Бесславные ублюдки

С каждой секундой армада приближалась к укреплениям союзников. Постепенно она расширялась, переходя из походного состояния в боевое. Фронта растягивались, силы отдельных лордов смещались на различные фланги, а безупречные, как наиболее важная для Дейенерис сила, постепенно задвигались в тылы. Все так, как и предполагал Джон – рабские передовые силы, несущие в себе всю мощь Простора и Штормовых земель фланги, и центр, состоящий из безупречных, еще большего количества освобожденных Дейенерис рабов и покорившихся ей лордов из других частей королевства. И, конечно же, кружащийся над всей этой армадой Дрогон, пока еще не рискующий приближаться к окопавшимся силам союза. Отчасти Джон был рад тому, что его позиции не находятся на холме – взбираться на него, тем более в пылу битвы, будет невыносимо трудно. Хотя, не признать господствующую над равниной высоты Джон не мог – через чур удобно командовать, когда поле битвы прямо на ладони. Но будет ли у него время на команды? Судя по тому, что силы Дейенерис едва ли не в несколько раз больше их, Джон задумывался о том, как ему успевать вздохнуть, переходя от одного противника к другому. - Передай нашим стрелкам, - не отрывая глаз от дракона, проговорил Джон, - Если тварь приблизится к нам, пусть стреляют. - Да, командир, - произнес стоявший подле Джона мечник, сразу же начавший двигаться в сторону скорпионов и великанов. Джон беспокойно перебирал пальцами по мечу и кинжалам, озирался по сторонам, пытаясь найти хоть кого-то из своих приближенных. Хорошо была видна возвышавшаяся над полем битвы ставка Робба, со всех сторон окруженная скорпионами и усиленная парой великанов. Много орудий, инженеров – все так, как и было задумано ими. За холмом частично виднелось южное окончание насыпного вала, по всему протяжению которого были воткнуты знамена Старков – подразнить наступающие силы, не иначе. Джейме Ланнистер, видимо, ожидал битвы на передовых позициях среди своих офицеров – его легко можно было различить по доспехам и собранным вокруг него знаменам Ланнистеров. А вот Манса в массе похожих друг на друга одеждами и бородами воинов Вольного народа вообще не было заметно. Может – оно и к лучшему. - Не подумал бы я пару лет назад, что буду за «спасибо» биться с драконом и евнухами… - сдержанно просипел подошедший к Джону со спины Леви. - Еще раньше, чем ты, я бы не подумал, что я буду биться с Дейенерис Таргариен, - улыбаясь, произнес Джон. - Обманутые ожидания и планы на жизнь, - усмехнулся наемник, - Даже такие везучие люди, как мы, попали в эту ловушку. - Дракон снижается, - пропустив слова Леви мимо ушей, подметил Джон. И Дрогон, действительно, быстро снижался прямо над полем будущей битвы, примерно посередине между противоборствующими армиями. Но, когда между драконом и землей осталась лишь пара метров, за своей спиной Джон услышал характерный для скорпиона треск, и после, спустя мгновение, над его головой в сторону твари полетела огромная стрела. И она, вонзившись в землю, лишь отпугнула Дрогона и управлявшую им Дейенерис, после чего дракон, вновь набрав высоту, начал стремительно отдаляться в самый глубокий тыл армады. - Наверное, она хотела поговорить, - с язвительной улыбкой на лице предположил Леви. - Время для разговоров прошло. Север, Запад, вольные от рождения и освобожденные при жизни люди никогда не преклонят колени перед Дейенерис Таргариен! Зарядить орудия! Стрелы наложить! По людям прокатился восторженный гул, фалангисты опустили свои копья и подняли щиты, строи максимально выровнялись, закрыв последние коридоры для прохода между собой. И Джон, тяжело вздохнув, понимающе покачал головой, после чего тут же обнажил Длинный Коготь. Где-то глубоко в душе он хотел, чтобы Дени ушла, чтобы все люди остались живы. Но теперь, после встречи спустя столько лет, Джон понял, как никто другой – Дейенерис надо остановить… ***************************************************************************** Резко снизившись над своей ставкой, от чего несколько знамен лояльных Дейенерис лордов было сорвано поднявшимися порывами ветра, Дрогон приземлился перед собравшимися в тылу лордами и офицерами армии своей «матери». Дейенерис же, сохраняя свое гневное, пугающее выражение лица, небрежно спустилась на землю и двинулась в сторону ожидавших ее указаний людей. И все выглядели крайне довольно – даже в столь серьезно отдалении армия их противников казалась ничтожной по сравнению с их армадой. Хотя появление королевы в столь гневном расположении духа подкосило уверенность каждого и убрало краски с лиц. - Моя королева, вы… - Я хотела дать им последний шанс, а они чуть не убили меня! - Джон Сноу и Робб Старк через чур пропитались общением с дикарями-одичалыми и клятвопреступником Джейме Ланнистером, - наставническим тоном заявил Барристан Селми, - Битвы не избежать. - Вам лучше не испытывать судьбу и не вступать в битву на Дрогоне, моя… - Вы будете мне указывать, что делать, лорд Ренли? – неожиданно разъяренно рявкнула Дейенерис. Вокруг нее воцарилась полная тишина – ни лорды, ни ее ближайшие советники не решались взять на себя слово. А Дени так и разрывало изнутри. Дорогой ей человек, который даже после предательства не переставал быть таким, сейчас поведет свои силы в бой на нее. Она сожгла Красный Замок, возвращением которого она грезила с самого раннего детства. Она потеряла стольких дорогих людей. И смерть того заносчивого капитана Запада была лишь каплей, неспособной утолить жажду мести и крови. Все её нутро требовало жечь врагов, расчищая себе путь к трону, но, кажется, еще один враг находился подле нее. - Раз уж вы так беспокоитесь за меня, лорд Ренли, - сквозь зубы произнесла Дейенерис, - То возглавите атаку авангарда и нашего левого фланга. - Но королева? - Вы изначально воевали за трон, который принадлежит мне по праву. И вы еще не доказали мне свою верность. Вот ваша проверка, лорд Ренли. Как раз против вашего фланга стоят укрепления Робба Старка. - Я не понимаю… - Как же тут не понять, лорд Ренли, - злобно заключила Дейенерис, - Вы последние короли из тех, кто начал разорившую мое королевство войну. Убей Робба Старка, и тогда получишь мое окончательное прощение. Испуг Ренли был видеть невооруженным глазом – изначально он полагал, что войска королевы раздавят союзников, а сам он сможет отсидеться в тылу. Он не был выдающимся воином и полководцем, коими были его братья. Да и единственную настоящую битву он проиграл все тому же временному союзу Ланнистеров и Старков. Про битву со Станнисом он и вспоминать не смел – его войска просто раздавили войска брата, скинув того обратно в море. А тут… Что ж, из тыла силы рабов, Севера и Запада действительно выглядели менее устрашающими. - Да, моя королева, - чуть ли не дрожащим голосом ответил Ренли. - Выводите в бой авангард рабов и переходите к своим Штормовым войскам, лорд Ренли, - заключила Дейенерис, смотря на Ренли своими широкими, полными решимости глазами. ***************************************************************************** - Ваше Величество, армия врага пришла в движение. Авангард опережает основные силы, - доложил воин Роббу. - Видимо, после атаки авангарда особой передышки не предвидится, - произнес Манс. - Видимо, - лаконично ответил Робб, - Северяне! Обнажить мечи! Стрелы наложить! Армада надвигалась на них медленно – даже границы между авангардом и основными силами было трудно разглядеть. Хорошо были видны приближавшиеся знамена Штормовых Земель, многие из которых были сосредоточены в одном месте. Роббу пришлось внимательнее всмотреться в строй врага – не может быть, чтобы не самый умелый воин Ренли повел свои войска лично. Если только, конечно же, это не был прямой приказ королевы. - Манс, командуй силами на холме. Я отойду к валу, там будет жарко. - Жарко будет везде, Робб Старк, - решительно заявил Манс. - Тогда мы будем теми, кто разожжет это пламя. Катапульты, баллисты – залп! И небо, и без того