Ведьмак: божество старой веры

      Божок вернулся к Джирайе с мокрым лицом. Он не стал ничего говорить и молча сел в сторонке. Непонимающий причин ухода ведьмака, он чувствовал безграничную обиду и тоску. Маг не подходил к парню, старик лишь со стороны видел, как изредка вздрагивали плечи — следы угасающей истерики. Он слышал, как божок шмыгает носом и судорожно выдыхает. К Узумаки Джирайя относился, как к сыну, которого у него никогда не было. Он видел в нём не мощное существо, способное стирать сёла своей силой, а обычного взрослого ребёнка. Наивного, ранимого, но сильного духом. С момента их последней встречи Узумаки мало в чём изменился, разве что сейчас он привязан к человеку, даже не называя своего имени.       Найти слова, чтобы поддержать божество было сложно, но старик решил, что стоит попробовать поговорить. — Как себя чувствуешь? В груди не болит? — начал Джирайя, выбрав самый далёкий путь к нужному разговору. — Вот уж не думал, что Орочимару будет до тебя дело. — Нормально, — ответил божок и, помолчав минуту, всё же спросил: — Кто такой этот Орочимару? — Он когда-то был моим товарищем. У нас даже дело общее было. Но жажда власти и больное понимание справедливости заставило нас пойти совершенно разными дорогами, — маг говорил это с плохо скрытой тоской и сожалением. Они проскакивали сквозь протяжные вздохи и паузы. — Люди все такие? — Узумаки взял шишку около себя и кинул куда-то в лесную тьму. — Какие такие? — Неправильные. Я видел хороших людей, но это были дети, — за первой шишкой полетела ещё одна. — Я не могу судить людей. Как есть хорошие, так есть и плохие. Люди — они люди. Ками — ками. Что заложено внутри, того не отнять, — тихо сказал Джирайя. Как-то давно он уже говорил об этом с божком. — А ведьмаки? Саске же был человеком, да? Он ушёл, потому что в нём осталось что-то человеческое? — третья шишка полетела дальше, потому что кинувший её божок сердился. — Думаю, он ушёл, чтобы уберечь тебя, — отчего-то рассмеялся Джирайя, а блондин с удивлением на него посмотрел. — Извини, это я кое-что понял сейчас. — Начал, так говори, — нахмурился божок. — Придёт ещё время. Так, я не божество, не ведьмак, а всего-лишь старый чародей, который безумно хочет спать. Снять твою печать стоило усилий, — Джирайя зевнул и потянулся. От него разило алкоголем, и блондину казалось, что вовсе не его печать утомила старика. — Ага, моих. Не отлынивай от ответа, старый извращенец, — божок, казалось, совсем забыл о Саске. Но только казалось, ведь его слух, обоняние и чувства в принципе были нацелены услышать ведьмака, если тот решит вернуться. — Наруто, дай мне отдохнуть, — Джирайя крепко обнял божка, лишь бы тот не шумел так сильно. — Не зови меня по имени. С тобой вся округа будет его знать, — Узумаки стал оборачиваться, в надежде не увидеть лишних свидетелей. Хотя кому в здравом уме захочется идти в дремучий лес ночью. — Я наложил барьер, никто нас не видит и не слышит. Почему ты не представился Саске? Ты не доверяешь ему? — Я никому не доверяю, — теперь Узумаки снова напоминал дикого зверька. — Но всем веришь, — пожал плечами Джирайя. — Не верю я… Ну я струсил связывать наши с Саске судьбы, — надулся Узумаки и встал за новыми шишками. — Ты за него или себя переживаешь? — За себя. Вот сейчас он ушёл и умрёт там. А я зачем страдать должен? — божок пинал палки и шишки, словно они в чём-то виноваты. — Мне же сказал, я тоже ушёл тогда, — не унимался старик. Ему нужно было подвести Узумаки к чему-то своему. — С тобой другое. Я тогда ребёнком был, не знал всех этих штук, а ты наивностью моей и воспользовался, — Наруто закатил глаза и стал поправлять юкату, что постоянно как-то мешалась. Особенно её длина стесняла движения. — Как ты тогда только мне своё имя сказал, не понимаю. Малой такой. Глазища — во, нрав дикий, точно зверёныш, — божок вздрогнул и посмотрел на Джирайю. — Он вернётся? — как-то совсем обречённо спросил он. — Кто знает, малец, кто знает. Всё, спать. Завтра начнём тренировать тебя, — старик встал, важно прошёлся и улёгся на настил. — Что? В чём? Эй! Отвечай, когда тебя спрашивают, — но Джирайя уже храпел. — Даттебаё.

