Opium

Я просыпаюсь в своей комнате. Нет отвратительного запаха, посторонних людей и беспорядка. Дома я бы сказала даже хорошо, но не когда тебя запирают в нём. Сразу хочется сбежать из четырёх стен назло всем. Открываю глаза и дневной свет приятно теребит их. На часах 10:15. Спала я не долго, а так хотелось продлить эти минуты. — Чёртов Тэхён, — прошипела я и усмехнулась. — Какого хрена ты это сделал? — закрываю лицо руками и довольно болтаю ногами. Конечно, этот его жест мне понравился, но он ведь знает, что нам нельзя. Неужели он не хотел пообщаться подольше? Дурацкое воображение. Хочу себя побить за подобные мысли, поэтому шлёпаю ладонями по щекам и сажусь в кровати. Оглядываю комнату и вздыхаю. Всё вокруг кажется не таким настоящим, как в моём сне, но реальность обманчива. Эти белые стены, резная мебель, мягкий ковер: всё будто из книги. А я живу в этой книге. Встаю с постели и иду к гардеробу. У меня так много платьев, но я их не ношу. Мама всегда их покупала для меня, надеясь, что я стану леди, но её дочка стала наркоманкой. Горько об этом думать каждый раз, но прошлое нельзя изменить. Я провожу рукой по вешалкам с платьями и осматриваю каждое. Он был бы рад видеть меня в чем-то таком. Поэтому хочу выбрать что-то из этого, и мама обрадуется. Останавливаюсь на коротком платье, выше колена, оливкового цвета. Его юбка солнце начинается под грудью, и словно красивый бутон прикрывает мои бедра. Не мой стиль, но если честно выглядит хорошо, хотя бы прикрывает болезненную худобу. Затем иду к туалетному столику и наношу тональный крем. Он прячет мои синяки под глазами, следы от акнэ, которые всё никак не исчезают, и бледность. Затем придаю здоровый вид румянами, подкрашиваю ресницы и слегка увлажняю губы блеском. Без этих минимальных действий мне даже страшно выйти из комнаты. Я бы ходила и без макияжа, но знаю, что сразу меня отправят в больницу. Мне немного страшно расчёсывать волосы, потому что я знаю, что в очередной раз на гребешке увижу кучу волос. Они обламываются с огромной скоростью и даже походы к специалистам не дают того результата, который я бы хотела видеть. Его можно добиться только бросив наркотики, но мне тяжело. Я однажды пыталась бросить, но разрывающая боль, которую я почувствовала внутри была настолько сильна, что я не продержалась и недели. Тело будто резало изнутри, я не могла нормально дышать, не могла нормально говорить, и слёзы постоянно текли из глаз. Я тогда уехала из дома, сказав родителям, что буду сплавляться вместе с друзьями по реке. Вместо этого я сняла квартиру и не выходила из неё до последнего. А сломавшись позвонила подруге, которая привезла мне таблетки. В те дни я не видела Тэхёна в своих снах, поэтому мне было ещё хуже. А как только доза опиума попала в мой организм, я уснула и снова состоялась наша встреча. Я слабая — это вывод, который пришёл ко мне после той недели. Мне нужно поесть, поэтому я решила спуститься. На кухне меня встретил дворецкий, который услужливо подал завтрак. Он всегда оставался в столовой во время того, как я кушала. Иногда мы с ним разговаривали, он рассказывал, что происходит дома и в компании. Я сама не решаюсь узнавать это у родителей и в их жизни практически не участвую, не считая проблем, которые я им доставляю. Не знаю почему, но такая отстранённость мне кажется безопасной для них, в особенности для брата. Закончив с завтраком я собиралась подняться в свою комнату, как на улице услышала женский крик. Этот крик показался мне знакомым, я подошла к входной двери и открыла её. — Чёрт, пустите меня амбалы тупые! — кричала она пытаясь проникнуть на территорию. — Асоль? — не сразу я поняла, что это моя подруга, та на чьём дне рождении я впервые попробовала опиум. — Боже, дайте мне встретиться с подругой, черти, — возмущалась она. В её голосе я чётко слышала, что она пьяна или под