Ведьмак: божество старой веры

— Нет, не так. Смотри, ведёшь плавно и обрываешь линию здесь. Вот так, — роль учителя Саске не подходила от слова совсем. Каждую остановку они доставали свитки, и начинался учебный процесс. Пусть божок и не мог освоить всё с первого раза, он усердно старался и практиковался на каждом шагу. Палкой на земле, воде, воздухе. Всё было исписано иероглифами и азбукой. — Да как не так, если ты мне показывал только что! — сколько в Узумаки было упёртости, столько и самоуверенности.       Ведьмак вздыхал и показывал ещё раз. И снова не получилось у божка. — Знаешь, может, это тебе и не нужно? — Нужно! Саске, пожалуйста, давай ещё разок. Сейчас я внимательно буду смотреть.       Кисть каллиграфически выводила иероглифы, а Узумаки повторял их палкой на земле. Вышло. Каждый из знаков был, пусть и не идеальный, но уже понятный. — Молодец. — И что я написал?  — «Я глупое божество», — Саске усмехнулся и смотрел, как божок краснеет от злости. — Ты издеваешься? Я же весь день писал, тренировался. — Так ты отказался учить сначала кану, — солнце уже давно выглянуло из-за горизонта, и пора было отправляться. Саске начал собираться. — Куда мы идём дальше? О, я тебе рассказывал, как однажды повстречал цукумогами?  — Не рассказывал, — безразлично сказал Учиха, собирая вещи в сумку Карпа. — Так вот, в моей деревне однажды шум и гам был. Я даже спустился к ним, понаблюдать. Уж не знаю, как оно называется, но это были сандалии. Точнее одна. Ходила, пела про глаза и зубы, а потом, как кот, мяукала. Встречал такое? — Бакэдзори. Вполне безобидные, просто по ночам людей пугают, — Саске решил не надевать доспехи, ведь заказов не было. Дорога, которую они выбрали, была безопасной. — Ну, его сожгли. Так, а куда мы? — Узумаки пристально наблюдал за ведьмаком. Тот выглядел не очень здоровым. — Надо найти заказ и пополнить запасы еды. Это только ты можешь не жрать, — у Саске уже давно сводило желудок. По пути им не попадалась ни одна живность. Божок говорил, что это из-за того, что территорию слишком сильно осквернили.        Узумаки время от времени останавливался, чтобы перевести дух, что напрягало ведьмака. Печать будто высасывала из божка силы. Совершенно не хотелось встретить какую-то тварь по пути. Но этому не суждено было сбыться.       Кусты зашевелились в десяти метрах. Затем ещё раз в двух. Узумаки напрягся и взглянул на спокойного, как удав, ведьмака. В паре метрах от них выскочил голый полноватый мужчина. Лицо его было без всяких черт. Или они были, но никак не запоминались. То, что перед ними ёкай — сомнений не возникало. Его маленький сморщенный писюн фасолинкой едва заметно проглядывался сквозь густые лобковые волосы. Мошонка висела, как и его грудь. Божок отслеживал любое движение ёкая-извращенца, готовясь к худшему. Но произошло то, чего он даже вообразить не мог. Голый мужик резко прыгнул к ним и повернулся в прыжке спиной. Теперь он был в метре от парней, от такого резкого выпада Узумаки даже дёрнулся и отступил на шаг назад. С таким существом он ещё не встречался и не знал, чего ожидать. А Саске даже не шелохнулся.        Мужик также резко наклонился, оттопырив зад, и раздвинул руками ягодицы. Из анального отверстия на парней смотрел глаз. Самый натуральный глаз, немного крупнее человеческого. С бегающим зрачком и стекающей на мошонку вязкой жидкостью. —Ёб твою… — божок сглотнул. К такому его жизнь не готовила. Анальный глаз смотрел то на него, то на ведьмака с явным ликованием. Но недолго.       Саске пнул ногой по голому заду, отчего мужик упал, взвыл и кинулся прочь от агрессивных путников.  — И… что это было.? — неуверенно нарушил тишину божок.  — Сиримэ. Питаются вспышками сильных эмоций, — Саске аксием успокоил Карпа, который занервничал при появлении ёкая. — Не встречал таких. Фу, — Узумаки посмотрел в сторону, куда скрылся голозадый, и сплюнул. — Как может, так и выживает. Полезай на коня, ты нас замедляешь.        Блондин и в самом деле шёл как-то вяло. Может, устал, а, возможно, печать тянет из него силы.        Он перебрался на Карпа молча и без привычных пререканий.  — У тебя что-то болит? — в голосе и по тону не было похоже, что Саске переживал. Но ему было важно знать, что божок их не будет задерживать и не будет никаких сюрпризов на пути. — Нет, всё хорошо, — а вот, что Узумаки врал, было слышно очень хорошо. У него уже давно начало болеть в груди. Словно что-то грызло его изнутри. Он чувствовал шевеления, и это что-то росло каждый день, давило, душило, кусало. — Нужно в деревню. — А можно и мне тоже? Я шляпу не сниму, — Узумаки нравилось смотреть на людей в деревнях. Они были интереснее городских жителей. — Хорошо. Только веди себя тихо.

