Второстепенный персонаж будет жить!

      — Демоны… Тц, — именно это услышал Тао Юань, когда зашёл в трапезную. И что успело произойти за те недолгие два дня, что его не было в покоях и что он не ел с ним?       — И кто же упомянул их? — что ж, его племянничек всегда выходил из себя при упоминании этих тварей и терял самообладание. Выходит, кто-то упомянул их вновь, а Тао Лонг Вей взвился от этого.       — Не твоего ума дело.       — Как всегда холоден, — картинно всплакнул Тао Юань. Ох, сколько бы он не смотрел на эти недовольные лица из-за его наигранности, всегда как эликсир на душу.       — Тао Юань, — и всё-таки кажется, он даже успел отвыкнуть от этого имени. Каждый раз, когда племянник обращается к нему так, становится даже не по себе, — в этом же году откроется Тайная территория?       — А-Вей, — Тао Лонг Вей вновь скривился, отчего настроение Тао Циченга увеличилось после трудного дня, — ты же знаешь, что тебе там ничего не светит.       — Почему же? — на лице ребёнка расцвела коварная хитрая ухмылка, отчего наблюдающему Тан Зихао стало не по себе. В такие моменты, даже будучи в своём истинном облике, его Господин выглядел жутко, что уж тут говорить об этой его форме. — Сейчас, в теле ребёнка, моя культивация как раз подходит, чтобы побывать там.       — О… А ведь точно, — состроил глупое выражение лица Тао Юань. Кажется, совсем он заработался. — Ну, тогда, если ты так хочешь, то можешь посетить Тайную территорию. Правда, сомневаюсь, что ты сможешь там найти для себя хоть что-то ценное.       — А вот это решу уже я, — с гордо поднятым подбородком Тао Лонг Вей ушёл.       — Ох, не успел, — нахмурился Тао Циченг.       А ведь он так хотел отобедать с племянником. Что ж, теперь ничто не спасёт его от документов даже во время еды. Грозный старейшина, вошедший в трапезную, лишь подтверждает это. Опасно покачнувшаяся стопка документов вгонит в отчаяние любого, как думает Тао Циченг.       А настроение Тао Лонг Вея, как ему показалось, опустилось до критической отметки после того разговора с Юэ Инг Хуа, чего давненько не было. Даже после отравления он не чувствовал такого глухого раздражения. К тому же такое продолжительное время — уже больше суток как.       Стоит ему зайти в выделенные покои и рукой дать знак Тан Зихао оставаться снаружи, плечи Тао Лонг Вея расслабляются, и он с тяжестью выдыхает. Воспоминания никогда не отпустят его. Кровавые картины не хотят уходить от него даже спустя столько времени. Сколько несчастий приносили и будут приносить демоны роду людскому, и какую душевную рану оставил один из них персонально ему. Словами не описать, как Тао Лонг Вей ненавидит всё это.       С усталостью взглянув на стол, он замечает письмо.

Привет-привет, давненько что-то я не видел твоей заносчивой морды. Ты случайно не в медитацию ушёл? А может, старики вконец довели, и ты теперь скрываешься от них? Или они как-то умудрились тебе навредить? Что ж, ответа я всё равно не ведаю, но будет интересно его узнать. Пока тебя не было, Му Ченг умудрился жениться. Нет, ну ты себе представляешь?..

      Читая жалобы друга, что всё никак не может «найти ту самую», из-за чего порядком достал своим нытьём, Тао Лонг Вей слегка смягчается. Кто бы мог подумать, что этот шебутной парень сможет поднять ему настроение, хотя до этого лишь портил своим лишним шумом.

…Но зачем я пишу? Насколько ты знаешь, совсем скоро твой брат прорвётся на следующий ранг. Будь осторожен. Кто знает, как он захочет избавиться от соперника и захочет ли вообще. Он всегда путал меня, его очень трудно предугадать. Буду надеяться, что скоро смогу с тобой увидеться на нашей любимой охоте.

