Ведьмак: божество старой веры

— Тебе столько лет, а ты так глупо себя ведёшь, — отчитывал только пришедшего в себя молодого божка Джирайя. Маг снова смочил тряпку в холодной воде и положил на лоб блондину. — Жаба. Была жаба, — в бреду шептал Узумаки и совершенно не слушал старика. — Была-была, — маг погладил по светлой голове и устало выдохнул. — Я… моя рука? — постепенно разум возвращался, и в воспоминания врезалась ужасная картина. Блондин попробовал пошевелить рукой и оправдались самые страшные ожидания. — Мне жаль, — Джирайя поджал губы и взял в руки танто. Он приложил остриё к недавно зажившей коже и слегка надавил. — Прости Наруто, но постарайся ещё раз. Давай. Ты ещё сможешь восстановить руку, пробуй, — Джирайя резким движением резанул по живой части плеча. Затем быстро приложил оторванную холодную руку к вновь разрезанной ране.       Чародей понимал, что чем дольше тянуть, тем меньше шансов на успех. Было бы неплохо найти толкового мага-лекаря. Ведь Узумаки не справлялся. Что-то мешало организму приживить руку. Божок только кричал и извивался, словно уж на сковородке. От боли он уже совсем ослаб и потерял рассудок. — Наруто! Слушай меня, приживляй руку сейчас, или у тебя её больше не будет! — Джирайя схватил божество за лицо, надавливая на щёки одной рукой, и пытался увидеть ясность в глазах. — Я не могу! — отчаянно закричал Узумаки. Крик перешёл в рыдания и вой. Джирайя гладил мокрые щёки божка, и у самого сердце разрывалось. — Больно! Очень больно, Джирайя!       В бедро мага впилась здоровая рука Узумаки, и Джирайя сжал зубы до скрипа. Пальцы словно разрывали мышцы внутри, но старик не трогал руку, пока та не ослабла. Наруто опять потерял сознание. — Мальчик мой, — Джирайя аккуратно положил тело приёмыша на спину и поправил тряпку на лбу. — Потом попробуем ещё раз.       К сожалению, медицинскую магию он не знал в той степени, чтобы помочь божеству. Свежая рана на руке вновь быстро затягивалась, а это значит, что культю снова надо будет резать. Сам же Узумаки был смертельно бледный. — Прости меня, малец, прости меня, пожалуйста. Я должен был научить тебя сдерживать его. Я не имел права тебя бросать тогда, — тихо выговаривал накопившиеся за долгие годы слова вины. — Я, старый дурак, думал, что время меня обходит стороной, что судьба ко мне благосклонна. Прости меня, Наруто, прости.       Старик сидел над божеством и плакал. Он оплакивал что было, что есть и что будет. Он так хотел уберечь божество, старался обмануть всех, включая судьбу и самого себя. Но кто он такой, чтобы перечить предназначению. Всего лишь резинка в океанском дне. — Я предупреждал тебя, Джирайя, ещё тогда. Ты своей упёртостью сделал только хуже ему и себе. А он — совсем несмышлёныш. Он ничего не знает, я был в его сознании, Наруто — чистый лист, и ты думаешь, это к лучшему? Ты думал, что берёг его, а на деле погубил, — Шикамару возник сидящим около Джирайи с соломинкой во рту. Он говорил грустно, без обвинений. Теневик с одной стороны понимал поступки мага. Но, как существо, видящее бесчисленное количество вариантов будущего, Шикамару понимал, к чему всё идёт. — Саске справится? — Шикамару покачал головой и закрыл глаза. — За твои старания могу сказать тебе лишь то, что счастье всё же догонит Наруто в этой жизни, — уточнил теневик. — Спасибо. Орочимару заждался меня. Да и Цунаде тоже. — Да. Ваша жизнь будет описана в легенде, о великий воин Джирайя, — рассмеялся Шикамару, а старик на него посмотрел с явным непониманием причин веселья. — А как Наруто? — Проклятие забвения, — теневик и так много лишнего сказал, но Джирайе можно. — Героем он не будет, никто о нём не вспомнит. — Понятно. Ты же будешь следить за ним, как прежде? — горько вздохнул отшельник и взглянул на своего подопечного. Тот спал тревожным сном. — Да, — кивнул Шикамару. Честно говоря, он и сам проникся парнем и сочувствовал его судьбе. — У меня есть просьба. Можешь найти ему медика? Я понимаю, что секреты ты мои и так все выведал и мне нечем оплатить. Но он умирает… — Джирайя хоть и не видел, но чувствовал, что помимо руки было что-то не так. — С тобой было занятно, Джирайя. Я приведу сюда мага-целителя безвозмездно. — Спасибо.       Божок закашлялся, и Джирайя обернулся на него. В этот момент Шикамару растворился в тени. Блондин открыл глаза и тут же застонал. — Жабы, я видел жаб, старик. Огромные такие жабы. Очень большие жабы, — шептал Узумаки, борясь с накатывающей дрёмой. — Скоро придёт помощь. Поспи ещё, — чародей прошептал заклинание и провёл рукой над лицом божества. Веки блондина медленно закрылись, и он мирно засопел. Джирайя уставился на ночное небо. Как же он оплошал.