***

      Деревня была очень маленькая. На четыре семьи. К удивлению ведьмака, его появление в деревушке несказанно обрадовало людей. Не было даже загадкой какие твари их донимают. Около села обитают тануки. Эти проказники стали воровать еду и алкоголь у местных жителей.  — Пожалуйста, мастер ведьмак, убедите их перестать, — старичок поклонился так низко, как позволяла его больная спина. Бабка, что подошла к нему и поклонилась чуть ли не ниже своего супруга, продолжила просьбу: — Только не убивайте их. Сюда приходили военные люди и убили наше божество. Разбили хокура, ничего не осталось.       Узумаки поджал губы. Он чувствовал, как страдают люди и земля вокруг. Каждое растение скорбело, каждая травинка и жучки. Убив божество, людей лишили благодати. Словно кто-то смыл все яркие краски из их жизней. Видимо, тануки хоть немного разбавляли их серые будни.       Дети, коих было голов семь разных возрастов, резвились около пришлых гостей. Пара ребетят, что поменьше, всё время заглядывали под ронингасу божества, стараясь разглядеть лицо. — Дяденька уродец? — спросила самая маленькая девочка ведьмака, дёргая того за руку и тыча пальцем на Узумаки. — Юкико, глупая! Нельзя так говорить! — к девчушке подбежала женщина, видимо, мать или старшая сестра. Она поклонилась сначала ведьмаку, затем незнакомцу в шляпе: — Прошу помилуйте, она мала ещё, глупа. Не губите дитя. — Да я и не думал, — рассмеялся божок и погладил по голове девчушку. — Но могу защекотать до полусмерти.       И тут же исполнил свою угрозу. Девочка звонко смеялась, а растерянная женщина отошла на пару шагов и непонимающе уставилась на ведьмака. Тот выглядел адекватнее своего спутника. Саске лишь кивнул, мол, ничего страшного его друг не сделает. Она облегчённо вздохнула и отошла к своим родственникам.        Пока Саске общался со старейшинами селения, обсуждая все тонкости заказа и цену спокойствия людей, Узумаки уже вовсю играл с детьми. Сначала игра напоминала салочки, а когда она наскучила, дети встали в круг и объявили, что будут играть в «кагомэ-кагомэ» и хотят, чтоб гость поиграл с ними. — Узумаки, идём, — скомандовал ведьмак, а дети, как и следовало ожидать, заныли, чтоб веселого дядю не забирали.  — Ну, Саске, пожалуйста, можно я останусь? Что мне те пьяницы и разгильдяи, — он склонился к лицу Учихи и прошептал: — Тем более они точно унюхают, кто я такой. А ты же знаешь, какие они сплетники. А я незаметно помогу селянам. Земля стонет, а я могу исправить.       Ведьмак несколько секунд молчал, взвешивая все аргументы за и против. В одном Узумаки был прав, если тануки прознают, что божество явилось к ним, потом вся округа будет знать об этом. И люди в том числе.  — Ладно, остаёшься. Только без фокусов. Я вернусь к вечеру, — божку показалось, что Учиха ушёл расстроенный. Но он быстро вернулся в прежнее настроение, как только подбежали дети.       Они удивились, что дяденька не знает правил игры, и объяснили ему пару раз, пока гость точно не понял.       В центр круга посадили божка и начали водить хоровод, запевая песенку. Первый раз Узумаки не угадал стоящего за своей спиной, и дети продолжили водить хоровод и петь. На раз четвёртый божок всё-таки угадал, кто же был позади.       Они поменялись местами и играли в эту игру ещё с полчаса, пока всем она не наскучила. Божок же всё время пытался понять, когда же он сможет отлучиться незаметно, чтоб помочь земле. Он не был уверен, сможет ли благословить землю с этой печатью, но очень этого хотел.       Одна из старейшин села, что следила за играми детворы с незнакомцем, тихонько подошла и взяла за руку божка. Тот вздрогнул, непонятный холодок прошёлся по его телу. Бабка не была злым человеком, но что-то иное исходило от её рук, чужеродное зло. Скверна. — Ты ведь не человек, да? — тихонько спросила она. — Тануки говорили, что вы приедете. Ты сможешь нам помочь, Божество?  — Я обычный человек, — нервно рассмеялся божок и только сейчас заметил, что все селяне смотрят на него.  — Помоги нам, — повторили они синхронно. Дети, взрослые, старики. Все говорили, как один организм. Эта проклятая печать притупляла все чувства божества, но, когда началась чертовщина, Узумаки понял, что людей-то среди присутствующих нет. Точнее они есть, но все чем-то осквернены. — Помоги нам, божество. Помоги. Помоги, — люди начали наступать, окружать Узумаки.  — Как помочь? — крикнул божок и стянул с себя ронингасу. Когда ничего не мешало обзору, он чётко увидел, что глаза людей были чёрные, как смоль. — Идём… Идём… — старуха, что не отпускала всё это время его руку, потянула за собой в отдельно стоящий домик. От него веяло холодом. — Я не хочу туда идти, — божок сказал это тихо и больше себе. От дома веяло самой настоящей смертью, которой боялись все сверхъестественные существа. Смертью, без права перерождения. — Помоги, — снова хором заявили все вокруг. — Зайди туда.       Узумаки глубоко вздохнул. Все вокруг хоть и были одним организмом, но не хотели навредить. Этому существу нужна была помощь, и он искренне её просил. Земля страдала именно из-за неугомонной боли существа. Блондин вошёл внутрь. Во втором помещении лежало божество. Ни живое, ни мёртвое. Тело практически истлело, зловонной лужей растекаясь по полу. Мухи и личинки обильно восседали на серо-зелёной коже, изъедая её. Глаза были открыты и, на удивление, не затронуты гниением. Голубые, такие же, как у самого Узумаки. От этого божка передёрнуло. За ним никто не зашёл, он был один на один со здешним божеством. Самое страшное, что могли с ним сделать люди, оставить на краю. Он находился в себе и в собственном сознании. На него смотрела неизбежная, отсроченная смерть, любовалась и ликовала. Узумаки чувствовал, какой нестерпимый ужас чувствует божество. Он сам его чувствовал. Что-то на краю сознания подсказывало, что с этой смертью он уже когда-то встречался.  — Они поступили с тобой так нечестно… — божок присел на корточки возле головы и вгляделся в глаза. Одни лишь страх и боль. — Отпусти их, а я помогу тебе. Пожалуйста, они всего лишь люди, — что-то капнуло на щёку божества и Узумаки понял, что это его слёзы. Он плачет.        Вдруг он услышал голос. Губы здешнего божества не шевелились, но это говорил он.  — Я не прощу людей.  — Твои люди хотели тебя спасти, — прошептал Узумаки.  — Они не хотели потерять богатые урожаи. Все люди алчные, все одинаковые. Разве с тобой не поступили также? Или, может, тот человек не пользовался твоим телом для чувства собственного превосходства? Люди все одинаковые, — голос источал злость и горечь.       Узумаки не знал, что ответить. Он чётко знал свою позицию, но не хотел оправдывать людей. А голос продолжал: — Мы позволили людям жить с нами бок о бок. А они нам нож в спину. Своими грязными ритуалами убивают нас. Отправляют нас туда. А почему? Ты знаешь причину, зачем нас отправляют туда? — стены домика угрожающе затрещали. — Ты почти стал мононоке, отпусти людей. Нельзя так, — Узумаки чувствовал, как божество пытается проникнуть и в его разум. — На тебе печать, она съедает тебя, истязает. Дай мне своё тело, и мы убьём всех людей, отомстим, накажем, — голос стал настойчивее. — Прости меня, — прошептал Узумаки, уже откровенно рыдая. Он мгновенно и со всей силы ударил кулаком по черепу божества, разбивая его. Нетленные глаза вылезли из глазницы и начали стремительно гнить. Домик начало трясти, всё, что плохо стояло — падало. На улице тоже начался дикий вой. Под телом божества засветился синий круг с исписанными древними иероглифами. Сознание здешнего ками возвращалось в тело из разумов людей и не находило сосуда, коими служили глаза. Дом разваливался. В лучах солнца плясала пыль, а Узумаки стоял коленями в зловонной луже и рыдал навзрыд. Он выбрал людей, а не своего собрата. Божество исчезло навсегда, а его тело начало быстро тлеть и рассыпаться.       Люди на улице замолкли. Вообще все звуки исчезли. Дом разрушился, погребая под собой Узумаки и останки здешнего божества.       