***

      Утро пришло с росой и тревожным щебетом воробьёв на кусте неподалёку. Птицы что-то делили и не знали, что своим гомоном разбудили божество.       Окончательно проснувшись, Узумаки понял, что уход Саске — не сон. Его действительно бросили. Джирайя курил свою трубку и рассматривал какой-то свиток. — Проснулся? Замечательно. Начнём тренировки после того, как освежимся, — маг свернул письмена и обратился к божку. — Ты всегда таким нудным был? — зевнул блондин. Что-либо делать не хотелось от слова совсем. Сонная нега ещё не отпустила тело, но грусть от потери друга уже вовсю топила его. — Тебе надо обучиться магии своей стихии. Какая у тебя сейчас? — проигнорировав вопрос, поинтересовался Джирайя. — Сейчас? — зевнул Наруто и стал оглядывать местность. Настроение заниматься чем-то только убавлялось. — Не придирайся к словам. Воздух? — Ну, — божок вспомнил, как проделал дыру в старухе недавно ветреным шаром. — Думаю, да. — Ты хоть знаешь о магии? В прошлом я объяснял тебе про людской мир, но не спрашивал, знаешь ли ты свой, — Джирайя не думал, что всё так запущено. Как вообще это божество выжило без элементарных магических умений. Ещё ками называется. Акробат перевёртыш, не более. — Ну… Я много знаю: о мироздании, о существах многих. О божествах ещё. И про магию что-то тоже знаю. Я, вообще-то, ками и у меня даже хокура была. Ну, ты её видел, но была, а ты так неуважительно со мной обходишься. — Тогда, пусть поднимется ветер, — усмехнулся старик и взмахнул руками. — Ну, пусть поднимется, — лениво спародировал Узумаки жест мага. — Нет. Ты заставь ветер сдуть вон ту ветку с камня. — Зачем ветру сдувать ветку с камня? — Ты божество уныния и нудности. Вот как это делается, — маг сосредоточился, и спустя пару секунд действительно поднялся ветер. Веточка зашевелилась и с новым дуновением упала с камня. Джирайя, тяжело дыша, улыбнулся. — А как это сделать? — теперь глаза у божка заблестели, как у ребёнка, увидевшего бродячий цирк. — Смотри. Все мы — часть природы. Но ты и есть сама природа, её непосредственное проявление. Тебе необходимо найти в себе это. Ты почувствуешь холодок, начнёт колоть пальцы, — Джирайя сам не мог вспомнить, как научился управлять стихиями, слишком давно это было. — Я, кажется, понял, как это сделать. Ну, я делал так несколько раз, — обрадовался блондин. — Только сконцентрироваться надо.       Узумаки сел в позу лотоса после одобрительного кивка старика и закрыл глаза. Его дыхание замедлилось, а лицо приобрело взрослые спокойные черты. Через минуту и правда подул лёгкий ветерок, но божок не открывал глаза. Ветерок набирал мощь, и несколько листиков сорвало с дерева. Ещё через минуту начали стучать друг о друга ветки на деревьях, и Джирайя напрягся. Та палка, которую должен был сдуть ветерок, уже давно лежала на земле, но божество продолжало сидеть, и вид у него был уже неспокойный: дыхание сбилось, брови сошлись на переносице, а маленькие капли пота стекали со лба. Ветер приобретал масштабы урагана, и крупные ветви начали трещать и падать на землю. Вслед за ними слабые деревья тоже угрожали сломаться под неровными порывами. — Всё, хватит, — сказал старик, но блондин его не слышал. Он переходил в свою совершенную форму. Его веки порыжели в диковинной окраске, а от тела исходило слабое жёлтое свечение. — Наруто! — прикрикнул Джирайя, и ветер в миг утих, а Узумаки вернулся в человеческое обличие. — А? — божок сначала не понял, но когда осмотрелся, то увидел изменившийся пейзаж. Ветки на камне не было. — Ты перестарался немного, — рассмеялся Джирайя. Он знал, что Наруто — не простое божество, но чтобы вот так, просто одним только желанием ломать деревья, даже без умения пользоваться силой, о таком он даже не подозревал. Надо научить мальца, пока не стало слишком поздно. Они и так потеряли много