What Souls Are Made Of (Из чего сделаны души)

Когда Гарри уходил от Реддла, всё его тело бурлило от адреналина. Ноги были ватными, руки дрожали, костяшки пальцев пульсировали. Всё это казалось нереальным. Реддл пытался убить его. Даже эти слова было трудно осознать. Они проносились в его голове снова и снова, смешиваясь с гневом, неверием и отпечатавшимся в памяти изумлением на лице Реддла. Он пытался его убить. Гарри посмотрел на костяшки своих пальцев, распухшие, покрытые синяками, и почувствовал прилив удовольствия. Реддл получил по заслугам. Гарри надеялся, что сломал ему нос, и когда тот заживёт, то больше не будет таким идеально ровным. Он будет искривлëн и послужит постоянным напоминанием для остальных. Нужно было убить Реддла гораздо раньше, в тот же день, как они попали сюда. До глупого перемирия и его дурацких игр разума. До того, как Рон и Гермиона посоветовали ему ничего не делать. До того, как Реддл убедил его быть дружелюбным. На что он вообще надеялся? Это же Том Реддл. И Гарри забыл об этом. Позволил себе забыть. Он и представить не мог, что тот попытается убить его или приложит столько усилий, чтобы уничтожить их связь, которой он, казалось, был так очарован. Очарован до сих пор. Гарри вспомнил странное выражение его лица, когда он прекратил атаковать. Он выглядел почти голодным. Как будто Гарри был каким-то новым, блестящим предметом с неизвестными магическими свойствами, который он обнаружил. Ты мне очень нравишься. Продолжит ли он копать? Пытаться узнать всё больше и больше? Ты самый интересный здесь за последнее время. Он был монстром. И никакие остатки человечности не имели значения. Что с того, что он мог злиться или бояться? Забавляться или интересоваться? Какая разница, если он думал только о себе? Гарри успокоился. Его мысли замедлились. Он забылся, был ослеплён. Гарри знал, что Реддл из себя представляет. Вспомнил, почему ему следует держаться от него подальше. Это пренебрежение в его глазах и холодный уверенный голос. То, как он смотрел. Словно Гарри был экзотическим зверьком в зоопарке. На него можно пялиться, изучать его, пока интерес не угаснет. Гарри покачал головой. Портреты не двигались и смотрели на него стеклянными глазами. Он почти чувствовал, как они протестуют, призывая его снять чары. Реддл знал о парселтанге. Это была ещё одна причина для подозрений, ещё одна вещь, которой Гарри должен был избежать. Ещё одна, и ещё. И список только увеличивался... Какой в этом смысл? Красные глаза. Его голову разрывало от боли. Если Гарри достанет дневник и кольцо... Он сможет убить его. Это были опасные мысли. Опасные мысли, которые засели в его голове, не собираясь уходить. Он не мог. Не мог стать убийцей. Но какова альтернатива? Во рту появился привкус горечи. В голове раздался голос, очень напоминающий Гермионин. «Идиот» — сказал он. «Идиот-идиот-идиот». Гарри его заглушил. Заглушил всё. Он видел только глаза Реддла, чёрные на свету, и кровь из его носа. Он пытался убить его. А это странное выражение на его лице... Не имело никакого значения.