***

      Сначала Ведьмак почувствовал прохладу, приятную и желанную. Затем боль, покалывающую, едкую. Запах яблок и лилий он не спутает ни с чем. Голова раскалывалась, а глаза резало от света. Не самое приятное пробуждение, но явно не входит даже в сотку худших. Присутствие Сакуры он почувствовал сразу. Шёлк покрывал приятно холодил чистую кожу. Одурманивающий аромат кружил голову, но все травмы всё равно ныли от боли. — Зараза. — Очнулся? Быстро ты, милый, — Харуно подскочила к ведьмаку и погладила по лицу. Нежные и едва ощутимые прикосновения пальцев окончательно привели Саске в сознание. Вот только память не хотела возвращать кусочки прошлого. — Чёрт, что со мной? — хрипло спросил Учиха, с усилием садясь в кровати. От рук Сакуры он отмахнулся. — Я опять вытащила тебя почти с того света, — гордо заявила чародейка и улыбнулась. Напускная очаровательность лишь ещё больше бесила Саске.       Внезапно воспоминания накрыли его. Он сражался с о́ни. По ходу боя понял, что это рэйки и его дела хуже некуда. Он готовился принять подобающую всем ведьмакам смерть, но внезапно появился Узумаки с отшельником. — Стой, где божок? — сердце ускорилось от дурного предчувствия. Разные нехорошие вещи смешались в голове в кашу, и было сложно определить, что из них было на самом деле. Саске откинул одеяло в сторону и сел на край кровати, намереваясь встать. — Не вставай, тебе ещё рано. Он призвал меня, отдал тебя, а сам ушёл в какую-то пещеру, — Харуно положила руки на плечи Саске и с силой надавила, чтобы ведьмак сел обратно.       Воспоминания вновь атаковали разум ведьмака, в этот раз с резкой вспышкой боли. Узумаки в крови жмётся в каменные стенки пещеры, его рука оторвана, взгляд перепуганный. Поцелуй. Джирайя сражается. Саске тащит божка на улицу и… дальше темнота. — Ты его отпустила в том состоянии? Дура! — Учиха оттолкнул девушку и встал. Он быстро осмотрел комнату в поисках одежды.       Надеть доспехи и взять мечи было первоочередной задачей, а что делать дальше, он обязательно придумает. Что-то ему подсказывало, что нельзя бросать божка и старика Джирайю вот так. — Он выглядел уверенным, а ты умирал! — Сакура, девушка с характером, тоже не стала терпеть подобного. Ревность сожрала её с потрохами, и она повысила голос на ведьмака. Всю ночь она его лечила, потратила кучу сил и энергии, а он опять к этому божеству. Вот что она делает не так?       Саске тем временем нашёл свои доспехи почищенными и подлатанными, чему про себя довольно улыбнулся. Оружие было там же. — Открывай портал, — приказал ведьмак, когда уже был одет. — Саске, успокойся, куда я его открою? Ты не в себе. Я уверена, то божество выжило. Посмотри на себя, я только-только залечила всё. Тебе бы ещё полежать. Вряд ли он всё ещё там, а если и там… мёртвому ты не поможешь, — Сакура печально отвела взгляд и закончила фразу тише прежнего. Впрочем, это была только маска, поскольку внутренне она была бы несказанно рада, если настырное божество исчезло бы с горизонта. — Как он тебя позвал? — не унимался Саске. Ведь Сакура, несмотря на всю свою силу, не смогла бы узнать, куда и когда открывать портал. В этом она была права, а значит вмешалась третья сторона. И Саске догадывался, кто это был. — Через теневика. Этот гад ползучий даже мои барьеры обошёл, а ты же знаешь, что их невозможно пройти. И нашёл меня... мутный вообще вид у него. Я не чувствую себя в безопасности больше, — подтвердила догадки ведьмака чародейка. После первых слов Учиха даже не вслушивался в её речь дальше.       