яркое, лишь местами сокрытое белыми облаками, озарилось пущенными из катапульт снарядами. Некоторые из них, разорвавшись в воздухе, обрушили на наступающих липкий огненный дождь, который упавшие наземь воины не могли потушить даже снегом. «Дикий огонь работает, как надо,» - подумал ухмыльнувшийся Робб. Но радость его была недолгой – вскоре весь авангард помчался вперед, и Молодой Волк, обнажив меч, не менее быстро побежал к насыпному валу. ***************************************************************************** Армада неслась прямо на них – до столкновения оставалось не более сотни метров. Многие фалангисты вокруг Джона дрожали. К своему удивлению, дрожал и он сам – даже перед битвой с мертвецами он был более уверен в успехе, нежели сейчас. Послышался треск первых ловушек, но наступающие, лишь ненадолго замедлившись, продолжили бежать вперед. - Никто не смеет отобрать наш дом! Мы завоевали этот дом кровью! И теперь заберем кровь тех, кто хочет захватить Север! Стоять! Джону казалось, что под его ногами дрожит земля. Воздух наполнился запахом гари, плоти и мочи, но этот, казалось бы, противный запах должен был выворачивать нутро. А он, наоборот, пьянил, как когда-то на арене, и заставлял сжимать меч еще крепче. - Стоять! – закричал Джон, когда между ними и силами Дейенерис осталось не более полусотни шагов. Момент истины настал – либо они побеждают сегодня и завоевывают право на жизнь, либо, как говорил учитель Рабар на тренировках, проигрывают и получают благословение в виде славной смерти в бою. - Поднимай! – заорал Джон, и мечники за его спиной и по всему центральному флангу подняли припорошенные снегом канаты с земли и силой потянули на себя. И тут прямо перед наступающими из земли и притоптанного снега вырвались лежавшие до этого момента колья. Кто-то попытался остановиться, но, подгоняемые общей волной, они напарывались на колья и, истекая кровью, тут же на них обмякали. - Лучники, залп! – проорал Джон. Над головами защитников просвистели стрелы, которые, пролетев еще немного, вонзились в плоть застывших перед преградой солдат, многие из которых тут же завалились на землю. Второй, третий, четвертый – один за одним на наступающих сыпались залпы, но, постепенно, они приносили все меньше и меньше пользы из-за поднимавшихся вверх щитов. В каких-то местах колья уже были порублены на части, и пробиравшиеся через эти заслоны воины уже вовсю напрыгивали на фалангистов, хотя, в большей части своей, эти атаки заканчивались на острие пробившего плоть копья. И вот, спустя несколько напряженных минут, канат не выдержал постоянно сыпавшихся на него ударов, и колья обвалились наземь, открыв путь для атаки. И, прорвавшись в брешь, бойцы освобожденных Дени рабов, словно обезумевшие, вмазались в строй фалангистов. Многие из них, напоровшись на копья, тут же падали на землю, но оставшиеся наколотыми люди своим весом утяжеляли копья, заставляя державших их копейщиков страдать от боли и натуги. - Держать! Держать! И, не успел Джон закончить свой приказ, как на его людей с небес обрушились камни и стрелы. Поднятые щиты помогали разве что от стрелков, но пущенные из катапульт снаряды остановить уже никто не мог. - Весь огонь сосредоточить на катапультах Дейенерис! Мечники, за мной! За мной! Толкай! Последний приказ был адресован сариссофорам, которые, из последних усилий отбросив от щитов буквально налипших на них противников, вскинули вперед свои копья, пронзив ими многих людей и временно затормозив их продвижение. И, только они вновь набрались смелости, фаланга расступилась, и через образовавшийся коридор в на них набросились пехотинцы во главе с Джоном. Джон окропил свой меч кровью почти сразу же, убив осмелевшего смуглокожего воина мастерским ударом в живот. Он парировал атаку за атакой, рубил и резал нападавших, и, когда количество убитых им перевалило за десяток, напор наступающих неожиданно усилился догнавшими авангард основными силами. Копье безупречного едва не пронзило Джону глаз, но тот, за мгновение до смерти уйдя в сторону, получил лишь глубокий разрез на скуле и носу. - Назад! Фаланга, дать коридор! – скомандовал Джон, начав отшагивать назад. Напор начал ослабевать только тогда, когда тело Джона начали прикрывать торчащие со всех сторон копья, и, скрывшись за щитам, взявшись за залитую кровью щеку, Джон произнес: - Найдите Леви, пусть подает сигнал коннице… ***************************************************************************** Авангард Дейенерис навалился на северян с силой меньшей, чем на центральный фланг Джона. Холм и ловушки сильно замедляли продвижение воинов, пронзенные стрелами и копьями тела, скатываясь вниз, заплетались в ногах и сбивали наступающих вниз. Но волн становилось все больше, ярость застилала глаза атакующим, и они, уже не боясь ни смерти, ни боли, все настойчивее пробирались к фалангистам. Ров перед тыловой насыпью уже начал наполняться телами, а редкие, перебравшиеся через него люди, быстро падали вниз. - Ваше Величество, вскоре тел станет так много, что… - Нам нужно будет держаться, столько, сколько потребуется, - проорал Робб в ответ и, обратив взор к небесам, он увидел уносящегося к восточному перелеску орла. Но, стоило ему лишь задержать свой взор на птице, как небрежный, распоровший ему жилет на левом плече удар копья заставил Робба вновь вернуться в битву. С оглушительным, надрывающим глотку криком, он наугад вонзил меч в молодого, едва стоявшего на ногах после подъема на холм копейщика. Кровь брызнула Роббу в лицо, и он, столкнув противника вниз, едва ли сам не покатился с насыпи, но его тут же подхватил один из солдат-северян. Робб размахивал мечом вслепую, разил в разные стороны, отгоняя от себя тех, кто пытался атаковать его, не до конца взобравшись на холм. Многих из них поражали стрелы, многих поражали копья, некоторых неловкими, яростными атаками срубал сам Робб. Постепенно он вновь оказался на вершине вала и, где его тут же окружили его воины. Робб наконец-то смог осмотреть видимый ему участок сражения и то, что он увидел, поражало его воображение. Войска противника без проблем преодолевали засыпанный телами ров, но более крутой, чем холм, насыпной вал и колья тормозили их, позволяя малочисленным северянам удерживать позиции. - Выкатывайте плетеные ядра! – скомандовал Робб. - Нам не хватит сил отбросить их! - Либо мы сбросим их, либо они устроят резню в нашем тылу! – продолжал кричать Робб, - Северяне, в атаку! Сражаться становилось все труднее – посланные в авангарде рабы практически исчезли, уступив место более обученным войскам Штормовых Земель. Гвардейцы вокруг Робба падали замертво один за другим, а сам Молодой Волк, уходя от одной атаки, едва успевал уйти от следующей. Он вспоминал все, чему его учил сир Родрик, колол, резал, рубил, сбрасывал людей вниз, позволяя себе вдохнуть немного воздуха. Он уже не видел своих рук, по его лицу стекали не то пот, не то кровь, а мерзлая до недавнего времени земля под его ногами быстро превращалась в кашу от стекавшей в нее крови. Робб начинал понимать живущего сражениями Аарона – еще никогда ранее он не чувствовал подобного наплыва эмоций. С каждым ударом его рука становилась легче, его мысли очищались, оставляя в голове только это сражение. Сбросив схваченного им за ворот гамбезона солдата вниз с вала, Робб накинулся на копейщика из дома Феллов, и, вонзив кинжал ему в шею, тут же атаковал пытавшегося зарезать упавшего солдата воина с гербом Тарт на щите. Распоров ему спину одним быстрым ударом, Робб едва смог уклонить от замаха громадного топора. Еще один удар ушел в сторону и Молодой Волк, выполнив подсмотренный у Джона выпад, вонзил меч в колено противник и резко выдернул его, еще больше разрезав плоть. Прорычав от боли, берсеркер попытался атаковать Робба, но, едва его пронзенная нога коснулась земли, как он начал заваливаться и уже выть от боли. - Хотел убить меня? – с яростью прорычал Робб, начав рубить преклонившего колени