Бесславные ублюдки

Не успела закончиться битва, как Аарона, даже не успевшего помочь пострадавшим братьям по оружию, окружили несколько десятков безупречных. Но он не обращал на них внимая - всеми силами, всем желанием, что у него было и осталось, он пытался помочь своим братьям - молодому Джону и более близкому к нему Родрику, которого он почитал, будто родного брата. Даже у него самого, не смотря на отсутствие ранений, началась агония, он не знал что-то делать и что предпринять для того, чтобы спасти их. В реальность его смогли вернуть лишь хлопки приблизившихся Господ, часть из которых была настолько пьяна, что не могла передвигаться самостоятельно, без подпорки в виде собственных рабов. - Отличное представление, новоявленный чемпион Астапора, - восторженно провозгласил Маракиз, что стоял во главе спустившейся со своих лож толпы Господ. Толпа продолжала реветь, а вместе с этим Аарон продолжал выходить из себя - Родрик истекал кровью, а Джон вообще умирал на его глазах. Сердце его бешено стучало, словно хотело выпрыгнуть из груди и убить мужчину на месте. Он всеми силами хотел подавить эмоции и не начать умолять дать помощь его товарищам, и, в итоге, холодно, в своей манере проговорил: - Ваша похвала - отличная награда, но я бы предпочел счесть наградой своевременную помощь моим братьям... - А я думал наградить тебя свободой за такое представление, я даже согласовал формальности с твоим господином, - самодовольно и немного удивленно высказался Маракиз, широко разведя руки, очевидно играя на публику, уже начавшую требовать свободу проявившему себя бойцу. Тут же обеспокоенный взгляд пал на Тимиро, вид у которого был более чем удручающим. Разумеется он не мог перечить более высокому по положению Маракизу, ибо хотел достичь его расположения, возможно, стать членом его торговой гильдии... Хотя Аарон всегда был "золотоносным" для него, и в перспективе мог выиграть еще не один похожий бой, принести денег и получить свободу. - Все же я готов променять деньги и свободу на то, чтобы эти же деньги пошли на лечение моих братьев, - холодно, глубоко в душе сожалея о своем решении, сделал решение Аарон, на двух вытянутых руках протянув шуангоу Маракизу, хозяину экзотического клинка из Йи-Ти. Приняв клинок в руки и хорошенько осмотрев кровавые отметины, он вынул из глубокого кармана своей мантии довольно увесистый мешок с монетами, который он взял в одну руку, а шуангоу остался в другой. - И ты серьезно променяешь монеты и, самое главное, свободу, на этих двух невольников, совсем не равных тебе? - Возможно они даже лучше меня, будьте уверены. Я не могу принять свободу в момент, когда мои друзья умирают... По довольному кивку Маракиза безупречные, отдав копья своим товарищам, подняли с земли Родрика и Джона, тут же направившись с ними в помещения под ареной, где раненным бы оказали первую помощь, как минимум бы прижгли раны, остановив кровопотерю. А душа Аарона рвалась на маленькие кусочки... Как давно он мечтал о свободе, и как же быстро он расстался с ней! Он никогда не терял надежды увидеть семью, оставшуюся в Семи Королевствах, он надеялся на то, что когда-нибудь сможет поднять маленькую дочурку, которую он видел уже более пяти лет назад, на руки, поцеловать жену и... Просто отдохнуть от убийств, коими была полна его жизнь здесь, в Заливе Работорговцев. От тяжелых мыслей его отвлек сам Маракиз, который, ни капли не боясь гнева потерявшего свободу воина, положил ему руку на плечо со словами: - Продолжай сражаться так же хорошо, как сегодня, и, вскоре, может, я повторю свое долгожданное для тебя предложение, чемпион Астапора. Только Аарона собрались уводить, как Маракиз, окликнув его, вновь подошел вплотную и протянул ему окровавленный шуангоу. - Это подарок тебе, для будущих побед и в знак моей доброй воли... Но никакая добрая воля не могла успокоить Аарона - стоило безупречным вновь запереть его в камере под сводами арены, как он тут же швырнул подаренный клинок в сторону и заорал так, что у него самого заложило уши. Кулаки его начали крушить все, что он видел на своем пути - деревянные лавки, стены, решетки, в разные стороны полетели кандалы, что раньше сковывали руки троицы. Кровь текла по его рукам небольшими ручьями и, собираясь на кончиках пальцев, она срывалась каплями на холодный песок. Этими же кровавыми руками мужчина вытирал лившиеся бурным потоком слезы отчаяния, тем самым размазывая их вместе с кровью по лицу и длинным, спутанным волосам. Он забился в самый угол и, обняв колени и дрожа от боли и отчаяния, просто склонил голову и уткнулся в колени, закрыв лицо падающими ниц длинными волосами. Из забытия его вернул скрип замочной скважины, за которой резко возник мастер Рабар, который, увидев погром и состояние учинившего его Аарона, тут же бросился к нему, положил руку на плечо и просто сел на холодный песок рядом, не предпринимая никаких действий и не рискуя ничего вставлять в скорбный для "чемпиона" момент... ***************************************************************************** Их вернули на виллу