Ведьмак: божество старой веры

Примечания: Осторожно, гет.

***

      Два дня пролетели быстро. Оба парня восстановились практически полностью, только Узумаки чувствовал себя ещё неважно. Саске налегал на Ласточку, от чего его раны зажили быстрее, но почернели вены, и лицо стало ещё белее. Узумаки с опаской смотрел на него. Потом только до ведьмака дошло, что выглядит он не наилучшим образом и объяснил божку о побочных эффектах эликсира. — Это не больно? Твои губы синие, — божок склонил голову вбок и всматривался в лицо Саске. Глубокие синяки залегли под глазами, и нельзя было сказать точно, это побочка от эликсира или результат тотального недосыпа. — Ну, похоже на отравление. Зато рана затянулась довольно быстро, и мы можем выдвигаться. — Ано, насчёт раны. Ты извини, даттебаё, — а Саске и не злился. Он усмехнулся и сказал, что всё понимает. За последнее время он стал слишком мягким и слишком много улыбался.       С собачьим народом они попрощались с такой же радостью, как и инугами с ними. Обе стороны невзлюбили соседство, и наконец, все выдохнули с облегчением. Единственное, что беспокоило теперь Саске — подвеска Узумаки. Он решил, что просто продолжит наблюдать за поведением и самочувствием блондина.       К удивлению самих инугами, у них нашлась старая ветхая каса, а конкретно — ронингаса. Этот вариант был даже лучше, потому как прятал не только светлые волосы, но и лицо божка. — Всё, в путь. — Саске, а кто такая Сакура? — Узумаки ехал верхом, что заметно ускорило поход. Его ранки до сих пор не зажили толком, просто позволяли передвигаться, хоть и медленно. — Сакура — одна из «семи чародеек», она целительница, должна помочь тебе.       Узумаки был непривычно тих и всё время вздрагивал, когда к нему обращался Саске. Он не выглядел подавленным, но смотреть на него без тоски было сложно. Ведьмак время от времени вытягивал божка из мыслей простыми вопросами о самочувствии или о чём-то неважном. А Узумаки возвращался в своё обычное состояние и весело отвечал. Иногда даже больше нужного. А потом снова тишина и напряжённая атмосфера. Саске не спрашивал, что происходило там, они вообще не затрагивали эту тему. Так они шли пару дней, совершенно без происшествий, что несказанно радовало обоих. Иногда кому-то приходилось слезать с лошади и идти пешком, потому что верхом было не проехать. На ночь они останавливались в заброшенных храмах или просто посреди леса. Узумаки не хотел пока к людям, говорил, что они воняют и шумные. Не так воняют, как инугами, но всё же. Саске не верил, что это основная причина, но не спорил.       Однажды ночью Узумаки долго не мог уснуть. Он засыпал и просыпался снова, молча сверля звёздное небо взглядом. Саске тогда дежурил, и такое расточительство времени ему не нравилось. Если Узумаки не хочет спать — пусть он и дежурит. Ведьмаку же было бы неплохо восстановить силы после дневного марш-броска. — Ты что, спать не собираешься? — поинтересовался Учиха и присел на корточки рядом с божком. — Не могу уснуть. Мне не даёт покоя эта печать. Я же смог перевоплотиться в лиса, почему же она не сработала? — Хм… меня тоже это интересовало. Покажешь? — Саске не смел первым прикоснуться к божку, потому что всё ещё не был уверен, какие мерзости происходили с ним в том поместье. Узумаки несмело скинул купленную Саске юкату и остался в одних фундоси. Канаты печати опоясывали тело божества косым крестом на груди, повторяли рисунок на спине и заканчивались на боках. Ожоги, оставленные печатью, выглядели болезненными. Такую магию Сакура может и не одолеть, и у ведьмака закрались сомнения о необходимости похода к ней. Саске протянул руку к печати, но божок оттолкнул её.       