Глава 14: Неожиданное прощание.
23 августа 2021 г., 12:53
Птицы звонко перекрикивались, невольно разбудив божество. Кроме звуков природы, не было слышно ничего, и Узумаки уже подумал, что и Саске, и Джирайя ему привиделись. Голова была тяжёлая и болела от лекарств Сакуры. Стоило огромных усилий подняться с земли. Рука по-прежнему слушалась плохо, видимо, он отлежал её во сне. Но Наруто как минимум мог её сгибать и, помимо этого, почти получилось сжать кулак.
На небольшом расстоянии от него, за кустами, сидели Саске и Джирайя. Они выглядели как собеседники, но их губы не шевелились, а если они и говорили, то звуки не доносились до острого слуха божества. Их лица были опечалены и задумчивы, как лица тех, кто смирился с чем-то ужасным.
— Секретничаете? — шаги Узумаки слышали и Саске, и Джирайя, как и его пробуждение, сопровождённое шумным кряхтением.
— Я ухожу, малец. Ждал тебя, чтобы попрощаться, — грустно уведомил старик, и улыбка с губ божества тут же слетела. Он открыл рот, чтобы начать спорить, но Джирайя перебил его.
— Это очень важно. К тому же, когда я вернусь, возьму тебя на Большую Землю, как и обещал.
— Ты врёшь! Ты просто опять бросаешь меня! — не в силах сдерживать горькие, удушающие эмоции, Узумаки повысил голос. Он выглядел обиженным ребенком, которого в очередной раз открыто дурят.
— Малец, послушай, не могу я сейчас тебя взять с собой, это…
— Опасно? Потому что я слаб? Потому что я не смог убить того о́ни? Я стану сильнее! Старик! — вокруг стал подниматься ветер, подхватывая листву и ветки с земли.
Волосы развивались на ветру, и чем злее становился взгляд божества, тем сильнее были его порывы. Он показывал, чему научился, он доказывал, что способен на большее. Но Джирайя покачал головой и спокойно продолжил, не обращая внимания на истерику подростка.
— Потому что это будет ужасно нудное мероприятие, но мне необходимо там быть. Сход чародеев, где все древние во всех смыслах люди хвастаются друг перед другом. Ты не победил о́ни, потому что это был рэйки. Его можно убить, лишь уничтожив кости. Нар… Узумаки, ты ведь уже взрослый. И я договорился с Саске. Он будет тебя учить магии, — Джирайя кивнул в сторону Учихи, который предпочитал всё время диалога молчать и изучать безумно интересные стволы впередистоящих деревьев. И сейчас он не обернулся, а лишь вздохнул.
— А я не хочу с ним, я хочу с тобой! — не успокаивался божок. Он понимал, что спор проигран и его мнение здесь никого не интересует. Пока с ним поступают как с ребёнком, он будет вести себя подобающе.
— Хватит. Если не можешь нормально прощаться, то значит и разойдёмся на этой ноте, — Джирайя открыл портал. — Только держись ведьмака, иначе опять будешь одиноким.
— Стой! — Узумаки схватил Джирайю за руку, и тот остановился. Поджал губы и крепко обнял старика. Так сильно, насколько позволяла саднящая рука. Настолько, что грубая ткань на груди чародея больно впивалась в кожу на лице божка. — Вернись. Обязательно вернись.
Джирайя растерянно смотрел то на белобрысую макушку, то на Саске, словно искал у ведьмака ответы. Но Учиха продолжал сидеть отстранённо.
— Куда я денусь, — старик обнял Узумаки в ответ и похлопал по спине. — Обещаю. Саске, следи за мальцом. Шкуру спущу с обоих, если что-то случиться.
Джирайя потрепал светлые волосы и улыбнулся. Он кивнул Учихе, который наконец обратил на чародея внимание. Саске встал и поклонился старику.
Божок же отошёл на шаг, смотря, как его наставник скрывается за порталом и тот схлопывается. Всё, безвозвратно. Ощущение присутствия Джирайи рядом тут же пропало, и Узумаки сел на землю.
— Скоро уходим, — сказал Саске. Он свистнул, призывая Карпа. Всё-таки удобно так. Божок всё так же сидел на земле, словно и не слышал ведьмака. — Мы пойдём на север. На мою родину.
— И что там? — без особого интереса спросил Узумаки. Его волновало лишь одно, но неумелые попытки ведьмака подбодрить божество были даже милыми.
