In My Defence, I Have None (For Never Leaving Well Enough Alone)

      Вэй Усянь стоит на стене Облачных Глубин, собираясь допить оставшийся сосуд с вином, чтобы подразнить прекрасного, но сурового ученика ордена Лань, поймавшего его на попытке тайно вернуться, когда он внезапно замирает. Между выдохом и следующим вдохом сосуд Улыбки Императора выскользнул из его хватки, громко разбившись о камень под ним. Но Вэй Усянь не уделил осколкам и взгляда, кажется, даже не услышал. Он судорожно прижал руку к виску, невидяще хмурясь.       В нескольких футах под ним шестнадцатилетний Лань Ванцзи, только что выхвативший меч, яростно намереваясь покарать бесстыжего (и восхитительного, хотя он яростно отверг эту мысль) приглашенного ученика, осмелившегося посмеяться над правилами его ордена, замер в растерянности. После, внезапно — между двумя ударами сердца — он больше не юный ученик Лань Ванцзи, но Ханьгуан-цзюнь, самый сильный заклинатель своего поколения и муж Старейшины Илина. Он резко втянул воздух, недоверчиво глядя на силуэт мальчишки на стене, что, похоже, ещё не заметил его присутствия.       — Вэй Ин?       Серебряные глаза, которых он не видел больше двадцати лет вне навеянных курильницей снов, метнулись вниз, чтобы встретить его взгляд, растерянный и ошарашенный. Лань Ванцзи почувствовал, как ускоряется ритм его сердца при виде этого ох-такого-знакомого лица, подсвеченного лунным светом. Как…?       — Лань… Чжань?       Сомнение и неуверенность, окрасившие этот голос, отозвались болью в сердце, а след боли в этих огромных глазах заставил его ладонь инстинктивно сжаться на рукояти меча, прежде чем он яростно убрал клинок в ножны и прыгнул вверх, к своему мужу. Это определенно был его муж. Лань Ванцзи помнил яркий свет печати и уже имел некоторые подозрения о том, что произошло, и что всё это значит, но сейчас не было ничего важнее этого взгляда на лице повернувшегося к нему мужа.       — Я здесь, Вэй Ин, — сказал он, дотянувшись, чтобы обнять его.       Со сдавленным вздохом облегчения Вэй Усянь бросился в его объятия и спрятал лицо в плече Лань Ванцзи, вдыхая запах сандала, безопасности и дома. Сильные руки сжались вокруг него, прижимая его ближе, пока Лань Ванцзи прятал лицо в его растрёпанных волосах.       — Лань Чжань, — бормотал Вэй Усянь, пока от его слёз намокала ткань у лица. — Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань…       — Вэй Ин, — отозвался глубокий, любимый голос, полный заботливой тревоги. — Что не так?       Ответом ему стал резкий вздох, и попытка втянуть одну из его рук куда-то между ними. Не в силах сказать словами, Вэй Усянь сжал его руку и прижал к своему животу напротив даньтяня. Глаза Лань Ванцзи расширились в понимании, и он передал небольшую искру своей духовной энергии Вэй Усяню (просто чтобы быть уверенным, чтобы убедиться в реальности происходящего) и ощутил, как она коснулась и смешалась с шокирующе-сильным золотым ядром. Вэй Усянь испустил резкий вздох, чувствуя, как их энергии смешались, превратившийся во всхлип. Он вздрогнул в руках Лань Ванцзи, судорожно вцепившись дрожащими руками в одежду на его спине. Без единого слова Лань Ванцзи поднял его на руки и спрыгнул вниз с вершины стены, предпочтя тихо сесть у её подножия, держа Вэй Усяня на коленях, позволяя ему цепляться за себя и мерно гладя его по спине, предлагая то немного что он мог дать своему мужу — успокоение.       