времени, пока старик безответственно носился по Малой и Большой землям. — Это дерево я повалил? Блин, я хотел только ветку снести. Но я крутой, да? — Узумаки сиял от радости, но Джирайя видел, как прячется печаль в его глазах. Тоскует по своему ведьмаку. — Малец, смотри. Поднимать ураган каждый дурак может. Тебе же надо обуздать ветер. Попробуй разрезать листок. Вот так вот, — Джирайя поднял с земли недавно опавший лист и показал его целостность божку. Потом зажал его между ладонями, но когда открыл — лист был разрезан на две части. — Как ты так сделал? — восторг у Узумаки был неподдельный. Он тут же принялся искать листики и пробовать повторить безо всяких объяснений.       Ничего не выходило, чего и следовало было ожидать. — Нужно сконцентрироваться. Встань ровно и расслабься, — Джирайя обошёл ученика и постучал раскрытой ладонью по спине между лопаток. — Ты всё время напряжён. Закрой глаза. Представь себе клинок, но маленький совсем.       Объяснять что-либо божку было крайне сложно. Он постоянно принимал значения слов из людского обихода, с которыми Джирайя часто сравнивал различные элементы магии. Будь то скрипка с Большой земли или моти с японской кухни.       Спустя пару часов листок между ладонями был разрезан на треть. Этого результата маг добивался два года через ежедневные изнурительные тренировки. То ли он хороший учитель, то ли его ученик — истинное дитя предназначения.       Но это дитя устало. Осваивать первозданные стихии сложно настолько же, насколько сложно обуздать дикого мустанга на скаку новичку. — Всё, давай завязывай, тренировки продолжим потом. А сейчас идём в город, там должно быть весело, — Джирайя выглядел загадочно, если бы только божок сумел это разглядеть в странном поведении мага. — А мой внешний вид? — Узумаки растерянно осмотрел себя, да и светлые волосы всегда привлекают внимание. — Ну, юката грязноватая и порвана, можем новую купить. А так, примут тебя за подмастерье, — чародей похлопал блондина по плечу и пошёл собирать вещи. — Ну, тогда пошли. Старик, а я говорил тебе, что мне женщина понравилась? — божок бодро шёл около мага, вызывая порывы ветров, срывающие жёлтые листья. Надо же, он столько лет жил и не знал, что может так. У него словно открылось второе дыхание. — И кому же так повезло? — рассмеялся Джирайя. Такие новости всегда его веселили и напоминали о временах былой славы. — Её зовут Сакура. Чародейка. Она о-о-очень красивая, но, мне кажется, я ей не понравился, — мечтательно протянул божок, вспоминая образ Харуно. — Розовые волосы? — Джирайя тоже вспомнил девушку. Грудь маловата, характер скверный, но добрая. — Да, а ты её знаешь? Она говорила обо мне? — Узумаки выглядел как обыкновенный пацан, чуть смущённый и жизнерадостный. Джирайя грустно улыбнулся. — Лично не встречал, но много наслышан. — Эх. Но она любит Саске. Ну, я думаю, что просто плохо меня узнала, — Узумаки изменился в лице. Но скорей всего из-за упоминания ведьмака. — А ты её хорошо узнал? — поинтересовался Джирайя, собирая вещи в сумку, а Узумаки сел рядом и смотрел на старика. — Ну… узнаю ещё, — рассмеялся божок. — Как ты оптимистично настроен, — улыбнулся Джирайя и закинул сумку за спину. Остатки их лагеря он развеял, а блондин даже не догадывался, что это всё иллюзии. — А что я ещё могу, кроме как ветром листья резать? — божку самому было стыдно, что он о себе такого не знал. Он, конечно, делал вид умного, но случился казус. — Всё потом узнаешь. Сначала научись одному, потом за другое возьмёшься, — вздохнул старик, видя в божке самого себя в юности. — Всё, идём.       Пробираясь по узкой лесной тропинке в город, маг и божок вели самую непринуждённую беседу в их жизни. Узумаки расспрашивал про Большую землю, а Джирайя с удовольствием отвечал, изредка интересуясь у Узумаки его жизнью между их встречами.

