В шаге от неё

***

      Вечером на повестке в гостиной Гриффиндора был только один вопрос:       – Вы видели нашего нового профессора зелий?       – Мерлин, какой же он очаровательный.       – Такой милый и вежливый…       – А волосы? Вы видели волосы? Интересно, какие заклинания он использует для того, чтобы они лежали так… так…       – Еще никогда мне так не хотелось снова на зелья.       – Он такой красивый, что я не могу сконцентрироваться содержании урока. Хорошо, что его не поставили к нам с первого курса, иначе я бы просто-напросто завалила СОВ.       – Ага, а теперь подумай, что делать с ЖАБА…       Кто что именно говорил, было не ясно. Да Гермиону это и не волновало вовсе. Было ясно только одно – эссе по трансфигурации стало настоящим испытанием в таких условиях.       Профессор, новый профессор, профессор Риддл, профессор зелий. Глаза, плечи, руки, волосы, галстук. Невозможно.       Эти слова, казалось, застряли в ушах Гермионы, словно однообразная назойливая песня.       Силенцио бы на них всех, да и дело с концом.       Но ей ничего не оставалось, кроме как время от времени бросать раздраженные взгляды на без умолку болтающих девчонок. Парни же в большинстве своем не обращали никакого внимания на этот переполох и были заняты своими делами. За редким исключением:       – Да сколько можно! Больше не о чем поговорить? – возмущенно воскликнул Дин Томас.       – Ой, что бы ты понимал в культурных беседах! – ехидно фыркнула ему в ответ Ромильда Вейн.       Дин только скривился и махнул рукой.       Симус Финниган пристально следил за реакцией своей девушки Лаванды Браун на всё происходящее. На его счастье, из ее уст никаких недвусмысленных комментариев по поводу нового профессора зелий не прозвучало.       Гермиона заметила, как Гарри вошел в гостиную. Однако, Рона с ним не было.       Он что, теперь все время будет избегать эту парочку? Это глупо, и, к тому же, невозможно.       Тем временем, надоедливая болтовня продолжалась и Гермиона с отчаяния даже решила немного прислушаться:       – Он сегодня персонально помог мне с самостоятельной работой, а потом сказал, что у меня есть потенциал в зельеварении. Какой же он замечательный… – с мечтательным видом похвасталась Демельза Роббинс и тотчас же поймала несколько убийственных взглядов от сокурсниц.       Мерлин, они сошли с ума.       Неожиданно раздался сладкий голос Парвати Патил:       – Грейнджер, а ты чего отмалчиваешься? Неужели тебе не понравился профессор Риддл?       Гермионе стоило больших усилий не выйти из себя сию же секунду:       – Знаете, я не привыкла оценивать преподавателей с этой точки зрения. – сухо отрезала она.       – Да ты разве не слышала, как он осадил ее сегодня на уроке? Задел всезнайку за больное. И, к тому же, что вообще ее может заинтересовать кроме книжной пыли. Клянусь бородой Мерлина, ее первой любовью был учебник по зельям. – ядовито бросила Демельза Роббинс.       Гермиона только фыркнула и закатила глаза.       Неправда. Об учебнике. А хотя…       Что до профессора, она отметила про себя, что хоть острый гнев в его сторону и улетучился, ни с одним восторженным комментарием она согласиться отнюдь не могла.       – А вы не знаете, он женат? – послышался заговорщический смешок.       Ну это уже слишком. Безумные сплетницы. Интересно, а Дамблдору они бы тоже так косточки перемывали, будь он помоложе? Это попросту непочтительно. Он все-таки профессор, хоть и юных лет.       Терпение Гермионы иссякло и было принято решение переместиться в библиотеку. Ей еще предстояло прочесть свой прошлогодний конспект по Защите от Темных искусств, а заниматься столь важным и интересным предметом в такой обстановке было просто преступлением. Ей стоило бы сразу пойти туда.       Приглушенные голоса еще доносились до Гермионы, пока она отодвигала портрет Полной Дамы:       – Нужно узнать, где он будет жить. Если здесь, в Хогвартсе, то нет у него никакой жены…

