Бесславные ублюдки

Уже несколько дней Робб почти не спал и проводил свое время в покоях у Мирцеллы, всячески помогая врачевавшим ее людям. Она почти не приходила в сознание, но в моменты, когда она лишь на мгновение открывала глаза, по ее слезам начинали течь вызванные невыносимой болью слезы. Никаких слов, никаких движений – только слезы… Робб все время прокручивал у себя в голове момент, когда пришедшие за ним гвардейцы доложили о случившемся. В тот момент испарилась вся усталость, вся боль, а мозг захватили самый тревожные и самобичующие мысли. «Если бы я пришел туда, как и обещал, этого бы не произошло!» - повторял про себя Робб каждый раз, когда ему приходилось утирать бегущие по бледным щекам истощенной от боли принцессы. Он помнил, как на нем прямо здесь зашивали все новые порезы и проверяли старые. И, если бы не случившееся с Мирцеллой, то, скорее всего, он мог бы считать себя самым везучим человеком в этом городе. Джейме Ланнистер сюда еще не заявлялся, но, как донесли ему солдаты, тот тоже находится не в самом лучшем состоянии после сражения. Робб должен был с ним поговорить обо всем… - Робб, - после скрипа приоткрывшейся двери из проема послышался голос Арьи, - Я могу войти? Робб покивал в ответ и тут же обратил свой взор обратно к Мирцелле. Не смотря на сохраняемую им сосредоточенность на принцессе, он все же был крайне удивлен этим – Робб даже не предполагал, что привязавшаяся к наемнику сестра покинет его в столь трудный момент. Хотя, наверное, она, как никто другой, понимала его – любимые ими люди сейчас находились при смерти. И поэтому, будь это разговор по душам или же что-то очень важное, Робб не мог не принять свою сестру. Арья приблизилась к нему и своими тонкими, но твердыми руками она протянула брату небольшой, запачканный кровью и грязью клочок бумаги. - Извини за вид, я давала это прочитать Джону еще тогда, когда сражение закончилось. - А мне… - Ты бы видел себя, Робб. Я думала отдать тебе это, когда закончится подсчет тел. - Они еще не закончили? - Нет, - тут же отрезала Арья, - Но осталось немного. Силы выживших было посчитать куда проще… - А почему? - Многие тела обгорели и их невозможно было отличить от таких же обгорелых мертвецов. Да и выживших куда меньше, чем погибших. - Хорошо, - с грустью изрек Робб, опустив голову. Робб уставился в аккуратный, до боли знакомый почерк, и слова, обращенные к самой Дейенерис Таргариен.

«Королева Дейенерис, силы моих братьев понесли огромные потери, и успели потрепать мертвых. К вашему прибытию на Север останется или горсть мертвецов, или остатки некогда великой армии. Мы готовимся к битве в Бухте Свободы – построенный рабами город в устье реки Плачущей. Санса Старк, леди Винтерфелла».

Робб не знал, что ему думать – похоже, Санса действительно настолько глупа, как он и подозревал. С таким презрением относиться к своим спасителям и, в итоге, предать их за титул, коим она уже начала себя подписывать. Неужели она считает всех обязанными ей за то, что она была в плену у Болтонов, жила в теплых покоев, хотя и терпела нападки с их стороны. Арья жила с псами, Джон рисковал жизнью в Бойцовых ямах, а на глазах Теона зарезали его сестру – все они, как и многие другие, никогда не жаловались Роббу и не сетовали на свою судьбу. А Санса дошла до предательства. - Откуда это у тебя? – гневно высказался Молодой Волк. - Леви накануне битвы засек ворона, покидавшего покои Сансы. Для него, ты сам понимаешь, поймать птицу проще простого… - И что же сказали Джон и Аарон на это? - Они ошеломлены, но решение без тебя они не могут принять, - Арья сделала паузу и, положив руку на плечо разбитого Робба, произнесла, - Ты будешь присутствовать на вечерней церемонии? Робб смог лишь покивать в ответ и, спустя пару мгновений, он услышал звук закрывающейся за Арьей двери. ****************************************** От грусти, стыда и ужаса Джон просто не мог поднять глаза – целое поле было усеяно кострами, на которых аккуратно были уложены тела погибших людей. Освобожденные, Ланнистеры, железнорожденные, Ночной Дозор, силы Простора и Вольный Народ – все они воевали друг с другом, но в нужный момент объединились, дали, возможно, самый главный бой за всю историю мира. А теперь они вместе, на братских кострах, покидают этот