— Снег, — Саске сказал это с нотками ностальгии в голосе.
— Что это?
— Замёрзший дождь с неба, — пожал плечами ведьмак.
— Это как? Какой он, снег?
— Ну… Белый, пушистый и холодный.
— Ладно, собирать вещи? Пошли смотреть на твой снег.
— Как себя чувствуешь?
— Рука уже лучше чувствуется, но… Я поменяю обличие на какое-то время, — на самом деле Узумаки не хотел, чтобы ведьмак видел его слёзы. Он уже тосковал по старику, а гадкое предчувствие травило душу, выжимая влагу из глаз.
— Так даже лучше. Не будешь болтать. Только сначала… — не успел ведьмак договорить просьбу собраться, как Наруто уже начал перевоплощение.
Через пять минут перед Саске уже был полноценный огромный лис. Рыжая шёрстка блестела на солнце, а взгляд источал вселенскую печаль. Лис сделал пару шагов к ведьмаку, но было видно, что на переднюю лапу он всё же хромает.
***
Как ведьмак и предполагал, идти с Узумаки-лисом было куда удобнее, чем с Узумаки в обличии человека. Правда, божественное животное приходилось придерживать на руках, но зато ехали молча. Карп всё время недовольно фыркал, требуя отдыха, но Саске чувствовал, что останавливаться у большой дороги нельзя. Что-то подсказывало бежать, не останавливаясь. Лишь после полудня второго дня ведьмак остановил уставшего коня и растормошил спящего лиса. — Подъём, — лис открыл глаза и зевнул. — Мне в город надо. Дети, раненные и животные остаются в лесу. Узумаки спрыгнул с рук Саске и ударился грудкой о землю. Он совершенно позабыл о проблемной лапе, что она до сих пор слаба. Саске никак не откомментировал увиденное. Но всё же было бы неплохо, если божество примет человеческое обличие. Говорить с лисицей Учихе не нравилось. Он чувствовал себя полным идиотом в такие моменты. Да и стыдно признаться, Саске нравилось человеческий облик божества. Необычные голубые глаза, едва заметные веснушки на носу и щеках. — Давай, возвращайся в человеческий вид. Карпа нужно потом водой опоить и седло снять, — ведьмак спрыгнул с лошади и погладил по морде. Лис чихнул несколько раз, надышавшись пылью, и отошёл в кусты. Оттуда послышались шуршание и тихие кряхтения, стоны. Саске смотрел в сторону кустарника без особого интереса. Вскоре в зелени появился сам божок и вышел на дорогу. — Одежду выдать или будешь ходить так? И зачем в кусты отходил-то, — Саске не смущало голое тело. Возбуждения тоже не было. Только вот люди, что в любой момент могут появиться на дороге, не посчитают за норму голого парня. Покопавшись в сумках, Саске наконец нашёл одежду божества. — По делу я в кусты отходил, — проворчал Узумаки и стал одеваться. Сначала фундоси, затем юкату. — Снова, как покойник завязываешь, — закатил глаза Саске и подошёл к божеству. Лёгкими движениями Учиха завязал пояс правильно, и лишь когда дело было сделано понял, что на него пристально смотрят голубые глаза. — Что? Вместо ответа Узумаки закрыл глаза неловко ткнулся губами в губы ведьмака. Саске это больше напомнило, как слепой щенок тычется носом в поисках сиськи матери, поэтому и улыбнулся. Что нашло на божество было непонятно, но отталкивать его не хотелось. Поэтому Саске провёл большим пальцем по щеке парня и притянул к себе для того, чтобы поцелуй перерос в нечто взрослое и нежное из неловкого и детского. Тепло от поцелуя растекалось по всему телу, особо ощутимо оседая в паху ведьмака. Он сильнее прижимал к себе Узумаки, а поцелуй переходил уже в прелюдию. От любого прикосновения к божеству в теле поселялось благодатное тепло и хотелось большего. Божок оттолкнул от себя Саске, когда рука ведьмака скользнула сзади под фундоси. — Ты что делаешь? — возмутился Узумаки и поправил юкату. — Так ты первый начал, — усмехнулся Саске и вытер губы. — Я хотел поблагодарить. — Обычно достаточно простого «спасибо». А поцелуй — интимное дело, — Саске вспомнил, что божество ничему не обучено. — Но это ведь приятно. Разве сделать приятно — это не лучшая благодарность? — Узумаки склонил голову вбок. — Ладно, потом расскажу про секс и