      — И, как всегда, не подписался… — хоть что-то в этой жизни остаётся неизменным.       А ведь из-за чёртовой отравы он на время перестал общаться с привычным кругом лиц. И хотя мало что поменялось, но было на удивление приятно получить письмо. Кто бы мог подумать.       И ведь Тао Лонг Вей умудрился позабыть об Охоте. Пускай и проводится она раз в три года, но многие мира сего посещают её. Именно на ней можно встретить интересного монстра, которого обычно повидать сложно, потому как именно раз в три года высокоранговые звери начинают более активно лезть из всех щелей. К тому же не стоит забывать про демонов, что так часто появляются в это время рядом, со стороны моря, с запада.       — Принеси мне пергамент и чернила, — отдаёт приказ Тао Лонг Вей служанке, что вечно стоит за дверями.       Как бы он не хотел проигнорировать письмо друга, но банальный этикет и вежливость, которые вбили в него ещё с детства, не дадут этого сделать. К тому же находиться на Пике Наук пускай и познавательно, но отчасти скучно, особенно из-за яда. В детском теле особо не займёшься культивацией, потому как оно не выдерживает слишком больших нагрузок, из-за тела же Тао Лонг Вей не может заняться привычным чтением трактатов о культивации или военном деле, не может заняться привычной расслабляющей игрой на гуцине, потому что инструмент слишком велик для его детских ручек, не может даже по привычке наведаться от скуки к кому-нибудь из знакомых, чтобы его развлекли… Столько ограничений, из-за которых привычный досуг претерпел сильные изменения. Радует одно — осталось вытерпеть немного, и он сможет избавиться от всех этих неудобств.       Пожалуй, единственное, о чём он, может быть, будет сожалеть, так это о легкомыслии девчонки. Кто знает, как она отреагирует на правду о яде.       Письменные принадлежности приносят достаточно быстро. И, как всегда, служанка трясётся от нервов и боязни ошибиться в чём-либо. А ведь Тао Лонг Вею казалось, что он ясно выразился, что главное правило — это не трогать его, а на остальное ему плевать. Ну что за глупые люди.       В письме Тао Лонг Вей решает не упоминать об отравлении. Кто знает, не решит ли особо наглый старикашка как-то узнать содержимое письма. Ему бы не хотелось этого — официально он отдыхает от своих прямых обязанностей, и потому не все из старикашек знают, что случилось на самом деле. Делиться друг с другом информацией они не стали бы в любом случае — он это знает наверняка. А давать им преимущество, пока он находится в теле ребёнка? Не смешите его, он ещё не настолько отчаялся от скуки, чтобы разглашать нечто подобное в письме.       Пара ничего не значащих слов, уклон от прямых ответов, а также обещание подумать над тем, чтобы прийти на Охоту, и письмо готово. Кажется, к тому времени действие яда должно уже будет прекратиться, так что будет шанс успеть побывать на Охоте. Хоть где-то он сможет поразвлечься.       Поразмыслив над тем, чем же теперь можно заняться, Тао Лонг Вей решает отправиться к девчонке. Лимита в тренировках на сегодня это тело уже достигло, а из-за прочитанных книг голова уже начала побаливать, что порядком не нравится Тао Лонг Вею — жутко неудобно и сковывает его в действиях. А служанка хоть сможет его поразвлечь.       В это время она обычно занимается самостоятельно у озера и, помня это, он направился прямиком туда.       Путь на мече оказывается быстрым, а высота полёта помогает в том, чтобы оставаться незаметным. Уже с высоты виднеется маленькая фигурка девчонки, что стала занимать его мысли. Пожалуй, всё дело в том, что у него появилось слишком много свободного времени, определённо.       Спустившись с меча, Тао Лонг Вей встаёт рядом с одним из деревьев, наблюдая за ничего не подозревающей Юэ Инг Хуа. Неуклюжие, на его взгляд, движения, какое-то мельтешение, а также попытки сотворить заклинания — всё это выглядит милым в его глазах. Неужели и впрямь есть люди настолько беспомощные? И почему ему даже нравится, что она настолько слаба?       Очередное не получившееся заклинание, и она хмурит бровки, сверля дерево для отработки ударов перед собой взглядом. Бормочет себе что-то под нос и вновь начинает складывать печати. Кажется, неудачам не так-то и просто сломить её дух, да? Это довольно… мило.       Вспоминая, как он однажды побывал на тренировке Фэн Сюин, Тао Лонг Вей неосознанно сравнивает их. Определённо, у первой преимущество перед Юэ Инг Хуа неоспоримое — чего ещё можно ожидать от фиолетового цвета души? Но в то же время от того, что ей всё так легко достаётся, становится… скучно? Пожалуй, так. Даже просто наблюдая за тренировками обеих, за служанкой банально интереснее наблюдать — почти каждый раз у неё ничего не выходит, однако она не сдаётся, пытается достичь успеха.       Проходит минута, другая, а она его всё не замечает. Как беспечно, а ведь он даже не старается скрыть своё присутствие. Неужели она и впрямь его не чувствует? Однако подходить к ней, чтобы раскрыть своё присутствие, он не спешит, сам не зная почему. Он слышал от приятеля, что наблюдать за другими бывает занимательно… Может, и с ним так?       — И давно ты там? — наконец замечает его Юэ Инг Хуа. Какая беспечность — будь на его месте какой недоброжелатель, у него было бы куча попыток ей навредить.       — Да, давно, — после бури в душе от упоминания демонов у него словно разлился тихий бриз с ярким солнцем, что греет сердце. Даже дразнить её не хочется как обычно.