мир. Волнуясь, Джон направил свой взор в сторону засевшего на единственной телеге Аарона и тут же предался воспоминаниям. В его сознании тут же всплыли первые послебитвенные часы. Рассвет, люди уже начали убирать трупы в отдельные кучи. Многие тела из армии вихтов невозможно было отличить от трупов сил альянса. Это точно были воскресшие после битвы за Винтерфелл тела, разложиться которым не дал свирепствовавший мороз. Все тела выносились через ворота и Аарон, словно помешанный на чем-то, встал прямо на пути выходивших из города людей. С ним были лишь те, кто прошел за братством от самого Астапора, а таких осталось не более пары десятков. Самые лучшие бойцы, знающие всех членов этого самого братства лично. И тут Джона осенило… Когда Аарон уже не мог стоять, мимо них начали проносить бледное, иссохшееся тело погибшего в Винтерфелле Фили. И лишь многим позже, когда чемпиона уже отнесли к лекарям, к Джону принесли однорукого, едва узнаваемого Джерома. Разорванное лицо, висящая, полуоторванная челюсть, вырванные прямо из тела куски мяса, частями свисающие с него. Ужас. И, как и попросил Аарон, тела Фили и Джерома и принесенной из цитадели Коры они убрали в сторону от всех, в снег. И сейчас, видя Аарона близ Белль, он четко мог рассмотреть три пары видневшихся за спиной друга ног. Он, верно, не предаст их тела огню – тела его друзей ждала земля, за которую они так рьяно сражались и отдали свои жизни. Наконец-то Джон позволил себе небольшую, умиротворенную улыбку, хоть глаза его и были полны слез, а в горле стоял ком. Наконец-то его братья обрели покой… - Мы собрались здесь, - внимание Джона на себя тут же отвлек вышедший вперед Робб, вид которого был крайне сдержан, хотя в его голосе и редким, проскальзывающим эмоциям, была видна гнетущая его тоска, - Чтобы проводить наших людей в последний путь. Мы пришли сюда разными путями. Кто-то много лет назад сбежал из под плети господина, кто-то защищал свои родные земли, кто-то помогал друзьям, а кто-то решил, что объединиться против общей угрозы – единственное верное решение. Мы сразились вместе, бок о бок, мы погибали от клинка наших врагов, мороза, голода. Но сделали это вместе. Вместе мы одолели страшного врага, которого по отдельности ни у кого из нас не было бы шансов одолеть. Те, кто пережили это суровое время, навсегда должны запомнить тех, кто отдал свои жизни за то, чтобы наши дети встретили новый день. Я склоняю свою голову перед погибшими. Пусть их путь к Богам будет более легким, чем их жизнь.. Один из гвардейцев, покинув строй, передал Роббу факел и он медленно, обходя крайние кострища, двинулся вперед. За Роббом в самый центр этого погребального поля вышел и Джон. Краями своих глаз он бегло смотрел по сторонам, пытаясь запечатлеть хоть кого-то из знакомых ему людей. Сразу же он заприметил опирающегося на трость капитана Эндора – тому не повезло оказаться заваленным своей же лошадью, придавившей ему при падении ногу. Чуть поодаль его, вскоре, он заметил Адриана и Теона, идущими друг от друга в совсем малом отдалении. Когда группа людей окружила центральное, самое крупное из кострищ, Джон наконец-то смог увидеть всех – и Аарона, и Рикона, и Арью, и Гарлана Тиррела с лишившимся глаза и нескольких пальцев Дикона Тарли. Без лишних слов, Робб опустил факел, подпалив кострище с одной стороны. Постепенно все запаливали свой край и начинали идти назад, попутно поджигая и другие костры до самого выхода. Жар приятного грел спину Джону, но, постепенно увеличиваясь, он заставлял его ускоряться и двигаться еще быстрее. И, когда он наконец-то обошел крайние погребальные костры, то, забрав из толпы Эллу, двинулся в сторону Аарона. - Где ты хочешь предать их земле? – едва приблизившись к другу, спросил Джон. - Там, откуда для них откроется прекрасный вид на главную победу в их жизни, - сдержанно произнес Аарон, покосившись в сторону холма, откуда в недавней битве к ним на помощь и подоспел Эндор. Люди уже начинали расходиться, но Джон, Аарон, Белль, Элла и несколько десятков освобожденных из числа тех, кто был с ними рука об руку еще с залива Работорговцев, двинулись в сторону того самого холма. Достигнув его, мужчины тут же приняли в руки лопаты и начали раскапывать мерзлую, твердую землю. Повсюду встречались крепкие, старые корни – когда освобожденные прибыли в устье Плачущей, на месте Бухты Свободы и этого холма были дремучие леса. Эти леса продолжались и дальше – буквально в сотне метров от этого холма. Они опоясывали всю Бухту со стороны суши, скрывая ее и единственный ведущий к ней тракт под своими кронами. И вот, когда три глубокие могилы были вырыты, вздрагивающие от холодного, ночного ветра воины выгрузили тела Коры, Джерома и Филиппа на притоптанный снег. И, подойдя вплотную к телам товарищей, Аарон и Джон преклонили перед ними колени. Вокруг них так же собрались освобожденные, многие из которых так же преклонили колени перед своими погибшими командирами. - Я… Не мастер красивых слов, - взяв на себя смелость, произнес Джон, - Но не сказать ничего перед тем, как положить тела своих друзей в землю, я не могу. Я любил их всех. Любил Джерома за то, что он всегда помогал нам, всегда был вблизи нас и всех нуждающихся. Любил Фили за его шутки, за его бесконечный оптимизм, коим он старался заряжать и нас. Я любил Коралис за то, что эта женщина, даже будучи нашей хозяйкой на вилле и верной боевой подругой в долгом путешествии, оставалась человеком. Я любил их всех… И теперь, стоя на коленях перед вашими телами, клянусь, что ваши жертвы не будут напрасными… Джон поочередно приложился руками к телам почивших товарищей и опустил голову, уступив Аарону право высказаться. И тот, недолго помяв окоченелую руку Филиппа, произнес: - Я всегда отчитывал тебя за твою придурковатость. А сейчас готов отдать все в этом мире, чтобы твои шутки и остроты вновь разрезали тишину. Приложив руку к груди Джерома, он поправил саван на его лишенном руки плече. Слова словно застряли в его горле… Он помнил Джерома еще безусым юнцом, так и порывавшемся бросить вызов каждому, но неизменно глотавшему пыль и песок. - Ты… Если бы не ты, - прохрипел Аарон, - Наше братство бы не справилось со всеми трудностями. Благодаря тебе мы знали, что хотят люди, где им тяжело и где им легче. И, надеюсь, где-то там, за порогом жизни, ты так же поможешь найти дорогу в лучший мир для погибших братьев. Прикрыв лицо Джерома саваном, Аарон склонялся над своей бывшей госпожой. А ведь он помнил время, когда ее самой еще не было на вилле. Помнил приемы молодого Тимиро, где его, еще молодого и неопытного, заставляли участвовать в показательных боях и терпеть унижения от тех бойцов, которые были куда опытнее его самого и уж куда мастеровитее. И однажды, во время одного из приемов, когда вина лились рекой, а бои уже носили настоящий, не показательный характер, явилась она. Самая простая девушка, не в самом изысканном платье, явно не из богатой семьи. Лишь краем уха Аарон слышал, что она была лично приглашена хозяином после одной из прогулок по городу и случайной встречи. И, когда пришла очередь Аарона сражаться с одним из лучших воинов Тимиро, он неожиданно дал самый настоящий отпор. Конечно, он проиграл в той битве – изрядно подустав, он пропустил сокрушительный выпад и тут же оказался на залитом кровью полу виллы. Его жизнь оказалась в руках хозяина, но, неожиданно, тот отдал право решать своей никому неизвестной гостье… И она, ни секунды не думая, пощадила Аарона. Да, многими лунами позже Аарон стал лучшим воином виллы, но никогда не забывал об этой доброте… - Ты была достойнейшей из них. Может быть, потому что ты родилась в самой простой семье… Но то, что ты сохранила себя искренним, достойнейшим человеком… Нельзя не уважать и не любить. Мы все будем скучать по тебе, Кора… Аарон закрыл лицо женщины и поднялся с колен, встав рядом с Джоном. Воины, поднявшись следом за своими командирами, так же поднялись на ноги и, взяв тела погибших, поочередно опустили их в могилы. Джон слышал, как всхлипывала прижавшаяся к Аарону Белль, отчего тут же начал смотреть на обнимавшую его со спины Эллу. Она не плакала, но была крайне удрученной на вид, смотрела на него с горечью и пониманием. И, вот, последние комья земли упали на пока еще небольшие могильные курганы, Джон произнес: - Тела Родрика и Эмриса в Винтерфелле. Первый покоится близ врат, а жрец, если от его тела что-то осталось – близ южного рва, прямо за мостом. Опознаете по кольцам… Возьмите крепких лошадей, столько еды, сколько потребуется… И доставьте тела погибших братьев сюда… - Да, командир, - покорно