ПОПАданец

      Спустя время, после которого они снова закончили, Люциана внезапно осенила идея. Его пальцы скользнули меж дрожащих бёдер Вайта, ощущая, как пульсирует его перевозбуждённая плоть. — Не так быстро, — прошептал он, доставая из тумбочки одну интересную штуку, её холодная поверхность контрастировала с раскалённой кожей. Вайт попытался сжаться, но Люциан был неумолим. Он прижал прибор к разомкнутому, трепещущему входу и с наслаждением втолкнул его внутрь, запечатывая своё семя. — Даже если ты уже беремен, — его голос звучал как бархатная угроза, — Ты не должен отказываться от новой порции моего семени. — Ладонь грубо легла на низ живота Вайта, прижимая, будто пытаясь вдавить его ещё глубже. — Ты всегда должен помнить, чей ты. — Последние слова прозвучали как приговор, а устройство внутри лишь подчёркивало — выбора у него нет.

— Зачем это? — Тихо спросил Вайт, привыкший к выходкам самозванца, будто это происходило каждый день. — Мы же только закончили. — взмолился он, привыкший, что Люциан использует вибратор до секса.

— А почему бы и нет? — Люциан усмехнулся, ловко вкручивая прибор в перевозбуждённое тело Вайта, прежде чем тот успел опомниться. — Свежий воздух тебе полезен… А я хочу, чтобы ты помнил, кто твой хозяин, даже на прогулке.

Вайт сжал зубы, чувствуя, как холодный пластик прижимается к чувствительной плоти. — Ты с ума сошёл! Кто вообще выходит на улицу с такой штукой внутри?!

Люциан лишь щёлкнул пультом в руке, и тихое жужжание разлилось по телу Вайта волнами. — Я, — Его пальцы вцепились в запястье партнёра, не оставляя шанса вытащить игрушку. — И ты тоже. Раз уж ты мой. — Он потянул Вайта за собой, наслаждаясь тем, как тот запинается, когда вибратор внезапно меняет режим. — Не бойся, если начнёт трясти слишком сильно… просто прижмись ко мне крепче. — Шёпот Люциана обжёг ухо. — В конце концов, никто, кроме меня, не должен знать, что у тебя между ног.

И вибратор заработал на полную.

Вайт застонал, снова собираясь вытащить игрушку из своего недра. Это было перебором для него. Он отказывался слушать Люциана, даже если его тело для него самого уже потеряно. Люциан резко перехватил его запястье, прижимая ладонь Вайта к кровати, так что пальцы лишь бессильно скользнули по собственному животу, не дотянувшись до цели. — Ты что, забыл? — Его голос прозвучал опасно тихо, пока другой рукой он намеренно прибавлял мощность вибратору. — Твоё тело уже не твоё. Я решаю, когда ты можешь трогать себя, а когда — нет.

Вайт выгнулся, подавив стон, но предательская дрожь в коленях выдавала его. — Н-нет…

— Нет? — Люциан наклонился, чтобы его следующее слово обожгло кожу. — Тогда объясни мне… почему ты так сильно сжимаешь мою игрушку? — Пульт щёлкнул снова — теперь вибрация превратилась в настойчивые, глубокие толчки, заставляя Вайта вцепиться в руку Люциана, чтобы закричать. — Вот видишь… — Он поймал его подбородок, заставляя встретиться взглядом. — Твоё тело всегда помнит, кому принадлежит. Даже если ты пытаешься врать себе. — И, не отпуская запястья, поволок его за собой дальше. Вибратор же жужжал, как торжествующий смех. — Прошу, прекрати. — Вайт постанывал, пытаясь вырваться, когда его подвели к шкафу, чтобы одеть. Люциан прижал его спиной к тому, чувствуя, как дрожит его тело под ладонью. — Ты же знаешь, что я люблю, когда ты просишь… — Его пальцы скользнули вниз, намеренно обходя вибратор, но чувствуя, как Вайт непроизвольно выгибается навстречу прикосновениям. — …Но не люблю, когда ты отказываешься. — Он резко прибавил мощность, заставив Вайта вскрикнуть и вцепиться в его плечи — то ли чтобы оттолкнуть, то ли чтобы не упасть. — Выбирай. Либо ты одеваешься и идёшь со мной с этим внутри… Либо я оставляю тебя здесь, привязанным к кровати, и включаю максимальный режим на часы.

