Acacia

      Наконец-то шум в ушах убавился, а тёмная пелена в глазах спала, но сердце стучало бешено. В нос ударял резкий, противный запах нашатыря.       Джисон лежал на неприлично жёсткой койке в медпункте, но ему было без разницы, главное лежать. Ну вот, прекрасно. Если меня вдруг спалят, что я выпил вчера…       Рядом сидел Чан и беспокойно наблюдал за состоянием младшего, параллельно беседуя с пожилой медсестрой. Хану хотелось привстать и объяснить, что с ним всё в порядке, хёну не стоит тратить своё время, сидя здесь. Но в глубине души ему хотелось, чтобы старший оставался как можно дольше, чтобы Хан мог из слегка прикрытых век наблюдать за его красивыми чертами лица. — Чёрт, я что на самом деле влюбился в своего псевдо старшего брата? Ох*еть ОХ*ЕТЬ БЛ*ТЬ. Чан меня ещё и спас от этих недоумков, как принцесску какую-то.— Сердце застучало быстрее от непонятных и терзающих всё мужское нутро чувств. — Чёрт, я кину жалобу на модераторов, бл*ять.       Джисон почувствовал холод резиновых перчаток под расстёгнутой школьной рубашкой. Он упустил момент, когда к нему приложили градусник, что сейчас так ловко вытащила медсестра. Джисон пялился исподтишка на свою полуобнаженную грудь, понимая, как ему неловко лежать вот так вот, перед хёном. Он тут же потянул руки застегнуть пуговицы. — Джисон, тебе лучше? — Чан волнуется. Хану — это льстит. — У мальчишки температура 38.9, куда уж там лучше. — ответила за него медсестра. — Почему в таком состоянии пришёл в школу — уже начал Чан, когда женщина вышла из комнаты за нужным лекарством. Его голос звучал строго, будто он сейчас провинившегося ребёнка отчитывал. Хан, словно действительно принял эту роль, виновато опустил голову. — Я не думал, что мне станет хуже. — Это всё из-за Минхо и его приятелей? Хан не знал, что ответить на этот вопрос. — Нет — выдохнул он. — Держись от них подальше, особенно от Ли — почти приказом произнёс Чан, пристально наблюдая за младшим. «Я уже это слышал. Плохо получается, но я пытаюсь.» — Где твой телефон?       Хан немного озадачился, но вытащил из кармана брюк смартфон и протянул хёну. Чан тут же начал строчить что-то по клавиатуре. — Вот мой номер, если они к тебе полезут или будут шантажировать. Зови меня. — И что ты сделаешь? — Я тебя защищу, веришь? —  Джисон верит, верит и преисполняется такими новыми и приятными ощущениями. Он кивнул слегка головой. «Может я псих, но как же это приятно слышать. Отзываю свою жалобу.»

***

      Джисон благополучно вернулся домой. Ему стало немного лучше. Сейчас он хотел просто лечь и проспаться до следующего ледникового периода, но направляясь в свою комнату, он увидел растерянного Чонина. Младший был напуган. В дрожащих руках он держал телефон. — Это он — одними губами прошептал Чонин, беспокойно покусывая губу. Старший сразу понял кто за тем концом и выхватив у брата телефон, сразу сбросил трубку. Это повторяется. — Он кричал и угрожал, что найдёт нас, где угодно — уже через слёзы говорил Чонин, пока Хан его обнимал и успокаивал. — Джисон, отец снова пьёт — всё не прекращал младший — Он найдёт нас. Найдёт и приедет. — Тише, тише. Дыши… Помнишь наше упражнение? Хан бережно гладил его волосы, стараясь сделать свой голос более мягким. — Открыть широко рот. Задержать дыхание и выдооооох — они одновременно повторили — Молодец — улыбнулся старший, после того как Чонин провел дыхательные манипуляции.       Джисон всегда так успокаивал младшего, во время скандалов, которые устраивал дома отец. Когда они были младше, то запирались в ванне, а у маленького Чонина тогда начинались припадки и Джисон всегда его успокаивал. Аффективно-респираторные приступы.  — длинное казалось бы, сложное название — старший запомнил с первого раза, как услышал это из уст врача, когда Чонин в один из таких случаев потерял сознание от нехватки кислорода. — Всё будет хорошо. Никто не приедет, дурачок — Хан поглаживал его по волосам — Я не дам тебя с мамой в обиду. Ни за что. Слышишь? Даже если мне придётся умереть. Вы всё что у меня есть. — Угу — Чонин немного успокоился и крепко обнимал брата в ответ.