воина-великана, - Меня? Меня? Меня? С каждым словом он продолжал врубать свой меч в череп берсеркера, и, когда от его головы уже ничего не осталось, ударом ноги Робб отправил тело убитого вниз. На его глазах солдаты Севера вновь начали обивать утерянные позиции, а с холма и отдельных участков вала на нападающих покатились объятые пламенем плетеные или облитые диким огнем каменные ядра. - Перестроиться! – скомандовал Робб, но, вдруг, на его глаза попался знакомый доспех. Тот самый, который он некогда видел близ Королевской Гавани… Это точно был Ренли – его доспехи, его меч, окружение из лордов и отлично экипированных гвардейцев. Его точно заставили атаковать в первых рядах, не иначе. В противном случае этот трус бы не полез в самую гущу схватки. Они успешно продвигались вверх по валу, каждое их движение было отточено до идеала, а атаки, сыпавшиеся на них со всех сторон, они умело отражали или же им помогали другие бойцы. Робб предчувствовал свою гибель – если он побежит в атаку и поведет за собой северян, то, скорее всего, погибнет, а смерть его подкосит моральный дух людей. Но только он мог вдохновить людей своим примером, своим самопожертвованием ради высшей цели. Его рука крепче обхватила меч, и, издав протяжный, надрывной крик, Робб вознес клинок в небо, как вдруг над его головой пролетел здоровенный валун. Врезавшись в щиты, камень сбил гвардейцев Ренли с ног, и северяне, до этого момента теснимые силами Штормовых Земель, тут же ворвались в пролом. Обернувшись, Робб увидел спешащего в битву великана и, воспряв духом, ворвался в закипевшую схватку. Люди вокруг него неистовствовали – в ход помимо оружия шли кулаки, зубы. Многие, сцепившись, срывались вниз с вала и падали в переполненный телами ров, где их тут же хоронили под собой и живые и мертвые. Вонзив меч в бок одного из мечников Ренли, Робб столкнул убитого вниз на взбирающихся наверх людей. И теперь он ясно видел Баратеона – буквально в десяти шагах от него, в своих ярких, хорошо заметных доспехах. - За мной! За мной! – прокричал Робб. По сражающимся северянам прокатился настоящий гул, но спустя мгновение он померк перед ревом великана. Одним пинком он отправил в полет сразу трех солдат, а своей гигантской дубиной он вмял в землю закованного в тяжелые латы воина. «Это шанс, это шанс!» - проорал Робб и в числе первых ворвался в пролом. Он видел Ренли и даже не думал останавливаться. Робб парировал лишь направленные в его сторону атаки, бегло рубил напиравших на его людей воинов. - Ренли! - Старк! – указав мечом на Робба, прокричал Баратеон в ответ. У них не было времени на разговоры – схватка вокруг них уплотнялась, становилось все меньше места. Все большим становился риск быть зарубленным в спину кем-то из непрошенных противников. Их мечи сошлись с такой силой, что, как показалось Роббу, его клинок едва не выпал из обессиленных рук. Пусть Ренли и слыл неумелым командиром, но, все же, похоже сражаться он умеет. Да и сил у него должно было остаться многим больше – всю работу за него выполняла гвардия. - Что, мальчик, меч не держится в руках? – язвительно проговорил Ренли. - Я смог удержать меч! А ты удержал своего любовничка? – задыхаясь, парировал Робб, чем вызвал настоящую ярость у Ренли. Лорд Штормового Предела начал атаковать с такой быстротой и напором, что Робб едва ли поспевал отражать все атаки. Он постоянно смотрел по сторонам – кто-то определенно должен был на него накинуться, но, видимо, опасная близость к великану пугала многих воинов. Внимание Робба постепенно полностью переключилось на Ренли, он начал его «читать», как когда-то ему показывал Аарон. «Все сражаются так, как их научили. Найди связь, логическую цепочку, и, возможно, ты проживешь дольше своего соперника,» - так говорил чемпион каждый раз, когда Робб спрашивал у него об искусстве владения мечом. Самого Аарона он прочесть никак не мог, что тот оправдывал отложившимися в голове различными стилями владения мечом. Водные плясуны, дотракийские крикуны, рыцари, пираты, копейщики – практически все было собрано в его голове, а движения он оттачивал каждый день. В перерывах между вином, конечно же… Он начал наблюдать – каждый взмах, каждое движение ног, каждый удар Робб пытался запомнить. Все было так быстро, но Роббу казалось, что их битва тянется уже много минут. На долю мгновения его отвлек несущийся на помощь Ренли мечник, но того тут же поднял в воздух и разорвал на части великан. Но эта секунда отвлечения привела к тому, что ударом занесенного из-за головы меча Ренли рассек едва успевшему отпрыгнуть назад правую грудину и оставил существенный порез на животе. Боль едва не вывела Робба из равновесия, а теплая кровь побежала вниз по его животу, пропитывая жилет и надетую под него рубаху. - Ты пустил кровь моим людям при Королевской Гавани. Сейчас я… И, не дав договорить Ренли, Робб накинулся на него и начал рубить, колоть и резать с удвоенной яростью, лишь изредка позволяя ему контратаковать. И, во время одной из подобных контратак, он заметил знакомое движение – тот самый замах, после которого Ренли смог его ранить. Обычно этот удар заканчивался резким подъемом меча… Удар пришелся в землю, и Робб, всей силой замахнувшись, отрубил Ренли кисть руки. От боли Баратеон взмыл, но Молодой Волк уже не мог остановиться – он бил по ногам, по телу, по рукам, и, когда Ренли оказался на земле, Робб напрыгнул на него и, сорвав с его головы шлем, начал бить кулаками по его лицу. Правой, левой, правой, левой – постепенно от лица Ренли ничего не оставалось. Робб чувствовал на своих плечах руки людей, краем глаза он видел вернувших себе контроль над валом северян. Его пытались оттащить вглубь строя, но Робб продолжал бить, каждым своим ударом приближая окончательный финал Войны Пяти Королей... ***************************************************************************** Гарлан ожидал – он видел огненные снаряды в небе, видел дракона, но не смел вступать в бой. Орел Леви еще не подал им сигнал, хотя с начала битвы прошло уже немало времени. Как же он рвался в бой… Идеально начистил свои доспехи, развесил знамена Тиреллов – если он сегодня встретит смерть, то пусть все знают, кто он и какую сторону выбрал. Пусть знают, что не все Тиреллы боятся пламени дракона и орд иноземцев. А ведь он не думал, что все приведет именно к этому – хотя, конечно же он предполагал сражение с Дейенерис. Но никто не думал, что ему предстоит пережить на пути к этому дню. Голод на Перешейке, битвы с мертвецами в Винтерфелле и Бухте Свободы, атаки на обозы. Все это вело его сюда, к его цели. Жаль только, что большая часть его людей не увидит их триумфа, но они, определенно, погибли не зря. Они победили в главной битве этого мира, и подвиг той тысячи всадников никто не забудет. Никогда… - Командир, орел! Он летит! - Собраться! Выровнять строй! И вот он – момент, которого он так долго ждал. Вот-вот он ворвется в сражение, а там… Будь что будет. Всадники вокруг него молились, дрожали не то от страха, не то от холода, и сам он боялся, хоть и не хотел этого признавать. Но теперь уже некуда было отступать – все решится сегодня и, возможно, его действия приведут либо к победе, либо к поражению. - Всадники Союза! – проорал Гарлан, - Наших врагов больше, они сейчас режут ваших друзей! Но вы намного лучше их! Вы намного храбрее! Не каждый согласится идти в бой на армаду, которой нет числа! Они не ожидают, что мы дадим отпор… А мы дадим его таким, что в кошмарных снах Дейенерис Таргариен будет видеть наши мечи и слышать наши крики! Вперед! Конники, уже не стесняясь и не скрываясь, восторженно проорали в ответ на речь Гарлана, а он сам, опустив забрало, самым первым покинул перелесок. Его конь быстро перешел с рыси на галоп, поле битвы быстро приближалось к ним. Звуки битвы начали наполнять уши Тирелла, оттеняя его тяжелое дыхание, топот и ржание лошадей, лязг лат, звон обнажаемых людей и крики людей. Обогнув один из ближайших к полю битвы