Вайт закусил губу, чувствуя, как вибрация становится всё невыносимее, но Люциан уже протягивал ему одежду — взгляд холодный, но в уголках губ играет улыбка. — Ну что, мой Вайт? Ты всё ещё хочешь, чтобы я прекратил?

— Нет. — голос Вайта звучал повержено, он принял одежду, начиная одеваться. — Я уже истощён. Я не выдержу. — молился он.

Люциан медленно провёл пальцем по его дрожащей шее, наслаждаясь каждой реакцией.

— Ты выдержишь. Потому что я так хочу. — Люциан нарочно задержал руку на пряжке ремня Вайта, чувствуя, как тот вздрагивает от каждого случайного прикосновения к перевозбуждённому телу. — Каждый твой стон, каждый твой вздох, каждый твой шаг — всё это моё. Даже твоё истощение принадлежит мне. — Пульт в его кармане снова щёлкнул, и вибратор внутри Вайта заурчал чуть сильнее, заставляя того вцепиться в косяк двери, чтобы не пошатнуться. — Так что иди. И постарайся не споткнуться… а то вдруг кто-то догадается, почему. — Его рука легла на пояс Вайта, будто помогая удержать равновесие — или напоминая, что бежать бесполезно. — В конце концов… разве не этого ты сам этого захотел?

— Я не хотел этого. Ты. Ненормальный… — пролепетал Вайт, выходя и с трудом удерживаясь на ногах. Его голос дрожал, когда он, спотыкаясь, переступал порог. Пальцы впились в дверной косяк, пытаясь удержать равновесие.

Люциан медленно обвил рукой его талию, чувствуя, как тело Вайта напрягается под прикосновением. — Ненормальный? — он рассмеялся, горячее дыхание обжигало шею Вайта. — Да. Но ты забыл добавить — твой. — Пальцы скользнули ниже, нажимая на вибратор через тонкую ткань брюк. Вайт резко вдохнул, ноги подкосились, но Люциан крепко держал его, не позволяя упасть. — Каждый твой шаг, каждый стон, каждый взгляд — всё это моё. Даже твой страх… даже твоё отвращение… даже твои слёзы. — Он резко включил вибратор на полную мощность, и Вайт застонал, вцепившись в рукав Люциана, чтобы не рухнуть на колени.

— Ты думал, что можешь просто не хотеть? Ошибаешься. Ты будешь хотеть то, что я решу. Чувствовать то, что я позволю. — Люциан наклонился, губы почти коснулись уха Вайта: — И сегодня… ты прогуляешься. С моей игрушкой внутри. С моим семенем. С моей меткой. И каждый прохожий будет видеть только спокойное лицо… а я буду знать, как на самом деле дрожит моя собственность.

Он выпрямился, наслаждаясь тем, как Вайт, покорно стиснув зубы, делает шаг вперёд. Тот вышел неспешно, переживая. — У меня так выкидыш будет. — промямлил он с трепетом. Он пытался убедить Люциана передумать.

Самозванец остановился, повернул Вайта к себе и приподнял его подбородок, чтобы тот встретился с его взглядом. В глазах читалась не просто уверенность — а абсолютная убеждённость. — Его не будет. — Ладонь легла на живот Вайта, тепло поступило сквозь ткань, будто печать. — Я знаю, что делаю. Каждая клетка в тебе под моим контролем. Ты думаешь, я позволю чему-то пойти не так? — Он слегка наклонился, чтобы следующие слова прозвучали как заклинание: — Ты выносишь. Родишь. И будешь помнить, кто вложил в тебя это. — Пальцы сжали его подбородок — не больно, но так, чтобы Вайт почувствовал. — А теперь перестань дрожать. Со мной ты в безопасности. — И, отпустив, дал ему идти дальше — с вибратором, с его семенем, с его обещанием, вбитым в плоть, как гвоздь.

— Куда мы идём? — чувствуя разочарование, спросил Вайт.

