал головой. — Так ты говорил с каким-то помощником? Знаешь, ты прав. Звучит просто замечательно. А мне можно с вами в следующий раз?
Реддл проигнорировал сарказм.
— Возможно. Если справишься с огневиски, — сказал он. — И Белинда найдёт себе кого-то другого для свидания.
— Это было не свидание.
Люди действительно видели это так?
— Конечно нет, Гарри. Уверен, у неё были совершенно другие мотивы.
Гарри напрягся после этой фразы, но Реддл ничего не заметил. Он понятия не имел, что его шутка пробудила в Гарри чувство тревоги.
— Тебе когда-нибудь говорили, что ты раздражаешь? — спросил Гарри, выкидывая это из головы.
Реддл, казалось, на мгновение задумался.
— Нет.
— Тогда я скажу. Другие слишком боятся. Ты очень раздражаешь.
— Но ты всё ещё здесь.
— Что? — моргнул Гарри.
— Если я такой раздражающий, то уходи.
— Ты сам меня позвал! — Протест звучал слабо даже для него.
— И ты всегда делаешь, что тебе говорят? Какой хороший мальчик.
Всё было совсем не так. Гарри старался избегать Реддла. Проблема в том, что он был везде.
— Так я тебя раздражаю, Гарри, или тебе втайне весело?
— Я бы добавил в этот список ещё и высокомерие, — сказал Гарри, проигнорировав вопрос.
Но лицо Реддла было торжествующим. Самодовольным.
— Почему ты всегда выглядишь так, словно планируешь убийство? — задумался Гарри вслух.
Реддл откинулся назад в своём кресле.
— Сейчас не планирую. — Как будто это могло хоть немного успокоить Гарри. — Ты всё ещё думаешь об этом?
— Тяжело об этом не думать. У тебя буквально есть своя банда.
Гарри боялся, что если он не будет себе напоминать об этом, то забудет.
Реддл выглядел оскорблённым.
— Это не банда.
— Значит, культ. Слуги. Так лучше?
— Самую малость.
— И ты разговаривал с помощником министра. — Гарри сузил глаза. — Чтобы воздействовать на него? Свергнуть министерство?
— Зачем мне это? Не думаешь, что я хочу к нему присоединиться?
— Нет, — ответил Гарри незамедлительно.
— Что ж, ты прав. Потому что я собираюсь править миром.
Он откинулся на спинку кресла, а Гарри смотрел на него — излучающего абсолютную уверенность — и чувствовал холод.
— Вот почему мы с тобой никогда не поладим. Потому что ты… Ты…
Стремишься стать Волдемортом и гордишься этим.
Реддл нахмурился от внезапного яда в голосе Гарри.
— Зло, не так ли? Всё из-за бедняжки Хагрида и грязнокровок? Но ты ведь уже знал об этом? Или подзабыл?
— Не забыл, — огрызнулся Гарри. — Я говорю о твоём желании править миром. Стать Тёмным Лордом.
Так и будет. Ты станешь им.
Гарри замолчал. Это было бессмысленно. Потому что в глазах Реддла не было ни вины, ни осознания, ни внезапного сожаления.
— Общение со мной ранит твою совесть? — спросил Реддл. — Разве у нас не перемирие?
Гарри вздохнул. Так и есть. Ужасное, ужасное перемирие, которое мешало ему здраво мыслить.
— Да, ровно до тех пор пока мы не разрушим нашу связь. На этом всё.
Потом Гарри вернётся в будущее.
Они смотрели друг на друга. Лицо Реддла было неестественно серьёзным. Он всегда ухмылялся, скалился или самодовольно думал, что на шаг впереди. Но сейчас он был насторожен. Более пристального взгляда Гарри на себе ещё не чувствовал.
Девушка, лежащая на диване, издала громкий храп, и Гарри подскочил.
— Хорошо поговорили. — Реддл поднялся. — Возможно, ты захочешь поделиться своими моральными принципами с тем, кому не всё равно. Потому что это всего лишь слова, Гарри. Детские убеждения, которым ты до сих пор следуешь. — В нём не было ни капли сожаления.
Гарри смотрел, как он уходит.
Ублюдок.
Или лучше…
Зло.
