Acacia

      По баскетбольной площадке проносились мощные тела соперников. Громкое постукивание мяча о пол и гул болельщиков, выдавали о решающей игре. Чан легко маневрировал между противниками, так проворно и быстро, что Хан даже глазами не всегда мог уследить, но отвлекаться было нельзя, Джисон точно передавал пас и ловко уводил мяч от противников.       Давно Чан не участвовал в каких-либо соревнованиях, а любил он их сильно, особенно любил побеждать.       Капитан забросил решающий мяч в кольцо и команда тут же под ликующий гул кинулась обниматься.       Распирающий от радости Хан, под победные вопли, объятьями повалил капитана на пол и набросился сверху, тут же подхватили и остальные, образовывая человеческую куча-малу. Чан был так счастлив в этот момент. Хоть и увеличивающееся количество туш на нём начинало больно давить, он всё равно хохотал. Это то что не хватало в последнее время. После игры, в раздевалке ещё стояло радостное послевкусие победы, парни бурно обсуждали все детали. — Хён, ты был очень крут! — хлопая глазками выдал Хан. Он завязывал шнурки на своих кедах, смотря снизу-вверх и каждый раз в таких моментах становился таким крошечным. Старший в ответ мягко улыбнулся. — Ты тоже хорошо поработал сегодня — он потрепал его по волосам и тот тут же растаял. Чан замечал это в его поведении, и ему это, в краткую нравилось.       Джисон был очень милым, словно рисовый пирожок. Бан Чану хотелось, как можно больше лицезреть это невинное явление под именем Джисон, о нём хотелось заботиться и защищать, особенно, замечая негативный интерес троицы к парню. «Минхо явно, что-то задумывает с ним сотворить, остаётся надеяться, что это не зайдет слишком далеко…»       Чан вместе с Джисоном мирно направлялись домой, вернее только первый, а Хан ещё был слишком возбуждён. Он издавал звуковые спецэффекты, рассекал воздух, раскидывая руки и шумно обсуждал, как круто обыгрывал противников. Однако он быстро сдулся, ибо декабрьская стужа подкралась незаметно, а младший со своей лёгкой джинсовкой был не готов к ней. Стуча зубами, он выдохнул морозный воздух и попытался спрятать лицо и руки от холода. Чан заметил, как затих младший и тут же снял с себя шарф и перчатки, передал их ему. — Не нужно — стушевался Джисон — Ты ведь сам замерзнёшь.       Но хён остановился, и повернувшись лицом к младшему, начал заматывать свой шарф на его шее. «Нужно быстро укутать свой рисовый пирожочек.»       Джисон был слишком заворожён, чтобы отнёкиваться, да и вообще что-то говорить. — Впредь одевайся теплее — заботливо произнёс старший и как не бывало продолжил путь.       Попрощавшись с младшим, Чан стоял у автобусной остановки. Он прошёлся по своим карманам в поисках монет, к счастью нарыл на проезд туда и обратно. Пока Чан ждал свой транспорт успел замёрзнуть, однако он недолго ждал и тут же сел на нужный автобус. На нём он добрался до окружной больницы. — Чанушка, милый, проходи — улыбаясь произнесла женщина на ресепшене. Несмотря на приличную очередь из клиентов, женщина взглядом намекнула новенькой работнице подменить её сейчас, и отойдя в другой конец стойки, подозвала Чана к себе. — И вам добрый вечер, аджума — он поприветствовался. — Смотри-ка, замёрз весь — она по «тётеному» захватила щёку парня — Впредь одевайся теплее, холодно ведь! — Хорошо — Чан мягко улыбнулся. — Она уже ждёт тебя, проходи — продолжила аджума. Чан кивнул и уже хотел пройти дальше. — А стой — вдруг окликнула его она — Подожди тут секунду — женщина куда-то ненадолго вышла из-за стойки, но быстро вернулась с большим пакетом. — Чан-и, вот — она протянула контейнер — здесь домашний бульгоги, хорошо покушайте вместе с сестрёнкой — Не нужно было, вы слишком добры  — начал он отнёкиваться. — О чём ты говоришь, вы должны хорошо кушать, особенно зимой! Нужно быть внимательнее со своим здоровьем и есть много еды в холод! Так что угощайтесь. Чан вежливо поклонился.  — Вы правы, спасибо ещё раз. Хорошего вам вечера — приняв контейнер он попрощался и направился к нужно палате. — Ох, завидный муженёк будет, ох завидный. — провожая взглядом произнесла женщина. — А это кто? — поинтересовалась новенькая. — Это наш Чан-и. Его мама уже два года лежит у нас, в 32 палате — женщина вздохнула — Катаркта глаз — уже почти ничего не видит бедняжка. Он её каждую неделю по несколько раз проведует. Хороший парнишка в общем. — Чан, это ты? — окликнул в комнате тихий голос.       В небольшой комнате царствовал сквозняк, Чан тут же закрыл распахнутую форточку, положил на тумбу пакет с мамиными любимыми сладостями и сел на кровать рядом с ней.       Руки женщины тут же мягкими касаниями начали изучать одежду, плечи сына. — Сынок, как прошло соревнование? — её руки были такими холодными, но одновременно согревающими. — Мы победили — он бережно ухватил её ладони и улыбнулся. Бан Чан всегда старался тактильно обозначить своё присутствие, чтобы через касания чувствовалось и передавалось тепло.       Это уже вошло в привычку.       Женщина мягко погладила сына по волосам. Её стеклянный взгляд всегда устремлялся в пустоту, но глаза не были пустыми, они всё ещё излучали ту любовь и тепло, что не всегда в зрячих радужках можно распознать. — У Соён всё хорошо? — Она заболела немного, но не серьёзно. Всё в порядке. Я о ней хорошо забочусь, нужные лекарства я уже купил, правда в школу она пока не ходит. — Я до сих пор не могу поверить что тебе выдают стипендию за заслуги, тем более такие огромные суммы! — начала внезапно она, ей явно не давало спокойствие мысль о финансах. — Ты оплачиваешь моё лечение, содержишь дом, покупаешь лекарства — её голос дрожал. — Ты до сих пор об этом переживаешь. Мам, забыла? У меня столько медалей и в списках по учёбе я всегда в топе. Они мне обязаны платить за это. Вот такой у тебя золотой сын — отшутился Чан — Я со всем справлюсь — после добавил он серьёзно. Но женщина тут же поникла. — Мальчик мой — по её щекам спустились слёзы — Ты совсем себя не жалеешь — она опустила голову — Прости, что тебе приходиться через всё это проходить. — Ну же не плачь — ёкнуло у Чана — Смотри я принёс твои любимые конфеты, они тут рядом, на тумбочке. Не переживай ни о чём и попей чай. Комнату одолела тишина. — Извини, ты прав — через минутное молчание продолжила она — Это всё лекарства — женщина через улыбку откашлялась — От них я всё острее воспринимаю.......       Потерев ладони Чан быстрым шагом уже шёл на выход, на улице падал снег. Первый снег. Он предательски очерчивал знакомую фигуру, застывшую в ожидании.       Чан попытался проигнорировать знакомого и пойти дальше, будто никого не было, но голос тут же окликнул — Ты серьёзно? — прыснул Минхо — сделал вид будто меня нет? — ухмыльнулся он. Чан все же остановился. — А ты не изменяешь себе и своему расписанию — продолжил тот. Минхо стоял в пару шагов, на нём почти не было снежных хлопьев, будто он только что из такси вылез. — Я уже обговорил с тобой завтрашний бой с Ян Соном, не вижу смысла лишний раз пересекаться — он повернулся к Минхо уже лицом. — Я тебе такие деньги плачу, а ты мне грубишь так. — вздохнул он, но через секунду он стал серьёзным — Планы поменялись.

