Бесславные ублюдки

На улице начинало стремительно темнеть, но Леви, как бы он того не хотел, никак не мог заснуть. Ему не смогли помочь ни вино, ни прижатая к ушам подушка. Руки его, на удивление, дрожали, а в голове уже начинала прокручиваться вся его жизнь. Спустя многие годы он наконец-то смог вспомнить лицо матери… Ее ласковый, нежный голос, коим она убаюкивала его и отчитывала за очередную драку. Она была обычной селянкой, работала на полях и всегда верила в то, что у ее сына жизнь будет куда лучше, чем у нее. Мать часто повторяла ему, что лишь упорный труд с легкой добавкой из удачи и смелости приводят к счастью. А куда привело Леви его усердие? После стольких лет в чине наемника он взялся за сулящую ему огромные деньги работу, спас девчонку Старк из плена, но потом привитая его матерью совесть заставила его пойти против заказчика. Он спасся от Ланнистеров, дважды переплыл Узкое Море, резал патрули южан, чуть не погиб в битве за Север и едва унес ноги от мертвецов. Но он не жалел об этом – за последние луны его жизнь действительно обрела смысл, стала более счастливой и насыщенной. Может быть, его прекрасная, молодая мать и хотела бы для него другого счастья, но, все же, она, верно, была бы рада, зная, что счастлив он. Простой паренек, не один десяток раз дравшийся в переулках Сумеречного Дола. Но, неожиданно, звук, сквозь неглубокую дрему напомнивший ему приглушенные хлопки, заставил его открыть глаза и осмотреть. И, к своей радости и удивлению, на окне он увидел своего орла, коего он не видел с того момента, как тот спас его от мертвеца за Стеной. - Старый друг, - сипло произнес Леви, тут же поднявшись с кровати. Он натянул на себя утепленный жилет и, медленно приблизившись к птице, положил ей на голову свою дрожащую от холода и волнения руку. Птица приглушенно покрикивала, склоняла голову каждый раз, когда наемник аккуратно проводил своей рукой ей по спине. - Тише, тише… Я уже думал, что не увижу тебя. Но теперь мне, скорее всего, предстоит с тобой проститься. Я пойду на битву в авангарде за Стенами, откуда шансов выбраться у меня попросту нет. Я, наверное, был плохим хозяином, часто использовал тебя, не давал отдохнуть. А ты был… Хорошей птицей. Хорошим другом, часто добывавшим нам пропитание в самые трудные дни. Я буду скучать… Лети… Но птица, к удивлению Леви, не послушалась его и, слегка встряхнув голову и крылья, впрыгнула внутрь помещения. Она продолжала, как будто бы, осознанно смотреть на своего хозяина, покрикивать и то и дело подпрыгивать, цокая когтями по холодному, каменному полу. - Что ж… Раз уж ты хочешь остаться, есть у меня для тебя последнее задание, - смочив горло вином, проговорил Леви. Теперь он уже точно не заснет – остатки дремы были прогнаны появлением орла, так что теперь Леви осталось совершить последние дела. Он стойко верил в то, что грядущая битва станет для него последней, и с каждой секундой это чувство усиливалось. Но, хотя бы, его геройство может спасти множество жизней, а это уже чего-то да стоило в его глазах. Так или иначе, откладывать свой выход уже не было смысла. Он быстро натянул на себя утепленные штаны, легкую, обитую шерстью изнутри броню из кожи, закрепил на поясе пару веревок с крюками. Но, на долю секунды, его внимание привлек длинный сверток, отчего его вновь захлестнули воспоминания. Семеро! Последняя просьба Бенджена Старка… И вот, когда в одной его руке оказался валирийский клинок с медведем на рукояти, а орел расположился на замотанной во многие слои ткани правой руке, Леви наконец-то захлопнул за собой дверь своей опочивальни. ****************************************** Джон чувствовал себя крайне неловко и каждый раз, когда он поднимал глаза, видел