холмов, отряд наконец-то увидел поле битвы… Никогда еще Гарлан не видел столь огромной армии. И вся проблема заключалась в том, что эта армия – их враги. Некоторые воины почти сразу заметили приближение всадников, но подавляющая масса их была сосредоточена на фланге Старков и насыпи, где недавно пал штандарт лорда Ренли. - Никакой пощады врагу! – проорал Гарлан, занеся меч для первого удара. И столкновение, к удивлению Тирелла, получилось слишком слабым – тех, кто вовремя отреагировал на их приближение, было слишком мало для того, чтобы хоть как-то замедлить мчащуюся во весь опор конницу. Самые смелые были затоптаны и зарублены в первые секунды, и, спустя пару мгновение, конница Гарлана вмазалась в едва успевший построиться фланг Штормового Предела. Здесь уже все было так, как и должно было случиться. Многие всадники, врезавшись в щиты и копья, заваливались наземь, их лошади сбивали людей и сами же падали на них, а те, кто удержался в седле, глубоко врезались в строй штормовиков. Меч Гарлана окропился кровью, он рубил всех, кто приближался к нему слишком близко. Но, вскоре, в его лошадь вонзили копье, и мужчина, едва успев перевалиться через седло, пал на землю. С трудом поднявшись и сбросив с головы мешающий обзору шлем, он тут же врубился в схватку, где пробирающиеся через тела лощадей и людей конники вонзались в щиты, сбивали людей. У Гарлана затуманивалось сознание и смазывалось зрение. У яростной схватки у него закипала кровь, он не разбирал, кого и как он убивает. Кровь и внутренности были везде – на снегу, мертвецах и даже на самом Гарлане, лицо которого лишь местами не было покрыто грязью и кровью. Переходя от человека к человеку, он пробирался к насыпи. Это была единственная точка, где его конница смогла соединиться с союзниками, а спустившийся вниз великан устрашал и отгонял от себя людей, позволяя пережившим столкновение всадникам постепенно взбираться наверх, к силам северян. На глазах Гарлана единицы выживших правого фланга его конницы пронеслись прямо через пытавшихся их остановить пехотинцев, и мужчина, еще раз бегло осмотрев творящееся вокруг него безумие, прокричал: - К насыпи! К насып… Его неожиданно скрыла быстро ушедшая в сторону тень, и, подняв глаза, Гарлан увидел парящего над полем боя Дрогона. - Твою ж мать… - удрученно произнес мужчина. Дракон, ловко уходя от пущенных в его сторону стрел, начал пикировать вниз, и, спустя мгновение, выдохнул на сражающихся людей поток пламени. До Гарлана он не добрался совсем немного, но от жара его лицо быстро защипало и местами запузырилось. Крики умирающих застлали ему уши, и он принялся ожидать скорого конца. Люди вокруг него разбегались в сторону, некоторые из них падали на колени и начинали молиться, еще меньше из них пытались прятаться среди тел. Гарлан понимал, что ничего ни ему, ни другим несчастным не поможет, и, направив свой меч в сторону стремительно приближавшегося Дрогона, он неистово закричал. Последние мгновения, последний вздох… И дракон, неожиданно, словно одернулся, начал резко, хаотично кружиться, постепенно удаляясь от поля боя. ***************************************************************************** Наблюдать за полем битвы с высоты Леви сейчас хотел меньше всего – на его глазах конница Гарлана врезалась в фланги наступающей армии, а на позициях его союзников происходила настоящая резня. Как он мог им помочь в теле птицы? Что он мог сделать? Но, стоило ему захотеть вернуться в собственное тело, как появившийся из облаков дракон залил огнем и своих и чужих, не дав никому и шанса на выживание. Орлиными глазами Леви видел Дейенерис на спине Дрогона и, неожиданно, безумная мысль осенила его. «Что ж, я делал и более странные вещи за деньги,» - Леви постарался успокоиться себя и, спустя мгновение, начал пикировать навстречу твари. Дрогон практически достиг последних выживших всадников, Леви ускорялся, стараясь опередить тварь. Он был выше, шел наперерез, и, когда первые струйки огня уже были готовы вырваться из пасти дракона, выставленными вперед когтями Леви вонзился в плоть Дейенерис. Он царапал ее, пробирался через плотные меха к коже, но, стоило ему только потянуться своим клювом к шее девушки, как она тут же закрыла ее прижатой рукой. «Сука!» - подумал Леви и, резко поменяв вектор своей атаки, клювом вцепился в ее щеку и губы. Наемник чувствовал знакомый вкус крови, ощущал попадвашие в глотку к орлу частички плоти. И, в очередной раз вцепившись в щеку Дени, орел резко потянул на себя, разорвав щеку девушки и вызвав ее то ли шокированный болью, то ли яростный крик. Задерживаться он уже не мог – Дрогон уже вовсю выцеливал птицу, а удары Дени становились все сильнее и больнее. И теперь, оторвавшись от Дени, Леви вновь спикировал вниз, пролетая прямо над копьями и знаменами наступающих сил врага. Он сознательно летел так низко и близко к войскам Дени – над ними она не рискнет сжечь птицу. На его глазах в воинов вонзались громадные стрелы, сам он едва ли уходил от них. Союзники явно пытались стрелять на опережение, но у них ничего не получалось. Нужен был риск… И наемник, повернув в сторону союзников, начал лететь в сторону позиций союзников – прямо на скорпионы, баллисты и великанов. Он боялся – за себя, птицу и союзников. Получившая уродующее ранение королева может обезуметь и, пожертвовав драконом, сжечь тысячи противников, решительно склонив чашу весов в свою сторону. Но рев Дрогона становился все дальше и дальше, и, воспарив в небеса, Леви сломя голову понесся к облакам и, скрывшись в них, он увидел уходящего в восточную сторону дракона. Поводив своим орлиным взором по горизонту, он, наконец-то увидел то, что больше всего хотел – конницу Аарона буквально в паре миль от сил Дейенерис. Леви вернулся в свое тело сразу же – теперь его меч будет более полезен, нежели едва пережившая безумную атаку на королеву птица. Он вынул меч из земли, и, собравшись с мыслями, навис над картой. Что он сделал не так? Почему она еще жива? Может быть нужна еще одна такая атака? Но едва ли у него будет возможность – теперь королева, если и вступит в бой, будет внимательно смотреть по сторонам. Зря он пытался порвать ее глотку – ему всего лишь надо было порвать привязывающие ее к Дрогону ремни. Отхлебнув оставленное Джоном и Роббом вино, Леви в спешке покинул шатер. Глазам его предстала набиравшая ход баталия, а фаланга, которая в момент его погружения в тело орла была, как ему казалось, нерушимым, работающим слаженно организмом, сильно прогнулась и истончилась, постепенно приближаясь к отрядам пехотинцев. - Твою-то мать, - с ужасом просипел наемник, тут же помчавшись к еще держащемуся штандарту Джона. ***************************************************************************** Вокруг Джона все смешалось – люди, лошади, грязь, торчащие ото всюду копья, мечи и топоры. Передовые позиции рушились прямо на глазах. Их бесстрашно давили массой, задние строи наступающих толкали на копья идущих на острие атаки людей, отчего все смешивалось, а новые валы из тел образовывались каждый раз, как только передний строй сариссофоров прекращал свое существование. Джон понимал, что им необходимо перестроиться, но ресурсов для этого почти не было. Конная атака Гарлана сгорела в пламени Дрогона, ресурсов на контратаку не хватало, а бросать в бой одну из своих лучших карт Джон пока не хотел. Великаны на мамонтах были слишком ценным ресурсом, чтобы бросать его в мясорубку чуть ли не в самом начале этой кровопролитной битвы. Хотя, Джон не знал, сколько прошло времени – утро уже сменилось днем, солнце высоко стояло над их головами, изредка даже разогревая и без того разогретое тело Джона. Перейдя к очередному пролому, коих в строю сариссофоров был уже не один десяток, Джон сходу вонзил Длинный Коготь в спину одного из проникнувших внутрь строя противников. Выдернув меч из павшего на колени солдата, Северянин небрежно пнул его вперед и тут же накинулся на другого, но там, встретив