Спустя лишь минут пять кто-то стал разбирать обломки, стараясь откопать ещё живое божество. — Ну, несмышлёныш, я думал, ты сам сможешь выбраться. Что ж ты так, — Шикамару наконец нашёл божка и откопал его окончательно. Голова была разбита, но на этом повреждения заканчивались. — Давай, приходи в себя, люди скоро очнутся.       Он пару раз легонько постучал по щекам блондина.  — Ну, доброе утро? — теневик увидел, что божок приходит в себя. — Голова болит, — Узумаки потянул руку к голове, но Шикамару его остановил.  — Разбил её. Давай вставай, идём искать твоего ведьмака.  — А ты следишь за мной, что ли? — божок поморщился, но поднялся. Пара человек, что до этого лежали бессознательно, зашевелились. — Мимо проходил. Давай, идём, пока они тебя не убили, — Шикамару торопил Узумаки не зря, ведь тот, кто смог запечатать божество, сможет и навредить теневику. — А как дети? Они не пострадали? Не слышу их сердец, — божок шёл, пошатываясь, и держался одной рукой за голову.  — Три не пережили отлучения, — дорогу перегородила та самая старушка. — Нехорошо, — Шикамару закрыл собой Узумаки и смотрел в глаза старейшине. — Что же ты наделал, — прорычал старуха. Она словно не замечала теневика.  — Он превращался в мононоке по вашей же вине, — блондин вышел из-за спины теневика и предстал перед старейшиной. — Он наше божество, он делал земли плодородными. Ты убил его, монстр. Братоубийца, — бабка неведомой силой отшвырнула Шикамару, словно он был тряпичной куклой.  — Он ненавидел вас и проклял весь ваш род, — голова раскалывалась, и смотреть было больно. Но ясно было одно, будет бой, а с печатью итог мог быть вполне плачевный.        У божка был один единственный козырь, который помог бы ему в победе. То, чем люди пользоваться толком не научились. Но он не знал, позволит ли ему печать.  — Теперь ты будешь служить нам, — старуха атаковала, но божок в последний момент увернулся от невидимого удара.  — Как научил меня мой сенсей — идите на хуй, уважаемая, — из клуба пыли, куда пришлась атака, вышли три божка, полностью одинаковых.        Начал подниматься ветер, он, словно иголками, бил по коже. Было видно, что после каждого использования магии бабке становилось плохо.        Всё-таки возраст брал своё. В этом у Узумаки было преимущество. Правда голова безбожно кружилась и болела, но всё равно, даже в таком состоянии он был быстрее и проворнее человеческой старухи.       Бабка не знала, кто является оригиналом, а кто иллюзией. Но ей необходимо захватить божество, иначе её деревня падёт. Её внуки умрут с голода, а мужчины уйдут в армию, откуда не вернутся. Она не хотела такой участи. Она напала на того, кто казался ей настоящим. Промах. Божество исчезло, а в спину ей прилетел удар. Сначала она почувствовала толчок, затем холод и только потом проедающую всё нутро боль. А затем темнота. — Я не хотел, — прошептал ошарашенный Узумаки, когда старушка упала замертво. Из тени вышел невредимый Шикамару. — Боюсь, именно этого ты и хотел, — глядя на труп женщины, задумчиво протянул теневик.       Старуха лежала на земле, а в её грудной клетке зияла дыра. Печать жгла, но было терпимо. Видимо, она реагирует не на стихии. Но все мысли Узумаки занимало лишь то, что он только что сгустком ветра убил человека. Ведь он легко мог вырубить её и убежать. Но он убил её хладнокровно.  — Ты ещё не знаешь своего предназначения, ведь так? — с грустью спросил Шикамару и положил руку на плечо дрожащему божку. Тот смотрел на свою руку, которая по локоть была в крови.  — Что? — отрешённо переспросил Узумаки и повернул голову в сторону теневика. — Предназначение. Оно есть у всех. Но у тебя… ты правда не знаешь, — Шикамару удивлённо поднял брови.  — Ничего я не знаю. А они..? — Узумаки посмотрел на людей, которые, судя по всему, вот-вот придут в себя. — Беда… А люди, а что им. Очнутся и удивятся, что у них трупы лежат. Не вспомнят ничего, я им память стёр о вас. Идём искать Саске. Пойдём, — Шикамару уже настойчиво выталкивал божка из селения. Стоило выйти им и скрыться за густой растительностью, как они услышали женский вопль. Люди попросыпались. Кто-то обнаружил своё мертвое дитя, кто-то отца или мать. Смерть старейшины у многих вообще выбило землю из-под ног. За этот день селение поредело на треть.        Узумаки и Шикамару шли молча. Они слышали рыдания, и каждый думал о своём. Теневик смотрел на печальное лицо божества и думал, что, наверно, всё-таки он ошибся в пророчествах. А Узумаки думал, что день сегодня хуёвый. — На, держи. Это поможет с тануки, — теневик протянул свёрток. — Что это? — безразлично поинтересовался божок. — Это… Ведьмак идёт, я пойду, — предупредил Шикамару и исчез.  — Ты же в деревне должен быть, — заметил идущего по узкой тропинке. — Блядь, во что ты опять вляпался? — он заметил окровавленную руку и голову. Да и вообще божок выглядел так себе. — Они запечатали божество и не давали ему уйти. А то обозлилось и завладело их телами. Я убил и божество, и старейшину, так что платить тебе никто не будет. Извини, — как-то уж больно расстроенно и спокойно говорил Узумаки, а ведьмак пытался вникнуть в смысл слов. — То есть как запечатали?  — В глазах. Ну, я плохо понимаю, как это происходит, но божество было на грани жизни и смерти, как-то так, — Узумаки устало выдохнул и посмотрел в глаза ведьмаку. Саске видел, что тот очень устал. — А старуху за что? — усмехнулся Учиха и подошёл ближе к божку. — Она хотела меня себе оставить, — уже совсем обиженно ответил блондин. — Тогда ладно. Считай, своё она уже пожила. А за тануки я всё равно бы ничего не получил. Я не смог найти с ними общий язык, — Саске сделал то, чего от себя не ожидал. Он приобнял божка, но не так, как это делают влюблённые, а скорее как братья. — День сегодня не очень. Идём к тануки, у меня есть им кое-что, — Узумаки показал свёрток. — И что это? — Сам не знаю, Шикамару дал, — рядом с Саске Узумаки сразу стало как-то легче и спокойней.  — Кто бы сомневался, что этот теневик так легко уйдёт. Давай сюда это, — Учиха забрал свёрток и накрыл его. Там на него смотрела бутылка саке. Узумаки как-то приободрился и внимательно уставился на бутылку. Та клипала глазами и, казалось, гыгыкала. — А это ещё что за хрень, даттэбаё? — Саске в который раз пожалел, что научил божка сквернословить, но обратно время не развернёшь. — Камэоса… нескончаемая бутылка саке, — улыбнулся Саске и кивнул Узумаки. — Я пить не хочу. — Тануки хотят. Ты же не всё селение перебил? — блондин обиженно отвернулся. — Идём, посмотришь на них.

***

      Тануки приветливо встретили божество, а за такой подарок поклялись никому ничего не говорить. А за то, что убили донимающую их старуху, и вовсе хотели угостить саке.  — Лучше скажите, где ближайшие горячие источники? — ведьмак уже порядком устал от сегодняшнего дня. — А тут, час ходьбы, — ответил один из тануки, а тот, что постарше, нацепил себе на голову листок и перекувыркнулся. Когда он встал, перед парнями появилась голая женщина, но с хвостом и пушистой большой мошонкой.  — И такие красивые девицы, — перевоплощённый тануки взял в руки пышную грудь и помял её, кокетливо смеясь. — Надеюсь, такие нам не повстречаются, — Саске кивнул на висящие яйца, а тануки в образе женщины стыдливо свёл ножки и прикрыл рукой богатство. Он был не самым лучшим мастером перевоплощений, но вот актёром был отменным.  — Ладно, мы пойдём уже. Узумаки, давай, пошли отсюда, — ведьмак взял божка за руку, а блондин густо покраснел. Почему-то этот жест показался ему очень интимным.       Раздался пьяный свист и улюлюканье тануки. Саске не понял, на что такая реакция, но заметил красные щёки божка.  — Ты шляпу потерял, — лишь это и сказал ведьмак. — Эй, тануки, есть лишняя каса?  — Лови, ведьмак, — отозвался самый пьяный тануки и раздался хохот.  — Надевай и пойдём уже. Карп, тебя это тоже касается, — Саске протянул шляпу божку, а тот всё не мог унять сердце, что билось быстро-быстро, хотя руку Учиха убрал давно.

