Вернуться и вернуть

— Знаешь, Шеддир, многие говорят, что мечтают о том, как закончатся башни и мир сможет жить без вечных сражений и опасностей… — Вэйл говорит тихо. Но для Шеддира этот чуть хриплый голос кажется самым четким и значимым в этом мире. Перед ними на столе уже четыре пустые бутылки из-под крепкого алкоголя и, пожалуй, этого правда достаточно, чтобы чувствовать потерю контроля над ситуацией. Это, пожалуй, двенадцатый раз, когда они мирно находятся в одном месте. И первый раз, когда они напиваются. Шеддира трудно назвать человеком, так как трудно считать человеком того, кто может порвать голыми руками босса сорокоэтажной башни. И чтобы напиться ему нужно намного больше, чем человеку. Он выпил столько, что жжет желудок. И в то же время все, что он чувствует — это дрожь, ускоренное сердцебиение… то, что всегда было с ним, когда рядом находился Вэйл. — О, и конечно наш благородный воин мечтает положить конец всем этим разрушениям? — глумливо улыбается Шеддир и встречает спокойный, пусть и слегка затуманенный взгляд Вэйла. Тот качает головой, грустно улыбается и опрокидывает сразу стопку виски. — Нет. Иногда мне кажется, что я живу лишь пока сражаюсь, — улыбается маг, и эта улыбка рвет душу кристального эспера на куски. — Я иногда просто хочу не существовать. И если угроза исчезнет… смысла во мне тоже больше не будет. Я крайне эгоистичен, — признанный сильнейшим магом мира говорит эти слова так просто и уверенно, что Шеддир просто не выдерживает. Бокал в его руке лопается, но ладонь, покрытая розоватой пыльцой, остается невредима. В душе клокочет щемящая грусть. Он хочет броситься, обнять, попытаться привести в чувства. Сказать… он столько всего хочет сказать! Но вместо этого его лицо кривится в едкой усмешке, а сам он выходит из-за стола, указав вверх. — Раз ты так любишь сражаться — я всегда рад переломать тебе кости! — рычит он, искусственно раскачивая ярость в своей душе. Но самое ужасное то, что улыбка у Вэйла по-прежнему легкая и надломленная. Он словно уже сдался, и это выражение хочется стереть с его лица всеми возможными способами. Даже ценой крови самого Вейла. На свою собственную кровь такой ситуации ему глубочайше плевать. — Хорошо, — улыбается Вэйл. Они оба знают, что если маг того захочет, Шеддир умрет после третьей атаки. И, пожалуй, от понимания этого у Шеддира всякий раз сжимаются кулаки и теплеет на душе. Потому что это означает, что Вэйл его не ненавидит. Иначе никогда не позволил бы себе проигрывать Шеддиру в их поединках. Они расходятся на десять шагов на крыше и, резко развернувшись, атакуют. В Вэйла летит волна кристаллизации, а в Шеддира — луч раскаленной плазмы, достаточно мощный, чтобы хрустнул его самый крепкий щит. Это сила, убивающая монстров с семидесятиэтажных башен с одного удара. Вот только после этой атаки всё поворачивается как обычно. После первой атаки Вэйл бросается вперед, стремясь использовать лишь слабые щадящие атаки и… даже так он остается чертовски крут. У Шеддира есть криталлизация и сверхсила в теле. У Вэйла лишь магия и живучесть. Однажды, года два назад, Вэйл сам не осознавая выбесил кристального эспера до кровавой пелены. И оказался избит до потери ориентации в пространстве. Шеддир просто бросился на него лишь укрепив кулаки и избивал до тех пор, пока Вэйл не потерял способности двигаться. И даже тогда Шеддир схватил его за шею, вбивая в стену так, что под его телом во все стороны разошлись трещины. И только увидев идущую ртом кровь и совершенно безвольно висящие руки… Шеддир почувствовал настоящий, незамутненный ужас. Потому что Вэйл никогда не пытался ему всерьез навредить. В то время как сам раза два попал в больницу. Потому что он, этот хренов трансцендент, ему доверял. И даже видя, что Шеддир в ярости, он не изменил