более ожесточенное сопротивление, начал отшагивать назад. - Поднять щиты! Фаланга, толкай! Ощитинившись копьями, сариссофоры начали совершать выпады и пронзать сразу по несколько человек, после чего, бросая копья, они или уходили вглубь строя, или, обнажая короткие клинки, вступали в яростные рукопашные схватки. К Джону то и дело подступали солдаты Дейенерис, но большая их часть тут же оказывалась на земле, пронзенная то одним, то сразу несколькими копьями. Джон осознавал, что здесь он уже ничего не сделает и, отразив атаку осмелевшего мужчины с палицей в руках, тут же скрылся за щитами сариссофоров. Все рушилось… Оборона под давлением агрессивного, или же запуганного противника рушилась, каждый раз заставляя людей Джона пятиться назад. Каждый боец из его армии забирал с собой двух и даже больше бойцов, но это были несоизмеримые потери. С падением фаланги очень скоро падет их пехота, а с падением пехоты – ставка и орудия, а потеря последнего означает смерть большей части выживших в пламени дракона. - Джон! Джон! Крик Леви смог заставить Джона вырваться из угнетающих его рассуждений, и, обратив свое грязное, окровавленное лицо к наемнику, Джон произнес: - Что такое… - Аарон. Его конница приближается! Вероятно, она в паре минут от поля битвы! - Немедленно выводите мамонтов в бой! Привлечем внимание королевы! – тут же скомандовал Джон и, направив свой взор в небо, тяжело вздохнул. Некоторые воины за его спиной потянулись в глубокий тыл, и, не успел Джон как следует отдышаться, строи мечников начали расступаться, а из-за холмов в образовавшиеся коридоры выдвинулись великаны на мамонтах. Теперь все зависело от их жертвы – либо они привлекут Дейенерис и, возможно, станут причиной ее гибели, либо они потеряют все кавалерию Аарона. В любом случае – скорее всего великаны погибнут, хоть и заберут с собой десятки, если не сотни бойцов. - Расступайтесь! Расступайтесь! – прокричал Джон задним рядам сариссофоров. Многие из них не понимали приказа, начинали переговариваться, осматриваться, но, едва они видели готового рвануть вперед мамонта, как все сомнения уходили. Образовывались коридоры, мечники готовились ворваться в бой за своим самым грозным оружием, а Джон, нижней частью своего жилета утерев Длинный Коготь от крови и грязи, готовился дать команду. Он уже хорошо мог расслышать испуганные крики солдат Дейенерис, в армии которой никто никогда не видел мамонтов и великанов. А сейчас они словно попали в ужасную сказку, в которой они выступят противниками этих мифических тварей. - Фаланга, освободить проход! – довольно, измученно улыбнувшись, скомандовал Джон. Сариссофоры задних рядов начали разбегаться в разные стороны, и великан, издав оглушающий, пугающий рев, погнал мамонта вперед. И эффект… Джон еще никогда не видел такой звериной мощи и жестокости, которую демонстрировал этот толстокожий зверь. Он давил, сбивал с ног и своими бивнями раскидывал людей, а великан своей дубиной размазывал людей в лепешку. - Свободные люди, за мной! – указав мечом на рассеянные атакой мамонта войска Дейенерис, прокричал Джон, первым рванув в самую гущу схватки. Он практически не встречал сопротивления – все, кого он успевал убить, были либо сбиты мамонтом и даже не успели встать, либо стояли на ногах, но были настолько изнеможены, что с трудом блокировали даже одну атаку. Пехотинцы Джона со всей яростью накинулись на шокированных людей, начав резать, рубить, колоть и душить всех, кто встретится им на пути. Но, по мере продвижения, все чаще встречались свежие, только вступившие в бой воины. Контратака, продвинувшись не более, чем на тридцать метров, застопорилась, в то время как мамонт, за которым бежал Джон, оторвался от сил союзников почти на полсотни метров. Мечи, топоры и копья с трудом поражали его плоть, но, все же, количество этих ударов пугало зверя, он уже начинал беспорядочно носиться из стороны в сторону. Великана уже давно не было в седле – спешившись, он вступил в битву на самом острие атаки. На глазах Джона другие мамонты так же вовсю носились по полю, сея панику и разруху в рядах наступающих. Поразив безупречного отточенным ударом в живот, Джон обратил свой взор на фалангу. Она, как и было наказано офицерами, активно перестривалась, выдвигая вперед более свежие части. Но, стоило Джону задержать свой взор, как его спину обожгло и он, отпрыгнув вперед, спрятался за телом мертвой лошади. Едва выглянув из-за туши, он застал мамонта горящим. Словно факел, животное ревело и носилось по полю, пока, спустя пару секунд, не упало прямо на людей. Часть его мечников, великан и воины самой Дейенерис так же горели, пытались потушить на себе пламя, падали на землю, тряслись и бились в агонии. - Да твою же мать… - пробормотал Джон, начал отползать обратно в сторону фаланги. Дрогон вновь заходил для атаки оставшихся великанов, но, неожиданно, поле боя рассек целый каскад разлившихся с северо-западной стороны горнов. Джон вновь развернулся и, обратив свой взор к едва просматривающемуся через языки пламени западному дальнему тылу армии Дейенерис, увидел несущихся в атаку всадников. - Аарон, наконец-то… Но всем радостям Джона конец положил резко изменивший направление своего движения дракон… Теперь великаны и мамонты не были ему интересны. А вот штандарты Освобожденных и, неожиданно, Тиреллов – казались более значимой целью… ***************************************************************************** Аарон видел перед собой армию Дейенерис – огромную, на много миль растекшуюся по равнине в разные стороны, и, на удивление, ни капли не боялся ее. Наоборот – сейчас они были властны над положением, они неслись галопом, намереваясь раздавить их тылы, их обоз и едва начавший строиться лагерь. Постепенно, по мере приближения к неприятелю, их яростные крики, ржание лошадей и топот копыт начали затенять испуганные, ошарашенные появлением столь значительной силы в тылах крики солдат, что еще больше пьянило Аарона, меч в руках которого теперь держался так крепко, как никогда ранее. Но дракон… Он летел прямо на них, игнорируя стрелы, пролетавшие мимо или вовсе не достигавшие его. Вот-вот он должен был спалить дотла десятка, сотни и тысячи человек, но, стоило глядящему в глаза собственной смерти Аарона злобно оскалиться, как промелькнувшая на мгновение в небесах птица вцепилась в Дейенерис и тут же отпустила ее, что заставило Дрогона изменить курс и погнаться за орлом. «Леви, сукин ты сын,» - преспокойно подумал Аарон, все внимание которого теперь было приковано к пытавшимся отразить их атаку воинам. И он, издав пронзительный, воодушевляющий себя крик, замахнулся своим мечом, приготовившись к первой атаке. Краем глаз он видел, как делилась его армия – левый фланг, разворачиваясь в северную сторону, вот-вот ударит в лагерь Дейенерис, правый должен был опрокинуть или же внести суматоху в штурмующие Ланнистерский холм силы Простора, а сам Аарон, как того и хотел, всей мощью своего центрального фланга врежется в Безупречных и воинственных рабов Дейенерис. Славная битва, итогом которой будет не менее славная победа или же не менее славная смерть. «Отличный день, чтобы умереть,» - про себя произнес Аарон в момент, когда между ним и едва успевшими построиться безупречными и прочими воинами Дейенерис осталось не более пары секунд. Столкновение… Оно вышло настолько тяжелым, что Аарон, едва удержавшись в седле, слишком криво махнул мечом мимо цели, но, все же, следующий его взмах рассек голову безупречного надвое от макушки до нижней челюсти. Всадники сшибались с людьми, друг с другом, с трупами и все еще горящими камнями, заброшенными сюда из катапульт с холмов. - Прорываемся вперед! – скомандовал Аарон, - Не допускайте их захода в тыл! Горы трупов вокруг него росли, дракон устрашающе кружился всего в нескольких десятках метров над ними, иногда опускаясь на еще меньшее расстояние. Его тень заслоняла солнце, пугала людей и лошадей, но прорыв продолжался, а резня