Бесславные ублюдки

Отряд солдат-южан медленно продвигался по уходящему из Хорнвуда в сторону Белой Гавани тракту. Это был самый обычный патруль – точно такой же, каким он был в последние месяцы. С тех пор, как неизвестный похитил Арью Старк из Винтерфелла и прирезал преследующую их группу в одном из перелесков обстановка успокоилась. Поиски девчонки и, скорее всего, матерого наемника свернули по приказу Русе Болтона. По крайней мере, их свернули здесь, в этом регионе Севера. Никакого разбоя, никого и ничего странного на тракте не встречалось – лишь изредка в сторону Винтерфелла этой дорогой двигались новобранцы армии Болтонов. Эта ночь была настолько холодной и ветреной, насколько это могло быть возможным в этот период. От ураганных порывов трещали и гудели кроны окружавших тракт деревьев. Завывания и свист ветра в верхушках вековых сосен, елей, дубов и многих других деревьев заставляли стыть кровь в жилах воинов. То и дело с неба валил мокрый снег, который с каждым порывом сильного, морозного ветра, на долю мгновения застывал и врезался солдатам в лицо, засыпался под одежду и доспехи. Ноги вязли холодной, полумерзлой грязи. Моментами, когда они выходили на более менее твердую почву, в основе которой в большинстве своем лежали камне, их ноги сапоги начинали то скрываться под слоем липкого снега, то скользить по тонким, ледяным коркам. - Командир, сколько еще до привала? – разразился криком один из воинов, старательно опиравшийся при ходьбе на древко копья. - Лагерь четвертого отряда в паре миль от нас. Если ускоримся, то скоро будем… Разумеется, командира не особо заботили здоровье и оставшиеся силы у его подчиненных. Он сам бесконечно продрог, зубы его, кажется, вот-вот раскрошатся от постоянного стука друг о друга. Ему, как и дюжине других воинов повезло, что под ними были крепкие лошади, и им не приходилось месить холодную грязь, как пешим воинам. - Смотрите, командир! Один из воинов старательно, активно указывал на небо, где над ними, борясь со снегом и ветром, парил немалых размеров орёл. Он продолжал кружиться и кружиться, раз за разом преодолевая сбивающие его с кругового курса потоки ветра. - Странно. В такую погоду любой зверь ищет укрытие… Командир принялся смотреть из стороны в сторону – не к добру было появление над ними столь величественной, сильной птицы. Как будто бы ее подгоняла чья-то злая воля. Хотя, чья воля может управлять глупой птицей? Не очень то и верил он этим сказкам про оборотней. Пережиток детства, да и только. Но рисковать он не мог – слишком уж неспокойное время нынче, да и мысли о продиравшем до костей холоде уже начали туманить его рассудок. - Ускоряемся! – сорвался на крик командир, и воины, недолго думая, перешли на легкий бег. Бежать им пришлось не так долго – не успели у людей проступить капли быстро остывающие капли пота, как очень скоро дорогу им перегородила вставшая прямо по центру тракта телега, вокруг которой копошился относительно молодой мужчина на вид. На нем был громоздкий, прилипший от влаги к телу плащ с капюшоном, а переднюю часть туловища закрывали намотанные на тело шкуры зверей. Уж очень он был похож на одичалого, но по мере приближения к нему становилось понятно, что это не так. Слишком уж загорелым казалось его спокойное, чистое лицо, частично сокрытое за ниспадавшими на него длинными, спутанными волосами. Да и вообще - откуда у дикарей так далеко на юге взялся возница? Они вообще знают про колесо? - Добрые господа, добрые господа! Колесо моей телеги сломалось. Не поможете доброму путнику? – мужчина разразился криками, размахивая чуть ли не тухнувшим от порывов ветра факелом. - Пусть для начала добрый путник представится, а я уж решу, помогут ли ему Ланнистеры… Разумеется, командир не был склонен доверять какому-то оборванцу с тракта. Тем более, что они не застали его телегу ранее, да и предыдущий патруль докладывал об идеально пустой дороге. Что-то здесь было не чисто. Даже если он вывел свою лошадь на тракта из полей, где расположена его одинокая хибара, то, скорее всего, должны были остаться следы колес в грязи и снегу… А они, как заметил мужчина, выходили из