***

Мысль о том, чтобы рассказать о случившемся Рону и Гермионе, заставила его живот неприятно сжаться. Ведь если об этом станет известно, откроется куча ненужных деталей. Они будут задавать вопросы, настаивать. И всё то, что он недоговаривал, что отрицал сам для себя, всплывёт наружу. Приятели. Вот кем они были. Реддл нравился Гарри. Он думал, что немного ребячества — это не так уж и плохо. Терпимо. Даже весело. Слизерин оказался не так ужасен, а Реддл, каким-то образом, сделал его лучше. И он не хотел сейчас слушать нотации. Не тогда, когда он и сам всё прекрасно осознавал. Он знал гораздо больше, чем они, был разгневан, и костяшки его пальцев были сбиты. Знал, и всё равно хотел… Из этого ничего бы не вышло. Сейчас его лучше игнорировать. Игнорировать до тех пор, пока всё это не закончится, и они не вернутся в будущее. Потому что от этих мыслей у Гарри болела голова. Болела так, словно что-то билось в его черепе, поднимая новые волны гнева. Прямо как в те времена, когда Волдеморт был в одном из своих худших настроений, и его взгляд затуманивался, а Пожиратели смерти начинали кричать. Нет, он пока не станет ничего рассказывать Рону и Гермионе. Лучше позволить им отправиться в Хогсмид, быть счастливыми и не впутываться в проблемы Гарри. Здесь они выглядели счастливее, чем когда-либо. Они заслужили этот день. У Гарри не хватало духу сказать Абраксасу, что он не хочет идти в Хогсмид. Не после того, как он настолько стремился показать ему всё вокруг. — Дамблдор уже водил меня раньше, — заметил Гарри, но Абраксас закатил глаза и сказал, что точки аппараций — это не то же самое. А если он скажет Рону и Гермионе, что не пойдёт, они подумают, что это из-за них. Отменят свидание. И ему пришлось бы объясняться. Всё рассказать. — Если без Реддла, — сказал Гарри, — то я пойду. У Абраксаса вырвалось нетерпеливое: — Почему? Вы поссорились? Ты же ничего ему не наговорил? — Что-то вроде «ты психопат-убийца, и я не понимаю, как ты можешь кому-то нравиться»? Выражение Абраксаса сменилось шоком, и Гарри вздохнул. — Нет. Ничего такого. — Тогда в чём дело? Это было так абсурдно, что он рассмеялся. — Уверяю тебя, ты бы не поверил, даже если бы услышал. Он взял свою палочку и, сидя у кровати, вытащил мантию-невидимку, спрятав её в карман. После прошлой ночи он не собирался рисковать. Абраксас был одет по погоде, застегнув свою мантию до самого подбородка. Гарри подавил смех, вспомнив королевских особ маглов, которых так любили Дурсли. — Первое место, куда мы отправимся, — это «Сладкое королевство», — начал Абраксас, когда они вышли из гостиной. — Шоколад там хороший, хотя и не сравнится с тем, что мой дедушка привозит из Германии. Гарри неопределённо хмыкнул. Малфой действительно был напыщенным придурком. — А потом, конечно, история деревни. Она была основана примерно в то же время, когда был построен Хогвартс. Смотритель не стал проверять их бланки разрешений — это было одним из преимуществ седьмого курса, — и они отправились по извилистой, усыпанной листьями тропинке. Абраксас читал Гарри лекции по истории волшебства. Солнечный свет был слабым, а ветерок резким: встреча с Роном и Гермионой в «Трёх мётлах» становилась всё более заманчивой. — Волшебники подвергались гонениям со стороны маглов. Раньше они жили бок о бок друг с другом, но со временем это стало опасно. Хогсмид был одной из многих деревень только для волшебников, основанных в то время. Ради убежища и, конечно, процветания чистокровия. Он уловил выражение лица Гарри и прочистил горло. — В любом случае, мы почти на месте. Гарри хотел рассказать ему о маглах. Возможно, раньше они были грязными, необразованными и опасными, но сейчас это не так. Он знал, что тот не станет слушать. Для Абраксаса маглы были сродни пришельцам. Спустя несколько минут они добрались до деревни. Хогсмид, как всегда, был интересным, но Гарри приходилось изображать восхищение. Нужно было удивлённо ахать в разных