***

      Уже поздний вечер. Джисон, решивший устроить себе расслабляющий киносеанс, уже долгое время не вылезал из кроватки и смотрел дорамы, окружив себя вкусняшками, но эту идиллию внезапно разорвал на клочки громкий звук. В кармане брюк прозвенел телефон, а на экране высветилось «Сынмин-и». — Джисон… можешь пожалуйста сейчас подойти в комнату отдыха? — Зачем это? Ты что мне свидание назначаешь? — отшутился он — С чего бы так поздно? Я с этим завязал. «В последний раз мои вылазки в школу поздней ночью закончилось чем-то смущающим и непонятным, даже можно сказать постыдным.» — Не спрашивай, просто приходи......пожалуйста — голос Сынмина был обрывистым и отчаянным. Хан сразу понял что-то неладное. — Сейчас буду.       Несмотря на ночную прохладу, Хан накинул первую попавшуюся лёгкую курточку и вылетел на выход. Добравшись до школы, он поспешил к месту встречи.       Увиденная картина была удручающая: Сынмин сидел на своих коленях, пока на его плечах облокотились чьи-то ноги, вернее ноги Чанбина и Хёнджина, что боролись за «территорию» на спине. Его использовали словно пуфик, но Мин молча это терпел, опустив голову.       Минхо сидел рядом на другом диванчике. Ничего нового. Он просто наблюдал со стороны.       У Джисона внутри все разорвалось от возмущения. — О, а вот и самая важная фигура прискакала — с распростёртыми руками произнёс Чанбин, закончив игру ранее. — Сынмин вставай — Хан рванул к Мину и протянув руку, поднял его. — Вы только посмотрите на него — фыркнул Хёнджин, которому пришлось всё же убрать свои длинные ноги. — Хан. .Хан — также обрывисто вздыхал Мин — Они что-то задумали, заставили меня позвать тебя — уже со слезами начал он — Прости. — Эй, придурки, а вы не знаете о существовании приглашения бл*ть! Да нах*й, кирпич бы тогда в окно бросили, а вы что устроили! — вспылил Хан, его переполняло раздражение. — Так ты ведь сам хотел поговорить. В столовой такой смелый был.       Пока Хан готовился покрывать матами, Хёнджин подошёл со спины и пнул его сзади по ногам, так что Джисон упал на колени. Он попытался встать, но руки Хёнджина на его плечах крепко держали в том же положении, не давая подняться. — Отпусти — бушевал Хан «Ну вот опять, Чёрт»       Бин встал с дивана и медленно направился к Сынмину, что стоял до сих пор неподвижно. — Хороший мальчик — Чанбин погладил его по голове словно собачку — Теперь можешь идти.       Сынмин встрепенулся и растерянно поднял взгляд сначала на брюнета, потом на Хана, что до сих пор сопротивлялся, пока блондин завязывал ему за спину руки, а после ноги. «Этот Хёнджин, несмотря на свой хрупкий, утончённый внешний вид довольно сильный, Чёрт.»       Но встретившись взглядом с другом, Хан кивнул головой, мысленно произнося: «уходи, убегай!».       Мин неуверенно встал дрожащими ногами и медленно, а после бегом исчезнул прочь не глядя больше на друга. Джисон проводил его взглядом, облегчённо вздохнув. Мин в безопасности, а дальше сам разберусь . После перевёл глаза на Минхо, что никак не вовлекал себя в происходящее, лишь медленно перелистывал страницы на какой-то занудной книге. Снова строит из себя холодную принцесску.  — Хан машинально закатил глаза. — Как тебе наш сюрприз? Чанбин улыбался во все белоснежные тридцать два, предвкушая шоу. — Ах* енно — коротко ответил Джисон — Но у меня не сегодня день рождения — он до сих пор не мог понять зачем его сюда привели, тем более таким образом. — Шутишь ещё? Ну шути, пока челюсть целая — плюнул в сторону Бин. — Мы коллективно решили, что ты нас раздражаешь, поэтому после сегодняшнего дня, ты либо настолько оскорбишься, что сам свалишь куда подальше, либо подчинишься нам — Хёнджин говорил, спокойно, выговаривая каждую букву, но что-то в его тоне было развязное и шутливое, будто он единственный, кто воспринимал всё в шутку, хоть и злую. — Ты же бл*ть не понимал