Может, Узумаки и вёл себя, как ни в чём не бывало, но ведьмак ясно понял: лимит доверия исчерпан. Это немного кольнуло обидой, но Саске тут же прогнал эти мысли. Не доверяет — оно и к лучшему. Легче уйдёт и не увяжется за ним потом. Вот только никак не уходили из памяти кадры из прошлого. От одного только вида покрасневшего божка, усердно вылизывающего ладонь, сжимались яйца и ныло в паху. — Можешь одеваться. Магия сильная, но, надеюсь, Сакура сможет снять печать. Или хотя бы подскажет, кто сможет. — Прости за руку. Это как-то само получилось, даттебаё, — виновато поджав губы, сказал Узумаки. Ему самому было неловко от своего поведения. Но он правда не контролировал свою реакцию. — Ничего. Завтра уже будем в городе. Ты же никогда не был в городах? — глупый вопрос, но ведьмак захотел разговорить блондина. — А то место, где мы были? — Узумаки оделся обратно и снова неправильно всё запахнул. Саске не стал поправлять, это всё поверья бабок. — Нет. То было село. Больше твоего, богаче, но всё-таки село, — Саске зевнул. — Ой, ты спать хочешь? Ложись, я всё равно не буду уже спать, — засиял блондин. Он хотел быть полезным. — А если, — не успел Саске договорить, как его перебили: — А если что — сам проснешься. Спи.       На удивление ночь прошла спокойно. Единственное, когда Саске проснулся с первыми лучами — дозорный спал. Лес в рассветных лучах выглядел невероятно сказочным. Яркие розовые полосы в утренней дымке завораживали. Птицы лениво пели свои трели, явно просто по привычке. Роса блестела на траве и капала с листьев. Саске засмотрелся. Обычно у него нет времени любоваться природой, но сейчас не хотелось будить божество. Узумаки выглядел таким умиротворённым и расслабленным. Можно было рассмотреть его получше.       На носу и щеках у него оказались веснушки. Едва заметные, поэтому Саске не обращал на них внимания раньше. Говорить, что кожа была идеальной, в отличие от людей, не имело смысла. У божеств всё должно быть идеальным, на то они и божества. Уши были чуть острее, чем у людей, а на кончиках тонкие волоски собирались в кисточки. Совсем маленькие. Хотя такая особенность есть у всех существ, что могут перевоплощаться в пушных зверей.       Когда солнце уже выкатилось над землёй полностью и туман исчез, ведьмак решил будить горе-дозорного. Тот нехотя проснулся и не сразу понял, где и с кем находится. Но завидев лицо Саске, он со спокойной душой выдохнул. Все свои. — Знаешь, ведьмак, вы люди странные. Вот, что ты знаешь о нас? — потянулся Узумаки и зевнул, окончательно отгоняя сны. — Хм. Что конкретно ты имеешь в виду?       Саске начал собираться. Всё-таки он наконец-то доберётся до Сакуры. А нужен ли ему секс или нет, решит на месте. — Забей, — божок явно с усилием запрыгнул на ветку в метрах двух от земли. Раньше он делал это намного легче. Это отсутствие кулона или печать?       К чему вообще был этот вопрос? Узумаки явно что-то гложет, но рассказать он не может ввиду отсутствия доверия. — Выдвигаемся.