***

      По правде сказать, Гермиона слегка завидовала этим девочкам. Они заранее знали, что профессор для них – недоступен. Будут кормить своих бабочек в животе на каждом его уроке, не более того, любоваться как кумиром, как красивой картинкой, никогда не надеясь на большее. Это же прекрасно. Но у нее, к сожалению, все совсем не так. Надежда на то, что вдруг все-таки у них с Роном что-то получится, всегда теплилась в глубине ее души. И, возможно, просто не давала ей двигаться дальше.       В библиотеке была такая привычная и любимая атмосфера. Дух знаний пропитывал буквально каждый квадратный сантиметр воздуха. Гермиона наслаждалась этими фибрами, исходящими от массивных и бескрайних стеллажей с фолиантами. За шесть долгих лет в школе они ей стали родными, и, каждый раз снова приходя сюда, она чувствовала, словно наконец вернулась домой после долгих утомительных скитаний. Ровным шагом она шла по центральному проходу, присматривая себе уютное местечко. Разумеется, у нее было несколько излюбленных засиженных уголков, но сегодня хотелось действовать интуитивно.       Сделать выбор Гермионе помогла рыжая голова ее любимого друга, которого она случайно заметила периферическим зрением. Рон сидел за столом, сосредоточенно склонившись над пергаментом. Он тоже заметил подругу и тепло улыбнулся ей:       – Гермиона! Как хорошо, что ты здесь. Я тут так застрял на эссе по трансфигурации…       Гермиона просияла на месте и тут же подсела к нему. В нос ударил легкий цитрусовый аромат, вечно исходящий от него, и приятное чувство проснулось в области желудка.       – Ну давай посмотрим, что там у тебя. – она приблизилась к его записям.       – Не могу ничего найти о превращении пера орла в птицу. Всё, что мог перерыл.       – Хм. Я точно читала об этом, но… – растерянно пробормотала она. – Не помню. Но зато я примерно помню, как выглядела книга. Зеленая, кажется… С таким рельефом... Погоди. – она встала из-за стола. – Сейчас. Я сбегаю поищу.       Гермиона шла вдоль центрального прохода, когда вдруг заметила в дверях профессора Риддла.       Да уж, не то место они выбрали для своих посиделок, ой не то. В гостиной Гриффиндора им точно не светит встретить своего ненаглядного. А что он тут забыл вообще?       Гермиона шла к первым рядам стеллажей, а профессор ей навстречу. Поравнявшись с ним, она первая сухо поздоровалась. Он ответил тем же.       Спустя несколько минут поисков, Гермиона наконец разглядела нужную книгу на полке несколько выше ее роста.       – Акцио! – фолиант тут же мягко приземлился к ней в руки, и она радостно направилась к Рону. Его лицо благодарно засияло.       – Тааак, сейчас всё быстро отыщем... – наставническим тоном приговаривала Гермиона, листая страницы. – Смотри-ка, вот здесь говорится о превращениях в птиц. Сова, ворон, стриж…       Рон сидел слишком близко и легкий цитрусовый запах снова ворвался в легкие Гермионы. Проклятые бабочки моментально среагировали на него и так же предательски бодро запорхали в животе, как будто сейчас на дворе снова третий курс.       Безобразие.       Уже вскоре нужный раздел был найден, и Рон просиял:       – Гермиона, твои мозги лучше любой картотеки!       Она слегка покраснела и игриво ответила:       – А как же, к вашим услугам вот уже седьмой год. – на лице появилась легкая гордая ухмылка.       Рон охотно приступил к эссе. Гермиона же осталась сидеть рядом и принялась читать материалы по Защите от Темных Искусств. Она листала собственные записи, время от времени поглядывая на сосредоточенного Рона. Он еще больше нравился ей таким. Лишь решив слегка размять затекшую шею, она заметила, что с другой стороны через центральный проход в том же ряду напротив сидит профессор Риддл.       Гермиона задержала взгляд, и он непроизвольно побежал по нему. Не то чтобы она хотела его рассматривать. У нее, скорее, как всегда, был чисто научный интерес. Ей хотелось проанализировать что именно в его внешности так очаровало ее сокурсниц.       Итак, черные, уложенные, слегка вьющиеся волосы. Несколько прядей, …изящно?... спадающих на лоб. Слегка изогнутые брови. Прямой аккуратный нос. Белая строгая рубашка, изумрудный, почти слизеринский галстук, длинная черная мантия. Устремленный в книгу флегматичный взгляд. Крупные, но довольно изящные кисти рук, обхватывающие ее с двух сторон.       Пожалуй, инспекция завершена. К своей досаде, Гермиона пришла к выводу, что профессор Риддл был объективно приятной наружности. Для нее не составляло труда отстраненно оценить внешние данные любого человека. Не имеет значения, будь то мужчина или женщина. Что плохого в том, если сейчас это профессор Риддл?       