собравшихся перед ним солдат. Сариссофоры освобожденных, несколько тысяч человек, из которых он должен избрать тех, кто, скорее всего, погибнет в ближайшие часы. За каждой парой глаз он видел отдельную историю – родину, путь, пройденный солдатами подле него, многочисленные кровавые сражения. Он видел в глазах надежду на лучшее, спокойное время, которое, вероятно, для многих из них так и не наступит. Но Джон не мог не заметить то, что от каждого из воинов исходил такой ореол храбрости и решимости, что ему самому становилось не по себе. Они были готовы отдать за него жизнь, пойти умереть по его приказу. И, наверное, Джон понимал их – все они, получив свободу, получили смысл жизни и теперь знали, за что сражаются. За свободу и жизнь тех, кто останется за их спинами. И эти мысли, пожалуй, заставили Джона вновь воспрять духом и собраться с мыслями. - Свободные воины, мои друзья. Мы прошли долгий путь и теперь здесь, в землях, которые мы нарекли своим новым домом, на нас движется страшная угроза. И мы единственные, кто может ее остановить здесь и сейчас. - Почему большая часть армии уходит, командир Джон? – раздался крик от одного из копейщиков первого ряда. - Потому что выставить ее в открытое поле – безумие. Вас задавят числом и напором, солдат, - решительно ответил Джон и, отведя глаза к постепенно темневшему небу, начал идти вдоль строя солдат, - Мы не хотим рисковать всей армией, зная, что сможем принять бой на более выгодных условиях. Но дать бой мы просто обязаны здесь и сейчас. В уходящей в Бухту Свободы колонне у многих из вас есть друзья, семьи, а в самой Бухте дети, старики, женщины. И мы остаемся здесь, чтобы они, в случае нашей неудачи, смогли спастись. Не это ли достойная цель? - Да! – приглушенным и неоднородным хором воскликнули сариссофоры. - Не это ли достойная цена, за которую можно в последний раз продать свою жизнь! Продать по своей воле ради высшего блага! - Да! – уже более организованно, вскинув копья в небо, проорали сариссофоры. - Тогда, - после слов Джона к шеренге выдвинулись избранные им же офицеры с крупными мешками, - Эти люди пройдут по рядам, и из их мешков вы вытянете по кусочку ткани. Кто вытягивает красный, доставшийся нам от многочисленных плащей погибших воинов Запада – отправляется в Бухту Свободы немедленно. А те, кто достанет черный кусок… Вы сами все прекрасно понимаете. - Джон! – сквозь свистящий, шквальный ветер до Джона донесся низкий голос Леви с его фирменной, появившейся после перелома ребер в битве на Королевском Тракте, хрипотцой, - Я искал тебя. - Ты вовремя, я как раз выбирал тех, кто сегодня будет сражаться с тобой перед вратами, - сдержанно отреагировал Джон, как вдруг Леви на его глазах вынул из-за спины блестящий, роскошной работы меч. - Это Длинный Коготь, предсмертный подарок от лорда-командующего Бенджена Старка. Из валирийской стали. - Это… Восхитительно, - завороженно протянул Джон, обнажив клинок и направив его острием в небо. - А это, видимо, мои «счастливчики»? – с какой-то обреченной ехидностью выразился Леви, наклонив голову и покосив взгляд в сторону начавших собираться в отдельный строй людей. - Да, - спокойно произнес Джон, убрав меч в ножны, - Ты уверен, что хочешь туда? - Я не уверен, что хотел бы мерзнуть так, как сейчас, - слабо усмехнулся Леви, - А ты говоришь мне о том, чтобы я пошел сражаться на этом морозе с теми, кого я видел за Стеной. Джон слабо покивал в знак солидарности со словами своего друга. Все таки, не смотря на то, что он присоединился к ним самым последним, он уже успел привыкнуть к нему, к его птице. Наемник был незаменим во многих вопросах, а его ворчливость, зачастую, заставляла улыбаться всех и каждого в их довольно веселом