***

      Дом Сакуры стоял недалеко от города. Это был даже не дом, а целый каменный дворец. Она неплохо поднялась на своей магии и давно приглашала ведьмака жить у неё. Забросить его промысел. Но не вышло. Огромная территория с собственными рисовыми террасами, домами для прислуги и прочими мелкими архитектурными строениями. Свой чайный домик, прекрасный сад и бани. Саске была противна такая роскошь. Да и привык он к Така-дзё в его полуразвалившейся форме. А вся эта вычурность и показуха лишь вызывали раздражение.       Узумаки вторым заметил огромное имение и напрягся. В голову лезла навязчивая мысль: «а не обманул ли его Саске?». Чем ближе они подходили к воротам, тем сильнее он нервничал. — Я не пойду, — всё же сказал божок у самих ворот. Да, кишка тонка, но рисковать он больше не намерен. — В смысле? Сакура попробует снять печать, — ведьмак тоже остановился и внимательно посмотрел на блондина. Тот явно нервничал, Саске слышал, как быстро билось у него сердце. Боится. — А точно ли там Сакура? И кто она вообще такая? — не выдержало божество. Всё-таки мысль сомнения прогрызла в нем немалую дыру. — Я же говорил, что она чародейка, — Саске не знал, как оправдаться. Правда, он и не видел в этом смысла. Он говорил с долей раздражения. — Сакура — это я, — внезапно перед ними появилась розоволосая женщина. Портал за её спиной закрылся. Скорее это была больше девушка, но глаза выдавали её возраст. — С кем имею честь? О, Саске, неужели ты пришёл проведать меня? — Да, у меня… у нас к тебе дело. Разрешишь погостить? — Саске никак не изменился в лице. Нельзя было сказать, рад он или нет их встрече. Зато божок выглядел заворожённым. Его щёки покраснели, а глаза чуть расширились. Такой красивой дамы он ещё не встречал. Хорошо, что его лицо скрывала шляпа. — Я Узумаки На… — он чуть было не произнёс своё настоящее имя, залюбовавшись. — На… Нам, то есть мне, то есть я хотел сказать. В общем, — Саске с удивлением наблюдал за изменившимся божком. Что-то неприятно кольнуло в груди. Это, как будто ты в детстве всё лето провёл с дикой собакой, а потом увидел, как она играет с другими ребятами. Такая себе обидная ревность. — Конечно, проходите, — она открыла калитку и пропустила Саске вперёд, когда Узумаки поравнялся с ним, она мило улыбнулась и сказала лично ему: — Ты можешь снять свою ронингасу на моей территории. Никто не проговорится. Здесь самое безопасное место во всей префектуре. — С-спасибо, — он заворожённо смотрел на неё. Конечно, она поменяла себе внешность посредством магии, но у Наруто в груди что-то затрепетало.       Сакура следовала за ними. Одета она была подстать своему имению. Дорогое шёлковое кимоно цвета топлёного молока с нежными цветами сакуры снизу. Редкие листики на аккуратных веточках перекликались с её невероятно зелёными глазами. Оби был розового цвета, как и её волосы.       Узумаки снял шляпу и сразу посмотрел на Сакуру, теперь он мог разглядеть её ещё лучше. — Сакура-чан, ты такая красивая, — на одном дыхании выговорил божок. — Спасибо, — усмехнулась девушка. Она и так это знала. Она мельком осмотрела нового знакомого. Внешность интересная, конечно, но до Саске ему далеко. — Саске, так что за дела у тебя ко мне? — она прикусила губу. От одного присутствия ведьмака рядом её соски затвердели, а внизу живота разгорелся пожар. Как же она его хотела. Саске почувствовал её возбуждение по ритму сердца. — Это тоже, но сначала посмотри на печать на Узумаки. Ты сможешь её снять?       Божество стояло всеми забытое недалеко и чуть обиженно смотрело на Саске. Впервые ему понравилась девочка, а она уделяет внимание ведьмаку. А ещё от Сакуры шёл запах возбуждения, и это ещё больше расстраивало Узумаки. Может, ему кажется? — Давай тогда пройдём ко мне? Узумаки-кун, идём.       «Узумаки-кун»? Что ведьмак, что божество удивились. Но по разным причинам. Саске бесило, что Сакура не проявляет никакого уважения к божку. А Узумаки наоборот обрадовался, ведь подумал, что девушка таким образом проявила симпатию.       