кайфом. Быстро обувшись в первое попавшееся, я вышла к воротам и вежливо попросила впустить её, а как только она оказалась внутри, схватила её крепко за запястье и потащила в дом. Не хватало мне ещё чтобы она создавала проблемы моей семье. Это могу делать только я. — Ты что здесь забыла? — влетаю вместе с ней в дом и громко хлопаю дверью. — Приехала к подруженьке увидеться, не рада меня видеть? — она расплывается в улыбке и бросается на меня с объятьями. — Тебя не было год. Мы виделись с тобой в последний раз на съемной квартире, — я приняла её объятья, но не ответила на них. — Да, да, да. Когда я привозила тебе таблетки… — беспечно щебетала она, на что я закрыла ей рот рукой. — Не здесь, — серьёзно сказала я, усмиряя её грозным взглядом. — Снимай обувь и пошли в мою комнату, — убрала руку и пошла в сторону лестницы. Асоль послушалась меня и вприпрыжку пошла следом. Она всегда была жизнерадостной, а амфетамин настолько влиял на неё, что она становилась невыносимой. Под его действием её было не заткнуть, она постоянно стремилась попасть в неприятности и довольно часто находила себе мужиков, соблазняла их, а потом срывала на них свою злость. Все эти картины всплыли у меня в голове, как только я увидела её. Она почти не изменилась, те же рыжие волосы, только стали немного короче, те же горящие медового цвета глаза и даже фигура осталась, как год назад. Амфетамин не влиял на неё так, как на меня опиум. Это другой вид наркотиков, я его не пробовала, не хотела становиться гиперактивной — это не для меня. — Что тебя привело сюда? — я спросила холодно, даже немного грубо, когда мы зашли в мою комнату. — Саран, ну чего ты? Я просто соскучилась по своей подруге, — она мило захлопала глазками. — Тебя не было год, — последнее слово я выделила, чтобы она поняла насколько это долго. — Меня не было даже в этой стране, подружка, — рассмеялась она и достала из сумочки сигареты. — Здесь не кури, — я сразу поняла, что она хочет сделать. — А что не так? Мы же раньше всегда с тобой курили в твоей комнате. Что-то поменялось? — она взяла в рот сигарету, чиркнула спичкой и медленно начала подносить огонь. — Я сказала здесь не кури, — спокойно ответила я и резко выхватила из её рта сигарету, сломав. — Неужели ты завязала? Смогла? С какого раза? — Асоль спрашивала с таким наигранным любопытством, что мне тошно стало. — Я не завязала, — отвожу взгляд, потому что стыдно, даже перед ней. Комната на несколько секунд погрузилась в тишину. — Так где ты была? — неуверенно продолжила я, поджимая губы. — В Америке. Улетала, чтобы решить бизнес вопросы матери, — она стала серьёзнее, улыбка с лица пропала и тело выглядело напряженнее. — Как ты тут была без меня? — я слышала волнение в её голосе. — Нормально, — тоскливо ответила я, опустив взгляд на руки, которые нервно теребили друг друга. Опять молчание. Я так обижена на неё за то, что она даже не сообщила, что уезжает. Обиженна за то, что не отвечала на мои звонки, что сама ничего не писала: за весь этот одинокий год. Я так злюсь сейчас, но также чувствую облегчение за то, что с ней всё в порядке. Я совру если скажу, что не скучала. Я очень скучала, ведь она была той, кто поддерживала всегда. Даже в самые дерьмовые моменты моей жизни. Почти десять лет дружбы не прошли бесследно. Я не могу сейчас отвернуться от неё, но так обижаюсь за то, что она оставила меня. Продолжаю теребить руки и смотреть на них. Ноги слегка подрагивают, а к горлу подступает ком. Я кусаю сухие губы, срываю тонкий слой кожи, от чего проступает кровь. На глазах наворачиваются слёзы. Не могу их остановить, и Асоль это видит. Сильнее опускаю голову зарываясь ладонями в волосы. — Ну ты чего? — она садиться рядом со мной на кровать и крепко обнимает, обвивая не только руками, но и ногами моё тело. — Саран… — Мне было так тяжело, — почти кричу. — Я думала, что с тобой