Acacia

*5 лет назад*       Громкий смех из возникшей толпы проскальзывал по коридорам. Кучка школьников полукругом издевательски тыкали пальцами на прижатого к стене мальчишку, что вытирал слёзы с щёк, испачканным рукавом пиджачка. Вокруг не стеснялись бросаться обидными фразочками и оскорблениями по поводу его очков и нелепого вида. Пару ребят увлечённо перебрасывали между собой чужой портфель, громко смеясь. Сразу не ясно, но дирижировал этим столпотворением — невысокий худощавый мальчик, с надменным выражением лица. — Чанбин, что ты хочешь от меня?— жалостливо произнёс забитый в уголке мальчишка — Хочу чтобы ты перестал быть таким странным — Но что я сделал? — голос Сынмина уже дрожал. — Мне не нравится, как ты смотришь на меня… как на друга! Но мы с тобой не друзья, сечёшь? — ответил Бин, засунув руки в карманы, он приблизился к нему — Ходишь тут вокруг, позоришься! Мин не осмеливался дать отпор ребятам, особенно Бину. — Сынмин — имя дурацкое! Очки твои дурацкие..... одежда, волосы, лицо, всё дурацкое — чеканил он в лицо Толпа ехидным гулом поддержала.       После слов Мин уставившись в пол пытался понять что не так. Почему одноклассник так издевается над ним? Ему казалось, что он с Чанбином неплохо ладил на кружке по лепке, на который они вместе ходили месяц назад. Чанбин даже поделился с ним инструментами, когда тот от усердия сломал свои. Но вскоре, по неясным для Сынмина причинам, Бин перестал приходить на занятия, а в школе и вовсе начал дразнить его, бросал обидные словечки в адрес и толкался каждый раз проходя мимо. — И вообще ты выглядишь как собака! — продолжил Бин — Как с тобой можно дружить? Ты должен служить— его уголок рта поднялся в ухмылке — Давай же, погавкай нам. Одноклассники, заливаясь смехом начали дразнить, имитируя собачий лай. — Давай! «Гав… Гав»…будь хорошим пёсиком — Бин погладил будто по шёрстке и так подавленного Мина.       Слёзы под силой притяжения начали сами скатываться по щекам вниз, в сопровождении мыслей: «Я сделал что-то плохое? Мама сказала, что я отлично выгляжу в очках и без. Неужели соврала…» — Что вы тут устроили?! — прервав представление, вмешался грозный мужчина.       Толпа школьников чудесным образом рассосалась, оставив одиноко стоять свой предмет издевательств. — Я позвоню вашим родителям — пригрозив кулаком, тяжело вздыхая произнёс возникший мужчина — Чанбин, я позвоню твоему отцу — он указал пальцем на него. От угрозы Бин недовольно нахмурив брови, затерялся в толпе. — Сынмин? — он поднял разбитые очки с пола. — Тебя снова обижали?       Мин молча плакал, глядя в пол. Своего рода подтверждение. Мужчина тяжело вздохнул, присел на корточки, чтобы снизу уловить взгляд мальчика: — Береги слёзы, Сынмин. В жизни ещё много будет испытаний, много тех кто попытается разочаровать тебя — произносил он это так, будто перед ним не тринадцатилетний мальчишка, а взрослый и осмысленный человек.  — Но знаешь, как говорил Вивиан Грин — «Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончиться гроза, а в том чтобы учиться танцевать под дождём». Надеюсь ты это поймёшь в будущем — стряхнув остаток грязи с формы Мина, он ободряюще похлопал по плечам и повёл его в кабинет.       Это был учитель литературы — Чон Хосок, единственный из учителей, кто мог противостоять выходкам таких учеников, как Чанбин, не боясь их родителей. Несмотря на утонченную лиричную натуру, учитель Чон был довольно грозным с виду, особенно когда дело касалось школьных издевательств, он всегда появлялся в таких моментах, будто ему каждый раз подавали знак в небо, как у БэтМэна. А также у него всегда была цитата на любой случай в жизни.       Вот таким учителем запомнился для Сынмина учитель Чон. Маленький Сынмин видел в нём настоящего супер героя, хоть и слышал на уроках от него много раз цитату: «Не сотвори себе кумира»       Однако такая смелость и чувство справедливости не всегда дают хорошие плоды. Чанбин, чей отец являлся важной шишкой, позаботился о том чтобы его единственного сыночка не беспокоил своими укорами какой-то учитель. Так господина Чона и уволили за «некомпетентность в профессиональной деятельности», а для преподавателя это будто приговор.       Сынмин долго плакал, когда учитель, держа коробку с вещами, прощался со своими учениками.       После того случая, Мин понял насколько Чанбин властен над многими вещами, это заставило бояться его сильнее чем раньше.       Сынмин начал следить за своим внешним видом, за своими словами и прочими мелочами, составляющие его образ — всё должно быть идеальным, чтобы не прикопаться было.       Так и проходило время, он стал почти идеальным учеником, следовал по чёткому расписанию: душ, завтрак, школа, дополнительные занятия, и бесчисленное количество кружков, которые менялись чуть ли не каждый месяц. Но троица всегда находила к чему можно придраться, а Сынмин до сих пор трясся, как тот тринадцатилетний мальчишка, параллельно прокручивая слова учителя Чона у себя в голове, «Учиться танцевать под дождём»— равно смирение, я ведь верно понял? Да? От этого становилось хуже…