магазинах или смотреть в изумлении на соломенные домики и мощёные улицы. Он не переставал оглядываться по сторонам в поисках Реддла, с ужасом думая о том, что может столкнуться с ним. Боль в его шраме нарастала. — Так, похоже, тебе не нравятся почтовые отделения, — сказал Абраксас, прервав одну из своих многочисленных речей. — Конечно нет. Никому не нравятся. — Нет. — выпалил Гарри. — Мне нравится. Все эти пергаменты… совы. — Ты слышал хоть что-нибудь из того, что я говорил? — Не совсем, — признался Гарри. — Голова болит. — Снова? За углом есть аптека. Давай купим немного... — Я в порядке, правда. — Гарри было интересно, что скажет Абраксас, если он признается, что шрам у него болит из-за Реддла. — Это всего лишь головная боль. Но Абраксас всё ещё выглядел обеспокоенным. Настолько, что потащил Гарри куда-то и попросил целителя наложить заклинания. Чтобы отвлечь его, Гарри спросил первое, что пришло в голову: — Почему тебе нравится Реддл? Абраксас на секунду застыл. — Почему он мне нравится? — повторил он. — По тем же причинам, что и ты. Или нет. Неважно. Он очень умный. И сильный. Он направляет Слизерин, он наследник. И он всегда был со мной. Даже несмотря на мои… проблемы. — Да, он знает о проблемах каждого. — сказал Гарри. — Ну, он главный. Почему бы и нет? Из-за Пожирателей смерти. Очаровательный. Влиятельный. Заботливый. — Ну ладно, — сказал Гарри, уловив усталое выражение на лице своего друга, — Покажи мне магазин квиддича, о котором ты всё время рассказывал. Всё оказалось лучше, чем Гарри думал. Воодушевление Абраксаса было заразительным, и он уговорил владельца магазина принести ещё не выпущенное оборудование, чего никогда раньше не случалось ни с Роном, ни с Гарри. Магазин был переполнен студентами, над головой жужжали квоффлы и снитчи. Но в то же время это было похоже на антикварную лавку. — Позволь купить тебе пару перчаток, — говорил Абраксас. — Ты — ловец. Что, если снитч вырвется? — Снитчи так не делают. Или ещё хуже, Абраксас пытался купить ему метлу. — Ты не можешь пользоваться метлой Ориона вечно. — Есть школьные, — возразил Гарри. — И мы оба знаем, что с таким же успехом ты можешь летать на заколдованной ветке… — он замер на полуслове, уставившись в окно. Гарри проследил за его взглядом. — Что там? — Белинда. Гарри не сразу разглядел её в толкучке — только когда толпа зашевелилась. Белинда, опустив голову, шла позади крупного мужчины. — Это её будущий муж? — Да, — прошептал Абраксас. Ему, должно быть, было не меньше сорока. Нет, пятидесяти. Высокий и широкий, с длинными, растрёпанными волосами и исхудалым, бледным лицом. Он выглядел как заключённый Азкабана. — Он такой старый, — сказал Гарри. — И жуткий, — согласился Абраксас. Они не могли разглядеть лицо Белинды — его скрывали волосы — но рядом с ним она выглядела очень маленькой. Словно ребёнок, шагающий позади своего отца. — Вперёд, спасём её, — сказал Абраксас. Гарри едва успел отложить тренировочный снитч, с которым играл, как они уже выбежали из магазина. — Как? — спросил он, но Абраксас уже умчал вперёд. Гарри заметил Реддла — высокого, решительного, поворачивающего голову при выходе из книжного магазина. Он замер, увидев Гарри, который тут же отвёл взгляд. — Пойдём за ними, — продолжал Абраксас. — Скажем, что она нам для чего-то нужна. Уведём её от него. Гарри вытеснил Реддла из своих мыслей. Его внутренности скрутило. Всё его тело пылало от ненависти. — Точно. Белинда. Абраксас ускорился, и Гарри последовал за ним. Они дошли до более тихой части города, рядом с длинным переулком. Вокруг не было ни одного студента, только две пожилые ведьмы, которые не удостоили их взглядом. — Смотри, идут туда. Мужчина открыл дверь тёмного, мрачного паба, и Белинда последовала за ним. — Ты уверен, что мы должны пойти за ними? — нерешительно спросил Гарри. Всё в этой ситуации беспокоило его. — Да, идём. — Он открыл дверь, и они вошли внутрь. Первое, что заметил Гарри, — это