что-то случилось! — Да, что со мной могло случиться? — успокаивает она меня, и я слышу, как она улыбается, говоря это. — Такую как я даже пушечным выстрелом не убить, — подруга поднимает моё лицо и смотрит в заплаканные глаза. — Боже, какие мы страшные, — тянет Асоль своим звонким голосом. — Да иди ты, — я невольно усмехаюсь и сбрасываю её руки с лица. — Бесишь, — шикаю на неё. — Знаю, — улыбается она. — Теперь то мне можно курить? — нагло спрашивает, на что я закатываю глаза. — Ладно, только окно открой, — соглашаюсь. — Вот и чудненько, — она подходит в створкам и открывает их, в комнату проникает свежий воздух, от чего по телу пробегаются мурашки. — Расскажешь, что новенького произошло пока я отсутствовала, — поджигает свою сигарету и протягивает мне вторую. — Ничего интересного. Серая жизнь в сером городе, — подхожу к ней, сажусь на подоконник, беру сигарету и тоже прикуриваю. — Ты всё ещё общаешься с ним? — серьёзно спросила она. Асоль знала о выдуманном мире, в котором я живу. Она всегда говорила, что это просто галлюцинации от наркотиков, и первое время я соглашалась с ней, пока не стала его видеть даже не под действием опиума. С каждым разом наши встречи становились всё реальнее, иногда я даже забывала, что просто сплю. Она многое знала о Тэхёне. Я рассказывала практически всё, а кому ещё если не лучшей подруге. Это всё для неё слишком странное и не понятное. Конечно, с ней такого не случалось, она этого не видела. Асоль видела лишь галлюцинации, не больше, а через время их совсем забывала. Я же помню всё: каждую встречу и все те разы, когда он не приходил. Да, иногда он не приходит. Не знаю почему, но я привыкла. Это как в реальном мире, что-то как будто случается, и он не может. Такое оправдание я придумала сама для себя. — Да, бывает иногда, — задумчиво протянула я. — Может тебе поговорить об этом с психологом… — наш разговор прервал телефонный звонок. — Погоди, мама звонит. Алло… — Дочь, скоро приедет дизайнер, привезёт тебе платья и аксессуары, выбери, пожалуйста, в чем ты завтра будешь на приёме, — спокойно говорила она, но я чувствовала строгость в её голосе. — Это обязательно? У меня же столько платьев, — возмущаюсь я. — У леди должно быть много платьев, и на каждый приём должно быть новое, — подчеркивала она. — Да, я даже половину не носила из тех, что ты мне покупала. — Наденешь потом. Сегодня выбери платье для приёма. Пока, мне нужно работать, — не успела я попрощаться, как она скинула трубку. Она любит так делать, потому что знает, что я буду спорить, а спорить она не любит. Великолепная женщина, которая может предотвратить любой спор лишь бросив трубку или покинув комнату. Это всегда работает с отцом и всегда работает со мной. Брат пошёл так же в маму, в детстве он ещё хоть как-то спорил со мной, сейчас же предпочитает отмалчиваться. Это немного выводит из себя, но таковы их характеры. — А, забыла сказать о главной новости, — натянуто улыбаюсь. — Я по ходу выхожу замуж. — Чего? — воскликнула Асоль и закашлялась. — Ты же собиралась после двадцати семи. — Так решили родители, — поджимаю губы и вздыхаю. — Ещё и по договорённости, — округлила она глаза. — Мда… вот это неприятненько. А ты хоть видела его? — Завтра состоится приём, — спокойно отвечаю я и затягиваюсь. — Удачи, подруга, — легкая усмешка. Мы с Асоль проговорили ещё несколько часов до прихода дизайнера. А когда он появился, подруга осталась со мной, чтобы подобрать самый подходящий наряд. Было всего три платья, и в каждом чувствовался вкус мамы. Не то чтобы он у неё плохой, просто его нельзя назвать современным. Всё-таки ей уже за пятьдесят. Но среди предложенного, мы безоговорочно остановились на одном. Платье было коротким, чуть выше колена, когда два других практически до пола. Цвет у него красивый — глубокий синий — мой любимый. Оно без бретелек, приталенное и со