прочее. А сейчас я в город. Идите вглубь леса, я вернусь к ночи, — Саске взял несколько мешков и потянулся. — Но у меня уже был секс, так что я знаю, что это, — скривился божок и показал язык, демонстрируя своё отношение к сексуальному опыту, а Учихе стало неприятно от этого. Действительно, секс ведь у Узумаки был. — Последи за Карпом. Тут много тварей, если что, то с ними справишься, а конь испугаться может, — решил перевести тему ведьмак. Узумаки кивнул. — Хорошо, а что ты мне купишь? — С какой стати мне на тебя деньги тратить? — Ты разрушил мою хокура, хочу подношения. И вообще-то я — божество, мне нужны подношения, — заулыбался божок и стал разминать руку. Шрамы на ней уже были белыми, что говорило о том, что они скоро совсем исчезнут. — Пустого риса хватит? — вскинул бровь Учиха и пересчитал деньги. — Хочу молоточек с шариком, — гордо заявил Узумаки. Он взял Карпа за поводья и погладил по морде. — Кэндама? Хорошо, посмотрим, — ведьмак почувствовал, что у него есть ребёнок, и это чувство пугало. Особенно настораживало то, что на этого «ребёнка» у него до сих пор стояло. — Спасибо, — радостно протянул божок и помахал уходящему ведьмаку здоровой рукой. Когда Саске ушёл, а божество нашло в глубине леса подходящую поляну, он уселся на землю в позу лотоса и старался помедитировать. Отсутствие хокура действительно как-то негативно влияло на божество, но как именно он не понимал. Он ощущал лишь лёгкую пелену слабости, отчуждённость от природы и нехватку простого человеческого признания. Пусть его село и вымерло, но оно хранило в себе былую веру людей в него. Странно, конечно, что он вообще выжил, возможно, когда поток энергии проходил через него, этого было достаточно для поддержки. Но Узумаки чувствовал себя каким-то неуместным, особенно, когда Саске оставлял его одного. Ещё и Джирайя ушёл так некстати. Божок не смог медитировать, много мыслей копошились в его голове, слишком шумно. Он протянул руку вперёд и перевернул ладонью кверху. Холодные язычки ветра, который он призывал, лизали вспотевшую кожу. Узумаки закрыл глаза и сосредоточился. Вокруг него поднимался ветер, что переполошило коня. — Извини, напугал тебя, да? — божок тут же подскочил, и ветер стих. Карп отбежал недалеко, но был уже на границе защитного барьера. — Тш-ш-ш, Прости меня. Иди сюда, вот так… Хороший мальчик. У Саске тут яблоко где-то было. Узумаки рылся в сумках ведьмака, бесцеремонно мешая пузырьки с эликсирами. Глаза тритонов, языки лягушек, крылья мотыльков, всё это выпадало из сумки, пока божок не увидел яблоко в мешке неподалёку. — А, вот они где. Карп-кун, а давай ты покушаешь яблоко и потом пощиплешь травку здесь, а я привяжу тебя к этому замечательному дереву? Мне очень нужно учиться, я и так пропустил двести лет. Ты не будешь обижаться, и мы не расскажем об этому Саске, хорошо? — божок протянул руку с яблоком коню, и тот с удовольствием съел предложенное угощение. По виду Карп был согласен на такие условия и разрешил привязать себя к массивному корявому дубу. Узумаки довольно глянул на коня и стал озираться. В конце концов, сейчас день, солнце зайдёт не скоро, а барьер, который он возвёл на всякий случай перед медитацией, вполне мог защитить от мелких ёкаев. Осталось найти место для тренировок, которое вскоре и было обнаружено. Буквально в пятидесяти метрах от их остановки располагалась небольшая поляна, с одной стороны заросшая высоким бамбуком, словно забором. Туда он и пошёл. Божество сосредоточилось на ветре. Нужно обуздать его, придавать форму, управлять им. Договориться с ветром проще, чем приказывать ему, но это отнимало все силы и занимало всю концентрацию. Все усилия Узумаки были направлены на стебли высокого бамбука. Он хотел перерубить его, словно клинком, но получалось лишь повалить растение. Уже через час в глазах начинало двоиться, а дыхание было сбитым настолько, что казалось не выровняется вовсе. С каждой новой попыткой накатывало отчаяние и скользкое, холодное чувство, что