Да, он объективно симпатичный. Но не ее вкус.       Как, например, тот же Гидеон Крумб – музыкант, играющий на волынке в «Ведуньях». Она всегда замечала, что он смазливый и отлично понимала откуда взялась такая толпа фанаток, но ее саму он никогда не привлекал. Так бывает.       Взгляд вернулся на идеально уложенные волосы профессора.       Ну ладно. Прическа действительно хороша. Вот бы и ей те заклинания, которые он наверняка использует. Может, расспросить…       Эту мысль она тут же отогнала, представив, насколько вопиюще бестактно это будет выглядеть.       Ранее утром на уроке, сверля глазами нового учителя, Гермиона не могла видеть ничего, кроме своего собственного гнева на него. Разумеется, ничего интересного в его внешности она и близко не рассмотрела. Не сказать, что сейчас она испытывала пламенный восторг, вспоминая его методы оценивания, но острая ярость явно приостыла и теперь она могла воспользоваться своим холодным непредвзятым рассудком.       Почему же он все-таки пришел сюда?       Она раньше не замечала, чтобы преподаватели просто так сидели и что-то читали в библиотеке.       Ну точно лихорадочно пытается вспомнить свой же предмет, дело ясное.       Гермиона подавила смешок. Но тут же присмотрелась повнимательнее, и поняла, что в руках у профессора была какая-то… художественная литература? Не похоже было то, что он держал в руках, на научное пособие.       Тогда еще более удивительно, что он не нашел места получше. У него в кабинете что, тоже толпа шумящих девчонок, не дающих сосредоточиться? Это вряд ли.       Боясь выдать свой цепкий изучающий взгляд, Гермиона вернулась к конспекту. Профессор, кажется, не заметил ее небольшого «исследования».       Отлично.       Рон два раза легонько толкнул Гермиону в плечо, привлекая ее внимание:       – А этот абзац мне подходит? – он указал пальцем в учебник.       Она тут же отвлеклась и придвинулась ближе:       – Конечно, подходит. Ты давай пиши-пиши. Я вижу, что ты притомился. – она рассмеялась. – Но седьмой курс не терпит лентяев.       – Погоди, а почему ты не пишешь ничего на трансфигурацию? А хотя я забыл у кого спрашиваю, дурья башка. У тебя наверняка уже все готово. – Рон вздохнул и закатил глаза.       – Так и есть, я закончила его еще в гостиной. Хотя, учитывая то, насколько тщательно мне удалось там сосредоточиться, надо бы его вычитать хорошенько. – иронизируя, Гермиона размышляла вслух. – Чтобы там ненароком не проскочило имя… – она перешла на шепот и легонько кивнула головой в сторону профессора Риддла. Тот все еще был глубоко погружен в чтение.       Рон понял, о чем речь и, улыбаясь, прошептал:       – Ой да, там ситуация безнадежная. Тоже уже наслышан. – И тут же добавил: – А ты что думаешь по этому поводу?       Гермиону будто пронзило током от этого внезапного вопроса, и она слегка чуть застенчиво прошептала:       – Ничего. Не понимаю всеобщего восторга.       Ей показалось, что Рон был рад такому ответу. Хотя, известно, что влюбленной девушке может показаться что угодно из того, что она так хочет видеть.       Откровенно говоря, Гермиона до конца не понимала, что это за влюбленность у нее такая. Она столько раз разочаровывалась в Роне, столько раз видела какие они разные, столько раз четко осознавала, что в этот раз уже точно всё, точка. Возможно, все это продолжалось просто по инерции, а, возможно, она просто законченная однолюбка. Как это проверить, она не знала.       Ах если бы в любви она разбиралась так же хорошо, как в школьных предметах…       Через несколько минут Рон с облегчением выдохнул:       – Фух, я закончил. И кто придумал столько писанины на последнем курсе.       – А с какой стати на седьмом курсе ее должно стать меньше? Это последний курс, а не последний день в школе. – съехидничала Гермиона.       – Все-все, я понял. – он улыбнулся и добавил: – Я, наверно, пошел в гостиную, найду Гарри. Идешь?       – Я еще побуду немного, мне осталось пять-шесть страниц, и я присоединюсь к вам.       – Хорошо, тогда увидимся.       Рон обошел Гермиону со спины, и своей такой «роновской» походкой поплелся к выходу из библиотеки.