Саске судорожно соображал, как призвать теневика, ведь ни ритуалов, ни заговоров он не знал, да и вряд ли они были. Пока он ходил по комнате, то даже не замечал, как тело болело. Пусть он и был вчера на грани смерти, но разве впервой? Да, он переломанный и помятый, но ведьмак на одной решимости и злости сейчас может хоть горы свернуть. Но в целом… ни способа найти Узумаки, ни догадок, что с ним и как ему помочь, у Саске не было. Да уж, так себе из него спаситель. — Смотрю, я вовремя, впрочем как всегда. Как же с вами много суеты, ух. Мне необходимо привести мага-медика, — на кровати, на шёлковых простынях, прямо в обуви и грязной одежде сидел теневик. Он ухмылялся, глядя, как краснеет от злости чародейка. — Да как ты… Это шёлк с Большой Земли! Саске, скажи ему! — закипала Харуно. Её неимоверно раздражало, что в её неприступную обитель может теперь врываться какой-то там теневик. Она ощущала себя голой и грязной после таких появлений непрошенного гостя.       Саске же наоборот мысленно благодарил всех божеств за такое внезапное появление Шикамару. Ведьмак проигнорировал чародейку. — Идём, Сакура, — Учиха кивнул Харуно, но та посмотрела сначала на ведьмака, затем на теневика и покачала головой. — У меня ещё и свои дела есть, между прочим. — Это же для Узумаки? Он жив? — внезапно до Саске дошло, что маг мог пригодиться и Джирайе, ведь он сражался. — Да, божеству. Он жив, но если не поторопимся, то можем опоздать. Отшельник мало осведомлён в магической медицине. Нужна помощь, — спокойно говорил Шикамару. Ему нравилось видеть, как серьёзный и безэмоциональный доселе ведьмак переживает и теряет свою холодную маску только об одной мысли о божестве. — Мы отправляемся. Сакура, бери снадобья, — скомандовал Учиха чародейке. — Но куда я пойду? Саске, мне опасно выходить за пределы своего дома, ты же прекрасно это знаешь. Я не буду рисковать жизнью ради какого-то божества. — Сакура, я не спрашивал твоего мнения. Мы идём. Я смогу защитить тебя, если понадобится. Просто помоги ему, — Саске отвёл взгляд и тише добавил. — Пожалуйста.       В этот момент Сакура Харуно утратила всякую надежду на будущее с ведьмаком. Её обскакал какой-то вшивый божок. — Ладно, но больше я не хочу видеть тебя и это будет последний раз, когда я оказываю тебе помощь, — холодно согласилась чародейка. Её фальшивая маска злости трещала по швам, так как румянец и влажные глаза выдавали её настоящее состояние.       Шикамару был не очень впечатлён разыгравшейся драматической сценой и просто лежал на кровати. Шёлк с Большой Земли? Занятный материал, ничего не скажешь. На нём определённо приятно спать.       Через пять минут теневику всё же пришлось вставать с прогретого удобного места и переносить ведьмака с чародейкой в холодное и сырое место, где единственным источником света был факел.       Сакура долго привыкала к темноте, в отличие от ведьмака. Тот сразу увидел Узумаки, лежащего на чём-то грязном и пыльном. Он был серый и, казалось, прозрачный. К взмокшим от пота щекам липли волосы, на лбу какая-то незнающая ничего о стерильности тряпка, такая же была и под культей вместо руки. Множество ужасных шрамов уродовали её. Грудь божка неровно вздымалась, а сам божок равно выдыхал через рот. Он шептал что-то в бреду, и его явно лихорадило. — Как ему помочь? — прошептал Саске. Он боялся разбудить божество, которому во сне явно лучше, чем в суровой реальности. — О, ты тоже пришёл, — улыбнулся Джирайя, оборачиваясь к прибывшим. Шикамару кивнул старику и исчез. У теневика были дела с шёлком из Большой Земли. — О Ками, — Сакура подошла к божеству ближе и закрыла рот