Внутри было удивительно красиво. Красота крылась в простоте интерьера. Не было ничего лишнего. Живые цветы придавали уюта и, казалось, стояли в положенном им месте с точностью до сантиметра. Отдельные места отводились для бонсая. — Ну, показывай, — Сакура высокомерно вздёрнула носик и рассмотрела божество с ног до головы. Само собой, она знала, кем являлся Наруто, но здесь королева она, и все остальные меркли. Естественно, кроме Саске. Если она тут королева, то он — Бог. Не какой-то заурядный божок, а самое совершенное существо на планете.       Узумаки посмотрел на Саске, и тот одобрительно кивнул. Блондин вновь стоял почти голый. Сейчас Саске заметил жёлтые точки на бёдрах божка. Следы от пальцев. Ведьмак шумно выдохнул и отвёл взгляд. Фразы с рынка всплывали в голове одна за другой. Тогда Учиха не поверил, а сейчас засомневался. Неужели божка заказали для секса? Серьёзно? Что в головах у людей?       Тем временем высокомерие Сакуры сменилось любопытством. Она подошла ближе и протянула руку к канатам на груди. Узумаки взглотнул, но стоически выдержал прикосновение. Девушка сама одёрнула руку и нахмурилась, потирая пальцы. — Я это не сниму. Более того, это не снимет никто, — она говорила об этом так просто, словно о бенто на завтрак. А Узумаки с каждым словом чувствовал себя всё обречённей и обречённей. — Совсем никто? — переспросил ведьмак. — А если найти наложившего? — Пустое дело. Ты знаешь, кто это сделал. Он не захочет.       Божок смотрел то на одного, то на второго так потерянно и встревоженно, что поймавший его взгляд ведьмак подошёл к нему. Саске взял блондина за руку и сжал её. — Мы снимем печать, и ты сможешь дальше жить, как прежде, — Учиха смотрел ему в глаза с полной уверенностью в своих словах. Узумаки немного, но стало легче. Он хотел верить ведьмаку. — Не обещай невозможного, Саске, — Сакура закусила губу. Она говорила это с каким-то сожалением. — Это Орочимару, да? Старый змей выполз из норы? — Саске, это опасно. Ты же знаешь, что… — Сакура, он или нет? — Он, — сказала девушка и отвела взгляд. Она не хотела видеть злое лицо Учихи. Это делало ей больно. А ещё она не хотела, чтобы Саске рисковал собой лишний раз. — На этот раз я точно убью его, — прорычал Учиха и не заметил, как с силой сжал руку божку. Тот поморщился, но стерпел молча. Блондин посмотрел на Саске. — Кто такой этот Орочимару? — Мальчики, давайте выпьем чаю? Мне привезли отменный сорт, такого вы нигде не попробуете. Даже у императора. — Орочимару — это старый чародей. Он так часто менял тела, что утратил человечность, он… — Саске! Не надо, пожалуйста, — Сакура встревоженно посмотрела на ведьмака и покосилась на Узумаки. Тот выглядел совсем ничего непонимающим. — Что? — спросил божок. — Ты права. Идём на чаепитие, — Саске отпустил Наруто, а тот выглядел совсем потерянным. О нём опять забыли. Его не замечали. — Я не хочу чай. Можно я останусь где-то? Сакура-чан, можно? — почти умоляюще спросил Узумаки. Ему было не очень комфортно в компании этих двоих. Сакура ему нравилась, а ей явно нравился Саске. — Да, тебя отведут в гостевую комнату. Саске, идём?       Саске без особого желания бросил божка одного в комнате. Тот наспех оделся и выбежал за ними. Но Сакура по пути встретила прислугу и указала на блондина. Божок стоял в галерее и смотрел, как Саске и Сакура уходят, даже не оглянувшись. Две девушки вежливо поклонились Узумаки и попросили следовать за ними.       Сакура завела Саске в чайный домик совершенно не за чаем. Как только они уединились, она прильнула к ведьмаку и стала целовать его. Нежно, по-девичьи ласково. Саске закрыл глаза и позволил чародейке делать всё, что ей вздумается. Он не хотел отвечать на поцелуй, ему было противно. Губы помнили другие прикосновения, и те были более желанны. Узумаки. Зря Саске его бросил. Может, оттолкнуть сейчас девушку, забрать божка и уйти на поиски Орочимару?       