***

      У Тома был свободный вечер. Закономерная усталость приятно ощущалась в теле после первого рабочего дня. Он был доволен собой и был рад тому, что сейчас происходит в его жизни. Он снова здесь, и это замечательно. Это совершенно потрясающее чувство, когда точно знаешь, что стоишь на верном пути. Не каждому дано почувствовать его хотя бы раз в жизни, но с Томом был как раз тот случай. Эта сила вдохновляла и наполняла его изнутри.       Он так скучал по всему замку, по его неповторимой атмосфере, по длинным коридорам, высоченным потолкам, живым портретам, и даже по Пивзу с Кровавым Бароном. Но по одному месту он, несомненно, скучал сильнее всего. Поэтому на адресованный самому себе вопрос «Где же провести вечер?» Том ответил мгновенно и тут же направился в библиотеку.       В нос ударил приятный запах старинных магических фолиантов. Вечер обещал быть великолепным.       – Мистер Риддл! Как приятно снова видеть вас здесь! С возвращением! – радостно поприветствовала его мадам Пинс.       Том вежливо улыбнулся ей в ответ:       – Добрый вечер, мадам Пинс. Взаимно, я тоже очень рад вернуться. И готов отыскать все новые книги, которые появились здесь в мое отсутствие.       – Я нисколько не удивлена. – она весело рассмеялась. – Признаться, за все годы, что я тут работаю, пожалуй, только два человека буквально жили здесь, зачитываясь до глубокой темноты. Иногда даже выгонять приходилось. Один из них это вы. Необычайное стремление к знаниям.       – Помню-помню. Что ж, я пришел завершить начатое. И теперь выгнать меня у вас точно не получится. – Том весело подмигнул заведующей.       – Даже не смею, выбирайте любое удобное место. – позаботилась о нем мадам Пинс.       Едва Том двинулся с места, как увидел Гермиону Грейнджер, идущую к нему навстречу.       Вообще не удивлен. Хорошо, что в этот раз хоть с ног не собьет.       Том вспомнил о своем мимолетном желании расспросить подробней об ее познаниях в зельях.       Впрочем, в этом не будет ничего плохого. Преподаватель интересуется успехами студентов.       Когда они поравнялись, то ровно поздоровались друг с другом. Том хотел было окликнуть ее, но понял, что сейчас не подходящий момент. Поэтому он зашел в случайный ряд, и принялся выбирать чтиво на вечер. Ему хотелось чего-то соответствующего его легкому приподнятому настроению. После недолгих поисков выбор пал на «Лунный камень» Уилки Коллинза. Магловская литература зачастую казалась ему простоватой, но тем не менее нравилась, да и сейчас это было как раз то, что нужно.       Солнце, тем временем, уверенно продолжало свой путь за горизонт, сквозь окна заливая всё вокруг мягким ненавязчивым светом. В его лучах можно было легко рассмотреть безмятежно витающие в воздухе пылинки от старинных книг. Тени от стеллажей ложились на пол косыми линиями.       Как же чудесно. Лучше и быть не может.       Том выбрал ряд поблизости от полки, с которой снял книгу, расселся в кресле поудобнее и принялся за ритуал чтения.       Интересно, а что здесь читают такие заинтересованные студенты, как мисс Грейнджер? Наверняка, что-нибудь более мудреное, нежели этот романчик.       Он тут же вспомнил себя несколько лет назад.       Не успел он об этом подумать, как мисс Грейнджер промелькнула слева и с озадаченным выражением лица села рядом с рыжим парнем в тот же ряд, в котором сидел Том.       Знакомое лицо.       Том зачем-то краем глаза поглядывал влево на двух студентов и тут же отметил, как близко друг к другу они сидят и какой смущенной и радостной выглядит мисс Грейнджер. Какое-то новое чувство на миг возникло в груди, но Том не успел уловить что оно собой представляло. Тем не менее, это его слегка насторожило, и он поспешил вернуться к книге. Благо, она была очень неплоха.       Том перевернул страницу и периферическим зрением заметил, что мисс Грейнджер снова пронзительно смотрит на него.       