братстве. Но сейчас, пожалуй, его ворчливость воспринималась, как само собой разумеющееся, и Джону было искренне жаль своего товарища. - Когда твои люди выстроятся и будут готовы выйти к вратам и северным стенам, для начала проведешь их через замок, там вас накормят горячей похлебкой и дадут, как следует, выпить. И Леви, повернувшись лицом к Джону, искренне, тепло улыбнулся, отчего Белому Волку тут же стало не по себе. Наемник редко улыбался, а тут расплылся в такой улыбке, что на долю мгновения в голове у Джона начали путаться соображения по этому поводу. - Что тебя рассмешило? - Знаешь, Джон, - покосившись в сторону врат, произнес Леви, - Арка для прохода то меньше, чем длина сарисс. И это правильное, хоть и глупое наблюдение Леви, заставило Джона рассмеяться. Возможно, это их последняя встреча, и наемник, кажется, тоже прекрасно это понимал. А поэтому любая несуразица на пороге смерти казалась ему смешной. - Я проведу людей за ворота и, с твоего позволения, попрощаюсь с теми, кого с большой вероятностью более не увижу. - Конечно, мне тоже нужно проводить многих на восток… Джон протянул руку Леви и, когда рука наемника сжала руку Джона в ответ, северянин сорвался с места и крепко обнял Леви. - Береги себя… - И ты, Старк, - прохрипел Леви в ответ, положив руки на плечи Джона. И вот, спустя пару мгновений, они наконец-то разошлись в разные стороны. Джон оставил южную сторону стены и быстрыми, завязавшими в постоянно растущих сугробах шагами направился в сторону чертога. Но замок, к его великому удивлению, совершенно не пустел – людей в нем, как показалось Джону, было чуть ли не больше, чем в уходящей на восток колонне. Повсеместно возводились укрепления, строились частоколы, на стену несли стрелы, а телеги с остатками драконьего стекла постепенно опустошались оставшимися в замке кузнецами. На стенах Джон отчетливо видел пытавшегося помочь всем Джерома, от которого в разные стороны продолжали разбегаться люди. Видимо, он до сих пор командовал и не верил в то, что их укрепления достаточно сильны. Он все пытался довести до идеала, даже замерзая и страдая от голода и постоянно терзавших его болей в отнятой руке. Джер уже сделал больше, чем мог, но, видимо, для себя лично он считал усилия недостаточными. - Командир Джон, командир Аарон попросил передать, что силы в богороще готовы принять удар. Разрешите ему временно покинуть пост? - Разрешаю, - бегло проговорил Джон одному из постепенно обступивших его солдат. - Командир, Джейме Ланнистер попросил передать, что все незадействованные в битве силы Запада выведены из города на тракт. - А капитан Эндор? - До сих пор на северной стороне, командир. Закладывает хворост и советуется с группой поджигателей командира Эмриса, - отчитался обернутый в шкуры летниец. - Хорошо, если будут еще какие-то вопросы или доклады – ищите либо меня, либо Робба Старка. Я буду в чертоге. Джон постепенно ускорял свой шаг – в этом ему все сильнее помогали холод, более протоптанная дорога и постоянно подгонявшие его группы солдат. На секунду ему даже показалось, что он согрелся и больше не нуждался в вине и более теплых одеждах, но новый, шквалистый порыв ветра убедил его в обратном. Он в спешке вскочил по ступенькам и вбежал в полураспахнутые двери чертога, и, пройдя несколько широких, многолюдных коридоров, вышел в тронный зал Винтрефелла. Но там, вопреки ожиданиям Джона, людей практически не было. Они то и дело проносились через зал, что-то уносили и заносили обратно, и лишь некоторые задерживались близ окруженного малочисленными лордами и командирами Робба. - Джон, Элла спрашивала о тебе, не уезжает, пока ты… - Знаю, знаю. Что здесь происходит? - Укрепляем чертог, заваливаем проходы, оставляем