***

      Когда заканчиваю с тренировкой и оборачиваюсь, чтобы возвращаться домой, замечаю пацана. Не знала, что он пришёл. И чего не подходил? А ответ лишь добавил больше недоумения.       Как это стало обыкновенным, возвращаемся вместе, попутно обсуждая здешнюю классику. Хоть с кем-то это можно обсудить — Юй Лань любви к чтению не питает, а Фэн Сюин… Что-то я опасаюсь лишний раз к ней подходить, если честно. Как здешние говорят, не стоит дёргать тигра за усы. И в обсуждении литературы я применяю тот же принцип — судя по реакции Лонг Вея, он не очень-то и жалует демонов, мягко говоря. И пускай я сама сейчас ими интересуюсь, но злить его лишний раз не хочется, так что я тактичненько стараюсь их не упоминать в разговоре.       — Не до конца понимаю идеала женщины… — вырвалось признание из меня. И как мы скатились в обсуждение об этом? Всё просто — на уроках мы сейчас проходим одного философа, который очень уж любил порассуждать о том, как должны выглядеть и мужчины, и женщины, а также как они должны себя вести. Душнила ещё тот, если честно. Но его суждения здесь принимают за чистую монету, так что ничего не попишешь — со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Но это не отменяет желания поворчать и присесть кому-нибудь на уши. И один маленький мальчик у меня на примете есть, хе-хе.       — Хм, что ещё взять с такой невежи, как ты, — хех, негодник. Если бы не твоё выражение лица, которое я уже начала понимать, поверила бы.       — Но ведь согласись, у каждого есть свои предпочтения во внешности других людей. Смысл возводить в идеал что-то невозможное? — и я про чёртовы родинки. По трактатам этого душнилы, на теле человека вообще не должно быть родинок или каких других отметин. Ну что за бред?!       — Пожалуй, в этом я соглашусь, — как взрослый, скрестив руки, пацан кивнул. — Тогда какой у тебя идеал?       — Его и нет.       — Чего? Как нет?       — А вот так, нет. Предпочтения — само собой, но чёткого идеала нет.       — Ха, — как-то устало выдохнул он, — чего и следовало ожидать… — добавил тише. Я вот даже не знаю, мне оскорбиться или нет? — И какие же тогда у тебя предпочтения?       — Ну, думаю, мне нравятся люди с чёрными волосами, — да, встречаются в этом мире редкие случаи с зелёным природным окрашиванием и прочим. Нет, к такой экзотике я не привыкла, уж простите. — Белой кожей и красивыми глазами?       — Ты хоть понимаешь, что под эти критерии попадает чуть ли не каждый второй? И что вообще значит «красивыми глазами»? — явно не понимая, что ему говорят, спрашивает Лонг Вей.       — А-Вей, А-Вей, — краем глаза слежу за реакцией и, кажется, понимаю, что больше его этим не проймёшь, а жаль. Ну, в любом случае, я уже даже привыкла иногда его так называть, — «красивые глаза» то и значат — красивые глаза. Они всегда есть у людей с красивой душой. Ты просто маленький, вот и не понимаешь ещё, — потрепала его по макушке и добилась злобненького зырка из-под растрепавшейся чёлки. Мило.       — Как вообще можно понять, что у человека душа красивая? — бурчит он себе под нос, а я лишь улыбаюсь этому.       Очень просто — с такими людьми даже находиться рядом приятно.       