нихера не получится, не выйдет. На самом деле Узумаки хотел выпендриться перед Саске, но вот глупый ветер никак не слушался и только лишь валил бамбук, а не резал его. А ещё он рвал юкату, резал кожу и сыпал пыль в глаза. Листья разлетались по округе, шумели, и тревожно шептали что-то на своём дивном языке. Скорей всего, речь шла об осени, которая несёт им смерть. Когда бамбук удалось хоть немного разрезать, сознание упорхнуло из изнеможённого недавним сражением тела. Все силы организма были направлены на регенерацию нервных окончаний в руке, он явно не был готов к изнурительной тренировки магии. Это был минутный поморок, но пришедший в себя божок не спешил вставать с сырой земли и просто смотрел на вечернее небо, на котором уже начали проявляться звёзды. Что-то он упускал. Ржание испуганной лошади привело Узумаки в чувства, и он стремглав рванул в сторону карпа. В голове металась лишь одна мысль: «Быстрее». Но паршивенькая мыслишка о том, что он виноват в том, что бросил коня, привязанного к дереву со слабеньким барьером, стояла неподалёку и ехидно улыбалась. Он виноват, он и без неё это знал, но сейчас надо ускориться, чтобы не опоздать. Шесть мерзейших тварей окружили коня и скалили свои гнилые заострённые зубы. Эти существа напоминали людей лишь отдалённо, скорее они больше были похожи на изрядно подгнившие трупы. Четверо из шестёрки были с раздутыми животами. Струпья на их коже, гнилостные пролежни и копошащиеся личинки лишь подтверждали факт о некротических процессах. Кожа на некоторых местах слазила, обнажая истлевшие мышцы. Гнилостные массы стекали по телам и смачно падали на землю. Вонь стояла несусветная. — Убирайтесь! — прокричал Узумаки, и ветряной клинок рассёк одного из нежити. Словно по сигналу из леса выбежало пара десятков таких же существ и направились на коня и божество. — Нет! Прочь! — ветер поднимался, сдувая и калеча давно мёртвые тела. Конь неистово взвизгнул и громче прежнего заржал. Краем глаза в моменте сражения Узумаки заметил, как грязный рот одной твари широко раскрылся и впился в бедро Карпа. Божество встретилось взглядом с одним из существ и остолбенело. Воздух махом высосало из лёгких, а земля ушла из-под ног. Он видел, как валится на землю конь, видел, как на него напрыгивает штук пять этих тварей, и ярость потекла по венам, обжигая всё изнутри. Кипучая ненависть рыжим сиянием покрывала кожу божества превращая его в такого же монстра, как и эти твари. Стремительно теряя человеческое обличие, Узумаки упал наземь, чтоб подняться уже на четвереньках для дальнейшего нападения. Рука всё ещё не слушалась, отчего многие движения казались неуклюжими, но от этого они не становились менее смертоносными. Звуки вокруг потеряли всякий смысл, а боль от укусов и царапин отходила на последний план. Жажда убийств опьяняла, поэтому Узумаки без лишнего омерзения вцеплялся зубами в гнилые глотки, сплёвывал горькую хладную кровь и рычал, словно дикий зверь. Началась настоящая бойня, где победитель был известен изначально. Узумаки пришёл в себя, и первое, что он почувствовал — ужасную вонь и холод. Осмотрев свои руки, а затем и тело, он ужаснулся. Он был полностью покрыт тёмной кровью, что кое-где подсохла, а в некоторых местах оставалась тухлыми сгустками. Затем он услышал фырканье коня. Тот старался подняться, и, судя по всему, из повреждений было лишь прокушенное бедро. Если начать лечить сейчас — всё обойдётся. Божок поднялся и сделал пару шагов к коню, но вот переломанная щиколотка не считала, что можно так просто расхаживать. Тихо выматерившись про себя, Узумаки решил всё-таки подползти к Карпу, чтобы его успокоить. Он чувствовал дикий ужас животного, видел страх в глазах. В ночной темноте при свете луны они казались особо печальными. Наконец-то добравшись до Карпа, Узумаки погладил его морду. Конь немного успокоился, и божок решил проверить ещё ранения. Неожиданно рука наткнулась на что-то скользкое и горячее на земле. — О, нет… Дыхание