***

      Действительно, женщины на источниках были, но встретили их парни, когда те быстро уходили прочь. Из обрывков фраз можно было понять, что кто-то подглядывал за ними. Лишь, когда Узумаки подошёл ближе, он со всех ног рванул к источникам, что Саске даже не поспевал за ним. — Старик? Старик! Где бы я ещё тебя встретил! — божок радостно подскочил к седовласому старцу. Мужик он был высокий, выше Саске на голову, а ведьмак был на полголовы выше среднего мужика. —Ух ты, как ты тут оказался, дитя? — старик крепко обнял Узумаки, а когда отпустил — потрепал волосы. Выглядел он более чем довольным. Он был искренне рад встрече, а вот ведьмаку стало немножко грустно. — О, это очень длинная история. Сначала меня Саске украл. Он ведьмак, вытащил меня из моих земель, хокура сломал, в притон сдал, потом забрал, а потом мы заказы ещё принимали. А ещё мононоке видели, представляешь? А ещё в городе был! Маску мне купили! Это для… Саске, как она называется? А ещё тануки видели. А ещё… — поток слов был сравним с горной рекой по весне. — Стой, я уже стар и не принимаю так много информации за раз, — старик рассмеялся и внимательно посмотрел на Учиху. — А, точно! Это ведьмак, а это старик-извращенец! Он живёт дольше меня и подглядывает за девушками на источниках. — Джирайя. А ты, я так полагаю, Саске Учиха. О Чёрном Вороне молва ушла далеко за пределы Малой Земли. Смотрю, ты присмотрел за этим оболтусом. — Он, вообще-то, меня в притон сдал, — влез Узумаки. Сейчас он был, словно балованный ребёнок. — А ещё я не оболтус. — Легендарный чародей-отшельник, не думал, что встречу лично, — Саске поклонился. Несмотря на возраст Джирайи, он понимал, что против старика у него нет шансов. Привычка всех видеть, как врага — залог выживания. А умение определять и сопоставлять силу — практически гарантия успеха. — Ну, не такой уж легендарный. Что за бордель. С девушками? — С каким-то ещё более извращённым мудаком, чем ты. Хотел детей, а я ж так не умею. Ну, у него с женой не выходило. Так хотел, чтоб я что-то сделал с его штукой. Представляешь?  — «Мудаком»? — старик усмехнулся, а Узумаки стыдливо отвёл взгляд. — И всё же, оттуда тебя вызволили. — Мы ищем Орочимару, — вклинился в разговор ведьмак. Он бесцеремонно распахнул юкату на божке, обнажая грудь. — Нужно снять печать. Может, Вам что-то известно? — Перейдём на ты, — усмехнулся Джирайя и присмотрелся к печати. — Да уж. Старый змей себе не изменяет. Приготовься, малец, будет неприятно. Снимем её прямо сейчас.       Без какой-либо подготовки и с таким себе предупреждением старый маг стал складывать печати руками. Много, да так, что даже ведьмак не мог уследить последовательность. Затем его рука загорелась синим пламенем, и Джирайя с силой приложил правую ладонь к животу. Под рукой стал появляться странный рисунок, похожий на спираль с неизвестными ведьмаку иероглифами. Второй рукой старик ударил в центр груди. Вот теперь непонимающий блондин вскрикнул и выгнулся. «Канат» на его теле стал двигаться и жечь кожу. Рыжий покров то проявлялся, то погасал. Саске, следивший за действиями Джирайи, не знал, что делать. Он потянулся за катаной, но передумал, так и замерев, закинув руку назад.       Им повезло, что на источниках никого не было. Изо рта божка стекала красная пена, а крик тонул в бульканье. Его руки судорожно дёргались, а кулаки сжимались с такой силой, что вот-вот треснут кости. — Что происходит? — наконец-то подал голос Саске. — Ещё чуть-чуть, — Джирайя хмурил брови. Мелкие капли крови окропили его лицо, но он внимательно следил за своим воспитанником. Голубые глаза божка уже закатывались, а голова откинулась назад. Руки безвольно повисли вдоль тела. Его держала только неведомая сила, исходящая из рук чародея. — Давай, малыш, постарайся ещё немного.       