рукой. Действительно, как она тут поможет? От божества исходила энергия смерти, в буквальном смысле именно она его и отравляла. — Он заражён скверной… — Ого, ты даже это почувствовала? Воистину хороший медик, — печально улыбнулся Джирайя. Он догадывался, что кровь рэйки, которую он проглотил во время своих атак, может как-то сказаться, но надеялся, что всё обойдётся. — Малец рассказывал о тебе. — Да что он мог обо мне знать, — хмыкнула Сакура. — Что нравишься ему, что талантливая, что красавица, — Джирайя был рад, что его приёмыш без сознания и не слышит, как он сдаёт его этой девушке. — А, ну, видимо, что-то да знает, — слегка смутилась Харуно и заправила прядь розовых волос, выбившихся из прически за ухо. Она и сама слегка покраснела. Ну, теперь ей будет стыдно не попробовать помочь. — Сначала надо приживить руку. Видимо, скверна не даёт ему этого сделать самостоятельно. Саске, ты будешь его держать. Он сильный, а ему будет безумно больно, будь готов. Красавица, а ты, пока я разрежу ему руку, активируй регенерацию клеток на месте заживления. — Резать руку..? — неуверенно повторила Сакура. — Не то чтоб мне его жалко, но он выдержит? Я его не осматривала, но уже вижу, что болевой шок его знатно истощил. — Иначе он потеряет руку, — пожал плечами отшельник. — Не волнуйся, он живучей, чем кажется. — Я и не волновалась, — нахмурилась Харуно и посмотрела на Саске. Тот всё это время не сводил глаз с лица божества. Смотреть на это девушке было физически больно, но ненавидеть за это Саске она тоже не могла. И божество это… разве оно виновато, что ведьмак сделал выбор? — Саске, — прошептал божок, приходя в сознание. Чужие голоса и раскалённое железо вместо крови в жилах разбудили его и привели в этот ад, под названием реальность. Он поморщился от боли, на большее его не хватило. — Ты вовремя, — Джирайя с непривычки чуть не проговорился и не назвал его по имени, но вовремя осёкся. — Малец. Прости нас, но мы хотим сохранить тебе руку. — Что? — видимо, божок пришёл в себя ещё не окончательно, но внезапная вспышка боли, словно дикий зверь, зубами и когтями вырвала его из остатков сна.       Перекрикивая душераздирающий вопль, Джирайя приказал Сакуре начинать. Саске едва ли мог сдержать вырывающегося Узумаки.       Чародейка быстро вышла из ступора и, прочитав заклинание, опустилась на колени перед Узумаки. Она держала свои руки над раной и приложенной к ней рукой и продолжала быстро шептать зачарованные слова. Слабое зеленоватое свечение начало исходить от её рук, опускаясь на рану. Джирайя же стал помогать Саске удерживать бушующее божество. В один момент повисла тишина, и ведьмак испуганно уставился на Узумаки. Тот больше не кричал и не дёргался. — Саске, всё хорошо, — прошептала Сакура. Она с каждой секундой теряла красоту. Её кожа медленно покрывалась паутинкой морщин, куда-то пропал румянец. Розовые волосы потускнели, и в них виднелась седина. Даже голос её изменился, а дыхание сбилось. — Он просто отключился.       Джирайя наблюдал за этим со стороны и лишь вздохнул. Эта чародейка напомнила ему его давнюю знакомую.       