Был у меня случай в бытность Верой — встретила паренька, внешностью — ну страшный, сказать больше нечего, но как только пообщались… Сразу начала питать к нему дружескую симпатию, потому что душой он был прекрасен, а на внешность внимание даже перестала обращать. Жаль, что не смогли долго общаться — не по жизненному пути нам было.       Заходим в мой домик, который так и хочется назвать хижиной или хибарой, и я ставлю чайничек. Хотя ради приличия можно сказать, что мне ещё повезло — в некоторых орденах, где тоже обучают заклинательству, ученики вообще живут в общагах по чуть ли не пять человек в комнате размером пять на пять. Я, конечно, утрирую, но смысл становится понятен. Так что я даже благодарна автору, что написала эту новеллу, в том, что она захотела лучшего для своей главной героини, и потому в Академии такие условия проживания более «лакшери» по сравнению с другими «учебными заведениями».       — Как насчёт сыграть в шахматы? — доносится до меня, пока я аккуратненько кладу тренировочный меч. До собственного ещё не доросла, а получать его буду вместе с остальными на Пике Оружейников, где создаются духовные мечи.       — …Конечно, — и почему он так часто хочет сыграть именно в эту игру? Я ему почти каждый раз проигрываю и должна быть по определению слабым противником, с которым и играть-то скучно, но нет. Он всё равно хочет игры. Серьёзно, не губи мою самооценку, она и так не слишком-то высока.       Молча достаю шахматную доску с фигурками, которые он сам же оставил мне на хранение, потому что… «Хоть что-то в этой хибаре должно быть прекрасным», как сказал он сам. А я и не спорю. Да вот только даже трогать эти шахматы страшновато для меня — они сделаны из белого и чёрного нефрита с искусной росписью по краям доски, с яшмой и тонким цветным стеклом, что в этом мире очень ценится… С такого произведения искусства только пылинки и сдувать. И не жалко же ему мне это оставлять — вдруг разобью? А я могу.       Подбрасываю две фигурки и быстро прячу их за спиной, когда ловлю. Он выбирает левую.       — Что ж, мои шансы на победу снизились ещё больше… — он выбрал белые.       И хватит лыбу давить, такую хитрющую, с налётом снисходительности. Вот увидишь, такими темпами я когда-нибудь тебя обыграю!

…В своих мечтах.

      Он делает стандартный первый ход, и я стандартно хожу в ответ, занимая середину «поля боя», что бы у меня хоть какие-то шансы были на победу. Вот только не проходит и пяти шагов с его стороны, как я уже начинаю ощущать, что меня загоняют в угол. Хожу в ответ конём, он его плавно обходит. Не дождёшься, я не собираюсь разыгрывать короля так рано, лишая его защиты. Хожу в ответ слоном в попытке загнать его короля в угол, но от моей фигуры быстро избавляются.       Хожу пешкой, и ещё, и ещё… Серьёзно, ощущение, будто я — мышь, а он — ленивый кот, который лишь загоняет свою добычу в угол. Не самые приятные ощущения, которые повторяются не раз за все наши игры. Иногда он даёт ещё иллюзию, что у меня что-то получается, но в итоге я всё равно проигрывала. За все наши партии у меня получилось обыграть его всего три раза. И то, если честно, было ощущение, что мне поддавались.