— Ты так быстро забываешь, кому принадлежат твои вопросы? — Люциан провёл пальцем по его нижней губе, заставляя Вайта вздрогнуть. — Но сегодня я щедр… Мы идём туда, где ты заново научишься слушаться. — Он резко дёрнул пульт, и вибратор внутри Вайта стал двигаться более поступательно, заставив его шагнуть вперёд с подавленным стоном. — Представь… примерочные кабинки. Зеркала. Тонкие стенки… и ты, прислонившись к зеркалу, стараешься не кричать, пока я решаю, сколько людей за дверью должны услышать, как тебя обслуживают в соседней кабинке. — Рука Люциана опустилась на пояс Вайта, ощущая, как тот напрягается при каждом новом толчке вибратора. — Ты будешь кончать столько раз, сколько я скажу. И после каждого — снова вставать, поправлять одежду… и ждать следующего. Пока не запомнишь наконец, кто здесь решает всё. — Он резко притянул Вайта ближе, чтобы прошептать прямо в ухо: — А если подумаешь сбежать — напомни себе: в ТЦ каждая камера слежения покажет мне, где тебя искать. — И, отпустив, толкнул вперёд. Они доехали до центра на машине. Там было полно парочек, которые весело проводили время. Люциан чувствовал себя обязанным наградить Вайта за послушание. — Смотри, какие все счастливые… — Люциан провёл рукой по пояснице Вайта, чувствуя, как тот напрягается под прикосновением. — Но никто из них даже не догадывается, что самая интересная парочка здесь — это мы. — Он незаметно щёлкнул пультом, переключив вибратор на приглушённый режим — ровно настолько, чтобы Вайт чувствовал его, но мог сохранять видимость контроля.

— Ты вёл себя хорошо… так что выбери себе любое мороженое. — Губы самозванца искривились в усмешке. — Потому что через час тебе понадобятся холодные компрессы… но уже совсем в других местах.

Пока Вайт колебался у витрины, Люциан прижался к его спине, шепча: — А может, ты предпочтёшь фруктовый лёд?.. Уверен, к концу дня ты будешь обожать всё, что может… охлаждать. — Его пальцы сжали бёдра Вайта — обещание, напоминание, предупреждение — прежде чем он отступил, позволяя тому сделать выбор… зная, что настоящий «подарок» ждёт их в примерочных.

— Я хочу пломбир с малиной. — негромко сказал тот. — забавно, что Вайт хочет белое. Прямо, как его имя.

— Белое, а? — Люциан протянул продавцу купюру, его пальцы на мгновение задержались на стаканчике с крем-белым пломбиром. — Прямо как снег… или как тебя зовут…