Медленно, но рука начала приживаться. Все трое с облегчением выдохнули, когда кость срасталась в одно целое, а мышцы начали соединяться между собой, затем медленно покрываться кожей. Выглядело это одновременно жутко и захватывающе. Даже Сакура удивлялась, хотя вида не подавала. — Что за скверна? — тихо спросил ведьмак у Джирайи, не желая тревожить сосредоточенную на лечении девушку. — Он напился крови рэйки. Будь-то о́ни или что-либо из мира живых — никаких проблем. Но Рэйки живой мертвец. Человек бы давно уже скончался, но малец держится молодцом, — отшельник погладил Узумаки по щеке, и блондин тихо застонал. — Как вы выбрались? Рэйки жив? — Учиха бегло посмотрел на Сакуру. Её волосы вернули родной чёрный цвет, но было очень много седины. Её нос стал шире, больше похож на носы местных женщин, глаза чернее и уже, а кожа покрылась пигментными пятнами. — Всё, у меня силы кончились, — прошептала она и, пошатываясь, встала. У неё было одно желание — убежать, спрятаться и поспать. У чародейки не осталось сил ни открыть портал, ни просто куда-то уйти подальше. Поэтому Сакура села под ближайшее дерево, где её и догнал сон.       Мужчины молча смотрели ей вслед. Никто не смел ей помочь, потому что оба знали, её гордость трогать не стоит, на неё сейчас смотреть не дозволено никому.       Божок застонал, но не проснулся, зато был хороший знак — пальцы на его заново приросшей руке дёрнулись. Восстановление нервов процесс болезненный и длительный, даже у таких необычных существ. Рука начнёт его слушаться как в былые времена не ранее, чем через пару дней, а то и неделю. — Так как вы выбрались? — напомнил Учиха. — Я призвал великих жаб с горы Мьёбоку, — устало прошептал старик. В свете огня от факела он выглядел ещё старше. — Она существует? Я думал, это вымысел, — усмехнулся Учиха. — А руки не прирастают на следующий день обратно. Ведьмак, с твоей-то жизнью не верить в сказки неразумно, — рассмеялся Джирайя. Саске устало улыбнулся в ответ. Его раны начали ныть, напоминая о себе. — А что со скверной? — Надо убить рэйки, тогда и скверна утратит свою токсичность, — маг встал и потянулся. Он давно уже не спал, и усталость затуманивала разум. — Ведьмак, последи за мальцом, я вздремну немного. — Да, иди старик.       Саске смотрел на божество и не понимал, почему же его так тянет к нему. Что же в нём такого, что даже сама судьба всё время их сталкивает друг с другом.

***

      За четыре часа, что проспал Джирайя, Узумаки приходил в себя дважды. Первый раз он в бреду говорил про жаб и хватался здоровой рукой за Учиху, но так и не открывал глаза. Во второй раз очнулся странно тихо и непривычно спокойно. Ведьмак почувствовал на себе взгляд и увидел, что божок смотрит на него грустно и с сожалением. — Узумаки? — У тебя обязательно будет дом, — улыбнулся божок. — В смысле? — удивился Саске. — У всех должен быть дом, даже у ведьмаков, — Узумаки сглотнул, и улыбка медленно сползла с его губ. — Так, тебе плохо? Эй, Узумаки, — ведьмак с ужасом наблюдал, как закатились глаза, а изо рта пошла тёмно-красная пена, почти чёрная. — Сакура! Старик!       Первым проснулся Джирайя, через пару секунд он уже оттолкнул Саске и склонился над блондином. Сакура, едва открыв глаза, переполошилась и тоже подбежала к божеству. Её внешность вернулась почти в прежнее состояние молодой и красивой девушки. — Саске, принеси лисий хвост! Знаешь же, как выглядят? Нужен свежесорванный лисий хвост. Быстро! — прокричал Джирайя, прижимая изгибающееся тело божества к земле.       Учиха кивнул и побежал в гущу леса. Темнота, хоть глаз выколи. Пошарившись в сумке, Саске нашёл «кошку» и в один глоток опустошил пузырёк.       Предметы вокруг постепенно приобретали очертания, а спустя минуту уже можно было спокойно различать растения друг от друга. За спиной Учиха слышал булькающие хрипы и стоны, слышал, как взволнованно отдавал приказы отшельник, а Сакура спорила с ним. — Лисий хвост растёт в сухих местах на полянах, — прошептал сам себе подсказку ведьмак. Чем дальше он заходил в лес, тем хуже слышал крики божества.       