сбилось. — Нет, нет, нет. Руки задрожали. — Карп, как же так. Паника захватила с головой. Узумаки словно ледяной водой окатили. Вдалеке послышались шаги и тяжёлое дыхание. Кто-то бежал, но Наруто уже не мог принять бой. Нога заживала медленней обычного, но дело было даже не в ней. — Потерпи немного, мы тебя полечим. Слышишь? Саске бежит, — дрожащим голосом шептало божество и судорожно гладило коня. У всех ками эмпатия на высшем уровне, Узумаки не исключение. Он чувствовал и боль, и страх, и надежду животного. Когда Карп услышал Саске, он правда обрадовался, и Узумаки стало немного легче. Ведьмак сейчас всё исправит. Да, он будет ругаться, но коня вылечит своей алхимией. — Что у вас здесь?! — в ярости спросил Учиха, только подбегая к поляне. — Саске, я… Они… Карп, — слова не собирались в предложения, дрожь пробивала сильнее. — Вот зараза… — процедил ведьмак, рассматривая увечия коня. Он подсветил всё игни и не был рад этому. Затем ведьмак перевёл взгляд на божество. — Ранен? — Нет. Как ему помочь? — пропуская в голосе истеричные нотки, спросил Узумаки, и его глаза расширились, когда ведьмак достал из ножен стальную катану. — Нет! — божок навалился на израненное животное, с целью прикрыть его, но конь, обезумев от новой порции боли, вцепился зубами Узумаки в бедро. — Свалил! — гаркнул Учиха и занёс меч. — Не надо! — Узумаки кривился от боли. Карп отпустил его ногу и начал брыкаться под ним, истошно вопя. — Уйди прочь, бестолковое отродье, — голос ведьмака стал воистину пугающим, но Узумаки замотал головой. — Нет! Не надо! Его можно… — Сука, или ты заткнёшься, или я и тебя убью. Ты — бесполезный кусок дерьма, тебе ничего доверить нельзя! Ты — тупой ребёнок! Съеби отсюда! — Я… — терпение Саске закончилось, и он просто схватил божество под руку и откинул от животного. — Заткнись и сгинь с глаз моих, — последнее, что сказал ведьмак перед тем, как острая катана вошла в податливую плоть коня. Настала внезапно оглушающая тишина, в которой оба парня слышали лишь собственное сердцебиение и дерьмовые мысли.***
Саске сжигал своего верного товарища, не выражая никаких эмоций. Лишь помрачневшее лицо выдавало его скорбь. Разложившиеся трупы вокруг раздражали. Ведьмак понимал, что вспылил. Он оставил, по сути, ребёнка в одном из самых опасных регионов Малой Земли, не считая северных. А Карпа было жалко. Единственное, что Саске мог для него сделать сейчас — придать тело огню. Пока вызванное игни пламя поедало плоть и кости коня, Учиха подбирал слова. Длинный жизненный путь, усиленный одними потерями, научил его одному: береги что живо, помни, что мертво. Ведьмак также заметил и барьер, что прорвали твари. Если бы Узумаки подкрепил его иероглифами, он не пропустил бы никого. Его обязательно надо обучить письменности. Ведь магический потенциал божества, или кем бы он ни был, весьма высок. Возможно, даже уровня Джирайи или выше. Когда огонь поглотил останки коня, Саске водрузил на себя мешки и сумки. Нужно найти Узумаки и выдвигаться. — Прощай, Карп. Ты верно мне прослужил. Прощай, — закрыв глаза, сказал ведьмак напоследок. Следы божества перешли в лисьи, а где обрывались человеческие лежали, окровавленные лохмотья, некогда бывшие одеждой. Лис хромал на заднюю лапу. Видимо, Узумаки решил что на трёх лапах удобнее передвигаться, чем на одной ноге. Чем дальше шёл Саске, тем меньше следы указывали на хромоту. Видимо, перелом был пустяковым, если вообще был. Послышался плеск воды — горная река. — Зараза, — выругался Саске. Если божок перебрался через неё, то будет сложнее его отыскать. Но, подойдя к берегу, ведьмак услышал шмыганье носом неподалёку. Божество и правда сидело под корнями давно упавшей сосны. Мокрое от воды и уже без крови на теле. Раны, что нанесли те твари, уже зажили и красовались розовыми рубцами. Саске подошёл ближе к божку и присел рядом с ним. — Прости, я вспылил, — тихо произнёс ведьмак. — Это из-за меня… — Узумаки снова шмыгнул носом, а глаза его стали мокрые. — Карп был конём