Реддл не понимал. Он не хотел. Не мог. Он что-то делал с головой Гарри, переворачивая всё своими хитрыми замечаниями и шутками. Делал то же, что и со всеми.
Их связь была слишком сильна. Гарри готов был сорваться, но и представить не мог, насколько опасно это может быть в итоге.
Реддл подошёл к портретному проёму, и дверь автоматически открылась, а затем с громким стуком захлопнулась обратно, заглушив его шаги.
Как только он вышел, Гарри схватился за лоб. Это было странно. Его шрам, который мгновение назад был в порядке, начал болеть.
***
Белинду он увидел многим позже. Не то чтобы он специально ждал её, но как только она спустилась по лестнице, Гарри вскочил, чуть не опрокинув табурет. Её глаза расширились, когда он подошёл. — Как самочувствие? Гарри покраснел. — Получше. Я хотел извиниться. За то, что… так напился. — По крайней мере, ты не раздражающий пьяница. — Покачала она головой. — Или нытик. Или один из этих жутких хвастунов. — Она сморщила нос. — Как много ты помнишь? Гарри закусил губу. — Почти всё. Кроме окончания вечера. Она кивнула, вздохнув. — Вполне ожидаемо. Ну, по крайней мере, я неплохо провела вечер. — Правда? Насколько он помнил, она выглядела не сильно довольной. — Я поговорила с той женщиной из Министерства, с которой хотела. Всё прошло удачно. — Слизеринцы, — сказал Гарри, качая головой. Её улыбка стала немного натянутой. — Сказал слизеринец. Ладно, Гарри, мне пора идти. У Вальбурги ужасное настроение. И она ушла. Гарри смотрел ей вслед, открыв рот, чтобы сказать хоть что-то. Но что он мог сказать? Почему он не мог пойти на вечеринку и напиться там, как обычный подросток, не испытывая при этом море беспокойства? Ничего не изменилось. Он чувствует себя точно так же, как и вчера. Всё сводилось к тому, что дело было не в произошедших событиях, а в самом Гарри. Он сходит с ума? Тихий голосок в его голове сказал: «Да».***
Прошли часы и Слизнорт появился в общей гостиной, улыбаясь и выглядя так, словно не он пил до беспамятства. И, что странно, он поздравил их с хорошей вечеринкой. Гарри подумал о профессоре МакГонагалл и о том, как она отреагировала бы на толпу похмельных студентов. Это было бы неприятно. Слизнорт был настолько расслаблен и снисходителен ко всему — неудивительно, что слизеринцы бесчинствовали, выпускали василисков и устраивали тайные собрания. Абраксас дал Гарри какое-то снадобье от похмелья — на вкус оно напоминало смесь просроченных яиц и конфеты «Берти Боттс» со вкусом соплей. Оно мало помогло его голове, хотя, учитывая, что боль была связана со шрамом, он и не рассчитывал, что сработает. — Я больше никогда не буду пить, — пожаловался Абраксас, выпивая свою порцию «лекарства». — Оно того не стоит. Гарри был с ним полностью согласен. Теперь понятно, что такое похмелье. Это рассеяло некоторые его сомнения. Он только мельком видел Рона и Гермиону. Они так сильно спорили, что Гарри не осмеливался вставить своё слово, чтобы не дошло до драки. Это было всё равно что тыкать палкой в двух разъярённых драконов. И когда его друзья начали огрызаться друг на друга, Гарри решил, что лучше держаться подальше. Слизеринцы, по крайней мере, вели себя тихо. Какие бы фантазии об убийствах маглов у них ни были, они держали их при себе. В ту ночь он уснул не сразу. Много вертелся и ворочался, а когда задремал, то краем глаза увидел смутные очертания. Они будто бы хохотали, снова и снова, пока он не проснулся, усталый, беспокойный и неспособный сосредоточиться. Но сон всё же подкрался к нему, как это всегда бывало. В глазах потемнело, сознание окончательно отключилось. И тут раздался звук. Высокий и пронзительный, настолько пугающий, что заставил его подскочить. Вот только он уже был не в своей постели. Кто-то схватил его за руку и утянул в темноту. Земля под ногами была холодной, и