***

      Сидя на подоконнике школьного туалета, Минхо затягивал сигарету, что стрельнул у друга. Каким же мерзким, но дорогим дерьмом ты пользуешься, Чанбин.       Ли окончательно не выдержал это табачное недоразумение и потушил бычок о белоснежную поверхность.       Он огляделся. Кинул многозначный взгляд на гладкий кафель, что спровоцировал те самые воспоминания о нём, мальчишке, что так сильно напоминает белочку. И эта ладонь, что держала его за руку, не вылетала из головы. Он сходит с ума, запутавшись в том, что конкретно его раздражает. Определённость уходит из-под ног.       То, что Минхо всегда мог контролировать — разваливается, как карточный домик. Раньше он никогда не позволял другим людям так влиять на него, кроме одного человека. Госпожа Ли — женщина, которую Минхо поклялся больше не называть своей матерью. И несмотря на её недавний приезд из-за границы обратно в Корею, ему очень не хотелось видеть её вновь. Забавно, но отец настаивает на встрече всем вместе. Возможно поэтому, Минхо сам не свой в последнее время.       На самом деле Ли немного испугался за Джисона, когда его коленки изгибались от бессилия. Но Чёртов Бан Чан. Даже проходя мимо медпункта, он краем глаза заглянул туда, проведать всё ли хорошо. Но там сидел «Чёртов Бан Чан». Это жутко бесило. Их взаимодействия выбешивали Минхо. И это ещё одна проблема — её необходимо решить. Минхо предпочитает говяжий стейк из решений, нервному срыву на блюдце.