запалы. Если мертвые прорвутся – они не должны заполонить чертог и атаковать наши спины. - Ты готов поджечь свой дом? - Это и твой дом, Джон, - решительно заявил Робб, - И да, суровые времена требуют суровых мер. - Вдохновился поджегом Утеса? – с улыбкой спросил Джон, на что Робб смог лишь кротко покивал в ответ. И тут, с улицы до них начали доноситься горны. Видимо, вернулись последние дозорные из рядов конницы Простора. Сразу же в голове Джона начал всплывать его приказ – два звона в случае, если мертвые будут здесь за полночь, и три – если они уже на подходе сюда. Прозвучал первый, второй и, с небольшой паузой, наконец-то прозвучал обнадеживающий, третий горн. - К глубокой ночи, значит… Даже есть время передохнуть, - устало произнес Робб, отдав пергамент в руки одного из солдат. - Надеюсь. Главное, чтобы было время попрощаться… - Я все же надеюсь пережить это сражение, - с неким позитивом и надеждой сказал Робб. - Я тоже, но, сам понимаешь, шансов у нас поразительно мало. Еще никогда мне не было так… - Страшно? - Нет, Робб, страх во мне убили в Бойцовых Ямах. Но это… Предчувствие конца… - Я чувствовал это, - опустив голову, изрек Робб. - Когда же? - Когда отца убили, а за мной гналась вся конница Запада и Болтонов. Я думал, что это конец. Но, видимо, мне пока везет. - Как и мне, - уже более окрыленно подытожил Джон, - И, все же, если у тебя есть возможность попрощаться с Мирцеллой, то сделай это. Её отец все поймет. - А если не поймет, то мы поможем, - бас Родрика разрезал полуслышный разговор Робба и Джона. Джон обернулся и увидел перед собой облаченного в латы великана, на лице которого явно читались некое удовлетворение и даже радость. Он явно был на подъеме, и даже тот факт, что большая часть окружающих его людей погибнет, не смущал его. - Что, здоровяк, неужто вкусно пожрал и упился вином? - А еще занялся любовью, как в последний раз, - довольно пробасил Родрик, похлопав вопрошавшего Джона по плечу, - А теперь прошу меня извинить, я должен помочь Джерому… - Постой, Родрик, я кое-что хочу тебе дать, - словно прозрев, вскликнул Робб. Для Джона неожиданная активность Робба стала приятным, интригующим сюрпризом. И, когда Молодой Волк вернулся от главенствующего стола, в его руках лежал Лед. Сверкающий, идеально наточенный, обнаженный меч, который Роббу пришлось подносить в двух руках. - Это тебе… - Нет, я не могу, - смутившись, произнес Родрик, - Это семейная валирийская сталь, я не достоин… - Бери. Мне он не по руке, а ты с ним будешь невероятно опасным соперником для любого ходока. Уж поверь… Родрик, тяжело вздохнув, принял меч из рук Робба и, осмотрев гладь его лезвия, оценивающе помотал головой и, вновь направив свой взор на юношу, тихим, благодарным тоном сказал: - Спасибо… Я не посрамлю честь твоего дома и окроплю клинок кровью врагов. - Давай, Родрик, - с добротой произнес Джон, - Отправляйся к Джерому и попутно поупражняйся с мечом. Родрик, еще раз покрутив меч в своих красных от холода руках, смиренно поклонился и, быстро развернувшись через левое плечо, тут же направился к выходу из чертога. - Отдал ему Лед? А сам? - А мне и с драконовым клинком убивать будет так же просто, как и с валирийской сталью. Правда вот Лед куда тяжелее, - с долей шутки высказался Робб, похлопав себя по поясу с клинком из обсидиана на нем. - Тогда, брат, желаю тебе дожить до следующего утра. - Мы еще увидимся до наступления ночи, - рассмеялся Робб в ответ. - Да-да, предложенное Аароном собрание у камина в этом зале, - заключил Джон и, качнув головой в знак прощания, направился вглубь чертога. Замковые коридоры, как и говорил Робб, превратились в пугающие, гнетущие своей атмосферой лабиринты. Хворост, крупные