сплошного леса подле них. Ни одна пара самых добрых лошадей не пробилась бы через такую чащу без посторонней помощи. Командир то и дело начал коситься в сторону леса, но там было настолько темно, что он ничего не мог разглядеть в пределах света факелов его солдат. А таинственный путник лишь спустя несколько мгновений подал голос: - Аарон, добрый господин. Я в долгу не… - Конечно, не останешься. Руди, осмотри путешественника. Досьен – на твоей совести телега, - командир властно перебил Аарона и положил длань на покрытую снегом рукоять меча. Один из копейщиков вплотную приблизился к Аарону и тут же принялся ощупывать верхнюю часть его тела. Он прошелся по шее, плечам, пару раз похлопал по спине, и, в один момент, резко распахнул закрывавший добрую часть тела плащ… - Он чист, командир, - отчитался копейщик, застыв на месте спиной к Аарону в ожидании исполнения приказа своим товарищем. Досьен же медленно обходил телегу, дергаясь при каждом порыве ветра или резком звуке. И, в итоге, закончив обход там же, где и начинал его – перед скрывавшем нутро телеги полотном, он застыл на месте. Лицо его выражало крайнюю неловкость или даже страх, а взор, направленный в сторону командира, был скорее жалобно-молящим, чем жестким взором вторгнувшегося в чужую страну солдаты. - Что застыл? Открывай? - Я… Разве не надо получить разрешение у… - Ублюдок, загляни внутрь! – сорвался на жесткий крик командир отряда и солдат, тяжело вздохнув в ответ, отодвинул занавесь в сторону. И, не прошло и пары мгновений, как в лоб его вонзился озаривший округу огненный клинок. В воздух поднялся разносящий запах жареной плоти и горящей ткани воздух, воин обмяк и преклонил колени перед телегой. Теперь же, не дожидаясь ответа со стороны Ланнистеров, Аарон вынул запрятанные у сиденья погонщика свои валирийские клинки и одним резким взмахом обезглавил стоявшего к нему спиной Руди. - Громи их, братья! Из-за деревьев, небольших холмиков и присыпанных снегом трав раздались воодушевленные воинственные возгласы на общем языке и языках, не понятных и неизвестных Ланнистерам, в воздухе просвистели первые стрелы и, когда они достигли своих целей, воинственные возгласы нападавших тут же заглушили неистовые вопли умирающих. - Занять оборону, ублюдки! – командир погнал лошадь вперед и разразился очередным приказом, но, спустя мгновение, Аарон в прыжке вогнал острие своего меча ему в грудь, пробив всадника насквозь и повалив на холодную землю. Со всех сторон начали появляться выжидавшие начала заварушки воины армии освобожденных. Облаченный в доспехи исполин Родрик появился из лесной темноты, уже занося над головой свой огромный меч для атаки. - Это что, Гора? – испуганно прокричал копейщик, выставив вперед себя свой щит. Но защита не помогла ему – огромным клинком рыцарь разрубил верх щита и правое плечо оборонявшегося солдата. Один из воинов уж было хотел атаковать Родрика, разогнаться и вонзить копье в тело гиганта, но тот, вовремя среагировав на атаку, схватил древко копья почти у самого острия. - Неудачник, - Киллиан разразился смехом и одним ударом отделил руку копейщика от тела. - На что он надеялся? - рассмеялся Филипп, заколовший безрукого со спины. - Эмрис, твой черед! – преспокойно приказал только отбившийся от пары простейших выпадов Аарон. Жрец, до этого момента сражавшийся близ телеги, из которой он вылез в самом начале сражения, вскочил на лошадь убитого Аароном командира отряда и, вытянув руку с мечом в небо, принялся активно размахивать горящим клинком… - Сзади! Сзади! – спустя какое-то время заорали попавшие в засаду солдаты-южане, едва завидя приближающийся с юга конный отряд. - Не дайте им уйти! – проорал Аарон, тут же зарубивший попытавшегося атаковать его копейщика. Но оставшиеся в живых конники, обогнув на почтительном расстоянии с двух сторон Аарона, Эмриса и брошенную телегу, и не нанеся ни одного удара при этом, помчали вперед по тракту. Они быстро перешли на галоп, оставляя преследующих далеко позади. Вдогонку им летели стрелы, а прорвавшиеся через почти уничтоженную пехоту конники нападавших вели «ленивое» преследование. Всадники Ланнистеров