ведьмака. Такие не живут долго. Ты не представляешь, сколько лошадей я за жизнь потерял, — вздохнул Учиха. Он помнил каждого своего копытного товарища, и от этого было не легче. — Я хотел похвастаться перед тобой. Тренировался подальше… Чтоб его не пугать, — губы у Узумаки задрожали, и Саске обнял божка одной рукой и притянул к себе. Узумаки вздохнул и после недолгой паузы продолжил: — Это я Карпу рану нанёс. Когда… Обезумел? Я не знаю, что со мной, но я хочу научиться это сдерживать. — Джирайя рассказал мне, как можно тебе помочь с этим. Но тот вариант, который мне пришёл в голову, не очень подходит текущей ситуации, — Саске улыбнулся уголком рта и глубоко вздохнул. От него пахло дымом, а от Узумаки как будто мёдом. — Как? — голубые глаза загорелись надеждой. — Надо довести тебя до грани или физически, или морально, — Саске отпустил божество и встал. Он начал медленно раздеваться. Пускай вода в реке холодная, но Учиха почувствовал острую необходимость смыть с себя этот день. — Избить меня? Ну… Можно, наверно. А как я буду его контролировать? — Я придумал более гуманный способ, — сказал Саске и вошёл в реку. Течение у берега было не такое сильное, как в центре. Да и река была по пояс. — Какой? Пожалуйста, мне очень нужно это контролировать. Я не хочу больше никого потерять, — Узумаки встал и, прихрамывая, подошёл к воде. — Дай помыться. В лисьем обличии ты потише будешь, — усмехнулся Саске. — Собери хворост для костра пока что. Божество молча кивнуло и стало озираться по сторонам в поисках сухих веточек. Мокрое голое тело покрылось мурашками и дрожало. Он словно всё больше и больше очеловечивался. Ещё немного — будет чувствовать голод. Ещё чего не хватало. Собрав достаточно хвороста в округе, Узумаки вернулся к берегу. Саске уже вышел и сидел на расстеленной ткани, что служило и покрывалом, и одеялом, и подушкой иногда. Изредка даже этот кусок использовали как мешок для головы драконида. Божок высыпал все ветки в одно место, а Саске поджёг кучу игни. Огонь вспыхнул тут же. — Так что за способ? — не унимался Узумаки. — Секс. Лицо божества помрачнело, и он сглотнул. Уж лучше избиение. Но помолчав минуту, боясь встретиться взглядом с Саске, он всё же шумно выдохнул и сказал: — Хорошо, я согласен. Саске коротко рассмеялся, ведь Узумаки был серьёзен как никогда. Но перестал, когда божок лёг рядом на спину и раздвинул согнутые в коленях ноги. Ведьмак молча смотрел на лицо божества. Как тот жмурился и нервно выдыхал. Как сжимал кулаками ткань, на которой лежал. Он даже не краснел. Скорее даже был бледнее прежнего. Через минуту тишины, не дожидаясь никаких действий со стороны ведьмака, Узумаки приоткрыл один глаз и встретился со взглядом чёрных. — Я что-то не так сделал? — смущённо спросил божок. — Да нет, всё так, — пожал плечами ведьмак. Сейчас божество совершенно не хотелось. С этими заплаканными глазами и покрасневшим от недавних рыданий носом. — Давай сейчас сделаем этот секс? — неугомонный Узумаки открыл оба глаза и смотрел на Саске почти умоляюще. — Почему не завтра? Зачем именно сейчас? — ведьмак сам не понимал, как отказывается от секса, но чем дольше продолжался этот диалог, тем меньше хотелось хоть какой-то близости. — А вдруг они нападут сейчас, а я убью и тебя? — Не убьёшь, — выдохнул Саске и лёг рядом с божеством. Неожиданно для ведьмака Узумаки привстал и спустился вниз. — Просто брать в рот? — лицо божества было слишком серьёзным и очень близко к члену Саске. Дыхание Узумаки обжигало пах, и постепенно от интимности происходящего накатывало возбуждение. — Дурень, — Саске покачал головой и притянул Узумаки обратно, подальше от своего паха. — Не отвяжешься ведь? — Узумаки покачал головой. — Упёртее барана. Ладно. — Сделаем секс? — Займёмся сексом, — Саске опрокинул божество на спину и решил начать с нежного, на грани с любовным, поцелуя. Холодные руки гладили щёки и шею. Учиху даже обрадовало, что чужие губы стали отвечать на поцелуй. Казалось, Узумаки даже старается