поленья, полки, шкафы – люди перегораживали темные переходы всем, что попадалось им под руку. И впервые эти коридоры были так ярко освещены, как не освещались даже в дни визитов южных королей. Все было настолько непривычно и ярко, что Джон, как ему показалось, легко мог заплутать и заблудиться сейчас, нежели в холодном мраке. Но, несмотря на собственные противоречивые ощущения, дверь своих общих с Белль покоев он нашел довольно быстро. За ней, в стороне, где располагались покои Сансы, Арьи, Брана и Рикона, сразу же начинались баррикады. Это тут же натолкнуло Джона на мысль, что его братья и сестры уже покинули город. И они даже не попрощались с ним… Почему так? Ведь все, за исключением Сансы, пожалуй, любили его. ****************************************** Последний визит к Арье для Леви пошел далеко не по тому плану, по которому он хотел. То ли вино сказалось на нем, то ли общее, приближавшее его к смерти настроение развязали ему язык, и он оказался с Юной Волчицей в одной кровати. Он не чувствовал ни холода, ни того, что ему нужно было спешить – он, как и она, скорее всего, просто наслаждался моментом. Он совершенно перестал думать о том, что помнит ее еще маленькой, грязной девушкой из псарен Винтерфелла. Леви просто наслаждался, как никогда до этого в своей жизни. - Нас точно не найдут? – чуть ли не задыхаясь, прохрипел Леви. - Они завалили проходы к моим покоям, поэтому тут никого не будет… - Не зря я научил тебя лазать по веревке, - томно произнес наемник, головой улегшись на грудь девушки. - Наверное не думал, что она понадобится нам для этого, - язвительно отшутилась Арья, губами прижавшись к темени Леви. - Я в последнее время в принципе редко думаю, Арья Старк… - Леви сделал паузу и, еще раз поцеловав девушку, продолжил, - Нам нужно собираться. - Да… Робб и Джон, наверное, думают, что я ушла, не попрощавшись с ними. И со всеми твоими друзьями. - Надеюсь, мы еще увидимся, Арья Старк, - прижавшись губами ко лбу Арьи, изрек Леви. - В противном случае, уже я приду за тобой… - мило улыбнувшись, произнесла Арья, обняв удрученного любовника за шею. ****************************************** Джон тихо, едва скрипя, приоткрыл дверь, откуда его озарил свет еще более яркий, обогревающий его свет. И Элла, как и обещала, смиренно ожидала его возвращения в кресле у камина. Она выглядела так спокойно и уравновешенно, что на мгновение переживания Джона испарились, заставив его на миг забыть о том, что ждет его названных братьев и его самого. - Ты долго… - Прости, Эл, подготовка к битве идет полным ходом, - выдавив из себя слабую улыбку, произнес Джон. - И вы готовы? - Не думаю, что мы готовы ко всему, что уготовила для нас эта ночь. Перед битвой я стараюсь не быть слишком самоуверенным, дабы потом не впасть в шок и не потерять самообладание. Джон прошелся по комнате и, заметив стоявший близ камина кубок с вином, тут же поднял его и сел на заправленную кровать. Но Элла, очевидно чувствующая все напряжение и все мысли Джона, тут же поднялась с кресла и, преклонив колени перед ним, нежно взяла своего мужчину за руку и томно, тихо произнесла: - Кто тебя этому научил… Думать на ходу? - Аарон, - устало прохрипел Джон, - Он, конечно, учил меня готовиться к каждому сопернику, знать стили боя и многому другому. Но он же учил меня перестраивать свой бой, если что-то пошло не по плану. Научил пользоваться всеми средствами, всеми особенностями локации. Поэтому, может быть, мы и дошли до сюда, пережив почти десяток сражений. - Может быть… Глаза Эллы блестели, отчего Джону становилось не по себе – девушка явно боится. Боится за него, за свою жизнь и жизни тех, к кому она успела привыкнуть за многие луны. Ее пугает мысль о том, что