тишина. В отличие от обычного паба, здесь не играла музыка. Никто не смеялся. Около дюжины человек сидели за тёмными деревянными столами. Возле пустого бара стояло пианино, клавиши которого были покрыты толстым слоем пыли. — Ох, он меня ненавидит, — вздохнул Абраксас, внезапно занервничав. Внутри было достаточно темно, чтобы их не заметили. — Я уже не уверен, что стоило сюда идти. Гарри не нужно было спрашивать, кто он такой. — Ты его знаешь? — Да. Арнольдо Флинт. Это имя показалось знакомым. Странно. Где он мог слышать его раньше? — Он управляет Азкабаном. — вспомнил Гарри. — Она рассказала мне об этом на вечеринке. Первую половину которой Гарри прекрасно помнил. Вот только Белинда не упоминала, что это её жених. — Ты... — Абраксас вытер руки о брюки. — Может, ты будешь говорить? Гарри посмотрел в сторону столика. Часть его хотела сказать «нет». Вообще-то Белинда не была ему подругой. Она была странной. Рядом с ней ему было не по себе, и он не знал, почему. Но мог ли он бросить её? По мнению Гарри, она выглядела скучающей и совсем не напуганной. У неё было всё то же пустое выражение лица и отрешённый взгляд. Мужчина протянул свою длинную, грязную руку, словно собираясь схватить её. — Ладно, хорошо. Когда они подошли к их столику, парочка подняла на них глаза. Лицо Белинды выглядело довольным, а Арнольдо скривился. — Абраксас. Мы снова встретились. Это становится... закономерностью. — У него не хватало нескольких зубов, а те, что Гарри заметил, были жёлтыми. Абраксас издал нервный смешок и сделал шаг назад. — Да, что ж... Он красноречиво посмотрел на Гарри. — Мне нужно купить подарок для Лукреции, — произнёс Гарри, глядя на Белинду, сам не веря в ту чушь, которая вылетела из его рта. — И ты единственная, кто знает, что ей нравится. — Мы не знаем никаких магазинов для девочек, — вмешался Абраксас. — Гарри впервые в Хогсмиде. — И я не хочу, чтобы она знала. Я отвлек её, но это лишь вопрос времени, когда она начнёт искать меня. — он прервался. Посмотрел на мужчину, сидящего рядом с Белиндой, тот держал её не за ладонь, а за руку. — Я хочу, чтобы это был сюрприз, но так трудно выбрать. Я понятия не име... — Возвращайтесь скорее, — сказал Арнольдо. Гарри моргнул. Он не ожидал, что это и правда сработает. — Хорошо, — быстро выпалил Абраксас. — Большое спасибо. — Не ты. Белинда поднялась со стула в то же время, когда Абраксас удивлённо спросил. — Ч-что? — Нам с тобой нужно поговорить, Абраксас. Не думай, будто я не понимаю, что ты делаешь. Все эти отвлекающие манёвры. Моё терпение на исходе. Когда Белинда встала, он протянул руку к её мантии, проводя по ней. — Он тоже должен пойти, — сказал Гарри, глядя Арнольдо прямо в глаза. — Нет, нет. Всё в порядке. — Абраксас сел на освободившийся стул Белинды и начал ёрзать. Он не выглядел удивлённым демонстрацией Арнольдо, и Гарри задался вопросом: «Насколько близки они с Белиндой?» — Выбирай хорошенько, Гарри. Это прозвучало как мольба. Затем Белинда взяла Гарри за руку и потянула их к выходу из паба. Только когда они оказались в ярком наружном свете, он увидел ухмылку на её губах. — Отвратительный ублюдок, да? — Что? — Мерзкий. В самом деле. Мне нельзя произносить таких слов? — Её хватка на его руке усилилась. Другой рукой она словно стягивала его мантию. — Хрупкая чистокровная девушка вроде меня не должна быть такой вульгарной. В её голос вернулась насмешливость. Она просунула руку внутрь его мантии, и Гарри попытался отпихнуть её, не причинив вреда, но не смог. Она всё ещё крепко держала его руку. — Белинда, — сказал он, — Ты уже можешь отпустить меня. — Я надеялась, что ты погеройствуешь, Гарри. Я знала, что если ты вместе с Абраксасом, то это точно случится. Что вы спасёте меня от моего такого кошмарного свидания. Но не думала, что тебя будет настолько легко выловить одного. Это было неправильно. Он в ту же секунду понял, что с ней что-то не так. Его инстинкты никогда его не