Растение нашлось нескоро, и, наконец, собрав соцветия и листья, ведьмак поторопился вернуться. Чем ближе он подходил, тем сильнее охватывало его волнение. Слишком тихо. — Как он? — Учиха подошёл к Джирайе и вложил в руки лисий хвост. Ведьмак с облегчением выдохнул, когда увидел, как вздымается грудь божества. Живой, а от чёрной пены только следы остались. Что Сакура, что чародей — оба выглядели уставшими и потрёпанными. — Выдохся просто. Всё же с хокура ему жилось проще. Сакура приостановила действие скверны на какое-то время, но всё равно она его убивает, — Джирайя тем временем подпалил лисий хвост и оставил тлеть, как благовония. Отшельник отвёл Саске в сторону, пока Сакура продолжала врачевать над Узумаки. — Слушай, ведьмак, такое дело… — Ты опять хочешь навязать его мне? — Саске сразу догадался, к чему ведёт чародей. — Думаешь, это я? — улыбнулся Джирайя, а Саске тяжело вздохнул. Да, это определённо похоже на проделки судьбы. Только вот имени-то божества он не знал, а судьба уже объявила свои права на их будущее. — Мне нужно на Большую землю. На пару лет, это точно. Император собрал армию. Грядёт великая битва. — «… И кровавым станет море, и небеса заплачут алыми слезами, оскверняя священную землю тяжким грехом». Знаю. Но, такие, как мы, держим нейтралитет, разве нет? — Учиха вспомнил слова из известного пророчества. — Да, но они хотят вызвать нечто ужасное с той стороны раскола. Я и другие маги из «Чёрной цапли» обязаны сделать хоть что-то. Нельзя уже стоять в стороне. — А с ним что? Ты не возьмёшь его с собой? — ведьмак кивнул на Узумаки, который как раз хмурился сквозь сон. — Ему нельзя через море, — категорически возразил маг. — Что-то ты скрываешь, старик, и мне это не нравится. — О, чудеса знаменитого ведьмачьего чутья? — рассмеялся Джирайя. — Да иди ты. Что с рэйки делать? Один я его вряд ли смогу одолеть, — Саске всегда здраво оценивал свои возможности. — Есть у меня одна идея… — подмигнул маг, на что Саске вскинул брови. — Один находит и уничтожает кости, другой отвлекает. — Звучит, как хорошо продуманный план. Знаменитая чародейская мудрость? — усмехнулся ведьмак, не забывая недавний подкол со стороны чародея. — Мал ещё со мной пререкаться, — смеялся Джирайя. — Саске, подойди! Там этот не успокаивается, подойди к нему, или я его сейчас так вырублю, — к ним подошла разъярённая Сакура. — Рановато он очнулся, — посмотрел на него маг.       Чародейка же обернулась и увидела, как её подопечный, пошатываясь, шёл в их сторону. Её злило, что стоило только на секунду отвернуться, как всё шло наперекосяк. — Эй! А ну ложись обратно! Я столько на тебя вгрохала редких трав! Саске! — Харуно не могла больше видеть, как её труды идут насмарку. От бессилия уже чуть ли не умоляла Саске подойти. Ведьмак, впрочем, довольно быстро подскочил к блондину. — Держу, — Саске подхватил падающего божка и придержал его. — Во-первых, Сакура права, вставать тебе рано. Во-вторых, ты — идиот, — обратился он к Узумаки. — Тошнит, — проныл божок и печально посмотрел на Джирайю, даже с некой обидой. — Оно и не удивительно, — улыбался отшельник. — Он не человек, отвары ему не помогут, если не навредят. — Вы хотите сказать, что я зря потратила свои травы? — Сакура начала злиться ещё больше, а её тонкие руки начали дрожать. — Прости, — виновато пожал плечами Джирайя. Он мог её остановить, когда она начала вливать в Наруто всё подряд, но засмотрелся на её прекрасную фигуру и забыл. — Зато магия твоя спасла ему руку да и от скверны ты помогла. Прими в знак благодарности эти сборы с Большой земли.       