перехватить инициативу, пуская в ход влажный язык. Если божок хочет целоваться, как взрослый, Саске позволит ему это. Ведьмак углубил поцелуй, а одна рука спустилась с шеи на грудь, пальцами нащупав сосок, Саске немного сжал его. Тихий стон в губы был его наградой. Медленно разорвав поцелуй, Саске спускался ниже, оставляя на шее засосы. Узумаки часто дышал и не знал, куда деть свои руки. Им хотелось за что-то зацепиться, поэтому одна рука зарылась в мокрых чёрных волосах, а вторая легла на прохладное плечо. Тогда у того дядьки было совсем не так. Тогда в паху не тянуло, а лишь болел живот от чужого члена. Тогда не было приятно от слова совсем, поэтому у божества закрались подозрения, что его сейчас обманывают. Тем временем Саске уже ласкал соски языком, а рукой поглаживал живот и спускался на внутреннюю часть бедра. Тихие стоны всё чаще мелькали, но снова тонули в частом и шумном дыхании. Рука на волосах сжалась, когда чувствительный сосок был нежно прикушен. Чем больше возбуждался Узумаки, тем сильнее от него исходило то самое тепло. Оно заставляло сердце ведьмака биться чаще, хотеть большего, желать обладать телом под собой. Эта энергия, исходящая от тела Узумаки, опьяняла лучше всякого саке, одурманивала похлеще опиума. Неожиданно для божества ласки прекратились, и он на миг испугался, что сейчас начнётся, поэтому лишь шире раздвинул ноги и закрыл глаза. Но боли не последовало, а послышался свойственный лишь Саске смешок. — Даже Сакура более сдержанная, — прокомментировал Саске роясь в мешке. Пузырек с рисовым маслом нашёлся не сразу. Там оставалось не так много, но на такое дело хватит. Ведьмак вернулся к божку и вновь припал к губам, уже более страстно целуя Узумаки. Тот немного дрожал под ним и выгибался. Его член тоже стоял, а значит, Узумаки нравилось всё, что происходит. — Расслабься, — посоветовал Саске после того, как смочил в масле пальцы. Но божество наоборот вспыхнуло румянцем и перевело взгляд на костёр. Рыжие языки пламени напоминали ту ауру, что покрывало тело Узумаки. Саске на секунду остановился, рассматривая божество. С кем только не было секса у ведьмака. Взять хотя бы тот раз с молоденькой дзёро-гумо. Как же нелегко было раздвинуть все её восемь ног. Но вот с божеством секса не было. И что-то подсказывало, что этот раз он запомнит надолго. Узумаки был хорош собой и с ним хотелось быть нежным. Хотелось дарить удовольствие, а не получать. Когда холодные пальцы коснулись ягодицы, божок вздрогнул и лишь сильнее напрягся. Ведьмак решил помочь ему расслабиться, отвлечься. Лучше, чем поцелуй, он не мог ничего придумать. Тем более Узумаки сам говорил, что ему нравится целоваться. Потому когда в податливое тело проскользнул один палец, Саске с удовольствием поймал стон губами и углубил поцелуй. Медленно и осторожно ведьмак готовил божество для себя. За первым пальцем, когда кольцо мышц расслабилось, присоединился второй. Узумаки уже открыто стонал, не обращая внимания ни на что вокруг, полностью сконцентрировавшись на собственных ощущениях. Он даже перестал отвечать на поцелуй, лишь горячим дыханием и стонами обжигал губы Саске. Ведьмак наслаждался процессом не меньше божества. Он чувствовал, как внутри него что-то переворачивается, меняется. Ко второму пальцу присоединился третий. Губы Саске перешли на шею. Язык прошёлся по пульсирующей вене. — Я хочу тебя, — томно прошептал на ухо ведьмак. От этих слов Узумаки словно током ударило, и он широко открыл глаза. Саске размазал остатки масла по члену. — Расслабься. Божок перевёл взгляд на лицо ведьмака. Два светящихся алых глаза с кошачьими зрачками смотрели на него. Узумаки хотел спросить об этом, но в него упёрся член, и головка медленно проникла в тело. Все вопросы отпали сами собой, а вместо них с губ сорвался протяжный стон. Нечто могущественное внутри затягивало его, выбивая из сознания, словно хотело поменяться местами. — Не закрывай глаза, смотри на меня, — прошептал Саске и, когда Узумаки