подводили. Как только он хотел оттолкнуть её от себя, она вцепилась в него. В это же время рука в его мантии нащупала палочку, вытаскивая. — Верни мою палочку, — сказал он, хватая её за запястье. — Белинда, какого чёрта... Он потянулся к ней, но она удержала её в недосягаемости, внезапно отпустив его и толкнув, заставив отшатнуться назад. — Пошли туда, поговорим немного, — сказала она, указывая на переулок рядом с пабом. Он был очень узким и тёмным. — Дай-ка подумать — ни за что. — Он снова двинулся к ней, но она держала дистанцию между ними, сжимая в руке свою собственную палочку. Он с болью осознал, что это была улица. Абсолютно пустая, но надолго ли? И что подумают люди? — Ладно. У тебя есть два варианта. Мы идём туда, и ты делаешь то, что я говорю, или я возвращаюсь в тот паб и всем рассказываю, что ты путешественник во времени. Разве не весело? На секунду всё словно замерло. Она знала. Белинда знала. И она больше не выглядела робкой или беспомощной. Или доброй и отзывчивой. — Как ты... — Узнала? Она направились к переулку. — Это потому что я девушка, да? Ты не ожидал, что я смогу это выяснить. — Нет, — сказал Гарри, в голове крутилось куча мыслей. Он и представить себе не мог, что такое произойдёт. Что кто-то узнает. — Ты боялся, что это будет Реддл. Неужели только о нём и беспокоишься? — Откуда ты знаешь про Реддла? Чего ты хочешь? Она колебалась. Впервые её лицо было неуверенным. Мгновение спустя оно прояснилось. — Я хочу твою мантию-невидимку. Нет. Она нужна мне. Его мантия? Как она узнала о ней? — Она у меня не с собой. — солгал он. Её бледные глаза в темноте казались нервными. Гарри как никогда остро ощущал странное, пугающее чувство, которое он испытывал рядом с ней. Как будто она знала намного больше, чем все остальные. Как ему выпутаться из этого? Он не хотел причинять ей боль — только в крайнем случае. Нужно выиграть время. — Я знаю, что она у тебя. Я проверила твою спальню перед уходом. Разве ты не оставляешь её на самом верху своего чемодана? Так и было. На самом верху его чемодана, которым он так долго не пользовался. — Почему ты просто не забрала её? — спросил он. — Потому что думала, что ты заметишь. В замке это небезопасно. Расскажи ты кому-нибудь, и это привело бы ко мне. Например Дамблдору. Своим друзьям. — А сейчас, значит, безопасно? — Они не узнают, что это я. Потому что ты им ничего не скажешь. И Гарри решил не возражать, дать ей выговориться. Пусть болтает, это даст ему время подумать. — Как ты узнала о путешествии во времени? Она рассмеялась. Громко и искренне, а не как обычно. — Это было очевидно. Ты был слишком занят, думая о своём будущем и своих планах. О Реддле. Всё, что требовалось, — это просто смотреть. Он велел наблюдать за тобой. В первую же ночь, когда ты приехал. И я наблюдала. — Ты заметила мою мантию в тот день в гостиной, — сказал Гарри. В тот день он подслушивал Реддла на собрании Пожирателей смерти, отчаянно ища ответы. Половица под его ногами скрипнула, и на секунду она оглянулась. Увидела мельком его ботинки. — Ты сирота, ясно как день. Ты пользуешься школьным фондом. Так откуда у тебя такая редкая вещь, как мантия-невидимка? Он ждал, пока она отвлечётся. Успеет ли он выхватить свою палочку до того, как она произнесёт заклинание? — Я следила за тобой. Слушала. Вы болтали об убийстве какого-то Тёмного Лорда. Ты аврор? — он видел интерес в её глазах. — Жаль тебя разочаровывать, — сказал он. — Но я действительно всего лишь Гарри Поттер. Это не ложь. — Досадно, — ответила Белинда, энтузиазма в ней поубавилось. — Я слышала ваш разговор. Грейнджер громкая, да? В библиотеке, на улице. Вы даже заглушающие чары не использовали. И ты отлично знаешь замок. Слишком хорошо ориентируешься. Твои предубеждения против Слизерина. Ну и, конечно, Реддл. — Ты не должна никому рассказать, — сказал Гарри. — Особенно ему. Ты даже не представляешь, что случится. Я куплю тебе чёртову мантию-невидимку. Она подняла