Бульканье и хрипы прекратились, а изо рта выползла черная змея с метр в длину. Узумаки не дышал, а сердце его больше не билось. — Хватай змею, но смотри, чтоб не цапнула, — тоном, который грех было не послушаться, попросил Джирайя. Сам он схватил падающего божка и положил на землю. И вновь сложил печати.       Саске решил сначала поймать змею, а потом уже переживать за Узумаки. Змеёй оказался чёрный аспид, поймать которого не составило труда. Ведьмак не оборачивался к Узумаки, а прислушался. Ровные удары сердца разрушали ту пугающую тишину минуту назад.  — Он должен отдохнуть. Змей травил его сердце и отнимал силы. Дай-ка его сюда, — Джирайя протянул руку и перехватил аспида. В его руках змея вела себя куда более агрессивно. Спустя секунду она рассыпалась прахом, и в руках у чародея осталась лишь небольшая вырезанная из кости табличка с надписью «Чудовище». Это не являлось частью проклятья. Это послание. Джирайя перевернул табличку другой стороной, там же была надпись «божество».  — Что это? — ведьмак с интересом смотрел на мелкую побрякушку в руках чародея. — Так Орочимару передаёт привет. Своеобразный способ, — Джирайя хмурился. — Идём в более безопасное место.        С помощью ненавистного Саске способа передвижения они оказались в живописном месте. В горах, почти на краю обрыва, где виднелись рисовые террасы. Даже Карп пошёл в телепорт, но сейчас вёл себя беспокойно. Узумаки уложили под деревом. А Саске сел на край обрыва. — Каково было путешествовать бок о бок с божеством? — Джирайя сел рядом с Учихой. — Бывало и хуже. Но… Ведёт себя, как ребёнок — это раз. Два — я не хочу больше за него отвечать и не могу. Рядом со мной его жизнь будет в постоянной опасности. А мне это не нужно, — Саске говорил и смотрел в даль. Залитые рисовые поля отражали закатное небо. Террасы ступенями поднимались по горам. — Он и есть ребёнок. На таких, как он, объявлена настоящая охота, он не будет в безопасности ни на Малой Земле, ни тем более на Большой, — Джирайя тоже наслаждался видом. Число закатов, что были в его жизни перевалили за двести пятьдесят тысяч, но всё равно они не приедались. Каждый был уникален. — С древним магом ему всяко безопаснее. А что насчёт ребёнка? — точный возраст божок не называл вроде как. Но заикнулся, что более двухсот лет. — О, это самое молодое божество старой веры. Последний, рождённый в ту эру. На нём эра и закончилась. — Про божеств мало информации. Лишь несколько свитков и то, там почти нет ценных данных, — ведьмак взял шишку около себя и кинул далеко вперёд. Она с шелестом утонула в гуще листвы внизу. — Он не говорил тебе своё имя? Настоящее, — после пары минут молчания спросил Джирайя. — Нет. — Значит, ещё не созрел. Скажет, ты не переживай, — рассмеялся маг-отшельник. — Я серьёзно, с наступлением ночи я уйду, а он остаётся с тобой, старик. Хочешь, бери с собой, хочешь — тут оставляй. Мне не нужна такая ноша, — Учиха злился. Он злился и на Джирайю, и на Узумаки. Но больше всего он злился, что ему грустно бросать божка вот так, даже не прощаясь. — Хорошо-хорошо, — чародей шутливо поставил руки в защитной позе. — Как скажете, мастер ведьмак. Но прошу принять этот свиток и открыть его в день, когда меня не станет. Этот день вряд ли настанет, конечно, на твоём веку. Но всё же. — Ладно. Я пойду собираться. Спасибо за беседу, — у ведьмака было много вопросов ещё, но ни один из них он не смел озвучить. Этот божок, словно колючка репейника, прилип к душе Саске. А это было совсем неправильно. — И тебе, ведьмак. Я прослежу, чтоб сон мальца был крепок, — Джирайя встал и потянулся. — Я оставлю кое-что. Передашь ему? — Саске выложил несколько свитков из седельной сумки Карпа. — Что это? — Ликвидация безграмотности. Он учится писать, пока выходит скверно, но зачатки разума я в его голове вижу, — Учиха с нескрытой печалью смотрел на спину божка. Тот спал просто на земле под высоким деревом. — Надо же. Я не смог обучить его даже первым двум рядам каны. Или он вырос, или же ты хороший учитель, — старик подошёл к ведьмаку и протянул свой свиток с нанесённой печатью. — Когда надо будет открыть, ты сразу поймёшь.       