по-хорошему, вот будет по-плохому — снова вспылил Бин. — Всё это время было «по-хорошему»? Мальчики, вы слишком серьёзно двинутые…  — Ты до сих пор не понимаешь? — он прорычал — В этой школе. В этой чёртовой стране есть правила! Есть ранги! И ты низшее существо, которое слишком много себе позволяет — ещё чуть-чуть и казалось он нападёт — И меня выбешивают твои западные заморочки о равенстве, которыми ты набрался из страны которой прикатился. — Австралия это юго-восток, вообще-то — вставил Хан. Хёнджин где-то в стороне прыснул в кулак. Но у Бина это вызвало обратную реакцию, он замахнулся и ударил Джисона по лицу, так что звёздочки полетели в глазах. — Я не разрешал его трогать, пока что — строго вмешался Минхо, словно призрачный голос, впервые прозвучал в комнате, отразившись в голове у Хана, что с завязанными руками не мог вытереть капающую на паркет и джинсы кровь из носа. — Выйдите оба. Хочу поговорить наедине — прорезал Ли.       Парни послушно покинули резиденцию, оставив Хана один на один с этой жутью. Честно говоря, Хан при других бы обстоятельствах молил, чтобы эти двое остались, лишь бы не наедине с Минхо, даже наедине с Бином звучало не так плохо.       Ли, словно хищник приблизился к своей жертве, параллельно залезая рукой в свой карман, казалось он просто сейчас вытащит нож и перережет Джисону горло, по-крайней мере, в глазах Хана всё так и выглядело, но Ли вынул лишь аккуратный и белоснежный платок с вышитой серебряной рамкой. Сел на корточки, чтобы быть на одном уровне с Ханом и, несмотря на явное удивление парня, приподняв его подбородок, начал аккуратно протирать лицо. Белоснежная ткань вмиг окрасилась в алый, а дыхание старшего начало греть красную влагу на коже. Хан начал уводить в сторону лицо, злобно нахмурив брови, но Минхо был твёрд в намерениях смыть кровь.       «Что творит этот извращенец?» — Убери свои руки, м*дак — наконец-то его рот смог функционировать. — У тебя очень длинный язык, но он тебе не поможет на ринге — он был слишком сосредоточен, выражение лица совсем не менялось. —  На ринге? О чём ты? — Думаю ты помнишь тот вечер на крыше и что там происходит. — Я не буду участвовать в этом. — оборвал Хан, уже смело смотря на Ли, с чувством вызова. Его не устраивала перспектива нелегальных боёв. Хоть он и получше любого металлоискателя находит проблемы на пятую точку, такое впустить в свои будни, так просто он не мог. — Конечно ты не будешь участником — произнёс Ли необычайно ласково — Ты будешь инвентарём. Грушей для битья — он приподнял подбородок Хана ещё выше, выискивая отпечаток своего отражения в глазах младшего, словно он убеждался, что тот его видит, замечает его. — Я и так знал, что ты подонок, но чтобы настолько — Джисон не мог успокоить адреналин в своём сердце, он смотрел на него злобно, на секунду даже обиженно. Ему ранее начинало казаться, что они могли не то, чтобы подружиться, но хотя-бы понять друг друга, Хан искренне верил, что тот лишь кажется таким холодным и стальным, но видимо он ошибался. Минхо действительно бесчеловечный. — Надеюсь, дерёшься ты лучше, чем целуешься — его уголок рта поднялся в ухмылке. Он наконец-то нашёл своё отражение в его хрусталиках — Но так уж и быть, я подскажу — Джисон сам не заметил, как Минхо уже шептал в ухо, а младший мог ощутить горячее дыхание с каждым новым словом.  — У парня с чёрной маской недавно была травма на левой ноге, старайся ударять туда — шёпотом он щекотал его ухо, так что у Джисона непроизвольно по коже прошлись мурашки. — Подвинься, Нах*й  Старший потерял бдительность. Одурманился. Но отрезвляющий удар головой Хана о его лоб заставил позабыть о нежной шее младшего.       Минхо откинулся назад, больно упав на спину.