свободной юбкой. В нём нет ничего лишнего: ни страз, ни лент, ни вышивки, самое простое платье из однотонного материала. К нему мы подобрали белые туфли и подвеску в форме звезды. Для меня простота в одежде всегда была эталоном моды и признаком хорошего вкуса. Когда Асоль ушла, я не особо знала, чем себя занять. Поэтому села за просмотр очередного сериала. Мне нужно было отвлечься от желания поехать ночью в клуб. Я настолько привыкла к этому, что вообще не знала, чем я ещё могу заниматься, особенно дома. Ломки я не чувствовала: тело не болело, меня не трясло, мысли чисты, и всему этому я даже рада. Вечером вернулись родители вместе с братом. Из-за дополнительных занятий, он возвращается так поздно, словно работающий взрослый. Они решили устроить семейный ужин. Не так часто я вечерами дома, чтобы мы могли пообщаться. Хотя я в любом случае не знаю о чём с ними разговаривать. Все наши последние беседы были о том, что я непутёвая дочь, которая позорит семью, не знает, что хочет от жизни, и ведёт себя непристойно. За ужином в итоге мы много не говорили. Мама задала несколько вопросов о платье на завтрашний вечер, папа немного рассказал о моём будущем муже, но я практически не слушала, не хотела сейчас об этом думать. Совсем. Я лишь поняла, что он старший сын в семье и у него есть ещё младший брат, который сейчас учится за границей, и должен в скором времени вернуться в Корею. Этой информации мне достаточно, хотя даже её я не очень хотела знать. Всё ещё меня раздражает та мысль, что за меня решают родители. После ужина я поднялась в свою комнату и выдохнула. Весь ужин казалось, что я сижу на иголках. Я люблю родителей, но из-за того, что многое от них скрываю, не могу полноценно общаться с ними. А скрываю я это всё ради их же блага. Слышу, как брат тоже возвращается в свою комнату. Задумчиво смотрю на дверь. Он ведь не виноват, что я стала такой, так почему я отстранилась? Сама этого не понимаю. Наверное, чтобы оградить. Встаю и иду в его комнату. Два стука в дверь, как раньше. Наш код. — Занят? — заглядываю в комнату. — Что-то случилось, сестра? — он отрывается от каких-то записей и поворачивается ко мне. — Слушай, Чонгук, может поиграем, как раньше? — я поджимаю губы и пытаюсь улыбнуться. — Мне уже не десять лет, — холодно отвечает он. — У меня много домашнего задания. Я занят, — снова утыкается в листы. — Уверен? — я показываю ему две игровые консоли, которые нашла у себя в шкафу. — Тогда я могу играть Сонником? Эми мне уже как-то надоела, а у Сонника скорость выше, да и прикиды симпатичнее, — специально протяжно говорю это, чтобы его завлечь. Молчит, но я вижу, что больше не читает: — Дай сюда, — резко подскакивает со стула и вырывает из рук одну из консолей. — Один матч, — пытается говорить серьёзно, но вижу, он счастлив, что я пришла. Мы играли весь вечер и часть ночи. За матчем следовал следующий, и за тем ещё и ещё. Если бы не школа утром, думаю эти посиделки затянулись бы на всю ночь. Давно мы так не проводили время с братом. Мы разговаривали о мелочах, шутили друг над другом, смеялись и просто были счастливы, как мне показалось. Я уже и забыла о таком простом счастье, которое можно достичь в общении с близким тебе человеком. Если бы меня не заперли дома, то я бы и не вспомнила о тех временах, а брат таким темпом бы совсем забыл о моём существовании. Кто знает, к лучшему это или к худшему, но хочется верить в первое. Весь следующий день я жила в подготовке к приёму. Этот приём по случаю открытия тысячного филиала магазина друга отца, того самого, за сына которого меня собираются выдать замуж. Только почему приём проводится в нашем доме, я так и не поняла. Может как раз из-за того, что папа скорее хочет сыграть свадьбу. Лучше не буду думать об этом итак тошно. Я сижу в кресле и жду пока закончат возиться с моими волосами. За эти полчаса я услышала