Почему это так жалко прозвучало?..

      — Шах и мат, — с уже привычной для меня жуткой хитрой улыбочкой, не подходящей детскому лицу, сказал Лонг Вей.       — Не понимаю, — не выдерживаю я. — Если я каждый раз проигрываю, смысл со мной тебе играть? Я же скучный противник, — вырывается из меня чистосердечное признание. Да, умом-то я понимаю, что нет ничего зазорного в том, что я ему проигрываю, но сердце всё равно чувствует себя обиженным.       — Ты ошибаешься, — и взгляд отводит, смягчая улыбку. — С тобой вовсе не скучно играть.       Нет, я наотрез отказываюсь принимать, что он говорит это на полном серьёзе.       К этому моменту чай как раз успевает завариться до нужной кондиции, и я разливаю его по чашкам, разбавляя кипятком. Замечаю странный взгляд пацана, который не раз ловила на себе, когда разливала чай.       — Ты странная, — неожиданно выдаёт он, стоит мне поставить чашки и пирожные, которые он сам же и принёс ещё в прошлую встречу. — Почему ты отдельно завариваешь чай, а потом разбавляешь его? По правилам же чай просто заваривают до нужного состояния, — мило нахмурил он бровки.       Ну вот, ещё одно отличие наших культур на лицо. А я до этого и не особо заостряла на этом внимание. Хотя да, если припомнить, как заваривали чай Юй Лань и Фэн Сюин, то мой способ отличается от их.       — Так можно регулировать крепость чая? — а что я ещё могу на это добавить? Я даже не задумывалась об этом. Жила себе спокойно, чай заваривала, как и все, да не тужила.       — И впрямь… — в задумчивости бросил он.       Протягиваю руку и треплю его по макушке. Нет, ну я не могу, он так мило выглядит! А теперь ещё и нахмурился, добавив своему образу очарования. Пускай и редко, но я позволяю себе такие «срывы». Хе-хе, А-Вей, пора бы тебе уже привыкнуть к такому.       Беседа о чае неспешно продолжается, пока я не замечаю, что за окном уже скоро начнёт темнеть. Чёрт, а ведь я хотела сегодня ещё ненадолго заскочить в библиотеку. Видимо, не судьба.       — А-Вей.       — Что, сестрёнка? — нос сам сморщился от этого обращения, но я стараюсь не заострять на этом внимания, воспринимая это как белый шум.       — А кто твой родственник? — сколько бы не задумывалась, но так и не смогла понять. Судя по тому, куда он уходит, этот родственник, у которого он остановился с дядей, живёт на одном из пиков. Сомневаюсь, что родственникам ученика разрешилось бы проживать на территории Академии, так что могу предположить, что он один из преподавателей. Но догадки так и остаются догадками, подтверждение или опровержение которых мне и хочется проверить.       — Какая разница? — с лисьей улыбкой отвечает он вопросом на вопрос.       — Мне интересно? — Юэ Инг Хуа, почему это прозвучало так бедно и жалко?       — Хм… — приложил он пальчик к подбородку и отвёл взгляд. — Не скажу, — чистое ребячество.       Я вот даже не знаю, как на это реагировать — обычно он ведёт себя со мной более взросло и сдержанно. Мне порадоваться?       — Ты разбиваешь мне сердце, — решаю поддержать его игру.       — Тогда… — он подходит ко мне со спины и внезапно обнимает, прошептав на ушко: — позволь мне его склеить обратно.       По позвоночнику бегут мурашки, а уху становится щекотно от выдыхаемого воздуха, из-за чего передёргиваю плечами. И где он этому научился только? Это больше похоже не на игру ребёнка, а на пикап какого-нибудь парня.       — Что ж, мне пора, — не успеваю я ему хоть что-то ответить на то, что он сделал, как его уже и след простыл.       И что это было?