Но вместо того чтобы злиться и как-то нападать в ответ, он начал громко смеяться, так, что вокруг стало ещё холоднее чем прежде. — Знаешь Бан Чан тоже был таким, дерзким, решил сражаться со мной — проговоривал он через смех — А что сейчас? Он работает на меня! Я ему плачу, понимаешь? Его мнимые протесты сейчас ничего большее, чем просто отголоски умирающей гордости. Даже не представляешь, как на это приятно смотреть. — Ты лжёшь!       Минхо наигранно пожал плечами мол: «Не верь если не хочешь» Минутой ранее эта вся затея уже не казалось для Минхо хорошей, но сейчас он точно выполнит задуманное. Встав на ноги Минхо направился к выходу. — Ведите его на крышу — обратился он к парням, что сразу возникли из неоткуда и грубо схватив Хана за шиворот, повели того следом. — Нет… Нет — Вырывался Джисон — Отпустите, уроды!       Толпа школьников кровожадно выкрикивала клички бойцов, кто на кого ставил. Пахло алкоголем, многие явно были не в трезвом уме. — Сегодня будет кое-что интересное — словно оратор произносил под гул толпы Хёнджин — Вы увидите бой с тремя нашими бойцами, против… — он для интриги начал выстукивать барабанную дробь — Против новенького! Прошу поприветствовать.       Бин толкнул со всей силы Хана на край ринга.       Джисон растерянно прошёлся глазами по окружавшей толпе, некоторые учились с ним в параллельном классе, парочку мимолётно видел в школьных коридорах и столовой. Тогда они выглядели милыми и дружелюбными, а сейчас… —  Предлагаю вам делать ставки! — продолжил белобрысый — На сколько раундов он продержиться — толпа тут же восторженно загудела — Что, что? — он прислонил руку к уху — Вы кричите он не продержится ни одного раунда? Я тоже так считаю — усмехнулся Хёнджин, также и подхватили присутвующие. Минхо молча наблюдал со стороны. Само собой Чанбин управлял происходящим, давая время от времени указания. Хёнджин был ведущим. У каждого здесь своя роль.       Хану наконец-то развязали руки и ноги, но ситуация не стала лучше. Он стоял на ринге, а с другого угла, словно бык при виде красной тряпки, «топтал капытом» парень. У него обнаженный сильный торс, сильные руки, на лице чёрная маска. Хан его уже видел в прошлый раз, по болеющим криками из толпы было ясно, что того зовут здесь «Рэмбо».       После короткого, но пронзительного свистка началось то, о чём Хан, будучи полчаса назад в своей кровати, просматривая подростковые сериалы не мог и подумать.        Жёстко влип. — Я не собираюсь с тобой драться — Джисон примирительно поднял руки, хотя на что он собственно надеялся. Сначала противник начал бить по солнечному сплетению, чтобы у Джисона сразу выбилась дыхалка.       Больно, иногда действительно забываешь, как чувствуется настоящая физическая боль, но каждый раз, когда натыкаешься на неё, кажется она никогда не заканчивалась.       В голову сразу ударили болезненные воспоминания. Джисон часто принимал кулаки от отца за любой проступок, когда был маленьким, однако этот опыт помог понять для себя одно: если на тебя надвигаются, самое важное это не шагать назад, всегда непоколебимо стоять, либо надвигаться навстречу, но не назад.       Джисон не сдавался, он принимал удары, уворачивался, пару раз даже ударял в ответ, правда получал в два раза, но перематывал сопли в кулак и упёрто продолжал защищаться. Да он был таким, всегда был упёртым.       Сам не ожидая того, прокручивая слова Ли. Он чаще старался бить по левой ноге и эффект не заставил себя долго ждать."Рэмбо» явно мешала эта травма, он болезненно рычал каждый раз, что позволяло Хану хоть как-то выдохнуть от нескончаемых ударов. — Конец первого раунда — торжественно произнёс Хёнджин — А наш новенький оказался тем ещё орешком — подпаляя обстановку продолжил он.       Ринг шёл видимо по таймеру, если он продержится какое то время, то он прошёл его. Именно это понял Хан.       