становилась все более кровавой и жестокой… ***************************************************************************** Леви вновь цеплялся за Дейенерис, но ничего не мог сделать ремням – своими руками она нещадно била его, а петлявший из стороны в сторону Дрогон заставлял орла каждый раз отцепляться от Дени и, после недолгой погони, вновь вонзаться когтями в меха и, частично, в плоть. Разрыв на щеке оказался не таким большим, как думал Леви – у Дени, разве что, станет более широкая улыбка с одной стороны лица. Да и, к тому же, видимо переполнявшая ее ярость заставляла вовсе не чувствовать боль. Но, постепенно, наемника все чаще начало осенять, что дракона надо хоть как-то остановить. Задержать на месте, чтобы все залпы скорпионов и последних великанов принесли пользу. Дракон постоянно рвался из стороны в сторону, не давал Леви хоть как-нибудь задержаться на одном месте и сделать что-то больное ему или его «матери». Но нужен был план… Рискованный и жестокий план, на который не каждый сможет пойти. «Прости, малыш,» - про себя подумал Леви и, в очередной раз догнав Дени, всеми силами вцепился в нее, и, занеся клюв на ее лицом, со всей яростью и злостью вцепился в глаз женщины. Крики Дени оглушили его, но не заставили отступиться от цели. Руками своими она жестоко била по птице, но, в итоге, орел отстал от королевы только тогда, когда в его клюве оказались вырванные с корнем остатки глаза. Он вновь оторвался от Дейенерис, но, сделав петлю в воздухе, когтями своими он вцепился уже в шкуру Дрогона позади Дейенерис, а клюв орла начал рвать держащий Дейенерис в седле ремень. ***************************************************************************** - Дракон не сходит с того места! Он почти застыл в воздухе! – прокричал один из солдат Роббу, рану которого вот-вот должны были прижечь раскаленным железом. - Весь огонь туда! Снаряды со стальными обрезками зарядить! Робб рвался в битву всеми силами, но ни лорды, ни воины не пускали его – из раны в его грудине до сих пор сочилась кровь и велика была вероятность, что к моменту окончания боя их король попросту не проживет. Он понимал это, как никто другой – кровопотеря рано или поздно выбьет из под его ног землю и сознание из головы. - Жги быстрее, я выдержу… - Будет больно, - с опаской произнес накалявший нож одичалый. - Мой меч сейчас намного нужнее, чем твои опасения, - рявкнул Робб. - Тогда держите его, и… Прикусите это. Обступив Робба, солдаты схватили его за руки и ноги, а одичалый, поднеся раскаленный нож к ране короля, протянул ему обломанное древко стрелы. И, когда Робб вцепился в него зубами, он приложил все лезвие к ране. И Робб, откинув свою голову к озарившимся летящими в сторону дракона огненными снарядами и стрелами небесам, неистово зарычал сквозь зубы. ***************************************************************************** Дракон снижался – видимо, он понимал, что пытается сделать орел. Он должен был обезопасить «мать» от возможного падения, ибо никак иначе он помочь не мог. И Леви понимал, что его риск не будет оправдан, если дракон успеет сесть. Под ними царило настоящее побоище – всадники давили безупречных, спешившиеся бойцы рубили друг друга без пощады и жалости, в сторону летели конечности, головы, кровь литрами проливалась на землю, а горы трупов росли на глазах. И на этих же горах продолжали сражать воины. И, неожиданно, дракон завопил и начал дергаться еще сильнее и отчаяннее. На секунду отвлекшись от ремня, Леви увидел вонзившуюся ему в крыло громадную стрелу. В то же время заготовленные мейстерами снаряды, разрываясь в воздухе, осыпали на дракона и землю пламя и небольшие куски железа. «Терпи, терпи, терпи,» - молился Леви, и, в одни момент, ремень наконец-то лопнул, и орел, оторвавшись от дракона, начал подниматься в воздух. Расстояние до земли было малое – не более десяти метров, да и то, внизу была гора тел, которую, в подавляющем большинстве, занимали Безупречные. Дракон безумно изрыгал пламя в разные стороны, заставляя Леви все больше думать о том, что он должен быть быстрее. Едва ли набранной высоты хватит для того, чтобы сбить шокированную королеву из седла… И, изобразив в воздухе петлю, Леви сорвался вниз, и, спустя несколько мгновений, врезался в Дейенерис всей своей массой. И она, не успев ни за что схватиться, сорвалась вниз, на гору трупов. Леви пытался вернуть равновесие птице, но он совершенно просмотрел развернувшегося к нему Дрогона, которому теперь ничего не мешало сжечь мешающую ему птицу. Яркий свет, пламя и боль… И Леви, вырвавшись из тела орла, дернулся так, словно он горел сам. Обессиленно он завалился на колени и, утерев побежавшие по его щекам слезы, едва слышно, подавленно пробормотал: - Прощай, старый друг… ***************************************************************************** Аарон видел падение Дейенерис – несложно было заметить падающий со спины дракона белоснежный силуэт с многочисленными кровавыми следами. Его сознание тут же наполнилось решимостью и злостью, и он, указав мечом на трупный холм, закричал: - Свободные всадники, пора завершить войну! Еще крепче обхватив поводья, Аарон погнал вперед, но, стоило ему проскакать пару метров, как лошадь, пронзенная брошенным копьем, завалилась на землю, сбросив с себя Аарона. Он знал, как надо падать, но, все же, десятки тел не были им предусмотрены, и, прокатившись по ним, рыцарь тут же принялся прощупывать отбитые спину и бока. Медлить он не мог – пережившие столкновение безупречные начали окружать его, но, не успел Аарон оторвать колено от земли, как на них налетели всадники. Одной из пронзенных копьем тел вновь сбило Аарона с ног, но теперь, поднявшись при помощи опоры в виде туши лошади, он обнажил второй меч и приготовился к бою. Едва успевая уходить от скачущих лошадей, падающих из их седел всадников и сбитых с ног евнухов и рабов, Аарон помчался вперед. Никакой усталости и боли он уже не чувствовал – напротив, каждый убитый наполнял его энергией и яростью. Мечами своими он пронзал редких выживших, все дальше и дальше продвигаясь по полю битвы. Пронзенный несколькими стрелами дракон уже восседал на холме, но он, очевидно страдая от боли, метался из стороны в сторону, сжигая и сжирая то своих, то чужих. «Что ж, была не была… Славная смерть, значит,» - Аарон чуть ли не кричал про себя. Он должен был попытаться, должен был испытать свою удачу в очередной раз. С выжившими освобожденными он прорывался вперед до того момента, пока между ним и заветной горой из тел не встали перестроившиеся безупречные. Они отрезали пути к отступлению тем, кто смог прорваться к холму еще раньше, обрекая их на скорую смерть. Безупречных было явно больше, чем ближайших к Аарону воинов… Но не зря же его назвали «Убийцей Безупречных»! - На смерть! – проорал Аарон, и солдаты, подхватив его клич, понеслись вперед. Последние всадники, вонзившись в стену из щитов, образовали небольшие проломы, но были тут же зарублены евнухами. Аарон же, с прямой ноги влетев в щит, сбил одного из копейщиков с ног и ворвался внутрь строя, начав кружиться и пронзать всех тех, кто попадался ему на пути. Он ловко уходил от копий, коротких клинков, продвигаясь все дальше и дальше. Замахнувшись на одного из пятившихся назад евнухов, он резко сменился позицию и подсек того, кто вырвался из строя, надеясь поразить его копьем, но, не ожидая того сам, тут же получил щитом в лицо, и, пошатнувшись упал на спину. Кровь обильно брызнула из его носа и рта, и, подняв глаза, он увидел перед собой знакомое лицо. - Серый, мать его… Как тебя там? Впрочем тебя мало кто вспомнит… Евнух совершил выпад копьем, но Аарон, отразив его, оттолкнулся от груды тел, ударом меча сбив с головы Серого Червя шлем. Он накидывался на него с агрессией подобной той, с которой он набрасывался на Короля Ночи, Джейме Ланнистера, Даарио Нахариса и, в принципе, очень немногих людей. Но чемпион не замечал, как стремительно редело количество его