постоянно оборачивались назад и, в один момент, из седла вылетел один, за ним еще пара, а в итоге на земле оказалась вся спасавшаяся бегством ватага конников. - Стойте, стойте! – во весь голос заорал упавший наземь воин, глядя, как лишенные наездников лошади постепенно отдаляются от них. - Веревка… Семеро, тут натянута веревка! - Да, вы правы, - с дерева, находящегося ближе всего к тракту, спустился черноволосый мужчина, то и дело подергивающий, словно струну, натянутую веревку, - Это я сделал. Вам нравится? Нет? Ну, тогда готов выслушать претензии. Леви улыбнулся и обнажил меч, попутно раскрутив веревку с крюком на второй руке. Ланнистерские конники пока не спешили атаковать, они медленно обступали своего противника, и, в итоге, едва до их ушей донесся издаваемый копытами вражеских лошадей гул, всей хаотичной оравой набросились на бывшего наемника. Он прекрасно понимал, что со всеми ему, скорее всего, не справиться, а если и выйдет, то без тяжелых ранений ему не выйти из боя, а посему мужчина начал раскручивать крюк так, чтобы нападавшие существенно замедлялись и продумывали план каждой своей атаки. Так, один из них совершил рывок в сторону Леви, но тот, в уме рассчитав скорость вращения и немного изменив траекторию своего крюка, направил его в голову смельчака. После звонкого удара крюка и шлема воин начал заваливаться и наемник, совершив ответный выпад, вонзил свой меч ему в бок. Воины уж было хотели наброситься на него, но конница освободившихся врезалась в их спины, в пару мгновений потушив последний очаг сопротивления. - Хорош, Леви, в этот раз твоя нитка выдержала, но я бы настоятельно попросил натягивать цепь, - утерев меч от крови о плащ убитого бойца, к Леви обратился возглавляющий конников Джон. - Цепь слишком тяжело перекидывать и закреплять, да и медленнее намного. А так – метнул крюк, он за ветку или ствол зацепился и… - Цепляй за стволы, - усмехнулся Джон, - Ветка может сломаться. Леви улыбнулся в ответ и, похлопав Джона по плечу, направился к соседнему древу снимать крюк. - Все враги убиты, Джон, - тут же доложился догнавший их Аарон. - Соберите доспехи, оружие. Все полезное и ценное. И главное – догоните лошадей, без всадников они недалеко уйдут. И как можно быстрее уходим с тракта разными путями, через лес… - А встреча? – до Джона донесся исходивший с дерева голос Леви. - Все уводят свои отряды в бухту Свободы. Я соберу наше добро из лагеря и прибуду туда через пару дней. Аарон, ты со мной. Настолько организованными Джон еще не видел своих людей – он не заметил, как с дороги исчезла телега, как были раздеты и убраны тела убитых. Но в лесу они оказались так быстро, что, кажется, оставляло им надежды на возвращение в лагерь до рассвета. ***************************************************************************** Отряд Джона вернулся во временный лагерь перед самым рассветом – небо, едва различимое среди густых крон хвойных деревьев, только начало светлеть. В этот раз добыча их была богата – мечи, ножи, копья, двенадцать лошадей, немного карманного золота и, конечно же, доспехи, коих в войске Джона практически не было. Много кораблей ушло в Браавос по его приказу совсем недавно – посланный туда Джером должен был разумно потратить большую часть ценностей на инструменты, шкуры, ткани и все прочее, что поможет им пережить грядущие, еще более лютые морозы. Джон доверял Джерому, только он проводил среди простых людей сутки. Доверяли ему и все остальные. И всем оставалось только ждать… Идя с молчаливым, тяжело дышащим из-за холода Аароном, Джон преодолел хрупкие, едва ли предназначенные для защиты от массированной атаки укрепления и, в конце концов, вышел к палаточному лагерю. Костер, как и наказал Джон, не был крупным, а хворост для него засушивался заранее, дабы не сильно дымить. Хотя, о безопасности им не приходилось беспокоиться – лагерь был настолько близок к морю и далек от трактов и замков, что, вероятно, заметить скудный столп дыма над россыпью холмов и лесов не представлялось возможным. До моря, вдоль берегов которого ими была протоптан тракт и шло сообщение со строящимися укреплениями в бухте