он наступил на что-то напоминающее гвоздь. Ветер забирался в рукава его рубашки, пока большая фигура тащила его в ночи. Спотыкаясь, они на ощупь спустились по ступенькам и вошли в дверь. Он чувствовал присутствие маглов в нескольких дюймах от себя. Десятки тел, жмущихся друг к другу. Он отшатнулся от грязных рук. Как они смеют прикасаться к нему? Дверь открылась, и теперь он мог видеть белые точки звёзд. Сирена воздушной тревоги была такой оглушительной, что невозможно было сосредоточиться ни на чём другом. Земля казалась тёмным пятном. Силуэты маглов смешивались с гудением, простые отголоски в сравнении с ним. — Пригнитесь, все пригнитесь. Давайте, метро чуть дальше… Этот звук звенел среди ночи. Он умрёт. Ужасной магловской смертью в этом мерзком магловском городе. Среди всех этих людей, которых он ненавидел, превратившись просто в жалкого сироту. У него была палочка, но что толку от неё против бомб? Как щитовые чары выдержат сотни таких, взорвавшихся одновременно? Их хватит, чтобы вызвать ударную волну, сметающую всё на мили вокруг, взрывая всю землю под ногами. На грязном цементе — холодно, холодно, холодно… Станция метро. Кто-то пересчитывает их всех, словно уже в сотый раз. Возможно, это и вправду так, ведь он был в Хогвартсе. …оставайся здесь, теперь ты в безопасности… Но кто-то плакал, и он не был в безопасности, не был. И не будет, пока находится здесь. Он умрёт в Лондоне, скрючившись на земле, как нищий. Как магл. На этот раз то действительно окажется бомба. И не будет больше никакого приюта, в который можно вернуться, не будет детей, что его наполняли. Умрёт, умрёт, умрёт… Единственное, что оставалось, — выжить, несмотря ни на что. Иначе… Он вскочил с кровати. Гарри тут же зажёг свою палочку. Он больше не мог выносить темноту, даже если она была ненастоящей. Но всё казалось таким реальным. Колени саднили, расцарапанные о землю. Болели ноги. Было холодно, и он сильно дрожал. А страх… Был осязаем. Что-то заставляло его грудь болеть, сжимая рёбра. Горло горело. Его внутренности бились, метались и кричали в знак протеста. Он распахнул балдахин, и свет его палочки блеснул на дереве. Сердце всё ещё бешено колотилось. А потом открылся ещё один балдахин, и Гарри, не успев подумать, уже светил своей палочкой прямо в лицо Реддлу. Они уставились друг на друга. — Т-ты… я разбудил тебя? — наконец выдавил Гарри. Он переместил палочку так, чтобы она светила на пол, и только теперь заметил, что Реддл качает головой. — Тогда почему… — Тебе это тоже приснилось? — прервал его Реддл. Его голос был лишен каких-либо эмоций. Гарри задумался, что на это ответить, но, в конце концов, это было не так важно. — Да. На одно ужасное мгновение Реддл вообще ничего не говорил. — Хорошо. Нелепо, правда? — Его голос не изменился. Гарри больше всего на свете хотел бы увидеть его лицо. — Да. Очень глупо. Ну то есть, маглы и Лондон. И их война. С какой-то кровати раздался громкий храп. Реддл напрягся, а Гарри, сердце которого до сих пор гулко стучало, вздрогнул. — Я ухожу, — сказал Реддл, проходя мимо Гарри и направляясь к двери. — И если ты проболтаешься об этом хоть кому-то… — Я не скажу. Но… — он затих. — Я не собираюсь больше спать. Не после этого. Я тоже пойду. Он не хотел лежать один в темноте с этим шумом в ушах и страхом, завладевшим его разумом. На секунду ему показалось, что Реддл ему откажет, но тот просто вышел за дверь, не сказав ни слова. Гарри в недоумении последовал за ним. Гостиная была погружена в тёмно-синий мрак. Стулья с прямыми спинками выглядели жутко, а окна напоминали глаза чудовищ. — У нас не должно быть общих снов, — сказал Реддл. — Это невозможно. — Он подошёл к одному из стульев, остановился и тут же развернулся обратно, начиная ходить туда-сюда. — Я знаю, — сказал Гарри, — мы избавимся от