Вернуться и вернуть

— А сейчас в нашей студии находятся пробужденные, ставшие очевидцами инцидента в городе Эберлив! — ведущая передачи весело кривлялась на камеру, и после нее в экране отразилось три парня. Один бледный, с каштановыми волосами и усталым взглядом карих, скорее даже, красных глаз, лет двадцати и два подростка приблизительно одного возраста. Оба блондинистые, один золотистый, а второй просто русый. Старший был спокоен настолько, будто каждый день бывал на таких передачах, и они его порядочно достали, а вот подростки ощутимо нервничали. Я сидел на диване, наблюдая за записью того позорища и гладил по блестящим каштановым волосам прилипшую к моему боку Лину. Сейчас маленькая одиннадцатилетняя девочка просто довольно урчала, как котенок, смотря вместе со мной телевизор. Тем временем ведущая передачи пристала к Эдэру. — Скажите, а вас не смущает то, что ваша пробужденная сила очевидно гораздо больше, чем у вашего старшего брата? — я от этого вопроса фыркнул. И в телевизоре, и в реальности. Ну да, моя сила пробуждения оказалась регенерацией, причем довольно слабенькой. Простая сквозная рана не заросла даже за пять минут, а потом я еще и сознание потерял. — Простите, а причем здесь это? — вскинул брови Эри. — То, что у меня, и у Вэйла есть сила — это круто. Но то, что я теперь сильнее, значит только то, что теперь моя очередь защищать, — немного неуверенно, но вполне решительно проговорил братишка. За кадром восхищенно ахнули. — Вэл, а почему к тебе так относятся? — наконец спросила сестренка, переводя взгляд с телевизора на меня. После первого прорыва прошло три дня. После пробуждения я потерял сознание и, судя по словам Эдэра, он принес меня в ближайший травмпункт, но я уже был почти здоров. А на следующий день нас пригласили в студию на государственный канал. Ну да, мой братишка и Шеддир были теперь на слуху, но меня стойко игнорировали. В моей прошлой жизни пригласили меня одного. Сейчас же героями дня были два подростка. Я же попал сюда только благодаря братишке. Нас опрашивали, первое приглашение было в прямом эфире. Я, если честно, был малость огорошен. То, как на меня смотрели, просто говорило о том, что я лишний на празднике жизни. Регенерация не считалась высокоранговым пробуждением. Но, безусловно, были те, кого регенерация сделала едва ли не бессмертными. У некоторых людей из моей прошлой жизни такие способности были. В моей гильдии был пробужденный Алистер. Тот еще обалдуй, но человек хороший. Он получил отметку о высшем ранге, имея лишь регенерацию. Помнится, он выдержал даже тот удар, разнесший вдребезги защитное поле нашей гильдии. Зажмурившись, я покачал головой, утыкаясь в волосы Линки носом. Девчушка захихикала. На экране ведущая задавала всё новые вопросы, но теперь мне было плевать. Да, конец света только начинался. Количество пробужденных только начинало возрастать. Во время прорыва башен погибло множество людей. Кто-то выжил, а кто-то пробудился. Кому-то повезло даже не увидеть тех ужасов, которые творились сегодня в центре города. Многие были в шоке от такого катаклизма. Сейчас правительство еще держалось. Сейчас на телевидение во всю крутили интервью с первыми пробужденными высшего порядка в нашем городе. Сейчас классификацию пробужденных только начинали формировать. Сейчас никто не знал о трансцендентах. Сейчас на весь город-миллионник было от силы сто пробужденных. Да, пока все пробужденные были на слуху, но я откровенно терялся на фоне моего младшего брата. Его прозвали аметистовым демоном, но он, пожалуй, и не думал зазнаваться. Очень скоро откроются пункты регистрации пока в добровольно-принудительном