Всхлипы понемногу притихли, а Вэй Усянь смог разжать руки достаточно, чтобы одежде Лань Ванцзи больше не грозило быть немедленно порванной. Не то чтоб кого-то из них это действительно волновало. Лань Ванцзи не прекратил его гладить, но нежно положил вторую руку на затылок Вэй Усяня. Он ничего не говорил, в том не было нужды. Он знал, что муж сам заговорит, когда сможет. Но в ожидании он мягко поцеловал Вэй Усяня в макушку и тихо замурлыкал их мелодию.       Остатки напряжения начали таять в фигуре Вэй Усяня. Через несколько минут он мягко вздохнул и открыл глаза, чтобы действительно посмотреть на своего мужа в первый раз. Мурлыканье резко оборвалось вместе со сбившимся дыханием Лань Ванцзи, взгляд чьих золотых глаз жадно скользил по каждому сантиметру его лица. Вэй Усянь рывком осознал, что это его старое тело. Его настоящее тело. Он поднял взгляд на своего куда более юного мужа и неожиданно заметил отличия между основанными на памяти иллюзиями курильницы и реальностью. Лань Ванцзи всё ещё был прекрасным, юным бессмертным, что Вэй Усянь заметил с первого взгляда, но теперь он замечал и лёгкую детскую округлость щёк, которой раньше не было, чуть менее резкие черты, менее жесткую линию челюсти. На юном лице его глаза казались чуть больше, а фигура, вокруг которой он свернулся, чуть стройнее, лишенная наработанных годами тренировок мышц. С резким вздохом понимания Вэй Усянь выпрямился на его коленях, потянувшись к вороту одежды Лань Ванцзи, судорожно пытаясь стянуть в сторону ворот многослойной одежды.       Лань Ванцзи, занятый сравниванием прежнего-но-нового лица своего мужа со своими воспоминаниями (у Вэй Усяня под нижней губой едва заметная, восхитительная родинка) бесцеремонно оказался вырван в настоящее.       — Вэй Ин!       Вэй Усянь проигнорировал его, ему удалось ослабить одежду и просунуть ладонь под неё. Он провел рукой по коже до лопаток, а после снова по груди над сердцем. С его губ сорвался очередной всхлип.       — Их больше нет. Их нет.       Ох. Лань Ванцзи мягко улыбнулся, прижавшись лбом ко лбу Вэй Усяня.       — Их там никогда не было, Вэй Ин.       Вэй Усянь вытянул руку из-под его воротника, только чтобы крепко сжать его и дернуть на себя, впиваясь в его губы. Лань Ванцзи ответил на поцелуй, обхватил руками его лицо, сравнивая их отчаяние и облегчение. «Он всё такой же на вкус», — бездумно отметил он. Это уже удивляло его, когда он впервые поцеловал Вэй Усяна в теле Мо Сюаньюя, будто этот вкус передался вместе с его душой. Он углубил поцелуй, преследуя эту сладость, вспоминая о долгих годах после той охоты на горе Дафань, когда у него не было ничего, кроме воспоминаний об этом украденном поцелуе. Вэй Усянь издал низкий, горловой звук, нутряной и отчаянный, какого Лань Ванцзи никогда раньше от него не слышал. Это было невероятно горячо, и Лань Ванцзи понял, что сделает что угодно, чтобы услышать это снова.       Но Вэй Усянь дёрнулся отстранится, заметно удивленный изданным им самим звуком, и шокированно уставился на Лань Ванцзи. Лань Ванцзи даже не попытался сдержать легкий смешок, отразившийся в уголках его глаз, при виде его забавно-смущённого мужа. Вэй Усянь на мгновение задержал дыхание, глядя на него в изумлении, прежде чем хихикнуть самому и прижаться к нему лбом. Его дыхание согревало губы Лань Ванцзи.       — Лань Чжань, ах Лань Чжань, ну что я буду с тобой делать? Ты такой милый, Лань Чжань! Я и забыл, каким милым ты был в этом возрасте. Мой муж и так самый прекрасный человек в мире, а теперь он ещё и так смеется! Прояви немного снисхождения для моего бедного сердечка, Ханьгуан-цзюнь!       — Вэй Ин самый прекрасный, — он позволил Вэй Усяню спрятать раскрасневшееся лицо у себя на плече с веселым удовлетворением, как и всегда неподвластный последовавшим жалобам и нытью. Его Вэй Ин всегда был самым ярким, самым прекрасным человеком в любой комнате, какое бы лицо он ни носил, и Лань Ванцзи всегда нравилось говорить ему об этом и наблюдать, как он растекается восхитительно смущенной лужей.       Вэй Усянь, игривый и удивлённый весельем и самообладанием Лань Ванцзи, прильнул к нему, чтобы тихо прошептать ему на ухо:       — Ты скучал по этому телу, Лань-эр-гэгэ? Не хочешь ли показать, как сильно?       — Вэй Ин, — прозвучал напряженный ответ (и о, как же ему нравилось, что он может сделать это со своим мужем всего парой слов), — не здесь.       Вэй Усянь моргнул и выпрямился, впервые по-настоящему осматриваясь вокруг. Комендантский час давно наступил, и они в сравнительно укромном уголке Облачных Глубин, но если это то, где (когда) он думает, то они не могут рисковать быть обнаруженными здесь вместе, и, он усмехнулся, определенно не в таком виде. Он и Лань Ванцзи только встретились, подумал он, посмотрев на стену и на разбитую бутыль Улыбки Императора в паре шагов от них.       Он хихикнул воспоминанию о поддразнивании подростка-Лань Чжаня распитием алкоголя на стене. Он снова повернулся к Лань Ванцзи и рассмеялся в ответ на его вопросительный взгляд, дотянулся, чтобы дразняще прокрутить в пальцах один из концов его лобной ленты.       — Ханьгуан-цзюнь, Лань Ванцзи, Лань Чжань, скажи мне правду, ты ведь собирался вонзить меч в своего бедного мужа?       Уши Лань Ванцзи покраснели к большому удовольствию Вэй Усяня.       — Вэй Ин.       Он снова засмеялся, потянулся стереть раздраженную морщинку меж бровей Лань Ванцзи. Он улыбнулся мягче, пробежавшись пальцами по юному лицу своего мужа, и наклонился, чтобы мягко поцеловать его в центр лобной ленты. После со смиренным вздохом он поднялся с коленей Лань Ванцзи, потянув своего мужа встать на ноги и расправив его одежду, которую сам же и привел в беспорядок чуть раньше.       — Лань Чжань, — начал он, расправляя воротник. — Это по-настоящему.       — Мгм.       — Мы в прошлом.       — Мгм.       — Мы дети.       Лань Ванцзи чуть дернулся.       — …мгм.       Вэй Усянь снова рассмеялся, крепко сжав ладони Лань Ванцзи в своих.       — Нам и правда стоит пойти куда-то ещё.       — Цзинши.       Вэй Усянь кивнул и повёл их обратно к их дому, уклоняясь от патрулей с лёгкостью, приходящей с опытом, и отказываясь отпустить руку Лань Ванцзи даже на мгновение. Когда они дошли до цзинши, Лань Ванцзи замер на миг, чтобы прижать ладонь к охранным чарам, закрыв глаза и модифицируя их, чтобы позволить Вэй Усяню всегда возвращаться к ним домой. Когда он открыл глаза, Вэй Усянь смотрел на него с лёгкой задумчивой улыбкой.       — Вэй Ин?       Вэй Усянь покачал головой.       — Ничего такого, Лань Чжань. Просто думал о нашем доме.       Лань Ванцзи понимающе кивнул, потянув Вэй Усяня за собой в цзинши и плотно закрыв за ними дверь. Его комнаты, как он и предположил, были точно такими же, какими он их оставил, с их кроватью, шкафом и столом, и почти ничем кроме — абсолютная чистота, поскольку все его немногие вещи убраны от взглядов. И, хотя он знал, что это нелогично, он не смог удержать волну разочарования, оглядевшись и не найдя следов хаотичного присутствия Вэй Усяня в их доме. Не было темных одежд, повешенных около входа или алых нижних, беззаботно перекинутых через ширму, не было беспорядка наполовину законченных талисманов и печатей на столе, никаких мелочей и сувениров, привезенных из путешествий, разбросанных на полках, никаких стопок записей и свитков с исследованиями Вэй Ина, перемешанных с его собственными книгами. И не нужно и