Ведьмак хотел было оспорить такой подарок, но на него напала такая безумная апатия, что не хотелось даже дышать. Он молча принял свиток и положил в карман за пазухой. Потом решит, что с ним делать.        Узумаки перевернулся во сне, и теперь его лицо было хорошо видно. Саске не мог оторвать взгляд, будто старался запомнить его таким. Будто это умиротворённое выражение останется навсегда в памяти. — Куда ты дальше? — тихо спросил Джирайя. — Путь большой, двинусь на север. — Малец отдал все твои сбережения собачьему народу. Есть свои источники, — улыбнулся старик и достал мешочек. — Мне не нужно. Я найду заказы. — Это за то, что уберёг паренька. Бери, мне они ни к чему, — Джирайя насильно вложил в руку ведьмака кошель. — Я не приму их. Тем более я навлёк на Узумаки беду. Кстати. Теневик нас преследует. Думаю, теперь будет следить за вами, — Саске посмотрел в сторону, где предположительно скрывался Шикамару.       Джирайя ничего не ответил и лишь многозначительно хмыкнул. Он улыбнулся кончиками губ и тоже посмотрел в то место, куда направил взор Учиха. Но теневик так и не показался. Видимо, не посчитал нужным или его и вовсе там уже не было.

***

      Дождавшись наступления сумерек, Саске, как и обещал, уехал. Он сделал это настолько быстро и решительно, словно бежал от кого-то. Возможно, он хотел показать, насколько ему было плевать на божка, но вышло в точности наоборот. Чародей курил опиум и смотрел вслед исчезнувшему во тьме ведьмаку. Молодой ещё, зелёный. И божок зелёный. Узумаки продолжал сладко спать на прежнем месте, но как только Саске уехал достаточно далеко, он раскрыл глаза. — О, Наруто, ты проснулся, — не оборачиваясь, заметил Джирайя.        От своего имени божок вздрогнул, а дыхание его сбилось. Значит, он ушёл.  — Где Саске? — нерешительно спросил Узумаки. — Уехал. — Как? Он вернётся же? — в голосе слышалась тревога. — Кто знает. Но он не собирался. Вот, он оставил тебе, — чародей кивнул на свитки, кисти и тушь. — Он не мог. Он же не попрощался, — блондин вскочил на ноги и прыгнул на ближайшее дерево, принюхиваясь. Запах был, но слабый. — Саске! — Наруто, не иди за ним, — не слишком-то настойчиво попросил маг. Он знал: Наруто хуже упёртого барана и словами его точно не остановить.       Впрочем, слов Узумаки уже и не слышал. Он бежал вслед за ведьмаком, чуть не падая на некрепких ветках, царапаясь о колючие иголки. —Саске! Стой, Саске! — он кричал, что было сил. Вот, очередная сухая ветка не выдержала веса и с хрустом сломалась. Божок вместе с ней полетел вниз. Неловко приземлившись и ушибив ногу, он всё равно продолжил бежать.       Ведьмак слышал, как надрывно звал его Узумаки, и командовал Карпу скакать быстрее. Снова это неприятное давящее чувство засело в груди. А ещё неимоверная тоска.  — Саске!!! — божок потерял след. В воздухе витал смрад, стирающий все другие запахи. Глаза заслезились то ли от вони, то ли от отчаянья. Ну не мог Саске с ним так поступить. Они же друзья. Узумаки и не думал, что ведьмак когда-нибудь уйдёт. Да, конечно, он не раз обещал это. Но разве то были не пустые угрозы? Он упал коленями на землю, и в кожу впились осколки разбитого флакона. Масло против магических тварей. Иронично, но не смешно.