она может больше не увидеть Джона, не услышит его новые истории и, конечно же, не услышит шутки и смех его лучших друзей. Как же много переменилось в ее жизни за последние луны… - Главное, не думай о плохом. Верь в лучшее, - постарался успокоить ее Джон, красными от холода пальцами потерев ее слезящиеся глаза. - Ты обещаешь, что переживешь битву и вернешься ко мне? - Я… - Джон на секунду взял паузу и, откинув голову и вернув ее обратно, приложив ладони к щекам Эллы, продолжил, - В первый раз я не могу тебе что-то обещать… Как бы сильно я этого не хотел. Только сейчас Джон смог заметить, как сильно уже стемнело на улице, но метель, бушевавшая уже несколько дней, закончилась. Не было ни свиста ветра, не было прорывавшихся через ставни окон снежинок, а холод перестал сводить Джона с ума. Видимо, как часто говорили вокруг него, это было затишье перед большой, настоящей бурей. И, наверное, не было лучшего времени для того, чтобы отправить последних людей в путь. - Тебе нужно собраться, пока метель стихла, - решительно заключил Джон, тут же принявшись поднимать девушку с пола. ****************************************** Робб спешил – то и дело солдаты докладывали ему об отбытии последних конвоев Запада. Он перепрыгивал сугробы и ямки, ускорялся, отдалялся от своих гвардейцев и то и дело спрашивал у прохожих о том, не успела ли покинуть Винтерфелл Ланнистерская принцесса. И вот, когда он наконец-то достиг края частокола, он наконец-то остановился перед стражниками. - Принцесса Ланнистеров уехала? - Да, сир, недавно ее карета покинула пределы лагеря, - немедленно отчитался один из бойцов. - Коня. - Что? – недоуменно спросил один из стражников. - Коня мне, быстро! – обеспокоенно рявкнул Робб. Ждать долго не пришлось – услышав о просьбе короля, один из всадников тут же спешился и подвел свою лошадь прямо к Роббу. Дело оставалось за малым – найти карету среди всей этой многомильной колонны и не замерзнуть окончательно. И Робб, резко дернув поводья, погнал своего коня вперед, через заснеженные поля по многолюдному тракту. Он скакал долго – то и дело он путал однотипные, аскетичные северные кареты, забывая о том, что Ланнистерских, украшенных золотом и драгоценными породами дерева экипажей здесь, на Севере, нет. - Прицесса Мирцелла! – сорвался на крик Робб, когда ее не оказалось в очередной карете. Он продолжал скакать вперед, опережая строи и пару раз проскочив между ног и великанов. И, когда Винтерфелл за его спиной стал уже настолько мелким, что возвращение в него грозило Роббу обморожением, он в очередной раз прокричал: - Принцесса Мирцелла! И, неожиданно, окошко следующей кареты растворилось, а из него появилась она. Замерзшая, краснощекая принцесса, с недоумением смотрящая на еле дышавшего от усталости и холода Робба. - Король Робб, вы… - Я… - кашель вновь перебил Робб, но, собравшись с мыслями, он наконец-то решил выговориться, - Я искал вас, чтобы попрощаться. - Вы не вернетесь? - А вы бы хотели, чтобы я вернулся? - Я бы хотела, чтобы вернулись все, король Робб, - сдержанно проговорила девушка, но, взяв небольшую паузу, продолжила, - Но вас я бы хотела видеть в рядах живых не меньше, чем моего дядю и друга Эндора. - Тогда, принцесса Мирцелла, я не могу не торопиться в этих условиях. Если я вернусь живым, и мы сможем победить в этой войне, не окажете ли вы мне честь в конной прогулке по красивейшим местам на Севере? - Я… - Мирцелла, очевидно, засмущалась и на долю секунды отвела взгляд, - Если вы вернетесь живым, то я с радостью составлю вам компанию на этой прогулке. У Робба вмиг на душе стало так спокойно и легко, что он, легко улыбнувшись в ответ, поцеловал руку принцессы на прощание и, развернув коня, погнал