Вернуться и вернуть

Им очень редко удавалось нормально поговорить. Так, как сейчас, просто сидя в кафешке с пивом и солеными орешками. Пожалуй, за всю свою не слишком короткую жизнь Шеддир мог пересчитать такие случаи на пальцах одной руки. Хотя знакомы они с этим человеком были уже больше девяти лет. Безусловно, в их изменчивом мире это было огромным сроком. Вэйл Илис… Шеддир хорошо знал этого человека. Но никак не мог понять. Волевое гладко выбритое лицо, каштановые волосы, отчаянно кудрявые и пребывающие в полном шухере. И словно прилипший к лицу спокойный, полный затаенной горечи взгляд. Пробужденные не старели, но волосы сильнейшего в стране мага уже обильно тронула седина. Полностью виски и отдельные пряди. Но это ему неописуемым образом шло. Они могли молчать хоть весь день даже находясь в одной комнате. Но это молчание не было чем-то гнетущим или же неудобным. Кристальный эспер молча осушил содержимое кружки наполовину. Сегодня они вдвоём зачистили проблемный семидесятый этаж уже довольно старой башни, возникшей в соседнем городе еще месяца три назад. Местные пробужденные решили, что справятся сами, и случился прорыв. Сейчас Шеддир никак не мог понять, почему из всех высших пробужденных Вэйл позвонил именно ему. Не могло быть так, что все двадцать высших пробужденных в стране поддерживавшие контакт с Магом, отказались или оказались не способны подойти вовремя. Да, можно просто спросить. Но почему Шеддиру кажется, что их разделяет непреодолимый барьер, через который просто не проникнет ни одного нормального слова? Почему ему кажется, что стоит нарушить их норму общения, случится что-то непоправимое. Они могут либо молчать, либо ругаться. Возможно, потому, что только во время их битв и перепалок в глазах этого грёбанного трансцендента хотя бы на время утихает эта боль? Хах, Шеддир знает почти полную биографию этого глупца. Потерял мать в двенадцать, остался с шестилетним братом, годовалой сестрой и отцом-алкоголиком, который сдох от цирроза печени, когда старшему сыну стукнуло восемнадцать. Потом оформил на себя опеку о сестре и брате, бросил учебу, впахивая ради них две рабочие смены в день. А потом случился первый прорыв, на котором сам Вэйл обрел силу, а его брат стал одноруким калекой, прикованным к инвалидному креслу. Потом он начал промышлять убийством монстров. Через год собрал гильдию и неплохо жил. А потом какие-то твари похитили его сестру. Сестра пробудилась, но из-за пережитого тронулась рассудком, и целый город захлестнул зомби-апокалипсис. Тогда Вэйл убил ее и пытался вогнать себе в висок драконий клык. Остановили. А через год его брат выпил яд саламандры. Редкое расточительство. Вэйл сейчас просто смотрел в небо. Шеддир уже хорошо знал эту привычку. Поговаривали, что лидер одной из самых маленьких высокоуровневых гильдий страны страдает детской привычкой искать странной формы облака. Кристальный сам не знал правды. А когда пытался спросить, казалось, словно горло сдавливает невидимая рука. Он понимал, пожалуй, только одно. Этот человек действительно одинок. Так же, как и он сам. В остальном он мог лишь догадываться. — Скажи, Шеддир, почему ты мне помог? — вдруг раздавшийся вопрос едва не вызывает дрожь. «Потому, что я не мог не помочь тебе. Потому, что ты полез бы туда один. Потому, что я не смог бы жить дальше с мыслями о том, что ты погиб из-за меня. Потому, что я так люблю сражаться с тобой, неважно на какой стороне. Ты моя гребанная путеводная звезда, из-за сияния которой я до сих пор не вскрыл себе вены.» Эти слова проносятся в голове за одну секунду, и Шеддир лишь кривит губы в ироничной усмешке. Он никогда не сможет произнести ничего из этого. — Наверно по той причине, что ты решил, что я захочу тебе помочь, глупое насекомое. Он всегда называет Вэйла так. Не то насекомым, не то таракашкой… потому что из-за ауры этого придурка к нему всегда сползается всякая мелкая хитинистая погань. Но сам он похож на кота. Бродячего, худого и не знающего, куда себя приткнуть. Эта встреча заканчивается уже привычным ритуалом. Они жмут руки и, обменявшись взглядами, расходятся. Но в самом этом нет ничего особенного. Но Шеддир может вечно смотреть на две вещи. На звездопад, на то, как сражается Вэйл, и на то, как Вэйл снимает с себя свои извечные кожаные перчатки, в которых он ходит даже летом. Они познакомились, когда появилась первая башня свыше сорока этажей. Тогда в одном месте собрались все сильнейшие пробужденные страны и даже несколько заграничных. Высокий и просто фонящий бурлящей мощью Вэйл держался особняком, и казался каким-то слишком застенчивым и тихим. Почти робким. Уже тогда на нем были перчатки. Когда они только познакомились, он не снимал с себя перчатки перед рукопожатием. Да, они познакомились лишь через десять лет после прорыва, хотя, как оказалось, жили в одной стране. Но это не значит, что Шеддир ничего про него не знал. Сейчас в смартфоне у него хранилось больше сотни гигабайт информации о этом человеке. Вырезки из чужих статей, записи интервью и подборка записей о его охотах на монстров и зачистках башен. Наверно, его можно было бы назвать настоящим фанатом. Смешно, но этот человек вдруг стал для него примером, к которому стоило стремиться. Он потерял очень многое, был замечен в попытках суицида… но он смог заставить себя бороться и идти дальше. Он стал для Шеддира той самой птицей, летящей сквозь шторм. Символом, который помогал не сдаваться и идти дальше. Человеком, с которым он хотел сражаться бок о бок. Первая встреча стала исполнением мечты. И погрузила в отчаяние. Потому что он не смог сказать ничего из желаемого. Казалось, будто он задыхается. Первый же их бой был всерьёз. Шеддир не выдержал странного психического барьера и однажды после зачистки одного из высоких этажей башни собрался с силами и направился к собравшемуся на выход Вэйлу. Он никогда не называл этого человека теми глупыми фанатскими прозвищами. Аннигилятор, Повелитель Ничто, человек, разорвавший небо… нет. Он хотел называть сам. И все же в тот момент произошел некий раскол. Глядя в эти бесконечно грустные алые глаза, Шеддир подумал о том, что перед ним не всесильное божество. Это человек. — Ты отнюдь не так хорош, насекомое. — Может быть. — Плохая идея соглашаться на оскорбления! — ухмыльнулся Шеддир, щелкая пальцами и создавая вокруг своей цели розоватое марево кристаллизации. — Плохая идея нападать на меня, — и в этот момент режущая тоска пропала из его глаз, заменяясь боевым азартом. Шеддир понял, что ради подобного тоже можно жить. Возможно, это была ошибка. Но только благодаря ей он мог двигаться дальше и бороться с подступающим сумасшествием.