своему мнению. Тогда кристальный осторожно поднял потерявшее сознание от боли тело на руки и держа как можно бережнее отнес в больницу, благо было рядом. Тогда он, пожалуй, впервые осознал, что этот человек хрупок и очень даже смертен. Особенно выслушав врача. Переломанные ребра, раздробленные кости, вмятая грудная клетка. Сотрясение мозга на десерт и едва не превращенные в кашу внутренности на полдник. А еще, неся безвольное тело в больницу, Шеддир мог представить, что просто его обнимает. Ведь в этом же не было ничего странного? Он мог на это надеяться. Сейчас всё было иначе. И в то же время похоже. Потому что увидев несущийся в него ворох кристаллов, Вэйл шарахнул силой в полную мощь, отбрасывая Шеддира к краю крыши. Теперь это выглядело так, будто эти поединки и ему были нужны тоже. Сейчас после разговора и посиделок за алкоголем они сражались почти всерьез, не стараясь убить, но надеясь на победу. Но в какой-то момент, когда Шеддир направил в своего противника силу кристаллизации, уже строя стратегию на том, в какую сторону тот увернется, как Вэйл, хмыкнув, широко распахнул руки, позволяя розоватой дымке врезаться в грудь. Шеддиру показалось, что воздух выбило из него. Он бросился к оседающему на металл крыши телу, подхватывая его под лопатки и беспомощно глядя на начинающие прорастать сквозь одежду и смуглую кожу кристаллы. Розовые, словно разбавленная кровь. До него запоздало дошло. Вчера была уничтожена гильдия Вэйла. И тот завалился к своему противнику с ящиком крепкого пойла. От мысли, что тот собрался умереть вот так, Шеддир закричал. Тихо, хрипло, надрывно. И больно. И только сейчас заметил, что Вэйл еще в сознании и смотрит на него, виноватым и робким взглядом. — Хэй, Шеддир, а ведь я правда хотел бы быть тебе другом… — просто сказал Вэйл. И этого хватило. Шеддир упер ладонь в покрытую розовыми кристаллами грудь и потянул на себя. Не позволяя своей силе попасть в чужое сердце. Не позволяя этому сердцу обратиться в кристалл. Вытягивая из чужого тела всю свою силу, несмотря на боль, растекающуюся по всему телу. Сила кристалла не любит такого. — Мы никогда, никогда не будем просто друзьями! — шепотом, но очень четко и эмоционально произнес он, чувствуя, как кристаллы возвращаются в его тело и, выдохнув, вновь поднял Вэйла на руки и вернулся в свою квартиру. Там он просто уложил его на диван и, скинув с него ботинки, окинул взглядом все бессознательное тело, взглянул на лицо, седые пряди в кудрях, беззащитную шею с круговым шрамом, неровно вздымающуюся грудную клетку и безнадежно застыл на руках. Длинные перчатки из черной кожи были на месте. Крепкие, толстые, едва не до локтей. Личное наваждение Шеддира. Вейл стягивал эти перчатки по-разному, в основном медленно, палец за пальцем, и почему-то когда Шеддир наблюдал за этим, у него пересыхало во рту. А как-то раз Вэйл откровенно нервничал, его пальцы путались и цеплялись за кончики перчатки, он стянул ее зубами рывком, не обращая внимания на то, что остальные пальцы перчатки выворачивает наизнанку. От одного только упоминания об этом случае Шеддира бросило в жар, и он для верности отсел в кресло. Потому что память тут же подкидывала тонкие запястья, испещрённые шрамами в нахлест. Шрамов было так много, что они были похожи на рубцовые браслеты. Многие знали, что Вэйл пытался покончить с собой после убийства сестры. Отнюдь не многие могли видеть свидетельства того, насколько это было серьёзно. Каждый раз видя эти шрамы Шеддир чувствовал, как стена, навечно отгородившая его от этого трансцендента, сотрясается. И кажется, будто Шеддир может ее уничтожить. Вот вот… очень скоро. Как они могли быть друзьями, если Вэйл для него был чем-то неизмеримо большим? Пожалуй, быть врагом ему нравилось больше, чем всего лишь другом…