Раздался щелчок пальцев, и Саске открыл глаза. Он знал, что будет дальше. Сакура стояла полностью обнажённая. У неё было подтянутое, в меру худое тело. Небольшая, но вполне симпатичная грудь с розовыми стоящими сосками. Один она уже ласкала рукой и тихонько постанывала. На её теле не было ни растяжек, ни целлюлита. Саске знал, что это иллюзия и она создана для него. На самом деле, одна её грудь была больше другой, а живот был дряблый. Раньше он об этом не думал. Вот девушка опустилась перед ним на колени и начала разбираться с его доспехами. У неё это получалось так ловко, что ведьмак порой сам так не мог. — Ты не рад мне? — девушка обиженно посмотрела на лежащий член и подняла взгляд на Саске. А ведьмак просто не хотел её. Так долго мечтал выебать эту розоволосую сучку, а теперь желания совершенно нет. Но она в прямом смысле взяла дело в свои руки. — Я не думаю, что это хорошая идея, — сказал ведьмак, но ничего не сделал. Член уже был твёрдый, и Сакура ловко играла с ним своими изящными пальчиками. Брюнет закрыл глаза.       Он почувствовал мягкие холодные губы на головке и скривился. Он не помнил, когда в последний раз нормально мылся. Неужели Сакура настолько себя не уважает? Вот её рот вовсю вылизывал и обсасывал член, а Саске мысленно был не тут. Что, если бы там, на источниках, они бы не остановились?       Член дёрнулся от мыслей, что это Узумаки сейчас старательно сосёт ему. Но он должен быть не таким опытным. Сакура этим всё портила. Саске толкнулся ей в рот глубже, схватив за искусно сделанную причёску. Девушка даже не закашлялась, не отстранилась, покорно принимая член до конца.       Совсем шлюха. Саске посмотрел на неё сверху вниз.       Сакура — гнилое яблоко. Снаружи аппетитная и блестит, а внутри зловоние и кишат черви. Но сосёт она хорошо. Пальцами она ласкала свой клитор, и чем приятней ей было, тем лучше она сосала. Мерзость.       Ведьмак буквально оторвал её от себя и поставил раком. Войти в неё сразу на всю длину не составило проблем. Сакура была настолько мокрая, что её соки капали на пол. И стонала она, как самая дешёвая портовая девка. Громко и фальшиво. Её стоны сбивали образ Узумаки, который Саске так отчаянно пытался вспомнить. Он имел чародейку грубо, резко, что у той сбивалось дыхание от восторга. Она обожала, когда Саске держал её за волосы, бил по заднице и кончал внутрь. Только с ним она могла вести себя так развязно. Однако она не понимала, что именно её настоящая натура и отталкивала ведьмака. Чайную вовсю заполнили звуки шлепков и стонов. Сакура сама с силой насаживалась на член и вертела задницей. — Ты шлюха, Сакура, просто дешёвая шлюха, — Саске говорил это с какой-то горестью. Но чародейка только заводилась. Она думала, это игра. — Да, Саске! Я твоя шлюшка! — кричала она, и это было настолько жалко, что Саске заткнул ей рот пальцами, лишь бы она заткнулась. А она сосала их, облизывала и хотела большего. Божок лизал его руку совершенно иначе. Раздражало.       Саске перевернул девушку на спину и снова вставил ей резко по самые яйца. В ответ она взвизгнула и только шире расставила ноги. На лобке у нее были розовые, под цвет корней волос, кудрявые волоски. Они прикрывали клитор. Сверху казалось, что Саске ебёт закатное облако.       Сакура кричала и стонала под ним, выкрикивала всякие мерзкие фразочки, от которых вяли уши. А Саске хватал её грудь и с силой сжимал, будто стараясь выдавить из неё что-то, больно щипал за соски. Он душил Сакуру, а та, дура, думала, что Саске делает это для неё. А он хотел понять, где же у этой бляди границы дозволенного. Если он сейчас нассыт ей на лицо, она будет счастлива? Какая она мерзкая.       Саске кончил в неё спустя пять минут, чародейка же билась в оргазме не меньше трёх раз. — Где комната Узумаки? — почти сразу спросил ведьмак, одеваясь. — Его комната сразу напротив чайного домика. Не заблудишься, — кокетливо улыбнулась она. Чародейка продолжала мастурбировать, измазывая клитор спермой и облизывая палец. Саске скривился в который раз и молча вышел.       