произнес один из воинов. ****************************************** Робб ожидал – без Джона и Аарона он не мог начать приуроченное к победе торжество. Собравшиеся в большом зале виллы люди прямо сгорали от предвкушения выпивки, яств и женщин, но вся прислуга ждала отмашки своего короля. Как и на кострищах, за столами все были вместе – и западники, и одичалые, и северяне. Абсолютно все. С улицы до них доносились возгласы, пьяные крики и песни начавших свое торжество солдат. Со всех сторон до Робба доносились едва слышные переговоры людей, этим самым приковывающих к себе внимание Молодого Волка. Среди смешавшихся за столами западников и северян он видел мирно беседующих Эндора и таки посетившего торжество Джейме Ланнистера. Наблюдал за неловким, сопряженным с озадаченными взорами молчанием Манса и Коттера Пайка. Видел, как Арья скучала и переживала за Леви, которого мейстеры и врачеватели до сих пор не привели в чувства. И, конечно же, его глаза были прикованы к Сансе, сохранявшей такое артистичное спокойствие, что Робб бы никогда не подумал о ее предательстве. - Мы можем начать, Робб, - преспокойным, холодным голосом заявила Санса, едва лишь его взор застыл на ней. - Не можем. - Что потеряет пиршество, если бастард и раб не придут на него? - Оно потеряет последних командиров Освобожденных, один из которых герой, убивший Короля Ночи, а второй – человек, отвлекший на себя почти дюжину Иных. А ты даже не удосужилась послать своих гвардейцев помочь прижатой к полу Мирцелле. - Они должны охранять свою госпожу, а не чужую им принцессу-южанку из семьи, принесшей Северу столько бед… - Без помощи этой семьи, Санса, в итоге не было бы нашего Севера. Так что… Беды у тебя только с головой… Испепеляющий, гневный взор Сансы совершенно не тронул Робба, и она, отхлебнув вина, холодно произнесла: - Ты совершенно… И тут, не дав ей договорить, внутрь чертога ввалились подгоняемые холодным ветром Аарон, Джон, Элла и Белль. - Просим простить за опоздание, король Робб, но мы были обязаны предать земле тела тех, с кем мы прошли от самого начала, - с уважением произнес Аарон, пропустив вперед себя дрожащих Эллу и Белль. - Ничего, дорогой друг… Джон Старк, - твердо произнес Робб, понимая, что этим задевает сестру, - Пройди ко мне и займи место подле моей правой руки. А Аарон… Робб сошел со своего места и, обменявшись с проходящим мимо Джона приветственными кивками, встал напротив Аарона. Чемпион выглядел измученно – едва ли он мог сейчас слишком долго стоять на ногах. Видимые из под одежд части его тела были покрыты свежими царапинами и ссадинами, на его лице виднелись свежие швы, а руки покрыты мозолями от рукоятей его мечей. И Робб, принимая все вышесказанное во внимание, обнажил свой меч со словами: - На колени… Аарон тут же составил недоуменную мину, но, когда он увидел довольное, окрасившееся в позитивные эмоции лицо Джона, то медленно, то и дело поддерживая себя за ноги, преклонил колено перед Роббом. - Я не могу посвятить тебя в рыцари сам, Аарон. Но… Лорд Джейме, не окажете ли мне честь? Все внимание в зале тут же было приковано к Джейме Ланнистеру, который, тут же поднявшись с места при помощи своих людей, произнес: - Я ваш гость, король Робб. И я считаю, что этот человек достоин называться рыцарем… Опираясь на одного из своих солдат, Джейме прихромал к Роббу и все еще стоявшему на коленях Аарону. Он обнажил свой меч, и приложив его к правому плечу Аарона, он, улыбнувшись, произнес: - Конечно, для посвящения ты должен был отстоять ночь в септе… - Я достаточно бегал и стоял, Джейме Ланнистер. Может, еще и в стальных доспехах прикажешь сражаться? – съязвил Аарон в ответ, вызвав у Джейме и большинства присутствующих смешки. - Нет, - пробасил Джейме, переложив меч с одного плеча Аарона на другое, - Именем Воина обязую тебя быть храбрым. Именем Отца обязую тебя быть справедливым. Именем Матери обязую тебя защищать юных и невинных. Именем Девы обязую тебя защищать всех женщин… - Хм… Я не знаю, что говорить в ответ. Но, клянусь во всем, что ты там произнес, - уже более добро проговорил Аарон. - Тогда встань, Аарон, рыцарь Сем… Рыцарь Севера! Под аплодисменты всех собравшихся в зале людей, Аарон поднялся на ноги и, посмотрев прямо в глаза Джейме, протянул ему свою покрытую