Вайт осторожно взял стаканчик, пальцы слегка дрожали от напряжения. Он медленно поднёс ложку ко рту, стараясь не смотреть на Люциана — но тот лишь наблюдал, как малиновый сироп смешивается с белоснежным пломбиром на его губах. — Нравится? — Люциан наклонился, вытирая большим пальцем каплю мороженого с уголка его рта. — Сладко? — Палец задержался на его нижней губе, надавливая — не сильно, но достаточно, чтобы Вайт почувствовал намёк. — Главное, не торопись… — Он щёлкнул пультом, и вибратор внутри Вайта ожил, заставив его резко сжать стаканчик. — …потому что на десерт у нас кое-что… горячее. Мороженое в руках Вайта потихоньку таяло — ровно как и его шансы сегодня выбраться отсюда невредимым. Они нашли уединённую скамейку в тени пальм, где шум фонтана заглушал любые случайные звуки. Вайт осторожно присел на край, стараясь не сжимать бёдра — вибратор внутри по-прежнему жужжал на минимальной мощности, напоминая о себе с каждым движением. Люциан растянулся рядом, одной рукой небрежно перекинувшись через спинку скамьи позади Вайта, едва касаясь его шеи. — Ну что, вкусно? — самозванец наблюдал, как Вайт медленно слизывает малиновый сироп с пломбира, и вдруг наклонился, чтобы лизнуть каплю с его запястья. — Слишком сладко. Как раз под стать тебе. — Он щёлкнул пультом, и вибратор резко сменил ритм — теперь он работал прерывисто, волнами, заставляя Вайта резко вдохнуть и почти уронить стаканчик. — Тише-тише… — Люциан поймал его руку, помогая удержать мороженое. — Ведь если ты его уронишь… мне придётся очищать тебя самому. И поверь… — Его свободная рука скользнула по внутренней стороне бедра Вайта, ощущая дрожь. — …у меня гораздо менее нежные методы.       Они доели мороженое под мерцающий ритм вибратора — Люциан с наслаждением, Вайт — с прерывистым дыханием. А когда стаканчики опустели, Люциан встал, потягивая за собой Вайта за руку. — Теперь… о настоящем десерте, — он кивнул в сторону сияющего входа в торговые ряды. — Помни, у нас марафон. И я не люблю, когда мои вещи… тормозят. — Последние слова прозвучали как предупреждение, когда он снова щёлкнул пультом — на этот раз на полную мощность, заставляя Вайта шагнуть вперёд с подавленным стоном.       Скамейка осталась позади. Впереди ждали зеркальные примерочные, тонкие стенки… и долгие часы, где белое мороженое покажется Вайту самым невинным воспоминанием за день. Вайт шёл, сжав зубы до хруста, пальцы впились в собственные бёдра, будто пытаясь физически сдержать ту волну удовольствия, что раскатывалась по всему телу с каждым новым импульсом. Его шаги стали неровными — то слишком быстрыми, будто он пытался убежать от собственных ощущений, то вдруг замедляющимися, когда очередной вибрационный толчок заставлял колени подкашиваться. Люциан шёл рядом, нарочно слегка отставая, чтобы наблюдать, как шея Вайта покрывается румянцем, как его пальцы судорожно сжимают ткань шорт при каждом усилении вибрации. — Ты так громко дышишь… — он наклонился, губы почти касаясь раскалённого уха Вайта, — …будто уже бежал марафон. А мы ведь только разминаемся.~ — Его рука легла на поясницу Вайта, пальцы впились в кожу, не позволяя замедлить шаг. — Сожми сильнее. Мне нравится, когда ты так… стараешься. — Люциан щёлкнул пультом, переводя вибратор на новый режим — теперь волны удовольствия шли не прерывисто, а сплошной, неумолимой чередой, заставляя Вайта резко остановиться, подавив сдавленный стон. — Ох, уже не можешь?~ — Люциан притворно-сочувственно нахмурился, но в глазах горел холодный восторг. — Но ведь ты сам согласился на прогулку, белоснежный мой. — Его рука скользнула вперёд, нажимая на низ живота Вайта, заставляя того выгнуться, — Так что терпи… Или нет… — он вдруг выключил вибратор, оставив Вайта в подвешенном состоянии, на самой грани, — …Может, ты хочешь попросить меня о чём-то? — Самозванец знал, что Вайт не сдастся. Не сейчас. Но тем интереснее было наблюдать, как тот, стиснув зубы, снова делает шаг вперёд — прямо к примерочным, где его ждал настоящий тест на выносливость.

— Пожалуйста, не мучай меня. Не делай это так сильно. — слышимо только для Люциана, попросил Вайт. — Мне больно.

Самозванец остановился, медленно повернувшись к доку. Его пальцы впились в подбородок дрожащего мученика, заставляя того встретиться с ледяным взглядом.