этого. Глаза Реддла опасно сверкнули. — И какой же у тебя план? — Пока что никакого. Гарри задумался о том, чтобы вернуться в постель и притвориться, что ничего не было. Но мысль об этом казалась неприятной. Реддл расхаживал по гостиной. — То, что ты видел, — начал он, — ничего не значит. Сны преувеличены, это плод подсознания. Они превращаются в то, чего нет на самом деле. Ты понимаешь? Гарри потерял дар речи. Реддл выглядел совсем не так, как обычно. Его волосы уже не были такими уложенными и безупречными, а взъерошились в том месте, где он провёл пальцами. Его ноги были босыми, и одет он был в пижаму. А на лице — за всем этим гневом — показалось что-то уязвимое. — Нет. — Слова вырвались прежде, чем он успел их осознать. — Потому что я знаю, что ты делаешь. Ведёшь себя так, будто это не имеет большого значения. Словно это никак не повлияло на тебя. Реддл пренебрежительно фыркнул. — И откуда тебе знать? «Я вижу это». Потому что глаза Реддла были дикими, а руки двигались лихорадочно. Потому что он выглядел юным и не таким неуязвимым, как раньше. Гарри чувствовал, что не должен этого видеть. Этот Реддл был тщательно спрятан и не предназначался никому. Но он не мог отвести взгляд. — Потому что я тоже так делаю. Реддл резко остановился. — Ты видел некоторые из моих снов. Чулан, — он чуть не засмеялся. — Знаешь, у меня было не самое здоровое детство. — Это случилось до того, как тебя усыновили Уизли? Гарри действительно не нравилась мысль о лжи. Не в подобной ситуации. — Да, — сказал он, чувствуя ком в горле. — Так что я понимаю. Правда. Лицо Реддла было мягким при свете. Но когда он заговорил, его губы скривились. — Я видел твоё жалкое детство. Извини, если своё я хотел бы сохранить в секрете. — Его ноздри раздулись. — Маглы. Как отвратительно. — Я никому не расскажу, — пообещал Гарри. — Не то чтобы кто-то поверит… — Это не твоё дело. Ты не должен этого видеть… — Что ж, прискорбно, — сказал Гарри, — Потому что я уже всё видел. — У людей не бывает общих снов. — Мне тоже было не до смеха, — парировал Гарри. — Ты думаешь, я очень хочу, чтобы ты видел чулан, мою девушку и моего… крёстного отца? — Его голос дрожал. — Я не хочу. Но сейчас мы с этим ничего не сделаем. Реддл потёр глаза. Казалось, он впервые заметил, во что был одет, а затем снова посмотрел на Гарри, задержав взгляд на его лице дольше обычного. — Я пробовал зелье сна без сновидений. Когда мне впервые пришёл твой сон. — И? — Гарри наклонился вперёд. — Не сработало. Реддл рассеянно пригладил свои волосы. — Завтра ты сделаешь вид, будто ничего этого не было. — Хотя его голос не терпел возражений, он выжидающе смотрел на Гарри. Ответом ему стал медленный кивок. — Разве мы оба не поступаем так постоянно? К тому же… Он запнулся. Может быть, дело было в усталости и пустой гостиной. Может, всё дело было в сердце, готовом выпрыгнуть из груди, или в эхе, всё ещё звенящем в ушах. А может, дело было в выражении лица Реддла. — Тебе больше не придётся возвращаться в Лондон, — сказал Гарри. — Ты теперь семикурсник. Реддл бросил на него любопытный взгляд. — Я и не возвращался. С пятого курса. С чего бы? Гарри пожал плечами. — Ну, у тебя не было выбора, когда ты был младше, разве нет? — То, что ты видел, Гарри, было ложной тревогой. Обычная проверка. Одна из многих. — Его голос был горьким. — И всё же. Шла война, были бомбы, и… — Мы не будем это обсуждать. Гарри не стал продолжать. Ты был ребёнком. Они так и сидели, и никто из них не проронил ни слова. Гарри понял, что это не так и важно. Грудь то сдавливало, то отпускало снова и снова, но дыхание постепенно выравнивалось. А Реддл просто сидел, погрузившись в раздумья. В свете всё было по-другому. Он выглядел человеком: незнакомым и совершенно другим. Постепенно в комнате стало светлее. Наступил рассвет.