послушался, ведьмак заметил, как радужка из огненно-рыжей вернулась в прежнюю — голубую, а зрачок вновь стал круглым. — Вот так, будь со мной, умница. Ведьмак толкнулся до упора, и божок вскрикнул. Его радужка вновь стала мутной с огненными искринками. Саске начал медленно двигаться, лаская тело руками. Их зрительный контакт не прерывался, и ведьмак был безумно рад, что на него смотрели голубые глаза. — Не больно? — Саске огладил полосатую щёку. Она была горячей, и Узумаки прильнул к прохладной руке. Божок покачал головой и шире раздвинул ноги. Как Саске и предполагал, секс с божеством это нечто необычное, особенное. Словно в кровь ведьмака запустили настоящее счастье, оно заставляло сердце плясать от восторга, прогоняло все мрачные мысли из головы. Казалось, он трахает сущность всего живого, нечто сакральное. Божок сжимал его, неспособный расслабиться до конца, царапал плечи, кусал свои губы. Красные глаза Учихи завораживали, его руки на теле доводили до дрожи, а член… А про член он ещё не всё понял, но этот секс был явно намного лучше секса с тем скупщиком. Безумно хотелось назвать своё имя, прошептать его Саске на ухо или прокричать в порыве страсти. Хотелось назваться, чтоб навсегда скрепить их союз. Чтоб больше никто и ничто не могло их разлучить. Ни жизнь, ни смерть. Ведьмак двигался уже смелее, жёстче, быстрее, выбивая из Узумаки громкие стоны, заставляя его захлёбываться в них, тонуть в ощущениях. Огненный покров начал проявляться на коже, голубые глаза вновь поменяли цвет. — Божок, смотри на меня. Тш-ш, не надо вот этого, — Саске погладил Узумаки по щеке, и это помогло лишь на мгновение. Ведьмак замедлился и обхватил лицо божества руками. Рыжий покров становился плотнее. Саске заглянул в глаза. — Вернись ко мне, Узумаки, ты сильнее него. К удивлению эта простая фраза подействовала. На Учиху вновь смотрели небесно-голубые глаза. — Саске? — Отлично, продолжаем, — улыбнулся Учиха и возобновил движения. Теперь секс стал жёстким. Узумаки уже начал понимать, как сдерживать этого демона внутри и не давать ему свободу. Божество держалось за реальность, за Саске. Он словно выстроил стену между собой и зверем внутри. Глаза ведьмака были словно маяк и не давали Узумаки заплутать и утонуть. Постепенно возбуждение вернулось к божку, и он начал получать истинное удовольствие от процесса. Теперь зверь внутри не мешал ему. Судя по ухмылке Саске, всё проявлялось в выражении лица божества. — Что, уже нравится? — Саске склонился над Узумаки и жарко поцеловал его. Рукой он обхватил член партнёра и начал двигать рукой в масле в такт собственным движениям. Саске чувствовал дрожь божка, и уже никак не мог сдерживаться от быстрого темпа. Когда в неизвестном ему порыве Узумаки прокричал имя Саске, ведьмак улыбнулся и погладил головку большим пальцем. Тело под ним напряглось, а божок зажал себе рот руками и непонимающе, даже больше испугано, смотрел на Саске. Пара движений, и первый в жизни оргазм настиг Узумаки. Громкий стон заглушила ладонь, но крупную дрожь никак не скроешь. Во время оргазма божка по Саске словно прошёлся заряд необычайно мощной энергии. Ветер вокруг поднялся, завыл, огонь разгорелся сильнее, а вода зашумела громче. Спустя пять секунд кончил и Саске. Впервые в его жизни оргазм продлился дольше пяти секунд. Также в первый раз у него были искры перед глазами. Аккуратно отстранившись от божества, Саске повалился на спину рядом и старался отдышаться. — Это… Это было, — ведьмак старался подобрать нужные слова, но к смеху подходило лишь одно: «божественно». — Это было не больно, — поражённо прошептал Узумаки и повернулся к Саске. — Мне даже было приятно. И я, кажется, научился с этим справляться. Странно, что раньше не получалось. Саске молчал, всё ещё отходя от оглушающего оргазма. Возникло глупое желание, и ведьмак поддался сиюминутному порыву и взял божка за руку. С Сакурой такого не было. Ни с кем не было. Воистину приятная тренировка. Надо будет обязательно повторить.