— Ты просишь… — он прошептал так тихо, что это было скорее осязаемо, чем слышимо, — …Значит, признаёшь, что это я решаю, что для тебя — слишком сильно? — Его пульт щёлкнул — вибратор сбавил интенсивность ровно настолько, чтобы Вайт мог перевести дух, но не более. — Я смягчаю режим не потому, что ты попросил… — Люциан провёл пальцем по его дрожащей нижней губе, — …А потому что хочу, чтобы ты дошёл до примерочной на своих ногах. Чтобы почувствовал, как с каждым шагом напряжение возвращается. Как я возвращаю его. Он резко дёрнул Вайта за собой, прижимая к своей груди, чтобы прошептать прямо в ухо: — Но если попросишь ещё раз — включу максимальный режим. Прямо здесь, перед всеми. И тогда пусть весь этот ТЦ услышит, как мой белоснежный теряет последние капли самообладания.~ Отпустив его, Люциан с наслаждением наблюдал, как Вайт, покорно опустив глаза, делает следующий шаг — уже безмолвный, уже принявший правила игры. Впереди мерцали зеркальные двери примерочных. И где-то между отражениями и реальностью Вайт начинал понимать — сегодня его настоящей одеждой будет не ткань, а его же собственные стоны, запертые за тонкими стенками кабинки. Люциан резко остановился перед витриной с кружевным бельем, его взгляд зацепился за комплект — чёрные шелковые трусы с полупрозрачными вставками и подвязками. Уголок его рта дёрнулся в предвкушении. — Вот это… тебе пойдёт. — Он потянул Вайта за руку к прилавку, не оставляя выбора. Самозванец кивнул продавцу: — Его размер. И да, мы примеряем. — Его пальцы впились в запястье Вайта, когда он протащил его к примерочной. Дверь захлопнулась, пространства едва хватало на двоих. — Раздевайся. — Он щёлкнул пультом, выключив вибратор. — Хочу увидеть, как это сидит на тебе… перед тем как порвать.~

Когда Вайт с дрожью натягивал шелковую ткань, Люциан вдруг включил вибратор на максимум — кружевные лямки затрепетали на бёдрах вместе с дрожью тела.

— О, звёзды! — Вайт схватился за зеркало.

— Да, именно таким я и хочу тебя видеть, — Люциан прикусил одну из подвязок, ощущая, как дрожит под ней кожа. — Развратным. Униженным. Моим. — Он взял телефон, чтобы сделать снимок: — Жопка на память.~

Вайт тяжело дышал, когда Люциан достал из него вибратор и белое семя, что не впиталось, начало вытекать из его створки. Для мозга самозванца это выглядело потрясающе. Он прижал Вайта лицом к зеркалу, заставляя его смотреть на своё отражение — растрёпанные волосы, запёкшиеся от зубов губы, кружевные лямки, впивающиеся в дрожащие бёдра, — Смотри, — его пальцы провели по вытекающей белой жидкости, размазывая её по внутренней стороне бедра Вайта, — Как красиво. Ты буквально создан для этого.~ — Он резко втолкнул в него себя, наслаждаясь тем, как Вайт вскрикивает, а в зеркале его отражение корчится между болью и удовольствием. — Ты видишь это? Видишь, как твоё тело принимает меня, даже когда ты просил остановиться? — Каждое слово подчеркивалось жёстким толчком, заставляя Вайта прилипать к холодному зеркалу. Белое семя смешивалось со смазкой, капая на чёрные кружева, превращая их в липкую, непристойную картину. Самозванец тут же поспешил войти, заставляя Вайта выгнуться и сдавлено простонать, обхватя его орган изнутри, сжимаясь и пытаясь отстраниться, но без шансов. — Тише, тише… — Люциан пригвоздил Вайта к зеркалу, ощущая, как его тело сжимается в бесполезном сопротивлении. — Ты только испортишь ощущения. — Его пальцы впились в кружевные подвязки, растягивая их, пока тонкая ткань не натянулась до предела на бёдрах Вайта. Зеркало запотело от прерывистого дыхания, но отражение всё ещё было ясным. — Смотри, как ты красиво распадаешься, сахарок. — Он двинулся резко, заставляя Вайта вскрикнуть, а белые капли, ещё не успевшие стечь, дрогнули и упали на чёрный шёлк. — Ты чувствуешь, как твоё тело впускает меня, даже когда твой разум кричит?~ — Каждый толчок заставлял Вайта прилипать к холодной поверхности, потом отрываться, снова и снова, пока в отражении не осталось ничего, кроме размытого силуэта и сцепленных пальцев.

Люциан наклонился, чтобы его следующая фраза обожгла больше, чем движение внутри: — Я мог бы остановиться… Но ты же не хочешь, да?~ — И, как будто в подтверждение, тело Вайта вдруг сжалось вокруг него, вырывая стон, который тот безуспешно пытался подавить.

Люциан рассмеялся, замедляя темп, но не останавливаясь: — Вот видишь. Даже твоя плоть знает правду.