взгляда, чтобы знать, что тайник в полу пуст. Это ожидаемо, он знал это. В этом времени они ещё не женаты. Они ещё не делят дом. Но Лань Ванцзи всё равно чувствует прилив горя и отвращения, оглядываясь, это слишком сильно напоминает о тех долгих годах без Вэй Усяня в его жизни, о пробуждении от снов об их совместной жизни только чтобы каждый раз находить пустой и холодный дом и ноющую спину. Он сильнее сжал руку Вэй Усяня и притянул его ближе, повернув голову и спрятав лицо в его висок, нуждаясь в напоминании, что его Вэй Ин здесь, с ним всё хорошо и он здесь. Они были почти одного роста теперь, и руки Вэй Усяня с легкостью обняли его за плечи и притянули в объятия.       — Всё хорошо, Лань Чжань. Я здесь, я никуда не ухожу. Мы сделаем это место снова нашим домом, просто подожди. Я здесь, Лань Чжань, я никуда не уйду, обещаю.       Лань Ванцзи благодарно сжал его крепче, как и всегда удивляясь тому, как его легко читал муж. Он вдохнул знакомый запах магнолий и специй, и позволил своему сердцу немного успокоиться. Вэй Усянь здесь, в его руках, и он никому не позволит ему навредить. Лань Ванцзи всегда будет следить за этим. Его Вэй Ин не пострадает на этот раз. Они снова поженятся, снова обустроят свой дом, вырастят своего…       Он на мгновение замер, прежде чем отстраниться и посмотреть на Вэй Усяня полным паники взглядом, и судорожно выдохнул:       — Вэй Ин. Вэй Ин. Мы должны вернуться. А-Юань… Лань Сычжуй…       Он увидел, как в ужасе расширились глаза Вэй Усяня, как его руки крепче сжались вокруг него. Но Вэй Усянь не согласился немедленно, не кивнул, не приступил к работе, чтобы вернуть их назад к их сыну, и Лань Ванцзи не понимает. Их сын ждёт их, они должны…       — Лань Чжань, — сказал Вэй Усянь мягче, чем когда либо, но его глаза были безумными и полными скорби, и Лань Ванцзи чувствовал что забывает как дышать. — Лань Чжань, мы не можем.       — Вэй Ин…!       — Лань Чжань, прости! Прости, Лань Чжань. Мы не можем… — по лицу Вэй Усяня покатились слёзы, и Лань Ванцзи никогда не чувствовал себя настолько потерянным, стирая их, пытаясь успокоить сердцебиение и выровнять дыхание, сосредоточится на том, что говорит ему Вэй Усянь, на том, что по какой-то причине они не могут вернуться к своему сыну, и Лань Ванцзи должен узнать, почему.       — Мы не можем вернуться, Лань Чжань. Я… Печать, что отправила нас сюда, переместила нас во времени. И в ту секунду, когда это произошло, она создала отдельную линию времени. Тот факт, что мы знаем о будущем, что мы — из будущего, уже означает, что что-то изменилось, Лань Чжань. Переместиться в прошлое возможно, потому что оно в той же линии времени, и можно ориентироваться по памяти и дате. И печать будет перемещать душу по пути, который душе уже известен и в носитель — тело — которое душа уже знает, и к которому принадлежит. Но если мы попытаемся перенести душу в будущее, у неё не будет пути, по которому она может проследовать, потому что что угодно может измениться. А если будет хоть малейшее изменение, душа будет потеряна. Это может закончиться чем угодно, нет никакой гарантии, что мы попадём в то будущее, которое оставили — или вообще хоть какое-то будущее.       Вэй Усянь сглотнул всхлип и продолжил, не в силах смотреть на Лань Ванцзи, объясняя:       — Я не знаю, что будет с этими более юными телами, если мы выдернем наши души из них. Их будет нечем заменить, потому что мы перенесли не память, а сами души. Если мы попытаемся просто обратить печать, они могут… мы можем попросту умереть, и не будет никакого будущего, в которое можно вернуться.       