А на уроке разве было недостаточно?       Разумеется, он видел себя в зеркале и знал какое впечатление произвел сегодня на студенток. И ему было это абсолютно безразлично. Тем более, что мисс Грейнджер уж точно не имеет к этому никакого отношения. Скорее всего, она просто все еще злится на него. Не желая показать, что заметил ее взгляд, Том еще глубже зарылся в книгу.       По необъяснимым причинам, ему не удалось спрятаться в ней надолго. Через минуту он снова осторожно, из-за книжного корешка покосился на мисс Грейнджер и ее рыжего друга.       Или кто он? Мерлин, какая разница.       Парочка за столом о чем-то весело шепталась. Том снова не отследил, что именно дало о себе знать где-то за грудной клеткой.       Нет, не стоит ее ни о чем расспрашивать. Забудь вообще об этом.       Еще пара секунд.       Ничего себе как близко. Либо они закадычные друзья, либо…       Он снова быстро одернул себя.       Она студентка и ты едва ее знаешь ее. Какое. Твое. Дело. Ты дорвался до библиотеки, сиди читай. Чего еще?       Рыжий что-то спрашивает. Почему-то он не производит впечатление выдающегося студента. Она авторитетно отвечает. Мисс Грейнджер просто умна, это очевидно. Поэтому он… отвлекается на нее. Ему просто нравятся умные люди. Да.       Рыжий ушел. Она осталась и снова взялась за чтение.       Хорошо. Что? Да нет же, всё равно.       Снова Том не идентифицировал свои ощущения по этому поводу. Либо просто боялся это сделать.       Какие… интересные у нее волосы. И как только они не лезут ей в глаза.       Взлохмаченная копна волочилась по страницам тетради, и, похоже, совсем ей не мешала. Том отметил про себя, что эти волосы были весьма под стать ее бунтарскому характеру, проявления которого он имел возможность наблюдать на первом уроке.       Она симпатична.       Больше всего он боялся именно этой мысли.       Но было поздно, и идея озарила голову Тома молниеносно. Успокаивая себя тем, что им движет лишь желание чего-то лучшего для этой девушки этим вечером, нежели ее странный рыжеволосый друг, он бросил книгу на столе, встал со своего места и направился к выходу из библиотеки.       Ускорившись, он быстро добрался до своего кабинета, а затем и до сумки, с которой прибыл сегодня в Хогвартс.       – Акцио!       Нужный предмет приземлился ему в руку и Том поспешил назад туда, откуда пришел.       Скрыв сбивчивое дыхание после своего стремительного пути, он направился прямиком к мисс Грейнджер. Кажется, он совсем забыл, что сейчас на нем уже не факультетская мантия. И он уже не в том положении, чтобы просто так говорить с кем хочет и где захочет. Честно говоря, он и в школьные годы не слишком-то этим занимался. Неисправимый книжный червь.       Мисс Грейнджер уже, по всей видимости, собиралась уходить, так как встала с места, и, наклонившись над сумкой, складывала в нее тетради. Волосы несколько закрывали ей обзорность, поэтому профессора она, похоже, не заметила.       – Мисс Грейнджер. – с легкой сдержанной улыбкой обратился к ней Том.       Она слегка вздрогнула и подняла глаза.       – Профессор… Риддл?       – Прошу прощения, если помешал, но я подумал, что вам может быть это интересно. Свежая «Практика Зельеварения» – Том протянул ей журнал. – Этот номер вышел только вчера, и библиотека еще не успела получить его. Актуальные исследования в области зелий, полезные советы, подсказки, интересные факты... – он прервался. – А хотя… думаю, вы и так знаете о чем он. – профессор улыбнулся чуть шире.       В глазах мисс Грейнджер отразилось искреннее удивление, но… подарок?... она приняла.       – Спасибо, это действительно мой любимый журнал. – она выглядела слегка растерянно, но быстро взяла себя в руки и перешла в свой любимый режим. – Исследования зелья для лечения ран из прошлого номера просто потрясающи… – она начала листать свежий номер. – Если так пойдет и дальше, мы скоро сможем излечивать проклятые раны так же быстро, как обычные. – огоньки загорелись в ее глазах и Том не мог их не заметить – такие же, как на уроке.       