***

      Джисон был зол. Словно фурия он ворвался на кухню, испугав только что проснувшегося Чонина, что пришёл порадовать себя ночным перекусом. Хан шумно выдвинул кухонную полку и достал оттуда нож, а следом и точилку к нему. Дикий скрежет металла тут же агрессивно заполнил кухню. — Что ты делаешь? — Хочу искупаться в крови своего врага. — Вот как — протянул устало младший — Меня клинит от любого вида крови, так что помогать прятать труп я не смогу Чонин сонно поднёс кружку с горячим шоколадом к губам. — Сам справлюсь — Хан увлечённый своим делом покраснел от злости, вспоминая выходку своей будущей жертвы, параллельно придумывая себе алиби для полицейского протокола — Извращенец. Псих. Покойник. Извращенец. Обдолбанный пылесос — с каждым словом сильнее надавливая металлом по нождачной поверхности, ворчал под нос Хан, надув до предела щёчки и схмурив брови.       В голову снова влезли эти сцены и во рту снова появился сладковатый вкус языка Минхо. — Бл*ть — он тут же бросил нож и точилку, и судорожно направился к раковине, подсунув рот под струю воды.       Чонин был слишком сонный, чтобы как-то анализировать происходящее, поэтому допив свой горячий шоколад, он тут же направился обратно в кровать, надеясь, что хён к утру не сойдёт с ума окончательно. В это время в голове Хана происходил диссонанс по имени Минхо. «Что это вообще было нах*й, да он реальный шизик»       Его поглощала обида. Это был его первый поцелуй. Хан никогда раньше не целовался, у него даже девушки не было. Сколько себя помнил он всегда мыслями был занят другими вещами, даже порой казалось, что он вовсе не заинтересован в отношениях, до встречи с Чаном Хан ходил туда сюда по кухне, чтобы как-то собрать мысли. Может он мне язык откусить так пытался… а что, неудивительно… с виду холодный, а на деле псих…       И что ему теперь делать? Вызвать его на дуэль, чтобы защитить свою гордость? А она у него есть вообще? Она исчезла также как и все моральные барьеры на пути к вздыханию по Бан Чану. Может сделать вид, что ничего не произошло? Хрена с два. Дуэль, однозначно!

***

— Почему с самого утра такая кислая мина? И мешки под глазами? Не спал всю ночь? — поинтересовался Сынмин, сидя напротив за столом в школьной кафешке. — Так видно? Я не смог вчера уснуть. «Слишком много мыслей было» — Сынмин-и, можно задам тебе вопрос? — серьёзно произнёс Джисон, так и не притронувшись к своей пасте. — Ну давай. — Ты когда нибудь целовался? Друг немного удивился вопросу, но ответил: — В семь лет, в детском лагере, считается? — Нет — вздохнул Хан — Ладно, другой вопрос: ты бы поцеловал своего врага? — Не думаю — озадаченно произнес Мин — А что? — Да так, ничего.       Сынмин подозрительно прищурил глаза, искренне недоумевая к чему такие расспросы. Он ещё раз взглянул на друга. А Хан уже вместо своих макарон пытался сожрать агрессивно кого-то глазами… Он смотрел так на троицу, что возникла из толпы учеников. Внезапно Джисон резко встал со стола и направился прямиком к ним, вызвав ещё большее удивление у Сынмина.       Чего же Хан хотел добиться этим? Он сам пока не знал. Единственное чего он не хотел, так это бездействовать. Мало ли Минхо решит, что ему понравилось, поэтому молчит как миленький. Ну Уж Нет. Джисон смело встретился взглядами с Ли       Минхо же плотоядно прошёлся глазами с головы до ног, от чего Хан нервно сглотнул, на секунду растеряв настрой, но тут же попытался собраться. Извращенец Он встал перед ним перегородив путь. — Эй ты, давай выйдем поговорим — адресовывая это «врагу», Хан старался говорить в манере якудза, которую он подсмотрел из недавно просмотренного японского фильма. Чанбин с Хёнджином лишь недовольно ухмыльнулись такой глупой дерзости.       Но Джисон уже был готов драться и защищаться, однако его даже не тронули. Вновь такой стальной и равнодушный Минхо, толкнув в плечо просто прошёл мимо, словно букашку перешагнул, а за ним и другие, оставив Джисона стоять на месте