порядке. Во время второго прорыва, который произойдет через три месяца, мир рухнет. Башни появятся по всему миру. И не какие-то там тридцатиэтажные! Настоящие небоскребы вверх и вниз. Огромные неразрушимые башни, кишащие монстрами. В Телерии скинут на один такой небоскреб ядерную бомбу. Но это приведет лишь к тому, что монстры в башне мутируют до самых абсурдных пределов. А потом эти твари выйдут из башни, и Телерия превратится в закрытую зону, кишащую монстрами. Я всё это знал. И намного больше. И сейчас я просто сидел с сестренкой на диване и смотрел дурацкую передачу. Сейчас Эдер матерясь ремонтировал ванную, в которой он превратился, испугавшись неожиданно упавшего ему на нос таракана. Ну да, до апокалипсиса мы жили в унылой однушке с тараканами. И Эдер всегда их боялся. Его вечно корежило от чего-то мелкого и ползучего. Но это не суть. Он превратился и разломал старую чугунную ванну. Ванна, собственно, в дребезги, и сейчас этот крушитель древней сантехники, матерясь на всю квартиру, заматывал треснувшую трубу и перекрывал воду. Кстати. Шеддир… Раздался звонок в дверь, и Линка мигом метнулась к глазку. Послышался радостный визг. Обвешанный пакетами с покупками парень боком пролез по нашему коридорчику. Я, хмыкнув, отсалютовал ему пультом от телевизора. В голове проскользнуло свежее воспоминание. Когда я оклемался в травмпункте, и меня поприветствовала заплаканная Лина и такой же Эдер, мы обнявшись двинулись на выход, и я в коридоре встретился взглядом с бледным до синюшности Шеддиром. Тогда в моей голове пронеслась мысль о том, что в один день этот школьник потерял родителей и словил тригер. И если мы вот так пройдем мимо, оставив его одного, я никогда себе это не прошу. Потому что слишком хорошо помню ледяной и неповторимо колючий взгляд на куда более взрослом и ожесточенном лице. Вспомнил битвы едва не до смерти. Вспомнил боль от кристаллизации моей крови. И, замедлив шаг, обернулся к подростку. — Шеддир, тебе есть куда идти? — тихо спросил я. Но уже знал ответ. Несмотря на позднее время, рядом с ним не было взрослых. И мне почему-то стало больно. Это было так глупо. Ведь я знал, что он справится, соберется с силами… — А куда мне идти? — как-то потерянно спросил он. — Я не хочу видеть мой дом, это… — Тогда пошли с нами? Свободную комнату не обещаю, но мы можем уступить тебе кровать этого чудика, — тогда Эдер возмущенно вскинулся, когда я хлопнул его по плечу. И я добавил, что на моей кровати есть места больше, чем на двух человек, и братец ошарашенно притих. На следующий день мы побывали на похоронах родителей Шеддира, и к нему прицепились органы опеки. Но потом налетели телевизионщики и все на время удалось отложить. Я-то знал, что очень скоро высшие пробужденные получат уникальный статус, а подростки обретут шанс на признание совершеннолетия, но сейчас Шеддиру светили проблемы. Ну, а сейчас Шеддир, оглядываясь на телевизор, сооружал на столе бутерброды. Эта жизнь крайне странная штука… Мысли в голове скачут бешеными блохами. Все воспоминания путаются. Только сейчас до меня доходит, что в моем двадцатидвухлетнем теле напичканы воспоминания сорока лет жизни. И это, если честно, чертовски тяжело. Сейчас я живу словно на пороховой бочке голой жопой. Мысли путаются. Так тяжело отсеивать мысли настоящего и уже несуществующего времени. — И как ты умудрился уничтожить ванную? — звонко восхитился Шеддир, увидев хмурого Эдэра. Странно, но эти двое отлично поладили. Собачились каждые пять минут, но так, не всерьёз… Линка как наш карманный энерджайзер бегала по квартире, глядя то на нарезающего бутерброды Шеддира, то на моего