столько причитаний за то, что я за ними не ухаживаю, и что они у меня хуже чем самая настоящая солома. Как будто Америку мне открыли, будто я сама этого не знаю. Предпочитаю не обращать внимания и просто погружаюсь в новостную ленту социальных сетей. Вчера из клуба, в который я обычно хожу, увезли труп девушки умершей от передозировки. На фото лицо замазано, но я вижу эти блондинистые волосы и понимаю, кто она. Та самая куколка, чей букет венерологических заболеваний и не поднять. А на её месте рано или поздно могу оказаться я. Сглатываю неприятный ком и глубоко вдыхаю. От этих мыслей становится плохо. — Дочь, ты чудесно выглядишь, — мама входит в комнату. — Спасибо, мам, — улыбаюсь ей и встаю со стула. — Мне осталось только переодеться. — Надеюсь, что ты не обижаешься на нас с отцом, — она подходит ко мне и поправляет прическу. — Мы хотим для тебя, как лучше. Ты ведь наша единственная дочь, — она тепло улыбается и опускает руки мне на плечи, слегка поглаживая их большими пальцами. — Я знаю, мам, — сжимаю губы в тонкую полоску и слегка улыбаюсь. Она говорит правду. Родители делают это не со зла, а лишь от любви ко мне. Не многие дети богатых родителей могут почувствовать такое тепло и заботу, которые они дарят мне и брату. Я безмерно уважаю их и с такой же силой люблю. Надеюсь лишь на то, что они простят свою непутёвую дочь, которая утопает в этом «черном мире». Переодеваюсь и выхожу. Гости постепенно заполняют дом, а я всё больше нервничаю. Не часто я была на приёмах, а точнее сказать лишь единожды, и мне тогда было всего пятнадцать, как сейчас брату. Тогда было день рождение какого-то важного человека, и он просил всех прийти с детьми. К чему это всё было не ясно, но родители исполнили тогда его просьбу. Так много мужчин, и молодых и в возрасте, я даже представить не могу, кто из них может быть моим женихом. Гуляю глазами по каждому, пытаюсь приглядеться, но это всё кажется таким бессмысленным. Поэтому я просто подхожу к столу и беру бокал вина белого сухого — оно поможет немного расслабиться. Я предпочла стоять и наблюдать за людьми, а не ходить и заводить знакомства. Кому надо, те сами подойдут, а я при этом не буду выглядеть глупо или невоспитанно. — Добрый вечер, — ко мне со спины подошел молодой человек. — Здравствуйте, — я повернула к нему и слегка поклонилась. — Почему стоите здесь одна? — интересуется он вежливо, но я чувствую какой-то подвох с его стороны. — Поезд жду, — колко, но в тоже время учтивым голосом, отвечаю я. — А вы не похожи на проводника, поэтому прошу меня простить, — вежливо кланяюсь на прощание и иду в сторону отца. Мне не особо хотелось общаться с незнакомцами, если честно. Одной из причин было опасение за то, что я могу как-то выставить родителей в неприглядном свете. Однако сейчас я съязвила мужчине, которого даже не знаю. Опрометчиво с моей стороны, понимаю, но думаю моему будущему жениху не понравилось бы, если бы я общалась с каждым, кто ко мне подходит. Вдруг он уже знает, как я выгляжу и следит за мной. Это конечно было бы странно с его стороны, на мой взгляд, но ведь у всех свои тараканы в голове. — Саран, — он заметил меня. — Прошу познакомься с моим партнёром и хорошим другом, Ким Минсок, — он приобнимает меня за плечо и показывает на мужчину. — Очень приятно, меня зовут Саран, — я всё так же вежливо поклонилась и мило улыбнулась. — У тебя прелестная дочь, Соджун, — хрипло рассмеялся мужчина. — Надо позвать Намджуна. Хочу познакомить вас, — он начал осматривать зал. — Точно, представь мне, наконец, своего сына, — улыбался отец. — Меня ищите, — знакомый голос. — О, сынок, — расцвёл папин друг. — Познакомься, это мой друг Соджун, а это его дочь Саран — твоя будущая невеста, — парень обошел меня и отца со спины и приветственно поклонился. — Теперь я похож на Вашего проводника? — прожёг он меня ехидным взглядом.