Поразительные.       – Так и есть, если кровь саламандры даст положительную реакцию. – с предвкушением в голосе подтвердил Том. – В этом номере есть еще интересное исследование о возможном использовании жемчужной пыли в Зелье Омоложения вместо сразу трех ингредиентов.       Гермиона оторвала увлеченный взгляд от журнала и дважды кивнула.       Том слегка осторожно внес предложение:       – Если хотите, вы можете подготовить на следующий урок небольшой доклад на любую тему из этого номера. Чтобы я мог присудить вашему факультету справедливо заработанные вами баллы.       Гермиона снова подняла взгляд на учителя и, увидев в глубине карих глаз сердитые отблески, Том поспешил переключить ее внимание:       – Я хотел спросить вас… – он вопросительно прищурился. – Вы часто варите Зелье Памяти? Хорошо знаете рецепт, и даже отходите от него, чтобы улучшить качество в итоге. После одного-двух раз это невозможно, знаю по собственному опыту.       – Эмм… я варю много зелий. Профессор Слизнорт разрешал мне пользоваться лабораторией в любое время. Ну и я пользовалась. – легкая самодовольная ухмылка скривила ее губы.       У Тома снова что-то неясное отстучало внутри. В который раз за сегодня.       – Я впечатлен. Правда. Безусловно, вы можете продолжать пользоваться этой лабораторией впредь когда захотите.       – Спасибо, профессор.       После небольшой паузы Гермиона добавила:       – Я верну вам журнал, как только прочту. Я быстро читаю.       – Не сомневался. Как вам будет удобно. Можете принести на один из уроков.       Гермиона кивнула и слегка улыбнулась.       – Я могу идти, профессор?       Том с непривычки искренне удивился этому вопросу, но своего смущения не выдал:       – Конечно.       Добавив журнал к содержимому своей сумки, Гермиона попрощалась с профессором, затем на выходе с мадам Пинс, и вышла из библиотеки.

***

      Триумфальная улыбка так и норовила растянуть уголки рта Гермионы, а всё потому что она лишь на секунду представила реакцию девочек в гостиной, если бы они узнали кто только что дал ей этот журнал.       А может, поквитаться, и рассказать? Да нет, это ребячество.       Но мысль об этом была невероятно сладкой. Что касается профессора, ее отношение к нему изменилось как минимум до нейтрального. Как максимум, он казался ей учтивым.       А, ну и прическа хороша.       – Вишневое цветение.       Портрет Полной Дамы посторонился, и Гермиона вошла в гостиную, предвкушая отличное чтиво перед отбоем и возможную, только возможную подготовку к докладу по зельям.

***

      После того, как мисс Грейнджер ушла, Том вернулся на свое место и попытался снова взяться за книгу. Но думать он мог только о том, как был доволен собой.       Почему? Потому что все-таки пообщался с мисс Грейнджер? Потому что сделал это довольно изящным образом, наверняка смягчив ее раздражение после урока? Потому что… потому что только что догадался, о том, что…       Том резко вскочил с места и направился к заведующей, желая немедленно убедиться в своем подозрении.       – Мадам Пинс… Позвольте спросить.       – Да, профессор Риддл. Ах, как же вам все-таки идет. – умилялась она. – Конечно, все что угодно.       – Спасибо. Вы сегодня сказали мне, что знали только двоих студентов, которые буквально поселились здесь. Первый студент – это я. А кто второй?       – А, так это ведь Гермиона Грейнджер. Она только что вышла отсюда, минут пять назад. Семикурсница из Гриффиндора. Вот ведь как, вроде бы Когтевран у нас факультет умов, но оба моих блестящих читателя вовсе не оттуда…       Том уже не слушал.       Чувство, подкрадывавшееся к Тому уже несколько раз за последний час, снова вспыхнуло в груди и обдало все тело жаром до конечностей.       И в этот раз он смог распознать его.