Вайт обмяк, дрожащими руками едва удерживаясь за край зеркала. Его дыхание было прерывистым, а взгляд мутным — будто он только что вынырнул из ледяной воды и никак не мог отдышаться.

Люциан наблюдал за этим несколько секунд, наслаждаясь картиной, прежде чем достать из кармана шелковый платок.

— Ну что, ожил? — Он провёл тканью по внутренней стороне бедра Вайта, собирая капли семени, смешавшиеся с кружевами. Движения были почти нежными, если бы не насмешливый блеск в глазах. — Хотя, судя по тому, как ты дрожишь, ещё не совсем. — Платок скользнул по животу, оставляя липкую кожу чистой. Люциан наклонился, чтобы прошептать: — Ты выглядел потрясающе. Особенно когда понял, что не можешь убежать от собственного отражения.~ — Он резко вытер Вайту пересохшие губы тем же платком, оставляя на них лёгкий запах их смешанных тел. — Но мы ещё не закончили. Так что соберись. — Люциан потрепал его по щеке, прежде чем отойти и поправить собственные брюки. — Раз уж ты так красиво выглядишь в кружевах… Думаю, мы купим это бельё. У меня есть планы на него.~

Вайт попытался выпрямиться, но ноги всё ещё не слушались. Люциан, усмехнувшись, протянул ему руку — не помощь, а очередное испытание: примет ли он её? И когда док, после секундного колебания, ухватился за пальцы, Люциан мягко заключил:

— Вот и молодец.

Платок с их следами он аккуратно сложил и убрал в карман — маленький трофей, напоминание о сегодняшнем «шоппинге». А потом просто потянул кое-как одевшегося Вайта за собой, к кассе, не обращая внимания на его хромающую походку. Впереди их ждал ещё целый день. И Люциан ровнялся на каждый его шаг.

— Мне правда это нужно? — спросил Вайт. Он выглядел расстеряно и выдохшимся.

— Нужно? — Люциан остановился, медленно поворачиваясь к нему. — Не спрашивай о том, нужно ли это тебе… — Он сделал шаг вперёд, заставляя Вайта инстинктивно отступить к стене. — …спрашивай о том, нужно ли это мне. — Пульт в его кармане щёлкнул — вибратор, всё ещё скрытый под одеждой Вайта, ожил на минимальной мощности, заставив того вздрогнуть. — И ответ — да. — Люциан приподнял подбородок Вайта пальцем, изучая его усталое лицо, следы зубов на шее, — Потому что когда ты в этом… ты наконец выглядишь правдиво. Таким, какой ты есть на самом деле. — самозванец резко выключил вибратор, оставив Вайта в подвешенном состоянии между облегчением и разочарованием.

— Разодранным. Заляпанным. Моим.

Кассир за соседней стойкой нервно откашлялся, делая вид, что не слышит. Люциан бросил бирку от белья на ленту и протянул карту, не отрывая взгляда от Вайта. — Можешь считать это наказанием… или наградой. — Его губы искривились. — Всё равно изменишь ответ на да после третьей примерочной. — И когда терминал пискнул, подтверждая оплату, он мягко толкнул Вайта, — Теперь иди. Или мне снова включить помощника? — рука уже лежала на пульте в кармане. Выбор, как всегда, был иллюзией. Вайт молча послушался. Но дышал он всё ещё тяжело. — Ты моя умница.~ — проговорил Люциан, проводя пальцами по вздрагивающему запястью, чувствуя под кожей учащённый пульс. Они вышли из магазина, но напряжение между ними висело плотнее, чем бетонные стены. Каждый шаг дока был чуть шире, чем нужно — будто он пытался убежать, но тело отказывалось слушаться, до сих пор переполненное навязанным удовольствием. Люциан шёл рядом, намеренно замедляясь, когда Вайт начинал отставать: — Ты так тяжело дышишь… Словно пробежал километр. Или… — он наклонился, чтобы следующие слова обожгли, — …словно боишься, что прямо сейчас упадёшь на колени и попросишь меня снова.~ — Его рука легла на поясницу Вайта, подталкивая вперёд — к выходу, к машине, к следующему месту, где их ждали ещё не распакованные покупки.