воинов, а безупречные, восстановив строй, начали теснить прорвавшихся от холма. Аарону было плевать – он видел перед собой цель, видел, как Серый Червь уступает ему. Убить сподвижника королевы Дейенерис – чем не награда за риск. И вот, нанеся размашистый удар двумя мечами, он легко рассек доспех и живот евнуха, отчего тот, пошатнувшись, завалился на щиты своих товарищей. Они, мигом подхватив его, утащили вглубь строя, после чего щиты вновь сомкнулись, отрезав путь Аарону от его цели. Отбивая копья одно за другим, он начал рубить щиты, но безупречные, не нарушая строя, безмолвно и решительно продвигались вперед, оттесняя чемпиона все дальше и дальше. Редких павших от его руки тут же заменяли стоявшие позади. Все работало слаженно и уверенно. Задыхаясь от усталости, Аарон все равно продолжал пробиваться через щиты, отбивать редкие выпады, пока один из них, проскочив через защиту чемпиона, не вонзился ему в бок. Отшатнувшись, мужчина вяло отбил еще одно копье, но следом получил еще один удар в плечо, отчего один из мечей безвольно опустился, едва не выпав из руки. Теплая кровь лилась по его руке вниз, и Аарон, под давлением безупречных продолжая отшагивать назад, начал вспоминать свою жизнь. Неужели он погибнет сейчас? Он не вернется к Белль и их сыну, никогда не увидит свою старую семью, не отомстит Дейенерис за принесенные миру страдания? Где справедливость, за которую он был готов отдать свою жизнь? - Не дождетесь! – зарычал Аарон, обнажив свою окровавленную улыбку. Он вновь накинулся на безупречных, начав с удвоенной яростью осыпать их щиты и копья ударами, изредка доставая ими людей и убивая их. Но, спустя несколько секунд, держащие щиты безупречные со всей силы вдарили по Аарону, заставив его пятиться назад и, в итоге, пасть на колени в паре метров перед строем. Чемпион понимал – если он упадет, то погибнет. Отбить атаку, стоя на колене, он еще может, а вот лежа он обречен. Так учил его мастер… Теперь он не упадет и не притворится мертвым, как это было слишком давно. Дыхание Аарона было настолько тяжелым, что он едва ли не слеп. Образы безупречных, видневшегося за их спинами дракона, сражающихся вдали последних всадников из его армии и трупов прямо под его ногами были размыты. Его язык и горло были максимально сухими, отчего он, язвительно улыбнувшись, снял с пояса флягу и, раскупорив ее, произнес: - Если в вас есть хоть капля чести, дайте умирающему человеку напиться… И безупречные стояли. Аарон не понимал почему – он ничего не видел и не слышал. Размытые силуэты евнухов стояли на месте, даже не намереваясь приблизиться к одному из злейших врагов своей королевы. И Аарон начал пить – жадно и небрежно до такой степени, что вино проливалось мимо рта и стекало ему на одежды. Попадая на раны, оно щипало и жгло, но это была боль более приятная, чем та, что сковала его сейчас. Но, едва лишь он отбросил опустевшую флягу в сторону, как безупречные, расступившись, пропустили вперед хромавшего Серого Червя. Он медленно приближался к Аарону, и, когда между ними осталось не более шага, остановился и навис над своим врагом. Чемпион попытался поднять меч, но тут Червь тут же наступил ему на руку. - Набегался? – холодно проговорил он, схватив Аарона за волосы и повернув его лицо к себе. - Это ты убежал при нашей встрече, - прохрипел Аарон в ответ, - А я бежал за тобой… - И ты проиграл, - заключил Серый Червь, как вдруг, с видневшегося поодаль западного перелеска начали доноситься раскаты горна. Аарон улыбнулся – Джон не мог подвести его и не послать в такой удобный, сокрытый холмами перелесок, вооруженный отряд. За его спиной начали возникать всадники, и Серый Червь, решительно взглянув на них, всей силой вмазал по лицу Аарона и быстро скрылся за щитами своих людей, оставив чемпиона среди тысяч тел мертвых и умирающих. ***************************************************************************** Всадники со стягом Тарли неслись по заваленному телами людей и лошадей полю, постепенно приближаясь к занявшим позиции безупречным. Они кричали, рвались вперед, но их было слишком мало для того, чтобы переломить чашу весов в пользу союзников. И, в тоже время, вполне достаточно для того, чтобы напасть на холм и, кое-как преодолев раненного Дрогона, добраться до королевы. Джорах понимал это, и, видя растерзанное, изуродованное лицо любимой женщины, боялся за нее больше, чем за свою жизнь. - Улетайте, - твердо произнес Серый Червь, - Королеве нужна помощь и ваша поддержка. А я завершу сражение с оставшимися силами врага… Джорах покивал и, обменявшись взглядами с Барристаном, поднял стонущую от боли Дейенерис с тел и начал взбираться наверх. Дрогон, увидев свою «мать» на руках рыцаря, тут же опустился ниже и опустил крыло. Взойдя на спину дракона, Джорах усадил себя и Дени в седло и, сняв с себя пояс, привязал себя и Дейенерис к седлу. Барристан занял место позади Джораха и, когда Мормонт убедился в своей усидчивости, он тут же прокричал: - Взлетай! Взлетай! И Дрогон, ревя и рыча от боли, помчался вперед, и, взмахнув крыльями, он набрал небольшую высоту. Достигнув болота, хвостом своим он задевал тонкий лед, и, вскоре, еще раз взмахнув раненными крыльями, наконец-то смог оторваться от земли на достаточную высоту. ***************************************************************************** Джейме видел, как захлебнулось наступление Аарона, хотя отдельные очаги сопротивления и сражений до сих пор были видны в тылах армии Дейенерис. Ожидаемым было начало атаки Дикона Тарли, после которой, к удивлению всех, воспаривший дракон начал покидать поле боя по направлению юго-запада. И, когда тварь достигла болот, она свернула строго на юг. Это означало только одно – королева и ее главное оружие покинули поле битвы. Поразительным для Джейме было то, что силы Простора продолжали наступать даже после того, как на них напал сам лорд Тирелл. Да, в их рядах началось смятение, но, все же, страх перед драконом у всех был велик. Руки Джейме уже устали колоть и резать, фаланга перед ним истончилась настолько, что в самых широких ее местах количество рядом едва ли достигало четырех. Но теперь, когда королева покинула поле боя, он начал видеть в глазах просторцев еще меньше решимости. Едва ли они рассчитывали на то, что их военачальник покинет битву после того, как падет с дракона. Это был плохой знак для них… Отовсюду он слышал растерянные возгласы. «Как сражаться против лорда Тирелла? Куда улетела королева? Она покинула нас?» - все эти крики наполнили уши Джейме. Отражая одну из атак безупречного, Джейме поскользнулся на пропитанной кровью грязи, и, когда евнух уже замахнулся для того, чтобы добить обессиленного соперника, из его спины вырвался наконечник копья. Сев на колени, безупречный пал на землю, явив Джейме стоящего за его спиной воина Простора. Он протягивал Цареубийце руку и Джейме, не находя для себя причин для отказа, взялся за руку и начал подниматься. На его глазах просторцы, напав на верных Дейенерис рабов и безупречных, отхлынули от сариссофоров. Они развернули свои силы и атаковали бывших союзников на центральном направлении наступления. - Что происходит? – вытирая грязь с лица и тела, произнес Джейме. - Мы не можем воевать против нашего лорда, - коротко ответил копейщик, тут же помчавшийся в сторону покидающих холм воинов Простора. Джейме хрипел и не мог отдышаться – ровно так же, как и его люди. Многие из фалангистов, пав на землю, теряли сознание от бессилия. Но сражение не было закончено – по соседству с Джейме разрушался центральный фланг Джона. - Коня! Коня! – прокричал Цареубийца, начавший спускаться с холма, - Сариссофоры свободных людей, подняться! Поможем вашим братьям! Многие из копейщиков, поднявшись с земли, медленно побежали в сторону фланга Джона. Меньшая их часть поднималась при помощи друг друга и, что было странно видеть, при помощи Ланнистерских пехотинцев. Не это ли то единство и сила, про которые так часто говорил его