***

      Чонин наконец-то уснул, после того, как Хан включил на ноутбуке первую попавшуюся комедию и они вместе смотрели у старшего в комнате. Накрыв младшего пледом, Джисон вышел, чтобы позвонить Бан Чану. Ему хотелось снова его поблагодарить и позвать поужинать вместе. Было бы неплохо если бы он согласился.       Но похлопав в панике по своим уже пустым карманам, он тут же разочарованно вздохнул: «Бл*ять, похоже телефон забыл в медпункте.»       Деваться некуда. Он обулся и поплёлся обратно в школу, в надежде, что медсестра работает допоздна.       К счастью там оказался охранник, что закатив глаза под умоляющей моськой Хана, впустил того, но только туда и обратно за телефоном. Всё, лишь бы парень больше не донимал.       Джисон шёл по пустым коридорам, держа в руках свой драгоценный телефончик. «Не смей больше теряться, дружок.»       Произнёс он мысли вслух, уже репетируя в голове диалог с Чаном. Лицо озаряла улыбка, до тех пор пока за очередным поворотом он не наткнулся на того, кого не хотел бы никогда встречать. Минхо стоял напротив какой-то богато одетой женщины. «Его мама?»       Но и диалог их нельзя было назвать самым тёплым и дружелюбным.       Несмотря на плохое предчувствие, Хан решил оставаться незаметно на месте, пока эта парочка не исчезнет, чтобы он тихо направился к выходу. Но к сожалению он смог слышать о чём они говорят. «Пора завязывать с привычкой ходить по школе вечером»: — Ты жалок — презрительно выплёвывала слова женщина, так, что у Джисона мурашки шли по коже.       Эхом по коридору раздался громкий смех Ли. — Кто из нас более жалок — у Минхо сдавали нервы — Отец тебя никогда не любил, и ты это знала, поэтому отыгрывалась на мне, пока он окончательно с тобой не развёлся. А всё из-за чего? Из-за его школьной любви. Разве это не жалко — глаза его были полны сдержанной ярости, что умело скрывалась под маской невозмутимости. Он жалел что зашёл в кабинет отца в тот самый момент и встретился с ней. Карма? Не спорю, заслужил.       Тут же прозвучала громкая пощёчина. Женщина в ярости.       Минхо схватился за покрасневшую щёку. Он не знал что сейчас болит сильнее: правая скула или что-то сжирающее само себя внутри. — Ты, моя главная ошибка в жизни — чеканит она холодно. — Я ошибка? — повторил он, его голос был полон боли — Так давай, избавься от меня. Давай. Как ты делала это раньше — Минхо сорвался в словах — Но пока ты этого не сделала я буду мозолить твои глаза, госпожа! Потому что Я ТВОЯ ОШИБКА.       Женщина снова замахнулась рукой, пока парень ни одной мышцей не повёл. Лишь смотрел с вызовом. Но Джисон решил вмешаться: — Минхо, вот ты где. Я тебя искал — выговорил он первое, что пришло в голову, потянув того за плечо.       Лицо Минхо офигело, потом и сам Минхо офигел. В глазах немой вопрос: «Как ты тут оказался?» — Уйди бл*… — он резко убрал руку Хана, но не успел договорить. — Это срочно — твёрдо произнёс Джисон, смотря прямо в пылающие глаза Минхо. Он снова схватил и повёл Ли за собой прочь, оставив женщину, готовую всё рвать и метать в недоумении провожать их взглядом. — Думаешь я тебя за это поблагодарю — в голосе проскальзывала сталь. — Думаешь мне это нужно? — ответил Джисон и пошёл дальше, не жалея, пока, что решил помочь тому самому холодному, жестокому, жуткому Минхо. Впервые Хану стало немного понятно поведение этого невыносимого парня. Жестокость вырастила в нем жестокость. Ещё чуть-чуть и Джисон начнёт жалеть его…       Ли провожал его взглядом. Но Джисон не дошёл до двери, его тут же схватила крепкая ладонь. — Ты что творишь, отпусти — возмутился Хан, пока Минхо, развернув потянул его резко на себя. Будто прочитав его мысли: — Только не смей меня жалеть.       Джисон услышал поскальзывающийся шёпот, прежде чем Ли впился губами в его. Его глаза стали круглее бильярдного шара, а тело на секунду онемело от шока. Ли напористо врывался языком по дёснам. Джисон, как только осознал происходящее, начал сопротивляться: отбивался, толкался о грудь старшего, но крепкие руки Ли сомкнулись на его шее и не выпускали. Хан отворачивался, но Минхо, кусая больно нижнюю губу, тянул и возвращал обратно, насильно целуя.       В Ли кипела такая буря, и Хан это чувствовал, а в лёгких начал иссекаться кислород.       Джисону наконец-то удалось отбиться, но он тут же больно упал на пол. Минхо навис и снова продолжил терзать его губы, пока Хан чуть ли не плакал. — Пожалуйста, прекрати — жалобно простонал Хан, ощущая уже вкус крови во рту.       Минхо словно током ударило. Резко отлипнув от него, он наблюдал за закрытыми, хмурыми глазками и покрасневшими губами напротив. Такие мягкие.       Хан тут же столкнул верхнего с себя и сверкая пятками, покрывал злодея всеми возможными матами и невозможными. Сидя один на полу, во весь рот, Минхо улыбался. Впервые так хорошо.       После этого, Минхо перестал видеть в Джисоне лицо той женщины на фотографии. Той женщины, что пленила сердце отца, сломав их семью, сломав впоследствии Минхо. Той, что мило улыбалась на ужине и представляла своего Сына, которого он недавно прижимал к полу. Он больше не видел её. Теперь он видел только лицо Джисона. И хищнику понравилась на вкус его жертва, а это значит, охота начинается.