— Не переживай. Я дам тебе передохнуть… — Пульт в кармане щёлкнул, вибратор на секунду ожил, заставив Вайта споткнуться, — …ровно настолько, насколько я решу, что тебе нужно.

И когда тот, стиснув зубы, сделал ещё один шаг, Люциан улыбнулся.

Такой сломанный. Такой идеальный.

Он уже видел, как сегодня вечером Вайт будет надевать это бельё — пальцы дрожат, губы прикушены, а в глазах смесь стыда и чего-то ещё.

Но это было потом.

А пока… пока он просто наслаждался его покорной дрожью.

Шаг за шагом.

Вдох за вдохом.

Только им.

      Они обошли три магазина, прежде, чем Люциан насытился. Он даже купил Вайту довольно уютную пижамку. Док терпел его выходки, не выказывал сопротивления, просто просил быть с ним помягче. Иногда даже успешно. В один из разов, а именно на четвёртый во время соития Вайт воскликнул так, что сложно было не услышать его в радиусе десяти метров. — Ааах! Люциан! — Он шумно дышал, держась за зеркало, когда самозванец заканчивал. Он всегда был тише, но сейчас вскрикнул словно от боли, что удивило и напугало Люциана, который привык к более тихому Вайту. Самозванец резко замер, его пальцы впились в бёдра Вайта так, что на следующий день останутся синяки. Зеркало перед ними было полностью запотевшим, но даже сквозь туманный налёт было видно, как широко раскрыты глаза Вайта — в них читался не просто шок, а настоящая боль.

— Что… — голос Люциана впервые за день потерял уверенность, став почти человеческим. — Ты мне не врал про выкидыш?.. — Он резко вытащил из него вибратор, и на пол примерочной капнула алая нить, смешиваясь с белым.

Вайт не ответил. Его тело вдруг обмякло, и только резкая хватка Люциана не дала ему рухнуть на пол.

— Чёрт…

Он подхватил Вайта под руки. Внезапно пижамка, купленная «для уюта», оказалась кстати — Люциан натянул её на Вайта, стараясь не смотреть на красное пятно, расползающееся между его бёдер.

— Держись. Держись, чёрт тебя дери! — он вынес его через чёрный ход, игнорируя возмущённых продавцов.

Машина ждала в двух шагах. И только когда он втолкнул Вайта на заднее сиденье, а тот слабо застонал, Люциан позволил себе первую за сегодня искреннюю эмоцию.

— Блять! — Кулак врезался о ручник. Потому что его вещи не должны ломаться. Его вещи должны страдать ровно настолько, насколько он позволит. А этот идиот… этот белоснежный идиот…

Он завёл машину с первого раза. До больницы было двадцать минут. Люциан вёл быстрее.

— Мхм… Ах. Хн. — Вайт опустился ближе к ногам, дрожа от боли. От него слышались болезненные постанывания. Он еле держался в сознании. Ощущения были адскими, словно кто-то решил порезать его живот бензопилой.

Люциан резко свернул на обочину, от звуков не в силах вести машину дальше. Дверь распахнулась с металлическим скрежетом, и он рванул Вайта к себе, прижимая ладонь к его животу. — Где болит? Где, чёрт возьми?! — Его голос сорвался на хрип. Вайт лишь слабо закивал, пальцы вцепились в его рукав, как у утопающего.

— Держись. Держись, ёб тебя!

Он рванул пижаму вниз — и замер.

Кровь.

Не капли, не следы — настоящая кровь, алая, горячая, сочащаяся из-под кружевной ленты, которую он так и не снял. Люциан впервые за два месяца почувствовал, как земля уходит из-под ног.

— Ты… ты действительно… — Его пальцы дрогнули, сжимая окровавленную ткань. А Вайт вдруг слабо улыбнулся сквозь боль:

— Я… просил… мягче… — И потерял сознание.

Люциан поймал его, стиснув зубы так, что челюсть хрустнула. — Нет. Нет, ты не смеешь! — Он втолкнул его обратно в машину, рванул ручник и полетел, не обращая внимания на светофоры, крики или сирены, которые вскоре поднимались за ним, потому что если Вайт умрёт… То он умрёт сразу вслед за ним.

Но не от пули. А от того, что впервые в жизни — ошибся.