Вэй Усянь не поднимал головы, слёзы продолжали течь по его щекам, и он не пытался остановить их и не пытался найти утешение в своём муже. Он не заслуживал этого, не тогда, когда муж смотрел на него так, с посеревшим лицом и искаженными, полными боли глазами от того, что он узнал, что они возможно навсегда потеряли сына.       Голос Вэй Усяня дрожал, слова путались и накладывались одно на другое.       — Я… Прости, Лань Чжань. Прости. Я так виноват. Я не могу исправить это. Я не знаю, как исправить это. Прости. Прости. Я так виноват, Лань Чжань. Мы не можем… Я не могу… Прости, я…       Лань Ванцзи крепко прижал его к груди, заглушая его извинения. Вэй Усянь плакал перед ним о сыне, о его прекрасном малыше, его маленьком А-Юане, что вырос таким замечательным, а теперь исчез, ещё не рождён и возможно никогда не будет снова их. Вэй Усянь чувствовал его слёзы на шее и прижимал Лань Ванцзи ближе, крепче, пытаясь успокоить его, сам ломаясь под весом того же знания.       Прошло много времени, прежде чем они оба смогли успокоиться, хотя боль не оставила их сердца. Они сползли на пол, всё ещё дрожа, всё ещё цепляясь друг за друга, разделяя общую скорбь.       — Лань Чжань, я…       — Вэй Ин, — прервал его муж, его голос был чуть грубым, но уверенным. — Не надо. Это не твоя ошибка.       Вэй Усянь неистово затряс головой, отстраняясь.       — Нет. Нет. Я думаю, моя. Лань Чжань, та печать… Я увидел её только на мгновение, но она выглядела… знакомой. Лань Чжань, ах Лань Чжань, моя память ужасна, но я думаю, это я изобрел её.       Видя жалкое страдание Вэй Усяня, что пошёл по знакомым тропам незаслуженного самообвинения, Лань Ванцзи тихо обнял его за плечи и притянул его обратно к себе. Вэй Усянь инстинктивно расслабился, сжав одной рукой воротник Лань Ванцзи.       — Я не помню, как создавал её, Лань Чжань, — сказал он низким, разбитым голосом, — но я не помню многое из тех последних месяцев в Погребальных Холмах. Всё было таким ужасным, и мы голодали, и я знал, что у меня кончается время, даже если не хотел это признавать. Я знал, что это только вопрос времени, прежде чем заклинательский мир придет по наши души, и я просто… продолжал работать. По крайней мере, так говорил Вэнь Нин. Но я думаю, я пытался найти решение. Способ купить нам больше времени, а потом было то приглашение, и…       Его дыхание сбилось, и Лань Ванцзи потянул его к себе на колени, не позволив воспротивиться, и прижал дрожащего мужа к себе.       — Не твоя вина.       Вэй Усянь испустил горький, влажный смешок.       — Это моя вина, Лань Чжань. Скорее всего, я изобрел её. И это причина, по которой мы вернулись сюда и застряли здесь. Это причина, по которой мы больше не увидим нашего А-Юаня…       — Не твоя вина, — твердо сказал Лань Ванцзи. — Не Вэй Ин активировал эту печать. Вэй Ин даже не помнил о её существовании.       — Но Лань Чжань…       — Нет, Вэй Ин, — Лань Ванцзи не колеблясь перебил его снова, — это не вина кузнеца, что выкованным им мечом убивают. Не твоя вина, когда твои изобретения используют. Ты не делал этого, Вэй Ин. Это не твоя вина.       Вэй Усянь пораженно смотрел на него, лишенный дара речи уверенностью взгляда Лань Ванцзи.       — Вэй Ин, мы в прошлом. И по твоим словам мы тут застряли. Но это также значит, что у нас есть шанс сделать всё иначе. И мы… — он сглотнул, его голос на миг сбился. — Мы снова найдём нашего сына. Может, он и не будет нашим А-Юанем на этот раз, если мы сможем всё исправить, но мы будем знать его. А-Юань будет жить, вырастет и будет счастлив, Вэй Ин. Это важнее всего.       