уже глубокой ночью - немногие выжившие в ходе боев воины были усталыми и истощенными на вид, все жались друг другу ввиду сразившего их ночного озноба, и лишь Аарон сидел раздельно от них, игнорировав даже слова переживших бои Ароса и Джерома, на удивление выглядящего целым, лишь пара едва заметных царапин просматривалась через его бедные одежды. Сразу же их погнали в общее помещение для сна, но не Аарона - по распоряжению Рабара его тут же повели к Тимиро, ожидавшего своего чемпиона в покоях. Дверь растворилась, и мужчину встретили полдюжины женщин и вино, которое ему без лишних слов протягивал захмелевший на вид господин. - За что это, господин? - обессиленным голосом спросил Аарон, принявший вино дрожащими, замотанными лоскутами для остановки крови руками. - За верность. За то, что не принял свободу, помог своим братьям и остался под моим началом. Мне доведется увидеть твое повторное восхождение, что так же повторно озолотит меня, - сухо объяснился Тимиро. - Вино я приму в любых количествах. Дев можете отдать тем, с кем я делю комнату для сна и пески тренировочного поля, - холодно отрезал мужчина, то и дело убиравший от себя руки Астапорских жриц любви. - За столько лет твои принципы до сих пор остались нерушимы? - Иначе меня не было бы перед вами, Господин, - взяв кувшин с вином со стола и низко поклонившись Аарон направился в отдельную палату, что ему предоставляли в награду за большие победы каждый раз. Безупречные сопроводили "чемпиона" до дверей, где, убедившись в том, что мужчина надежно заперт на ночь и уединен с вином и собственными переживаниями, оставили его. По крайней мере до утра... ***************************************************************************** Было в ранениях что-то приятное, за что их так ценил Родрик - ему наконец-то давали выспаться и никто не беспокоил его по утрам, дабы выгнать на тренировку. Только вот в этот раз ему приходилось не совсем хорошо - из-за того, что летниец глубоко разрезал ему заднюю поверхность бедер он не мог спать на спине и даже на боку, а живот уже давно затек. Да и Джон стонал сквозь сон, от и до пропитанный маковым молоком, коим его пичкали при любой удобной возможности. А ведь ему повезло куда меньше, чем Родрику - практически от левой части поясницы до правого плеча тянулась его глубокая рана, вокруг которой основательно копошился незнакомый мужчине-великану лекарь. - Как самочувствие раненых? - Родрика от дремы отвлек голос Рабара, явившегося к ним, очевидно, далеко после полудня. - Здоровяк скоро поправится, как только плоть его сможет срастись. Не более одной луны, я думаю. А вот юнец... - Что с ним? - Чудо, что он вообще выжил. Его рана глубока и чудом не выпустила его органы наружу. Если выживет - то встанет на ноги окончательно через пару лун. А пока ему нужен покой, - хриплым голосом заключил старик, то и дело подмазывающий тканью кровоподтеки Джона. - Я могу поговорить с Родриком? - тут же задал вопрос мастер, на что старик ответил молчаливым кивком и продолжил работу над ранами Джона. Мастер сделал пару шагов в сторону здоровяка и, поставив перед собой стул, с добротой и заботой в голосе проговорил: - А ведь ты бы легко мог одолеть эту тварь... - Не сыпьте соль на рану, мастер. Вам виднее со стороны. А вот мне, кстати говоря, не очень уж легко принимать правильные решения в битве с существом, которое больше меня на две головы и гораздо сильнее физически, - недовольно рявкнул мужчина, не поднимая головы в сторону мастера. - Тебе еще не приходилось сражаться с противниками больше тебя. Вот ты и не смог воспользоваться своими преимуществами. А вот Аарон всю жизнь сражается с такими соперниками и именно благодаря ему ты сейчас дышишь и пьешь его вино. Мастер громко свистнул сквозь зубы и служанка, появившаяся из-за угла, внесла в покои вино в крупном глиняном кувшине. Без лишних слов мастер, наполнив деревянную чашу Родрика, протянул ее в руки здоровяка, который жадно вылакал предложенное холодное вино прямо из погребов Тимиро. - Такое сражение... Не уж то хозяин не предложил ему свободу за это и лишь потчует вином его так, что он его раздает направо и налево? - недоуменно произнес Родрик, после вина у которого существенно сбавилась хрипотца в голосе. Рабар не знал, что говорить Родрику в этот момент. Сказать правду - значит сделать честолюбивого невольника должником Аарона, что пошел бы на смерть ради искупления столь неоплатного долга куда раньше, чем это было нужно, а соврать... Все равно, так или иначе Родрик бы узнал правду и был бы недоволен фактом ее сокрытия. - Ему предложили свободу... - мастер сделал небольшую паузу, до конца перебирая необходимые для ушей Родрика слова, - Но отказался от денег, что обеспечили бы ему эту свободу, во имя вашего спасения и лечения. Неожиданно обессилевший на вид Родрик поднял голову, выпучил глаза, будто ожидал услышать что-то еще, но никаких слов далее сказано не было. Рабар, оставив слова, как просто озвученный факт, удалился из лечебных покоев, оставив своего ученика в полном недоумении и замешательстве.