***

      Когда они уже блуждали по улицам города, до чуткого слуха божка донеслось что-то непонятное. Ранее неведомое и странное. Не то чей-то стон, не то вой ветра. Он потянул старика за собой, а сам устремился к источнику. Чем ближе он подходил, тем тревожнее становилось на душе. Звук шёл от площади, где уже собрались люди. Джирайя довольно улыбнулся, а Узумаки почувствовал, как спёрло дыхание. Это всё от этого непонятного шума. Сейчас, когда они подошли практически в упор к источнику, звуки что-то делали с божком. Они словно переворачивали с ног на голову всё нутро блондина. — Эй, старик, что это? — Узумаки закрывал уши. И хмурился. Эти звуки заставляли вибрировать что-то в душе. Задевали за живое. — Музыка, малец. Грустная мелодия. Давай ближе подойдём, послушаем, — Джирайя осторожно убрал руки божка от головы, и тот скривился, словно от боли.       Глаза стали влажными и защипало в носу. Внутри всё сжималось от неизвестных ранее ощущений. Наруто никогда раньше не чувствовал подобного. Стало тяжело дышать. — Никогда бы не подумал, что ты такой чувствительный к музыке, — Джирайя похлопал блондина по плечу. — Вытирай сопли давай и подойдём, посмотришь хоть на искусство вблизи. И послушаешь. — Как они сделали это со мной? Колдовство? Убери это, — на все возмущения Джирайя лишь рассмеялся. Он не слушал музыку, а смотрел на девушек, что застенчиво краснели от сального взгляда колдуна. — Не колдовство, а музыка. Выброс дофамина вызывает… А впрочем, магия, Наруто. Смотри, какие там красотки, — старик подтолкнул божка к уличным музыкантам.       Узумаки быстро стёр влагу с глаз и стал пробираться сквозь немногочисленную толпу за магом. Ему совершенно не льстило лишнее внимание к себе. Кто-то начал шептаться, а некоторые просто сверлили взглядом белобрысую макушку. — Не обращай внимания, малец, — мягко сказал Джирайя. Он тоже слышал все колкие слова, брошенные обманутыми правительством людей. Урод, монстр и другие не менее обидные изречения. Народ-то что, простой, уставший, живущий в вечном страхе от неизвестного. «Божества не помогают, они крадут вашу силу» — как-то так говорили пришлые от императора люди. — Не обращаю, — пробубнил себе под нос Узумаки. Было до чёртиков обидно за подобную несправедливость. — Смотри, вот это — сякухати, а то — сямисэн, — отвлекал божка Джирайя, указывая на музыкальные инструменты. Зачем Узумаки эти познания, не знали оба, но старик, улыбаясь, рассказывал о каждом, а божок увлечённо слушал. — А зачем это надо? — Узумаки заворожённо рассматривал музыкальные инструменты. Мелодия сменилась, музыканты играли очень талантливо, а люди в толпе перестали комментировать внешность божка. — Музыка? Для того же, что она сделала и с тобой. Это тоже язык, но который понимают все. Даже люди с Большой Земли его понимают, а мы сможем понять и их музыку. — У них тоже есть? Старик, а ты отвезёшь меня на Большую Землю? — как всегда, шумный божок вновь привлёк к себе лишнее внимание. — Когда-нибудь обязательно, — Джирайя улыбнулся и растрепал светлые волосы. — Но нужно заработать деньги, — а ещё нужно уводить божка от толпы, потому что всё больше злых взглядов он к себе притягивал. — Всё у вас на деньгах строится, — Узумаки словно не замечал всего вокруг и вёл себя непринуждённо. — Пойдем посмотрим, что тут в магических лавках продают, — Джирайя взял ученика под руку и вывел. Тот растерянно посмотрел назад, но даже музыканты перестали играть, и все уставились на непрошенного гостя. — Слушай, а чего меня так ненавидят-то? — тихо спросил Узумаки, когда они отошли на приличное расстояние. Никто за ними не шёл. — На Малой земле не любят иностранцев. Так исторически сложилось. Ну, как ты заметил, островитяне не имеют ни светлых волос, ни голубых глаз. — А чего так? В чём проблема-то? Я ж ничего не сделал, — возмущался несправедливому отношению блондин, оглядываясь на толпу. Музыка там заиграла снова. — Когда-то Малая и Большая земли были одним целым. Это было так давно, что свидетелем тому остались лишь горы да высшие ками. Когда началась великая война, никто не знает, также никто не помнит и её причин. Но даже земля не стала терпеть кровопролития и разделила эти земли морем. — Глупые люди, — сделал вывод божок.       Он соскучился за Карпом.       Он соскучился за Саске. Ему не нравилось в городе, и он хотел домой, в свой лес.       Но сейчас он ходил за магом хвостиком и рассматривал всякие волшебные штуки. Осознание, что больше не будет, как прежде, только начало касаться уголков его души.