его обратно в Винтерфелл. ****************************************** Когда последние не участвующие в сражении люди покинули Винтерфелл, а оставшиеся в городе воины прильнули к мискам с горячей, обжигающей похлебкой, все командиры наконец-то смогли собраться в очищенном от многочисленных столов и трона большом чертоге. Джон устало поглядывал в жаркий, потрескивающий костер большого камина, близ которого то и дело терся Аарон, поджаривающий насаженные на валирийский меч куски хлеба. - Нет бы найти вертел, - хрипло произнес Леви, не сдерживая при этом яркой улыбки. - Им все равно ничего не будет, жара не хватит. Не хочешь похрустеть? – язвительно ответил Аарон, протянув дымящийся кусок поджаренной корочки. - Давай, - коротко ответил Леви, чем вызвал смех у всех собравшихся людей. Джон наконец-то смог оторваться от костра и сразу же решил осмотреть всех собравшихся. И, пожалуй, из них только Аарон сохранял ледяное, привычное для него спокойствие. Он не волновался, вел себя, как обычно, вызывающе-весело, стараясь не вдаваться в размышления и панику. Он оставался столпом, вокруг которого люди набирались оптимизма и смелости, за что Джон был невероятно благодарен ему. Родрик же, в отличие от своего дневного расположение духа, сейчас выглядел более задумчивым и удрученным. Он лишь изредка касался вина и мяса, но, в целом, ничего, кроме редких смешков, от него слышно не было. Видимо, его обуревали мысли схожие с теми, которые мучили Джона. Как никто другой Джон понимал, что для многих это будет последняя трапеза, последняя возможность поговорить с друзьями, посмеяться и отдохнуть. И, когда Джон захотел взять на себя слово, Аарон неожиданно поднялся с колен и направился к столу, а точнее к его углу, где были собраны кувшины с вином. - Ты хоть сможешь устоять на ногах? – немного недоумевая от количества выпитого чемпионом вина, спросил Робб. - Знаешь, - протянул Аарон, начавший разливать вино в чаши и разносить его по собравшимся близ камина людям следом, - Я убил одну ледяную тварь, будучи упившимся вином. Не хочу нарушать традицию. И вновь смех. Смеялся Леви, смеялся Родрик и даже Джейме Ланнистер не остался в стороне. Джон наконец-то расслабился и, пригубив небольшой глоток из выданной Аароном чаши, опустил голову. - Многие из сидящих здесь людей недолюбливают друг друга, - продолжил свою тираду чемпион, - Многие хотели и, наверное, хотят друг друга убить. Но, если мы смогли переступить через себя, через наши принципы, если мы смогли объединиться перед лицом общего врага, то у нас определенно есть шанс. - Наверное, это нужно было сделать давно, - неожиданно слова Аарона были поддержаны Джейме Ланнистером, отчего все собравшиеся обратили свои взоры на него. - Да, может быть, не было бы этих войн, этих смертей… И против этой угрозы встало все единое королевство, - продолжил Робб, протянувший Аарону опустевшую чашу. - Да, все было бы иначе, - пободревшим от вина голосом заявил Джон, - Семь Королевств, моя армия, и, как мне кажется, нас было бы даже больше числом. - Не число решает в битвах, нам ли не знать, - поспорил Аарон, забросив в рот несколько кусочков сыра. - Верно, - согласился Джон, - Может быть, нам и сегодня повезет, как везло и раньше. - Пока весь наш путь напоминает мне одно высказывание. Услышал я его от одного пьяницы в баре и сказало он так, - Филипп прокашлялся и приложил ладонь к виску, - Если тебе слишком часто везет, не забывай оглядываться, ибо незаметно твое везение может привести к самой горькой неудаче. - Красивое высказывание, - прокомментировал Эндор. - А я думал, что обычно ты запоминаешь только шутки, - с язвительной улыбкой произнес Аарон. - Я много чего говорю помимо шуток, но, как мне