братца. — Спасибо, что приютили. Честно, я наверно свихнулся бы там в родной квартире. — Шеддир впервые поднял эту тему за последние три дня. Он плюхнулся к нам на диван, ставя на журнальный столик блюдо с простецкими бутербродами с колбасой и сыром. На подлокотник рядом со мной уселся Эри, который тут же цапнул себе пару крайних бутербродов. А еще довольно неловко ощущать подавляющий эффект от чужой силы. Особенно когда этот источник подавляющий силы — тощее блондинистое чудо лет на пять младше меня. Сейчас я пытался отсортировать воспоминания по полочкам, дабы понять, что делать дальше. Итак, еще никто не осознаёт ценности башен. Первая экспедиция в башню была проведена через год после Великого прорыва. Тогда экономика рухнула ко всем чертям, и правительство держалось на честном слове. До нас просто не доходило, что башни — это источник неведомых и крайне ценных ресурсов. Да, я охотился на тварей вне башен. Все охотились. Но в башни лезть не хотел никто. Тогда это было порождением крайнего случая. И все же поле этого наконец жизнь стала в разы лучше. Многие страны целиком перешли на ресурсы, добытые в башнях. В моей голове зазвенело, и раздался тихий смешок. — Неужели ты думал, что всё окажется настолько просто?! Да. Согласен. Потом дали о себе знать боги и появились гильдии. Я создал маленькую гильдию из двадцати человек. Много народа просилось ко мне. В том числе из довольно сильных. Но для меня гильдия была сродни семьи. И я не хотел создавать пародию на всякие там компании. Это мне претило… Но чем больше шло времени, тем сложнее становилось. Ладно запишем во внутренний блокнот. 06.06.2105-го года — первый прорыв. 10.09.2105 — второй прорыв, прозванный великим. Апокалипсис. 02.10.2105 — дрязги в мировом правительстве. 05.06.2106 — первая экспедиция. 25.06.2106 — явление богов и появление божественной системы. Эта система длилась у каждого десять лет как костыль для не готовых к этому людишек. Эта система помогала различать уровень проходимости башен. И, пожалуй, благодаря этому многим людям удалось пережить эту проклятую ситуацию. Моя гильдия не была сильнейшей. Пробужденных начали классифицировать по пятибальной шкале. Я был трансцендентом. Глупо было грести такого, как я, под общую гребенку. Но это не значит, что я был сильнее всех. Иначе та ситуация, которая довела меня до перерождения, никогда бы не случилась. Я был в своём роде стеклянной установкой массовой аннигиляции. Я выносил монстров с одной-двух атак. Но против людей я всегда сдерживался, и тот же Шеддир, неоднократно ронял меня мордой в землю. Мой взгляд упал на Лину. Маленькая, веселая и жующая бутерброд, как хомячок. Во время Великого прорыва она должна пробудиться как маг смерти. Я слишком поздно подоспел к ней, и все люди вокруг нее превратились в зомби. А переругивающийся с моим братом парнишка всё меньше походил на привычного мне мудака, который прозвал меня насекомым, узнав, что я никогда не дерусь с людьми в полную силу. Ну да, ведь тамошний я аннигилировал с одной атаки монстра с пятидесятого этажа. А после этого… не смог атаковать своего врага с должной силой… Если быть с собой честным, мне даже грустно стало. Потому что тот человек никогда не появится. Это не может не быть грустно. — Да прекращай уже меня бесить! — зло рыкнул Эри, и я наконец заметил, что их перепалка опять перешла на повышенные тона. Взвихрилась энергия. Вокруг Шеддира замерцали розоватые кристаллы, а по щекам Эдэра зазмеились фиолетовые чешуйки. На моем затылке вздыбились волосы, и я, протянув руки, схватил обоих придурков за уши, энергично встряхивая. Мои пальцы резануло болью. Брызнула