***

      Они шли по безлюдным улицам в тишине уже довольно долго, что у Узумаки аж язык заболел от долгого молчания. — Ано, старик, ты же всё знаешь, а где живут ведьмаки? — всё же вырвался столь назойливый вопрос. Божок старался выглядеть как можно спокойнее и безразличное. — Ну, я бы не сказал, что слово «живут» им подходит. Да и дома у них нет. По крайней мере, ни одного ведьмака-домоседа я не встречал. Ты хочешь найти Саске? — улыбнулся Джирайя. Блондин покраснел от смущения и возмущения. — Ничего я не хочу, даттебаё. Просто интересно. Получается, у ведьмаков нет дома совсем-совсем? — У них есть ведьмачьи школы. Туда они обычно возвращаются зимовать. — А твой дом где? — А мой дом давно уже стал не моим. — Его у тебя украли? А ты же тогда спешил домой, нэ? — Тогда-то я и не успел, — рассмеялся Джирайя, хотя ему было совершенно не смешно, и божок это почувствовал. — Ну, чего ты расстроился. Это не из-за тебя. — Старик, а расскажи ещё про Большую Землю. Там есть такие, как я? — очень хотелось перевести тему. — Да. Там есть духи леса. На севере их называют лешими. Южнее, в пустыне, я встречал существо, которое местные называют олгой-хорхой. Это червь огромный такой. А ещё южнее, за горным хребтом, живут всякие разные боги и существа, о, их там так много, что и не запомнить всех. Только они там хорошо скрываются. Редко кого можно встретить. Большинство вообще исчезли давно, превратившись в легенды. — Как это? А куда они все делись? — ощущение дежавю накрыло его с головой. Он догадывался, куда все исчезли. — Ушли за черту, — догадки подтвердились, вот только откуда они у него в голове — другой вопрос. — На тех божеств тоже ведут охоту, как на меня? — Да, и это тоже, — Джирайя выглядел очень расстроенным. — А что такое эта черта. Ну, за которую все ушли? — Иногда появляются существа, способные разделять мир людей, животных и растений от мира духов, богов и им подобных. Вот эти существа и переходят черту. — Ого, это ж какую силищу надо иметь, — удивлённо воскликнул Узумаки. — Нам с тобой не вообразить подобное, друг мой. Это было на Большой земле задолго до моего рождения. — Так, а сколько ты живешь? — Джирайя никогда не раскрывал своего истинного возраста. Но божок догадывался, что эта цифра может впечатлить даже его. — Много. Больше твоего, это точно. А ты о Саске переживаешь, что много болтаешь? — подловил старик. Ему нравилось смотреть на реакцию своего подопечного. — Нет, даттебаё! — блондин сложил руки на груди и нахмурился. — Я даже не вспоминаю о нём. Может, это ты скучаешь, а я нет. — Ладно-ладно, оно и видно, — рассмеялся Джирайя. Вдалеке он увидел доску объявлений. — Идём, поищем заказ какой-нибудь. — В смысле? — божок подскочил к доске, но не смог понять, что там написано. — Вот, смотри, — Джирайя сорвал объявление с доски. — Тут пишут: «Смерть в пещере. Ищем могущественных чародеев, ведьмаков или воинов. Уже несколько десятилетий какая-то тварь губит наших людей около пещер Яманоана». Возьмёмся? — Звучит интересно. Но ты тут причём? — Узумаки, закинув руки за голову, делал вид, будто изучает другие объявления — Ну, как это «причём», я один из величайших магов Малой земли. Ну, и один из самых нищих, — рассмеялся маг. — Ну, не знаю, ты старый совсем, справишься вообще? — божок склонил голову и посмотрел на криво нарисованный рисунок на объявлении. — Вот и посмотришь. — Ано, старик. Как думаешь, Саске тоже возьмёт этот заказ? — тихо спросил Узумаки, плохо скрывая надежду. — Не думаю. Он ушёл на север, — Джирайя увидел, как уголки губ божка опустились. — Ладно… ну, тогда пойдём, добудем голову и купим всякие разные штуки, да? — Что за штуки? — Ну человеческие всякие. Дети с ними играют, — в ответ Джирайя лишь усмехнулся и кивнул.