Небольшой мешочек был вложен в руки чародейки. Она его внимательно изучила, и её глаза заблестели от восторга. Узумаки же старался стоять самостоятельно, но ведьмак крепче прижимал неустойчивого божка к себе. Снова от прикосновений стало светло и приятно. Даже раны перестали болеть. — Ну… ладно, компенсировали, — спустя пару секунд согласилась Сакура. Джирайя лишь улыбнулся в ответ и кивнул. Затем он обратился к божеству: — Малец, можешь рукой шевелить?       Узумаки посмотрел непонимающе сначала на отшельника, затем перевёл взгляд на довольную чародейку, нюхающую травы в мешочке, и наконец на Саске, что видимо и не отрывал от него взгляд. Божок смутился и опустил глаза на руку. Она не шевелилась и совсем не слушалась. Лишь пальцы вздрагивали, и это было непривычно. Блондин перевёл взгляд на Джирайю и отрицательно покачал головой.       Самочувствие было, мягко говоря, не очень, а если по правде, то очень не очень. Голова кружилась, жутко тошнило от всяких отваров и настоек, а глаза всё время не могли ни на чём сфокусироваться. — Скоро все нервы восстановятся, нужно время. А пока лежи. Помимо оторванной руки, у тебя ещё и печень разбита на несколько частей. И организм отравлен скверной… Уму непостижимо, как у вас всё это работает, — так и не отрываясь от мешочка, говорила чародейка. — Сакура, он вырубился, — тихо сказал Саске и подхватил бессознательное тело поудобнее. — Много сил уходит на регенерацию. У него до сих пор органы не восстановлены, — Сакура наконец положила подарок за пазуху и посмотрела на Учиху.       Тот выглядел печальным. Он взял Узумаки на руки под колени и подмышки. Нужно было уложить его обратно на лежанку. Тело было всё такое же лёгкое, словно воздушное.

***

      Учиха встречал рассвет под деревом. Глаза закрывались сами собой, но разные мысли не давали уснуть полноценно. В паре метрах треснула ветка, но не нужно было смотреть, чтобы узнать Сакуру. Тонкий аромат лилий и яблок. Чародейка отлично знала ведьмака, чтобы понять, что он не спит. Поэтому присела рядом, не страшась запачкать кимоно, и устало выдохнула. То, что она сейчас скажет, может показаться Саске ревностью, но она и правда переживала за него. — Саске, я знаю, ты меня не послушаешь. Но будь осторожен с этим существом. Он просто на вид человек, но… Саске, ты убиваешь таких, как он. Это зло во плоти, — осторожно призналась девушка. — Хорошо, Сакура. Я разберусь. И… спасибо, что помогла ему. Ты уходишь? — спокойно ответил Учиха. Может, Узумаки и не божество, но убивать его Саске не намерен. — Да, я уже ничем тут помочь не могу и не хочу лишний раз рисковать. Да и грязно тут, — усмехнулась Сакура. Саске помнил её ещё молодой, действительно молодой женщиной, которая не чуралась прыгнуть в болото за редкой кувшинкой для зелья. — Тогда иди. Я помню, что ты сказала. Прощай, — ведьмак говорил это без эмоций, как впрочем и всегда. Единственный, кто мог пробудить в нём человеческие чувства — это Узумаки. Сакура закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Да, прощай. И… Пожалуйста, береги себя, — она встала, отряхнула кимоно от прилипших листьев и открыла портал. С Джирайей она уже попрощалась, а с божеством не хотелось видеться. То, что она почувствовала в нём, и в подмётки не годится энергетике скверны. Это нечто хуже, страшнее. Оно живёт внутри божества, или Узумаки лишь притворяется хорошим. В любом случае прощаться с ним Сакура не собиралась и радовалась про себя, что он не очнулся.       Портал закрылся, а Саске стал думать насчёт слов Сакуры.