Вэй Усянь почувствовал, как слёзы переполняют его в сотый раз за ночь. У него такой хороший муж. Он не мог сдержать восторг и восхищение на лице и в голосе, даже не пытался, шепча:       — Лань Чжань, ах Лань Чжань, ты слишком хороший, слишком добрый. Я так сильно люблю тебя, Лань Чжань, ты лучший человек, которого я когда-либо знал. Я люблю тебя, Лань Чжань. Люблю тебя, люблю, люблю.       — Я тоже люблю Вэй Ина.       Вэй Усянь обнял Лань Ванцзи и спрятал лицо в его шее, шепча о своём восхищении в его кожу. Лань Ванцзи крепко обнял его в ответ, тепло и безопасно, и Вэй Усянь наконец почувствовал, что снова может дышать.       Он медленно отстранился, чувствуя себя выжатым и истощенным, и увидел ответную усталость на лице своего мужа. Им нужно было ещё многое обсудить, но холодный и твердый пол цзинши был не лучшим местом для этого.       С мягким вздохом он поднялся, помог встать Лань Ванцзи и увел его за ширму к их постели. Он помог ему раздеться, мягко улыбаясь знакомой рутине, когда муж ответил ему тем же в их привычной уютной тишине. Это мелочи, но Вэй Усянь почувствовал, как кусочек его искорёженного сердца встаёт место. Он потянул Лань Ванцзи сесть на кровать, прежде чем исчезнуть за ширмой и вернуться с влажным полотенцем, водой и гребнем. Вернувшись, он нашёл своего мужа каменно-спокойным, но его глаза следили за ним, будто он мог исчезнуть в любую секунду. Он положил гребень рядом с собой и впихнул воду в руки Лань Ванцзи, прося его выпить её, перед тем как мягко провести по его лицу влажным полотенцем, стирая следы пота и слез. Закончив, он отложил полотенце, только чтобы Лань Ванцзи подхватил его и протёр лицо Вэй Усяня в ответ. Вэй Усянь чувствовал, как его сердце почти болит от любви, что он чувствовал к человеку напротив, ярко улыбнулся своему мужу и мягко, благодарно поцеловал его.       После он жестом попросил его повернуться и принялся разбирать его волосы. Он мягко снял заколку, распустил узел волос и расплёл все мелкие хвостики и косички, пока волосы Лань Ванцзи не рассыпались свободно по его плечам. Последней он снял лобную ленту, аккуратно сложил и положил на прикроватный столик. Он взял гребень и принялся аккуратно расчесывать волосы Лань Ванцзи, чувствуя, как тот медленно расслабляется в его руках. Только потом он заговорил, проговаривая то, что, по его мнению, произошло.       — Эта ночная охота…       — Спланирована.       — Да, определенно. Скорее всего, они собрали этих оборотней там, чтобы отвлечь нас. Хм. Лань Чжань, как ты думаешь, души этих мертвых оборотней тоже переместились во времени?       — Нет. Уже ушли.       — Хм. Я тоже так думаю. В любом случае, не имеет значения. Они там нужны были только чтобы напитать печать их темной энергией. Это всё было очень аккуратно спланировано. Та печать была нарисована на поляне и замаскирована задолго до нашего прихода, Лань Чжань, и она была сделана так, чтобы никто из нас не смог сбежать.       — Мгм.       — Вэнь Нин был с нами, так что он тоже должен был перенестись. Живой. Один. В Безночном городе. Блядь. Мы должны отправить ему сообщение поскорее.       — Мгм.       Вэй Усянь вздохнул.       — Знаешь, был один человек, который посоветовал мне взять Вэнь Нина прямо перед нашим уходом.       Он ощутил, как Лань Ванцзи замер под его руками.       — Глава Не.       — Ага. Да, скорее всего это опять он. Мы убедимся в этом завтра.       Он мог ощутить ледяную ярость, источаемую Лань Ванцзи, но он не пытался успокоить его. Вэй Усянь и сам был в блядской ярости, и собирался убедиться, что это дойдёт до Не Хуайсана.       — Мы не можем убить его, Лань Чжань. Скорее всего, он понадобится нам для того, чтоб понять как он планировал всё это исправить.       Лань Ванцзи не надулся внешне, но он всё ещё излучал ауру недовольства, заставившую Вэй Усяня прятать смешки в его теперь гладкие волосы. Лань Ванцзи слегка вздохнул и повернулся, забрав у него гребень и жестом попросив его повернуться.       Он развязал алую ленту, удерживающую волосы Вэй Усяня в его обычном высоком хвосте, сложил и положил её рядом со своей лобной лентой с тем же уважением, что Вэй Усянь проявил к его лобной ленте. Он прочесал пальцами волосы Вэй Усяня, слегка почесывая ногтями по коже его головы, заставляя со стоном растечься в его руках.       — Завтра, — предложил он, прежде чем муж слишком отвлекся.       Вэй Усянь опять застонал, на этот раз протестующе, но согласился.       — Завтра. Скажу Цзян Чену, что провёл ночь в Цайи, так что всё будет в порядке.       — Мгм.       — Мы можем поговорить с Не Хуайсаном после уроков. Я избавлюсь от Цзян Чена и приведу его сюда.       — Нет. Я попрошу его прийти.       — Хм. Ты прав. Так менее подозрительно. Никто не осмелится возражать Второму Нефриту клана Лань. Но как ты позовёшь меня, не вызвав подозрений у Цзян Чена?       — Вэй Ин уйдёт с уроков рано.       — Я?       — Вэй Ин не планирует бросать вызов дяде на этот раз?       — Ох. Я, ээ…       — Вэй Ин?       — Лань Чжань, — сказал он, понизив голос, — в это время твой дядя ещё не ненавидит меня. Я ему не нравлюсь, но это и не сравнить с тем, как это было тогда. Если я… если я буду прилично себя вести в этот раз, это может сделать многое проще для нас. Нам нужно, чтобы он был на нашей стороне, чтобы всё исправить, и может, если он не возненавидит меня, он не сочтёт меня пятном на твоей репутации. Мы сможем пожениться правильно на этот раз. Я не хочу быть грязью на твоём облике вновь, Лань Чжань. Я не хочу тащить тебя вниз. Твоя репутация…       Он замолк, когда Лань Ванцзи уронил гребень и с силой повернул к себе, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Вэй Ин это Вэй Ин. Тебе не нужно вести себя иначе. Вэй Ин, меня не заботит моя репутация, ты же знаешь. И ты никогда не был грязным пятном на моем облике. Вэй Ин хороший. Всегда был хорошим. Дядя ошибался раньше. Дядя ошибается сейчас, недолюбливая Вэй Ина из-за слухов и предубеждений. Я стану твоим мужем, Вэй Ин. В этой и каждой жизни я твой. И меня не заботит, чем обернется наш союз или что о нём подумают. Для меня существуешь только ты, Вэй Ин. Это не может быть никто иной.       Вэй Усянь посмотрел на него с полными слёз глазами, оглушенный этим неожиданным красноречием своего мужа, чувствуя, как его сердце пытается вырваться из груди и упасть к ногам Лань Ванцзи.       — Ага, хорошо. Хорошо, Лань Чжань. Всё, что попросишь, я всё сделаю. Для меня тоже существуешь только ты, Лань Чжань. Всегда. В этой и каждой жизни. Пока мы вместе, меня ничего не заботит. Пока Лань Чжань со мной, никто и ничто более не имеет значения.       Лань Ванцзи чувствовал, как его уши горят, и надеялся, что волосы скрыли их. Маловероятно, впрочем, судя по улыбке его мужа. Вместо этого он дернулся вперед, целуя эти улыбающиеся губы, и чувствуя, как они тянутся к нему, когда он попытался отстраниться.       — Вэй Ин, — увещевающе заметил он, — нам всё ещё нужен план.       Вэй Усянь жалобно застонал ему в губы в знак протеста, запустив руки ему в волосы.       — Мы можем поговорить утром, Лань Чжань. Нам придётся вставать идиотски-рано из-за вашего безбожного ланьского распорядка дня!       Лань Ванцзи фыркнул на это, но позволил мужу притянуть себя обратно. Он прав, у них есть время.