***

      Уже подходя к пещере, где обитал монстр, охотники услышали звуки сражения. Неудивительно, ведь награда была щедрой, а задание казалось лёгким. Джирайя ввиду своего прикорневого возраста не смог угнаться за молодым божеством. Кричать что-то блондину было без толку, ведь если что тому в голову взбредёт, то он делать и будет.       Узумаки влетел в пещеру, даже не проверив, насколько это безопасно. Он боялся, что его догадки оправдаются.       Воздух словно выбило из лёгких божка. В пещере действительно во всю шёл бой. Затхлый воздух вонял гнилью и свежей кровью. До одури знакомой кровью. Чудовище раза в три больше человека страшно ревело и всё время атаковало своего противника. Противником был Саске. Израненный, окровавленный, но упёрто сражавшийся с о́ни.       Божество рвануло на место битвы, совершенно позабыв, что с Джирайей они договаривались не лезть на рожон. — Саске! — крикнул Узумаки, отбивая атаку разъяренного о́ни от ведьмака. — Узумаки? Какого хера ты тут делаешь?! — Саске вначале удивился, а затем его накрыло волной кипучей злости. Неужели он преследует его? Ведьмак же даже не знает его имени. — Со стариком заказ взяли, а ты что тут делаешь? — вести диалоги во время сражения — дело, требующее или немалого мастерства боя, или же не меньшей доли дурости. Божок отвлёкся всего на долю секунды, чтобы оценить ранения ведьмака, но о́ни только этого и ждал. — Осторожно! — крикнул Саске, и сам подставился под удар мощной руки. — Нет! Ах ты ублюдок! — прорычал божок. Его тело покрыла рыжая оболочка, что источало лёгкий свет в плохо освещённой пещере.       Саске отлетел в сторону, ударившись о камень головой. Он видел, как ёкай двинулся на Узумаки.       Божок полностью вышел из себя, уже не обращая внимания на крики Джирайи, чтоб тот успокоился. Ярость взяла верх, и рассудок божка был затуманен. Он уже даже внешне не походил на человека, он перемещался на четвереньках, словно зверь. Грудью блондин почти касался земли, рычал и готовился к атаке. Он прыгнул на о́ни раз, затем ещё, лишь царапая монстра. Ёкай же ввиду своих размеров был менее изворотлив и быстр, поэтому не поспевал за ловким божком. Он бесился и отмахивался от Узумаки, как от назойливой мухи. Узумаки атаковал стремительно, изворотливо уворачиваясь от громадных когтистых лап. Удар, затем ещё. Уворот, прыжок. Крик разгневанного монстра и утробный рокочущий рык того, кем стал божок, эхом раскатывались по пещере.       Джирайя же пытался докричаться до блондина, но всё было тщетно. Этого-то он и боялся, что эмоции руководят божеством, а не разум. Атаковать старик не мог, опасаясь задеть Наруто. О́ни в очередной раз взревел, когда Узумаки запрыгнул ему на плечи и пытался выцарапать глаза когтями. Крепкая кожа и защитный магический барьер оберегали ёкая от серьёзных повреждений. О́ни схватил божка за руку и кинул в каменную стену пещеры. Воздух выбился из лёгких, а кости треснули от удара. От вскрика божка в дальнем углу пещеры пошевелился ведьмак. Узумаки даже не потерял сознание от удара, а только сильнее разозлился.       Джирайя наконец смог атаковать ёкая, воздушным клинком рассекая тому живот. Маг просто не мог предугадать, что скорость у Узумаки настолько велика, что и он успеет попасть под удар. О́ни взвыл, хватаясь за живот. Он ревел, как подобает реветь от боли огромным великанам, от ярости и гнева разнося всё вокруг. Огромные булыжники разбивались на мелкие камни, пыль оседала в лёгких едким грузом.       