Он не видел, как после его ухода девушка беззвучно рыдала, согнувшись пополам. У неё болел живот, грудь и шея. Её горло саднило, а душа разрывалась на части. Да, она специально орала во всю мочь. Этот концерт был специально для тупоголового блондина. Неужели Саске думает, что её чуткое сердце не заметило, как он смотрит на это божество? Саске — её. Она не будет делить ведьмака с каким-то блохастым полулисом. Сраный оборотень не достоин такого внимания со стороны Саске.       Она готова терпеть это насилие, и даже больше, если понадобится. Она стерпит любую боль, лишь бы удержать Саске. — Саске, Саске, Саске… — шептала она сквозь рыдания. А её возлюбленный уже дошёл до нужной комнаты. — Узумаки? Поехали отсюда. Найдём Орочимару и заставим его снять печать. Эй? — Саске вошёл в помещение, а божок качался по полу и рычал от боли. Его глаза были цвета пламени, а полоски на щеках широкими. — Уходи! — прорычал Узумаки и кинулся на ведьмака. Но не смог преодолеть и половины пути, как снова упал и выгнулся. — Успокойся, ты же сжигаешь себя! — Саске не на шутку испугался, когда заметил, как на лопатках показалась кость, а на других участках под канатом виднелось уже жжёное мясо. — Зачем ты с ней так?! — выл божок и старался хотя бы рукой достать до Саске.       Но ведьмак не отошёл в сторону, а наоборот подошёл ближе. Он поднял Узумаки и прижал к себе. Он не нашёл, что ответить, но очень хотел обнять и успокоить. Он слышал, как шкварчит под печатью мясо. Его руки тоже обжигало, но он не отстранялся. Он гладил божка по волосам, а тот рычал и кусал Саске в плечо. Да, он не смог прокусить кожаные наплечники, но явно будет серьёзный синяк. — Не делай этого с собой, успокойся, — он поцеловал божка в висок и продолжил гладить золотые волосы — Зачем..? Она же… — Это наши с ней отношения. Всё хорошо, — Саске злился на Сакуру. Эта... сука специально всё так подстроила. — Ей было больно, — прошипел Узумаки, но он уже успокоился. Он поднял свои голубые глаза на ведьмака и с укором смотрел на него. — Ей было хорошо, — Саске вытер выступившую испарину со лба божка и погладил по щеке. — Но теперь нам придётся уйти немного позже. Сначала залечим твои раны.       Узумаки не поверил Учихе насчёт Сакуры, но всё-таки кивнул. Ведьмак определённо лучше разбирается в человеческих отношениях, а тем более в их с чародейкой. Одно божество поняло наверняка, люди, кем бы они не являлись, ему не нравятся.       Узумаки отключился в объятьях ведьмака и проспал практически сутки. Сакура объяснила брюнету, что печать настроена на определённую чакру в божестве, она блокирует её потоки и переводит всю энергию в жар.       Под ярким зелёным свечением зарастали новые и старые раны. Сакуру бесил Узумаки, но Саске сам попросил вылечить его. Саске. Попросил. — Зачем ты с ним так? — спросил ведьмак, когда лечение было закончено. — Как так? — Сакура невинно заклипала своими длинными чёрными ресницами. — Ты прекрасно знаешь как. Ты понравилась ему. Эти ожоги от того, что он взбесился и хотел защитить тебя. Ты кричала, а он хотел помочь, — Саске говорил это слишком строгим тоном, он обвинял девушку в каждом предложении, а её это резало без ножа. Потеряла его. Этот урод его украл у неё. — Саске, ты ведь мой, — тихо сказала она. Сейчас, когда глаза наполнили слёзы и они покраснели, её радужки казались нереально зелёными. — Я. Не. Твой, — прошипел ведьмак и вышел из помещения. Сакура начала понимать, что утратила ведьмака из-за собственной глупости. Он больше к ней не придёт.

***

      Узумаки очнулся, когда солнце светило высоко на небе. В его комнате сидел ведьмак. Саске выглядел уставшим. — Ты давно сидишь? — голос со сна был хриплым, и божок откашлялся. — Со вчера, — смысла врать не было. — Мы уходим? — Да, — сухо ответил Саске. Ему не нравилось, что делал с ним блондин. Может, не специально, а оно наверняка так. Но, в любом случае, сейчас он чувствовал намного больший спектр эмоций, чем до знакомства с божеством. Шикамару, сукин сын, знал, что происходит, но не признается даже под пытками. — Жаль, мне понравилась Сакура, — расстроенно сообщил Узумаки и неохотно встал с футона. — Идём.