отец? Не это ли то, за что действительно стоило бороться? Даже сам Джейме поднял с земли троих солдат прежде, чем ему привели коня и он смог повести людей в бой. ***************************************************************************** План Джона работал – силы Простора, пускай и довольно поздно, обернулись против бывших союзников. Полуразбитые силы Штормовых Земель уже начинали пятиться назад, воюющие за Дени рабы ослабили натиск то ли из-за страха, то ли из-за бушевавшего в их тылу конного сражения. Джон никак не мог их понять – почему они сражаются? Почему они пытаются забрать чужую землю, когда на юге им хватит всего и сразу. Полкоролевства разорено последними войнами и, определенно, земли должно хватить всем. Зачем им Север? Чтобы умирать дальше? Джон никак не мог этого понять. На глазах Джона весь левый фланг плавно начал перетекать к нему – силы Ланнистеров и последние сариссофоры пополняли серьезно отошедшие от первоначальных позиций силы Джона, частью своей даже перетекая к северянам. - Джон, нужно контратаковать. Они испуганы и истощены! - Мы тоже, лорд Ланнистер, - измученно проорал Джон в ответ, у которого почти не было сил. - Либо мы наступаем, сминаем их, либо понесем еще большие потери, - решительно заявил Джейме и Джон, опустив голову к земле, медленно покивал. - Пехота Свободных людей! Великаны! Северяне! Ланнистеры! В атаку! Оставшиеся ряды сариссофоров, разом опустив копья, из последних сил рванули вперед, насаживая на сариссы сразу по несколько человек и заставляя противника пятиться назад. Вслед за центральным флангом, с небольшой задержкой, начался рывок правого фланга. Орудия, коим уже не нужно было выцеливать дракона, обрушили свой огонь на людей, а великаны, отбросив свои луки в сторону, сменили их дубинами и начали рваться вперед. Силы союзников перешли в наступление. ***************************************************************************** Из последних сил поднявшись с холодных тел и земли, Аарон пошагал вперед, через усеянные телами поля. Там, где раньше стояла стена из евнухов, сейчас лежало еще больше трупов и, перебравшись через нее, Аарон наконец-то протер глаза и осмотрелся. Никакого дракона, никакой королевы… Простор, западники и северяне вели наступление, в то время как последняя конница Дикона Тарли сражалась где-то поодаль. Сколько же он пролежал без сознания? Самого лорда Тарли Аарон увидел спустя пару минут – в чистых доспехах, он лежал бледным у самого основания той горы, где ранее было тело Дейенерис. Шаткими, неуверенными движениями он начал свое восхождение, ударами меча прерывая мучения рабов, безупречных и даже своих, коим уже никак не помочь. Никакой пощады, никакого сочувствие – они все равно бы погибли от ран или, если их завалит другими телами, от удушья. - У меня семь… - Я передам им твое послание, - холодно прохрипел чемпион в ответ, вонзив меч в шею мужчины. - Сир, сир… - Извини, тебе уже ничем не помочь, - перерезав горло одному из стонущих всадников Тарли с обломанным древком копья в животе, произнес Аарон. Очень вскоре он оказался на самой вершине и, посмотрев с нее вниз, он увидел перед собой Серого Червя, занимающегося ровно тем же, что делал Аарон, пока взбирался наверх – добивал раненных врагов. Видимо, он понимал, что сражение теперь явно не складывается в их пользу. До поражения оставалось совсем ничего, и поэтому он забирал с собой еще больше жизней. И Аарон, из последних сил сжав в руках мечи, прыгнул вниз, где, скатившись по телам, он врезался в тело евнуха с криком: - Надо было убить меня! Упав в небольшом отдалении друг от друга, оба начали медленно подниматься на ноги. Аарон тяжело дышал, но, в целом, то ли вино, то ли проснувшаяся вновь жажда крови заставляли его чувствовать себя чуть лучше, чем оно было на самом деле. - Надо было… - А теперь сразись с тем, кто может тебе дать сдачи! – рявкнул чемпион, перебив Серого Червя. Его мечи встретились с копьем евнуха в жестокой дуэли, где Аарон до сих пор смотрелся на порядок лучше. Несколько раз уйдя от выпада, он разрезал плоть на ногах безупречного, после чего, занеся мечи над головой, ударил по копью. Серый Червь остановил атаку, но Аарон продолжал давить силой, глазами своими продолжая пристально наблюдать за своим соперником. И, увидев распоротый им же ранее живот, чемпион отпустил один из мечей и выпрямленными пальцами ударил по животу. Пройдя через разрезанную плоть, они оказались внутри живота Серого Червя, и, нащупав его внутренности, всеми силами Аарон потянул их на себя. От боли и шока евнух оттолкнул Аарона, но тот, вновь сблизившись с ним, нанес ему лбом удар в нос и, перехватив копье, резко сменил стойку и зашел Червю за спину. Он прижал копье к шее ошарашенного Серого Червя и начал тянуть. Тянуть до тех пор, пока безупречный не перестанет шевелиться. И, все равно не веря в свой окончательный успех, уже лежа на спине с телом Серого Червя на себе, Аарон поднял лежащий подле него меч и вонзил его в шею врага… Сознание медленно покидало его, и Аарон отбросив один меч в сторону лежащего в стороне второго, направил свой взор к небу со словами: - За моих людей, безчленовый ублюдок… ***************************************************************************** Джон медленно брел по полю, пытаясь найти хоть кого-то из своих союзников. Повсюду он видел преклонивших колени рабов Дейенерис, коих по его же приказу запретили убивать. В некоторых местах до сих пор продолжалось ожесточенное сопротивление безупречных, но орудия и подавляющее число наступающих быстро сводили сопротивление на нет. Джон боялся даже представить, скольких они потеряли. Не менее половины, если не больше. Его люди не праздновали победу – многие из них пали на землю, рыдали и теряли сознание от бессилия. - Знаешь, как выглядит Аарон? – спросил Джон у одного из следовавших за ним мечников. - Да, командир. - Найди его самого или его тело. Возьми еще людей, - приказал Джон. Он продолжал идти все дальше и дальше, и, в итоге, наткнулся на Леви. Преклонив колени, он склонился над чем то и, завывая, проливал слезы. Лишь подойдя к нему вплотную, Джон понял, что наемник держит в руках то, что осталось от его любимой птицы. Обгорелые остатки, которые были найдены чудом благодаря тому, что наемник запомнил место падения орла… - Сочувствую, - с явным сожалением произнес Джон. Леви лишь понимающе покивал в ответ, но, не развернувшись к Джону, он продолжил горевать. Понимая, что словами он ничем не поможет, Джон пошагал дальше, и, спустя пару минут, увидел перед собой того самого воина, которого он послал искать Аарона. Солдаты за его спиной что-то несли на чем-то, похожем на приспособленное под мягкие носилки знамя. - Командир! Джон сорвался с места и, забыв об усталости, побежал к воинам. И, к его большой радости, в носилках он увидел Аарона. Живого, хоть и раненного. Увидев Джона, чемпион измученно улыбнулся, обнажив свои окровавленные зубы, после чего, как следует прокашлявшись, произнес: - Мне сказали, что мы победили… - А я думал, что ты ради этой победы отдал жизнь. - Отдать – нет, но вот пару жизней я взял точно, - слабо улыбнувшись, произнес Аарон. Джон ответил ему взаимной улыбкой и, обратив свой взор к солдату, проговорил: - К лекарю его. И подайте ему вина. Иначе он даже в таком состоянии тебе задницу надерет. - Конечно, командир, - с улыбкой ответил воин. Вскоре, после недолгих блужданий, Джон увидел окруженного воинами и лордами Робба. Перед ними на коленях было несколько десятков лордов с южными гербами на одеждах – очевидно, Робб принимал их сдачу. Молодой Волк держался достойно – стоял ровно, хоть и придерживал рукой жженую железом рану. Но, увидев Джона, Робб тут же сорвался с места и, сблизившись с ним, произнес: - Победа? - Победа… И братья, одновременно обессиленно улыбнувшись, потянули друг к другу руки и обнялись, едва ли не падая на тела. Они до сих пор не верили в произошедшее, но оба точно знали, что им предстоит…