кажется, как раз ты только мои шутки запоминаешь. - А в его словах что-то есть, - расплывшись в улыбке, заключил Джон, вновь принявшись осматривать всех собравшихся. В зале было уже куда более весело и легко – то ли вино развязало всем языки, то ли болтливость сохранявшего самообладание Аарона. Но, в любом случае, даже однорукий Джером заливался смехом и давился вином от каждой хохмы начавших спорить Аарона и Филиппа. Все было настолько хорошо и уютно, что Джон уже не хотел верить, что скоро это закончится. - И, все же, раз уж мы собрались здесь, и многие решили подытожить свой путь, то давай вспомним тех, кого мы потеряли на этом пути, - решительно произнес Робб, и, почесав свою бороду, вознес кубок вверх над головой, - За моего отца, лорда Эддарда Старка и Джендри, моего незаменимого помощника. - За мою семью, - произнес Джейме. - За прикрывших наши жизни Бенджена Старка и… - Тормунда, - Эмрис дополнил слова Леви. - За Ароса, славный был дорниец, - мягко пробасил Родрик. - Хороших железнорожденных мы встречали мало, но погибший на арене Роджер был одним из таких, - вознеся единственную руку с кубком в руках над головой, сказал Джером. - За всех моих людей. За солдат, за моряков, за всех граждан, коих мы потеряли на этой войне, - твердо заявил капитан Эндор. - За Тимиро… Не будь его воля – я бы гнил на аллее наказаний Астапора под палящим солнцем. Стоит признать, что он был хорошим человеком. Он поверил в каждого из нас и собрал под одной крышей. С его виллы все началось и, надеюсь, видя наши подвиги из того самого мира, он восторгается и плюет Маракизу на его плешивое темя, - величественно произнес Аарон, пару раз обернувшись вокруг своей оси с поднятым над головой кувшином. - За всех Освобожденных. За всех северян. За весь Вольный Народ. За всех южан. За всех тех, кто сложил свои головы за эти годы. За всех! – не менее воодушевленно заключил Джон, и воины, тут же поднявшись с места, столкнулись чашами друг с другом. Они продолжали говорить, рассказывать истории, смеяться, петь песни, наслаждаясь каждым мгновением перед тяжелой битвой. Вино уже начало подходить к концу, да и закуски, подготовленные еще рано утром уходящими в Бухту Свободы поварами, почти закончились. И, когда на все небо уже было усыпано яркими звездами, замковые колокола забили протяжный, нескончаемый бой. - Пора… - с сожалением протянул Джон. Капитан Эндор, Джейме Ланнистер, Гарлан Тирелл и Дикон Тарли удалились почти сразу же, но командиры Освобожденных остались на месте. Они смотрели друг другу в глаза и понимали, что все, для некоторых из них это последняя встреча. Первым со своего места поднялся Джон и, подойдя к Аарону, он положил ему руку на плечо, после чего произнес: - Давайте сюда, братья… Робб встал по левую руку от Джона и положил руку ему на плечо и, постепенно, все они образовали круг, приобнимая друг друга за плечи. - Я хочу, чтобы вы все выжили сегодня. Вы убивали обученных солдат. Что для вас трухлявые трупы и ледяные ублюдки? – начал Джон, - Каждый из вас стоит сотни, а то и тысячи таких тварей. Хотя, может не особо правильно сказать, что наши жизни что-то стоят. Мы свободные люди, наши жизни принадлежат только нам и никому более. Свобода это то, что внутри каждого из нас. И умереть свободным, сражаясь за нечто прекрасное, дорогое сердцу – великая смерть. Я буду биться за каждого из вас, я буду биться за каждого солдата нашей армии. За каждую женщину и ребенка. - А мы будем биться за тебя, Джон, - подытожив слова северянина, с теплотой проговорил Аарон. - И за всех живых этого мира, - заключил Робб, после чего все они, еще раз обменявшись взглядами, направились в сторону выхода из постепенно заполняемого солдатами чертога.