Свободы, оставалось не более пары миль пути. Так что, если их и обнаружат – сбежать они успеют так быстро, что и искать будет некого. Да и на новом тракте, к тому же, постоянно ходят патрули. Все учел Джон, как в старых книгах о войне. И в коем-то веке, даже находясь в состоянии скрытной войны, он чувствовал себя спокойно. - Нас скоро обнаружат… - Аарон обеспокоенно буркнул себе под нос и обернулся в сторону леса. - Они обнаружат одну нашу стоянку, сильно южнее Плачущей Воды. И… - А протоптанное побережье не заставит их задуматься о том, что мы откуда-то пришли? - Вот поэтому мы и меняем дислокацию. Перейдем теперь в более северные земли, соберем все нужное там. И все. Они не пойдут так глубоко в лес сюда, если не увидят ничего подозрительного. А мы уйдем сегодня, что может быть… - Уходящих следов в лес недостаточно? – Аарон перебил Джона и присел на полугнилое бревно возле костра. - Если мы атакуем их в другом месте, то отвлечем внимание на себя. Финальную часть пути мы проходим по воде из-за примыкающих к Плачущей Воде приморских горных гряд. Идем вдоль берега, там застава наша, садимся на корабли… - Я понял, - чемпион вновь перебил Джона и уставился в пламя, - Но, все же. Они могут отследить движение кораблей и найти бухту… - И тогда они будут продвигаться армией к бухте через леса, где нет преимущества их конницы над нами ни в количестве, ни в качестве. Аарон рассмеялся и, обратив взор на Джона, уже преспокойно покивал и принял блюдо с похлебкой из рук одного из воинов. Разумеется, он беспокоился – чего только стоило ему решение следовать до конца со своими друзьями, с некоторыми из которых он знаком уже не один год. С Родриком он был с самого начала, с самого начала с ним был и почивший на арене Роджер. Не прошло и месяца с момента заключения, как к ним присоединился и жгучий дорниец-шутник Арос. А потом пришли, казалось бы, самые никудышные бойцы на его памяти – Джон и Джером. И как же они умудрились себя показать в итоге… Джон стал их полноправным лидером, а Джер, кажется, стал наиболее любим народом. А ведь даже придурковатых Кили и Фили Аарон уважал и считал братьями, не смотря на их частую несносность. А жрец с наемником… Если бы не ряд странностей первого и, иногда, поведение второго, он бы цены им не знал. Хотя, все они бесценны, как и любой освобожденный. - Скоро ты вернешься к семье, Ар… Джон проговорил это так тепло и добро, что размышления чемпиона разбились, и настроение его вмиг улучшилось, отбросив все сомнения назад. - Да, наверное. Но… Ждала ли меня моя семья? Меня не было дома столько лет, - Аарон сделал паузу и про себя просчитал годы своего заточения и возвращения домой, - Моей дочке пятнадцать, наверное, уже замуж пора, если жена не выдала ее уже. - Выдали твою дочь замуж или нет… Они не могли не верить в то, что ты жив, что ты справишься. - Я очень хочу их увидеть. Но, пока не буду уверен в твоем завтрашнем днем, и в будущем наших братьев, не покину вас. - И мы это очень ценим. Ты стал надежным командующим. - О нет, нет и нет, - Аарон вновь рассмеялся и передал остатки собственной похлебки одному из бойцов, - Я может и лучший фехтовальщик среди вас, но я стал таким из-за того, что думал только о том, как самому защитить себя. Ни на кого не надеялся, никто не надеялся на меня. Не командный игрок… - Но при этом не раз ты проявил таланты грамотного военачальника. Не уверен, что в книгах по великим битвам можно найти подобные способы. Но они, определенно, помогли одержать нам несколько побед. - Пусть твой брат и командует… - Я не доверю жизни освобожденных Роббу. Он не понимает их ценности и бросит в самое пекло. Родрик повозится с Младшими Сынами, я обучу нашу новую кавалерию, а ты научишь всех держать меч. - В этой войне я выполняю твои просьбы, брат. Если ты так решишь, то я сделаю все, что будет выгодно для нас всех… А теперь, Джон, я хочу поспать. С улыбкой на лице Аарон похлопал Джона по плечу и исчез под сводами общего шатра, где, скорее всего, уже и спала большая часть воинов. «Пусть спят, завтра много работы,» - про себя проговорил Джон, в компании не более десятка бойцов оставшись у костра.