брови. — На какие деньги? Мантия не для меня, Гарри. Дары Смерти или нет, мне они не нужны. Он отпрянул. — Дары... что? — Не прикидывайся дураком. Ты не должен так легкомысленно относиться к своим вещам. Я не могла украсть её в замке. Вокруг куча народу. Дамблдор и твои друзья. Это связали бы со мной. Но сейчас я думаю, что даже ты мог не заметить. — Конечно, я бы заметил, — возразил он. — Если она не для тебя, то для кого тогда? Она посмотрела на пустой переулок и его бесконечную темноту. — Что ты знаешь о Лестрейнджах? Хоть что-нибудь? Он не ответил. — Мы всегда были последователями Гриндевальда. Одними из лучших. Мой отец — практически ближайшее его доверенное лицо. И все знают, что Гриндевальд всё ближе к Британии. — В поисках Даров. — сказал Гарри. — Что ж, очень жаль. Это моё. — Я должна была убедиться, что это то, о чём я думаю. Что ты не лжёшь своим друзьям. Её палочка была направлена ему в лицо, и единственное, что пронеслось у него в голове, что происходящее похоже на какое-то безумие. — Клуб слизней, — выпалил он, не в силах сдержать отвращение в голосе. — Что ты со мной сделала? — Он знал, что не напился. Знал, что что-то было не так. — Ничего опасного. — Её лицо было суровым. — Думаешь, я этого хотела? У нас был приятный вечер. Я просто должна была убедиться. — Она облизнула губы. — Тебе никто не говорил, чтобы ты следил за своим напитком? А потом она рассмеялась. — Такое только девушкам говорят, да? Бедняжкам подсыпают любовные зелья. Тебе никогда не приходилось с этим сталкиваться. Я не причинила тебе никакого вреда. Всего лишь проверила, где ты хранишь свою мантию. Так что отдай её мне, Гарри, и мы всё забудем. — Полагаю, тебе следовало её украсть. — сказал он. — Потому что я не отдам свою мантию Гриндевальду. Не понимаю, почему ты вообще так хочешь, чтобы она оказалась у него... — Ладно, продолжай упрямиться. — Она прошептала заклинание и мантия выскользнула из его кармана, направляясь к ней... И остановилась, зависнув в воздухе, а потом начала возвращаться к нему. Они оба одновременно бросились за ней. — Ты не представляешь, как опасно отдавать её Гриндевальду. — выпалил Гарри. — А знаешь, что произойдёт, если я этого не сделаю? Пока она хваталась за мантию, Гарри пытался вырвать свою палочку из её рук. — Я обещала ему. И он обещал мне. Подумай, что бы он сделал для меня. Всё что угодно. — Она взмахнула своей палочкой, и его руку, схватившую палочку, вывернуло. — Я знаю, ты не хочешь выходить замуж, — сказал Гарри. — Это тебе обещал Гриндевальд? Защиту? — Каким-то безумным образом он мог это представить. Гриндевальд в их поместье, за столом. Они слушают его планы. Белинда разговаривает с Гриндевальдом наедине. Обещая ему мантию, которую он ищет, в обмен на свободу. — Я буду важной, — сказала она. Пробормотав очередное заклинание, Гарри почувствовал резкий укол боли в руке. Его хватка тут же ослабла, и она воспользовалась моментом, чтобы схватить мантию. — Наконец-то у меня будет хоть какой-то контроль. Я бы не сидела дома и не кормила детей. — она скривилась. — Я, блять, не хочу детей. Или становиться чьей-то женой. Ты спрашивал меня на вечеринке у Слизнорта, хочу ли я работать в Министерстве. Как будто это возможно. — Есть и другие способы сбежать от семьи. Тебе не нужен Гриндевальд. Тебе никто не говорил, что нельзя доверять Тёмным Лордам? — И он воспользовался моментом её сомнений, чтобы выбить свою палочку из её руки. — Дамблдор победит Гриндевальда в следующем году. И что дальше? Всё напрасно. На её лице промелькнуло сразу несколько эмоций: неверие, шок, боль. Затем оно ожесточилось. — Мне нужен Гриндевальд, Гарри. Мне нужна твоя дурацкая мантия. Ты же её не используешь. — Ты просто смешна. Почему бы не обратиться к кому-нибудь другому... — Реддл обещал мне силу, и что он сделал? Ничего. Я не могу просто сбежать. Тогда они заставят мою сестру выйти за него. Накажут её. Она направила свою палочку слишком