кровь. Вскрикнула Лина. Взбурлившая сила мгновенно схлынула. — Какого хрена, Вэйл?! — возмутился братец, когда я выпустил уши двух придурков. — Это у вас спросить надо! Вы вообще в курсе, что такое сила пробуждения?! Вы же всю квартиру разнесете, если вам подраться приспичит! — рявкнул я и встряхнул руками. Правая рука, которой я держал Шеддира, оказалась изрезана и утыкана розовыми кристалликами, а левая радовала трещинами в коже. — А если бы вы задели Лину?! — а вот после этого парни, резко побледнев, уставились на испуганно шмыгающую носом девочку. Она смотрела на мои руки, и мне осталось лишь добродушно улыбнуться. — Забей, скоро пройдет! А вы двое, если захотите помахать кулаками, подумайте о том, что одного удара с вашей силой достаточно, чтоб обычный человек умер. — Прости, — тихо вздохнул Эдэр, а Шеддир молча прикусил губу. — Вот и отлично. Помните, ваша сила далеко за человеческими пределами, — тихо, но настойчиво проговорил я. — Знаю, звучит занудно, и поверьте, возможностей развернуться во всю мощь у вас скоро будет очень много. — В смысле? — Ты хочешь сказать, что скоро нам опять придется использовать способности? — нахмурился Эдэр. — Ага. Вы, думаю, и сами в курсе. Это всё башни. Монстров станет больше. Это логично. Башни лезут, как грибы после дождя, — улыбнулся я, и слушатели резко посерели. Даже Лина. — Но никто же не знает, что это за башни? — осторожно спросил Шеддир. — Верно, но это же простая логика. Начались пространственные прорывы, у людей появились способности, это связано. Появились башни, а из башен твари. Всё ведь проще некуда… — у меня вырвался смешок. Я сейчас находился в моей однушке с людьми, которых не было в моём будущем, и втирал им о логических вычислениях. Если честно, мне кажется, я просто свихнулся и ловлю глюки. Ведь бред же! И еще более бредово, что они меня внимательно слушали. — Ну да, эти башни источники вторжения тварей. — кивнул Шеддир, безотчетно создавая в своих ладонях плоский диск из своего кристалла. Я, присмотревшись, хмыкнул. Какие знакомые движения! У меня аж волосы на голове зашевелились. Шеддир из моего будущего любил вот так во время раздумий что-то создавать. Я даже удивлен, как хорошо изучил этого человека. Сейчас предо мной сидел шестнадцатилетний пацан. Но этот задумчивый взгляд раскосых глаз и эти движения пальцев, в которых возникает меняющий форму кристалл! От такого удара из прошлого у меня в глазах потемнело. — Вэйл, что с тобой? — тут же всполошился Эдэр, подхватывая меня за плечо. Кажется, меня реально серьезно цепануло. Прошло всего три дня. Но я уже сейчас начинал лететь кукухой. Я прожил до сорока лет в совершенно ином мире. Это уже не просто прошлое. Это разные параллельные миры. Потому что для меня уже всё совершенно иначе. И с этим нужно как-то жить. Сначала нужно понять, как это сделать.  — Я в порядке. Просто голова закружилась, — выдохнул я и потер глаза, благодарно улыбнулся брату. — Слушай, ты бы отдохнул а? Выглядишь паршиво, — всположился Эдер. — Правильно! Дневной сон еще никому не вредил! — мигом вклинилась Лина, плюхаясь мне на колени так, что я охнул. Ей скоро стукнет двенадцать, включился период активного роста… и потому она далеко не пёрышко. Парни расхохотались. — Ладно. Вечером за ужином всё и обсудим. В любом случае, нужно тренировать ваши способности. Потому что я отчего-то знаю, что ваши силы очень скоро будут очень нам нужны для выживания. Линка умчалась на кухню, а парни демонстративно двинулись к компьютеру. Мол, спи Вэйл, отдыхай, ты нам нужен в твердом уме, мы и мешать тебе не будем! Почему я так легко уснул? Как ребенок, честное слово.