порезами руку. - Спасибо… - Носи этот титул с большим уважением, чем я, - с дружественным тоном произнес Джейме, пожав Аарону руку в ответ. Их окруженное хвалебными возгласами рукопожатие продолжалось недолго и, в итоге, приобняв Аарона за плечо, Робб повел его к главенствующему столу, где в ожидании пира томился по-детски восторгающийся, рукоплескающий Джон. - Ты знал? – полушепотом произнес Аарон, едва лишь он успел занять место подле своего друга. - Нет, - коротко ответил Джон, но Аарон, не поверив другу, лишь усмехнулся в ответ. - Это что, мне придется соблюдать обеты? - Не знаю, как соблюдают их другие рыцари и соблюдают ли их вообще… - Намек понял, - тут же перебил Джона Аарон, - Буду верен себе. Джон едва заметно улыбнулся в ответ. Почему ему казалось, что все их трудности позади? Он не мог так просто поддаться ликованию даже сейчас, когда они победили саму смерть. И, кажется, Робб и Аарон понимали его, ибо оба не были похожи на всех собравшихся в зале людей. Джон, в принципе, мог понять, почему Аарон сохранял крайне серьезный вид – совсем недавно он похоронил почти всех своих друзей, ровно так же, как и Джон. Понять можно было и Робба – девушка, к которой он был неравнодушен, находится при смерти, и, скорее всего, Робб не задержится на пиру слишком долго. Джон решил как следует осмотреть своего брата, но, увидев в его руке знакомый клочок бумаги, он наконец-то понял, что к чему. Повернув голову к Джону, Робб будто бы искал у него поддержки. Он волновался, Джон видел, как дрожит зажимавшая бумагу рука, а глаза были настолько растерянными, насколько это было возможно. Но, понимая все сложность и трудность ситуации, Джон едва заметно кивнул головой в ответ. - И, прежде чем начать торжество, - тут же начал Робб, - Позвольте мне воздать по заслугам абсолютно всем… Санса Старк, встань передо мной… В зале воцарилась гробовая тишина. Абсолютно все недоумевали от того, что Робб говорит о каких-то заслугах той, кто все время сидела в цитадели в компании девиц и не стеснялась в выражениях, когда вопрос касался защищавших Винтерфелл и Бухту Свободы людях. Да и сама Санса выглядела недоуменной и растерянной, но, не смея противиться воле уважаемого всеми присутствующими человека, поднялась со своего места и встала перед Роббом, Джоном и Аароном. Не смея задерживать и без того задержавшуюся церемонию, Молодой Волк протянул Сансе грязный клок бумаги и, все еще до конца не веря в это, спросил: - Ты… Можешь объяснить, что это такое? По лицу Сансы сразу было видно, что она узнала свой почерк, узнала свое последнее послание. Но, смяв его и отбросив обратно к Роббу, она лишь холодно улыбнулась со словами: - Похоже на письмо, или ты забыл… - Твою мать, Санса Старк, - жестко рявкнул Аарон, - Мы гибли тысячами за стенами этого города не для того, чтобы какая-то дура продала нас той, кто хочет поставить весь мир на колени… - Вам не привыкать, - с крайне безразличным видом заявил девушка. - Значит и тебе не привыкать к темницам, - не дав Аарону развить конфликт, проговорил Робб. - Вы не доказали мою вину… - Ты лгунья! – крикнула поднявшаяся со своего места Арья, - Твоего ворона поймал Леви, вселившись в своего орла. И письмо принес он… А ведь ни у меня, ни у него нет такой искусной печати Старков… - Арья говорит правдиво, - подытожил Джон, - Но я бы услышал Леви. Если он подтвердит слова Арьи Старк, то мы признаем тебя виновной в измене… - Ты казнишь свою сестру, Робб? – с ужасом и настойчивостью проговорила Санса. - Сестру… Нет, - Робб сделал недолгую паузу, и, додумав свои слова до конца, продолжил, - Я казню изменницу. - И я надеюсь, что ты лично занесешь свой меч… - Позвольте мне вынести ей приговор в таком случае, меня совесть не замучает, - язвительно прокомментировал слова Сансы Аарон, смотря на нее пристальным, сжигающим взором. - Отправляйся в свои покои, Санса. Тебя сопроводят мои гвардейцы… - Надеюсь, ваш наемник не проснется… Вскоре дверь за спиной уходящей Сансы захлопнулась и Робб, таки поднявшись со своего места, вознес чашу к небесам со словами: - Ну что ж… Все формальности соблюдены. Начнем, друзья! За победу и наш плодотворный союз! И все лорды, командиры и офицеры, вмиг забыв о предательнице, поднялись со своих мест с радостными, оглушающими всех возгласами.