В своём танце агонии о́ни задел Узумаки рукой и вновь отправил в полёт, переключая всё своё внимание на нового противника, куда сильнее двух предыдущих. Старый маг знал многое, он мог быть смертоносным. Джирайя уже давно догадался, что они имеют дело не с простым о́ни, нет, перед ними был рэйки во плоти. Его рана на брюхе затянулась слишком быстро для живого существа. А от его взгляда веяло могильным хладом. Он источал ненависть ко всему живому, к тому же обладал немыслимой силой. — Ведьмак, хватай божество и уходи! — приказал Джирайя начавшему окончательно приходить в себя Саске. У того раскалывалась голова и было столько ран, что проще сказать, где у него нет повреждений, чем наоборот. Он осмотрелся, пытаясь проанализировать ситуацию. Он видел, как о́ни стремительно нападает на Джирайю, а тот только обороняется. Видимо, его атаки чересчур масштабны и могут задеть и его с божком. А где он, собственно?       Глаза ведьмака сверкнули алым, и Саске заметил движение в дальнем углу пещеры. Он с огромным трудом встал и под стеной двинулся в сторону Узумаки. Это было какое-то благословение, что божок находился ближе к выходу, чем к о́ни. По старику попали, и он опять поторопил ведьмака к действиям. Тело слушалось очень плохо, словно по нему табун лошадей пробежался. Продолжение этих десяти метров до Узумаки длились дольше самой его битвы с о́ни. Когда он наконец дошёл, божок стал пятиться от него, забиваясь в темноту угла ещё больше. Одна нога не шевелилась, видимо, сломанная в районе бедра. Саске наклонился, чтобы помочь Узумаки подняться, но тот лишь сильнее вжался в каменную стену.       Подняв взгляд на руку Узумаки, он понял, почему тот так напуган. Чуть выше локтя рука была оторвана. Кровь стекала по телу, уже полностью пропитав юкату, а божок серел на глазах. Совсем нехорошо. — Давай выбираться отсюда, — хрипло сказал ведьмак. Он почувствовал сейчас нереальную степень ответственности за божка, то, от чего он так хотел убежать сам. — Ну же, Узумаки, идём. Давай я помогу.       Божок ударил по протянутой руке и с большим трудом начал отползать ещё дальше. Не доверяет. Животные инстинкты полностью взяли под контроль тело и разум. Инстинкт самосохранения. Зверь не покажет боли, чтобы не стать лёгкой добычей, пока есть силы. Частое дыхание и редкий скулёж. — Узумаки, это я, Саске. Я помогу, ну же, — у него самого все сломанные кости начали болеть, но Учиха старался не обращать внимание. Узумаки смотрел на ведьмака и не узнавал. Поэтому Саске сделал то, что первое пришло ему в голову. Он, несмотря на острую боль, резко придвинулся к лицу божка и поцеловал. Нежно, почти ласково, но с большой долей отчаяния.       Божок сопротивлялся, но позже стал отвечать. Слабо, едва ощутимо, и Саске отстранился.       Когда он снова взглянул в глаза божку, увидел в них ясность сознания. — Моя рука… Я, — божок держался за плечо и пытался заглянуть за спину Саске. — Всё хорошо будет, надо выбраться из пещеры. Давай, хватайся за меня, — оставшейся рукой Узумаки взялся за шею ведьмака, и они двинулись к выходу. Нога совершенно не слушалась, но уже потихоньку начинала заживать, и божок начал несмело на неё наступать.       В это время Джирайя заметно и стремительно ослабевал. Об этом говорили и слабые атаки, и не самые эффективные щиты. Кроме того, он постоянно отвлекался, контролируя парней, которые то целовались, то, не пойми зачем, тянули время разговорами. Рэйку же наоборот лишь более остервенело нападал, стараясь одним ударом уничтожить мага и перейти к другим нарушителям его спокойствия.       