близко к его голове. Её лицо помрачнело. — Я думала, мы сможем сотрудничать. Но вместо этого тебе придётся забыть. Время. Нужно выиграть время. — Что насчёт Абраксаса? — спросил он. — Он тоже в этом замешан? — У него не хватит духа, решимости. — ответила Белинда. Её голос повысился. — Он только болтает и ничего не делает. Ты же видел, он боится Арнольдо. Он в ужасе. Гарри видел, как шевелятся её губы, когда она произносит заклинание, видел, как расширяются её глаза, и как свет начинает сиять на кончике её палочки. Он попытался отодвинуться, но отступать было некуда. Кирпич упирался ему в спину, а его палочка валялась в нескольких метрах от него... И тут она отлетела. Когда она ударилась о противоположную стену, он выдохнул. Раздался жуткий грохот, Белинда рухнула на землю и больше не шевелилась. Он уставился на неё. Гарри обернулся. То, что он принял за случайное волшебство, вовсе таковым не являлось. Реддл стоял в переулке, его тень была длинным тёмным силуэтом. — Она всю неделю вела себя странно, — сказал он. — Так ты следил за ней? Реддл секунду не отвечал. — Нет, - наконец сказал он. — Я почувствовал это. Что у тебя проблемы. Всё, что Гарри мог сделать, — это вытаращиться на него. Он был слишком напуган, чтобы даже думать, чтобы позволить логической части своего мозга действовать. — Что ты слышал? Из того, что она сказала. — Эта мантия, — Реддл наклонился, выхватывая её у Гарри из рук, — то, что ищет Гриндевальд. Мантия-невидимка. — Мгновение он её осмотрел, затем бросил обратно Гарри. — Она очень жаждет власти. Несчастная и жалкая. Его губы изогнулись вверх. — Зачем Гриндевальду мантия-невидимка? Гарри не ответил. Его чувство ужаса начало расти. — Она мертва? — спросил он и, не дожидаясь ответа, бросился к Белинде, не обращая внимания на лежащую на земле палочку. Пожалуйста, только не умирай. Красная кровь вокруг её головы резко контрастировала с её белоснежными волосами. Так много крови. Он схватил одно из её запястий и прижал к нему пальцы. — Нет. — Облегчение было ошеломляющим. — Жива. — Он схватил свою палочку, лежавшую рядом с ней. Гарри смотрел на неё, а сердце бешено колотилось. — О, — сказал Реддл и пожал плечами. — Наверное, было бы лучше, если бы она не выжила? Гарри едва взглянул на него. — Нет, — сказал он. — Ни за что. — Я сделал это ради тебя. Он не знал как это понимать. Не сейчас, когда Реддл стоял там, равнодушно глядя на Белинду. Спокойный. Бесстрастный. — Она не Миртл, — сказал Гарри. — Она чистокровная. Это так просто не замнётся. — А ещё неверная и опасная. — Реддл опустился на колени рядом с ней. Убрал её волосы со лба. — Она ничего не вспомнит. Он направил свою палочку ей между бровей. — Обливиэйт. Белинда не шелохнулась, и через мгновение Реддл поднялся. Гарри опустил её руку — он и не подозревал, что всё ещё щупает её пульс, — тоже поднимаясь. На его собственной руке были слабые следы крови. Он посмотрел на Реддла. Гарри понятия не имел, что должен сказать. В переулке что-то зашумело, и они оба обернулись. — Животное, — сказал Реддл. — Пустяк. Мысли Гарри пронеслись в голове. Абраксас был в соседнем здании. Сегодня в деревне были сотни учеников. Арнольдо. А ушёл с ней именно Гарри. И теперь она лежала... была... — Ты знаешь, как привести её в чувство и излечить травму головы? — спросил Реддл. Его голос всё ещё был спокойным. — Я знаю только базовые лечебные чары, — сказал Гарри. — А ты? — Я тоже, — ответил Реддл. — Если попытаться что-то сделать, она может получить повреждение мозга. Исцеление — очень тонкое искусство. — Он говорил так, словно речь шла о погоде. Гарри не мог отвести от неё взгляд. Её безучастное лицо, казалось, насмехалось над ним: невинное, мягкое, точно такая, какой она быть не хотела. Он повернулся к Реддлу. Реддлу, который не знал, как её вылечить. Когда он заговорил, его голос показался очень громким. Он эхом разнёсся по, казалось, всему пустому переулку. — Что нам делать?