***

— Джирайя, всё же кто он? Он не божество, да? — не найдя для себя ответов, ведьмак подошёл к отшельнику. Тот сидел над Узумаки, словно отец над больным дитя́м. — Придёт время, все ответы сами тебя найдут. Единственное, что тебе нужно знать — он не плохой малец, не монстр, как тебе сказала твоя подружка, — чародей погладил Узумаки по щеке, и тот нахмурился сквозь сон. — Загадками разговариваешь, — Учиха тоже присел рядом с божком. Появилось неуёмное желание дотронуться до него, но было неловко перед магом. — Поживи с моё, — тихо хохотнул Джирайя. — Ты нравишься ему. — Знаю. Что за покров на нём появляется? Это ведь не божественное, я прав? — Саске вспомнил случай у травника. — Им будто что-то завладевает, я видел, как он убил много людей, а потом будто вернулся в обычное состояние. — Это то, с чем ему надо научиться справляться. По правде сказать, это я должен был проследить за этим, но у меня возникли дела и пришлось покинуть его. Думаю, ты справишься не хуже меня, — Джирайя смотрел на Саске так, словно читал его, как открытую книгу. Будто знал о ведьмаке всё, даже то, что не знает сам Саске. — Я не собираюсь его ничему учить. — И всё же, нужно довести его до граничного состояния, когда эмоции зашкаливают или когда грозит физическая расправа. К тому же… так стыдно это признавать, но он совершенно не знает, что должны уметь божества. Это он с виду такой умный, — Саске усмехнулся на этих словах. — Ну, он пытается таким казаться. Но он быстро учится, он смог обуздать ветряную стихию всего за пару часов, так что, ученик тебе достался прилежный. — Я не собираюсь его обучать. Я не буду с ним нянчиться. Если ему нужна защита, я отведу его в Така-дзё, — упрямо повторил ведьмак. — Хорошо. Я рад, что ты уже смирился с мыслью о путешествии с ним. — Что? Я не… — С вами не отдохнёшь, — зевнул внезапно появившийся теневик. — Чародейка разоралась, как ненормальная. Джирайя, с тебя шёлковые ткани с Большой Земли. — Это ещё за что? Ты сказал, что позовёшь их безвозмездно, — старик вёл себя довольно инфантильно. Да и вообще они оба не выглядели, будто только познакомились. — Так ты знал о теневике? — немного возмущённо спросил ведьмак. — Это он знал обо мне, — пожал плечами Джирайя. — Так зачем тебе шёлк? — Скажем, я немного промахнулся в телепортации, — потёр шею Шикамару. Он кивнул на Узумаки. — Что ты имеешь в виду? — Много с вами мороки. Я слышал, как вы собирались победить рэйки и наверняка бы попросили меня сидеть с несмышлёнышем. Потом опять искать вам мага-лекаря… — лениво протянул теневик. — Ты что, справился с рэйки? — догадался, к чему ведёт Шикамару, ведьмак.       Он недооценивал силы теневика. Не хотелось бы стать его врагом. — Какого цвета шёлк? — сдался Джирайя.

***

      Императорский двор обеднел. Настали смутные времена, когда император начал терять власть. Всюду были предатели, изменники, а сёгунат лишь приобретал всё больше могущества. Все эти сказочные твари, не являющиеся ни людьми, ни зверями, безумно выводили из себя императора. Ведь это именно он потомок славной Аматерасу, а все эти выблядки со своими нечеловеческими способностями были словно кость в горле. Народ тянулся к ками, нежели искал защиту у императора. — Тэнно-сама, — мужчина низко поклонился императору и после разрешения говорить продолжил: — Охотники пришли с вестями. Главнокомандующий охотничьего отряда прибыл с отчётом, мой господин. — Пускай зайдёт, — устало кивнул император. Он был уже стар, но всё также жаден к власти. — Ваше сиятельство! — в зал зашёл парень и низко поклонился императору. — Мой господин, мы зачистили юго-западные и западные леса. Дитя не нашли, но гончие взяли след. Оно было серьёзно ранено и отлеживалось в поселении в Инумори. — А что собакоголовые? — склонил голову император и прищурил один глаз. Второй он потерял на войне ещё двадцать лет назад, но рана всё ещё ужасно выглядела, и от неё болела голова. — Не раскололись даже под действием зелий и под пытками. Всё поголовье перерезано, — сухо ответил главнокомандующий охотничьего отряда. Он знал, что такая новость порадует Тэнно. — Славно. Что ж, в следующий раз жду дитя здесь. Он мне нужен живым, иначе полетит твоя голова, — император всем своим видом показал, как его утомила беседа. — Ступай. — Мы не подведём, ваше превосходительство! — парень поклонился ещё раз и пошёл к выходу.