К выходу из пещеры уже сам Узумаки тащил ведьмака. Тот был на грани сознания, но настойчиво шёл вперёд.       Отойдя от входа в пещеру на пару метров, Узумаки повалил ослабленного Саске на траву и принялся рассматривать его ранения. У него самого безумно болело плечо, а отсутствие руки нагоняло лишнюю панику. Состояние шока ещё не прошло, но постепенно до божка начала доходить вся плачевность ситуации. — Эй, не отключайся, слышишь? Это из-за меня, — говорил он ведьмаку. Он бил его по щекам, но тот уже был без сознания. — Шикамару! — взвыл Наруто. Он чувствовал, что на них кто-то смотрит, и до последнего надеялся, что это теневик. — Пожалуйста, Шикамару! Помоги мне! — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — теневик действительно появился перед Узумаки. Он не выглядел довольным. — Позови Сакуру, она же медик. Пожалуйста. У меня нет больше тайн, но… я что-нибудь придумаю! Можешь просить, что хочешь, я отдам! — Придёт время, и ты обязан будешь последовать моему совету. Это и будет твоей платой, — Шикамару был расстроен ещё больше после этого. Всё шло по плану, и это совсем не радовало. Теневик исчез, оставив божка и ведьмака в одиночестве. — Сейчас он позовёт Сакуру, всё будет хорошо. Может, зелье какое тебе выпить надо? Саске, очнись, пожалуйста, — слёзы на щеках смешивались с грязью и кровью. — Я ещё не высказал тебе всё за твой уход, а ты тут умирать собрался. Саске! — сердце ведьмака билось тихо-тихо, а дыхание его слабело. — Ну не вынуждай меня назвать тебе имя, идиот. Не надо это тебе. Пожалуйста, Саске, — Узумаки пробивала крупная дрожь. Он слышал крики Джирайи из пещеры. Он слышал, как замедлялось сердцебиение ведьмака. Он всё это слышал, но поделать ничего не мог, лишь выть от бессилия. — Чёрт возьми, ладно! Меня зовут… — портал открылся мгновенно, и из него выбежала взволнованная Сакура. За ней медленно вышел Шикамару. Теневик с непостижимым сочувствием смотрел в голубые глаза божка. Что-то Узумаки подсказывало, что это не из-за Саске, поэтому он даже отвлёкся от ведьмака и в замешательстве смотрел на Шикамару. Тот поджал губы, покачал головой и исчез. — Господи, что с ним?! — прокричала Сакура, осматривая повреждения. Она уже разрезала доспехи, и Узумаки обнаружил ужасающие кровоподтёки на животе и рёбрах Саске. Божок шокировано смотрел на кровоточащие раны от когтей и переломанные торчащие под кожей кости. Чародейка начала лечение и только сейчас обратила внимание на божка. — А что с твоей рукой? — с каким-то то ли сочувствием, то ли омерзением посмотрела она на фарш, что свисал с плеча вместо руки. — Нормально всё. Он жить будет? — хрипло спросил божок. После утвердительного кивка и бормотания, типа: «бывало и хуже», он, пошатываясь, встал и двинулся в сторону пещеры. Надо было спасать Джирайю. — Эй! Куда ты в таком состоянии, сдохнуть хочешь?! — теперь Сакура больше походила на обычную девушку. Вот, она даже волнуется. Её руки зависли над грудью Саске, и от них исходило нежно-зелёное свечение. — Позаботься о нём, — развернулся божок, но, кажется, слишком резко, что едва ли не упал. Перелом ноги всё ещё доставлял дискомфорт и не зажил до конца. Он показал Сакуре большой палец и улыбнулся. — А я пойду и убью этого ублюдка.       Взгляд чародейки на секунду изменился. Казалось, она была поражена стойкостью и упрямостью. А также безрассудством.       Хромая, Узумаки шёл к пещере. Он слышал, как закрылся портал, догадывался, что он уже никого сзади не увидит, если обернётся. Впереди же, в пещере, он слышал, как вовсю идёт сражение. А выйдет ли он оттуда живым — не знал никто.