***

      На тренировке Хан бегал по залу, как не в себя. Ему нужно было отбросить все мысли и переживания, ведь скоро его первое соревнование, нужно усерднее работать, чтобы не подвести команду. Чан его тренировал дополнительно после основных тренировок, а позже провожал до дома ссылаясь, что хён всегда должен следить и заботиться о младших. И вот в один из таких случаев Хан с Чаном вместе прогуливались по ночным переулкам по дороге домой: — Чан, ты завтра свободен? Я знаю такое классное место! Там игровые автоматы, все любят игровые автоматы, давай сходим — тароторил воодушевлённо Хан, в который раз пытаясь вытащить хёна куда-то прогуляться. — Извини — Чан неловко улыбнулся — У меня завтра дела, я не смогу пойти с тобой. — А после завтра или после после завтра? Я ставлю сорок тысяч вон на то, что обыграю тебя во всех играх — не сдавался Джисон. — Звучит заманчиво. Я уверен, что тебе придётся выложить мне мой выигрыш. — Значит сходим как-нибудь.....братан — Хан неловко добавил это обращение в конце и также неловко стукнул кулаком о плечо Чана «по-дружески».       Дойдя до магазинчика рядом с домом, Джисон попрощался с Чаном, сказав, что хочет ещё купить что-нибудь до прихода домой.       Радостно держа в руках самый острый в округе рамён он приближался к порогу, пока не увидел рядом знакомую фигуру и улыбка тут же слетела с лица. — Что?! — снова глаза округлились — Откуда ты узнал где я живу?! Облокотившись о стену мирно стоял Минхо, скрестив руки в ожидании. — Легче лёгкого, спросил у отца — невозмутимо ответил Минхо приближаясь к Хану — Так о чём ты хотел поговорить? — продолжил он так спокойно, словно они давние друзья. — Эй.эй.эй— встрепенулся Хан — Держи дистанцию — рассекая воздух руками, произнёс Хан, вспомнив недавнюю непозволительную близость. Щёки немного покраснели. Вообще Джисон уже немного отошёл от произошедшего, как говорится, пришло смирение… — Тогда я был в шоковом состоянии. Сейчас мне плевать, так что нам не о чём говорить — он старался произносить слова, как можно твёрже — Извини за беспокойство — добавил он — А хотя, стоп, бл*ть беру извинения обратно. Я не должен извиняться — исправился Хан. Минхо ухмыльнулся: — Какая досада..... — протянул он — Я думал тебе понравилось вот и хочешь продолжения — насмешливо ответил Ли. У Хана от недовольства щёки надулись, как шарики. — Ну…ну не включай белочку. — Эй, ты здесь нежеланный гость, проваливай — грубо оборвал Хан. — Разве так можно разговаривать со старшими? — Ты этим не пренебрегаешь , как я уже понял в тот раз. Минхо не ожидал это услышать, на лице показались прожилки, и стиснутая челюсть. — Не перегибай палку — ещё более грубо и холодно произнёс Ли, от чего Джисон немного смутился. Он явно сморозил глупость, вот за это уж точно стоит сразу попросить прощения. — Извини.       Минуту назад Ли был непривычен для Хана, такой, можно сказать более тёплый что-ли, но сейчас вернулся прежний Ли и снова ледяной, как сталь. — Это была твоя мама тогда, да? — хоть диалог не распологал к этому, но он все же спросил Но это явно не то, о чём стоит затрагивать Минхо в данный момент, а возможно и никогда в жизни. — Ты поэтому так себя ведёшь? — Хан произносил не так, как будто хотел задеть его, скорее он пытался понять до конца этот сложный стальной механизм под названием: «мозг Минхо»       Не став дослушивать, Минхо повернулся спиной и ушёл прочь, а у Джисона кошки скреблись и вовсе не под его дверью и кошек то у него нет, они скреблись где-то в душе. «Неужели я начал переживать за Ли?»