Джисон выдохся. Он тяжело дышал, провожая взглядом уходящего противника, пока не столкнулся глазами с Минхо, тот приподняв бровь ухмылялся, по нему читалось что всё идёт по его плану. Джисон лишь плюнул кровью в ответ, перевёл взгляд на нового бойца, что медленно, опустив голову, направлялся в другой угол, и Хан опешил. А у Ли от этого глаза загорелись. — Не может быть — прошептал себе под нос Хан.       На ринг вышел парень. Джисон сразу понял кто перед ним, несмотря на то, что тот был в волчьей маске. Сердце забилось бешено. Его бледную кожу, его фигуру, тёмные вьющиеся волосы он точно изучил будучи в одной раздевалке. Хан точно не перепутал, это Чан. Прозвучал свисток. — Хён — облегчённо вырвалось у Хана, глаза снова заискрились на спасение. Без задних мыслей, он шагнул навстречу Чану, но его секундная радость встретилась с отрезвляющим ударом по рёбрами. Хан скрючился от боли. — Прости — тихо прочеканил старший. Он не смотрел на него всё время отводил глаза, но бил ровно, чётко в цель.       Несмотря на физическую боль, у Хана болело где-то в голове, где-то в мыслях под черепом давило. «Ты дурак, Джисон» — эхом отскакивало у него в голове. Лицо стало на мокром месте. Надеюсь это кровь Но нет, на языке чувствовался вкус крови вперемешку с солёным. Слёзы Он плакал.       Нет Джисон не ударял в ответ, он терпеливо склонился пока его сердце заживо выдирали, а в голове кинолентой пролистывались кадры, где он такой влюблённый, лелеющий дурак. Вот именно, Дурак.       Хану хотелось сейчас лишь вырваться, как зверь, загнанный в клетку. Он захотел сдаться. Ползая от давящего отчаяния его тело автоматически начало переваливать за ринг. — Это жестоко… Айщ — парень схватил себя за волосы — Жестоко…жестоко… жестоко — всё непрерывно повторял Джисон с дрожью в голосе и неприкрытым безумием. Это звучало настолько жалко, что Минхо изрядно напугался. Может он перегнул палку, когда заставил этого хилого парня драться чуть ли не насмерть с его лучшим бойцом. Эта мысль ненадолго подкралась в его подсознание, также быстро, как и исчезла. — Кончай трепаться — оборвал он, грубо пнув Хана в живот, возвращая его обратно на ринг. — Так вот зачем ты мне дал подсказку. Хотел чтобы я точно продержался до второго раунда — дошло до него наконец-то, глядя в глаза Ли. Хан усмехнулся на секунду через боль, пока Ли в упор смотрел.       Джисон молча поднялся. Надо Взять себя в руки. Стиснул зубы. Протёр лицо от солёного и встал ровно напротив Чана. Хён на секунду замешкался от такого сломанного, истерзанного вида своего младшего, через маску послышался болезненный полукрик и Хан снова полетел от ударов на пол.       Это длилось бесконечно, казалось, пока Хёнджин не объявил об окончании, или Хану послышалось, он уже не был уверен. Вокруг многое уже расплывалось. Он не смог разглядеть, как уходил Чан, да он и не хотел.       Шёл уже похоже третий раунд. Хан вставал снова и снова, под каждый удар поднимался, и неважно, что правая ключица горит в агонии, рёбра кажется, отзеркалились и теперь давят лёгкие внутри, левый глаз уже опух и заплыл, в голове идёт звоном, так что ничего вокруг не слышно, но вставал. Он себя наказывал за свою тупую привязанность, за свои тупые чувства, тупую боль. Он так ненавидит это слово из четырёх букв.       Толпа недовольно начала гудеть. Большинство ставили на то, что он не продержится и пяти минут, но этот тощий пацан продолжает, проглатывает кровь и встаёт. Тело не выдерживало, но сила духа словно давало отрезвляющие пощёчины и так истерзанной плоти. Что, что, но наказывать себя силы всегда находятся.       Минхо где-то в глубине беспокоило состояние Хана, но будто странным убеждением в своей голове, видел в этом оправданность. То, что устроил Минхо, лишь небольшая корректировка в поведении Джисона. Он понадеялся, что тот станет более покладистым, грубо говоря, даже зашуганным, как и остальные из его окружения, так будет легче контролировать его, к тому же Хан перестанет ошиваться рядом с этим Чаном. «Жертву нужно утомить, лишить сил и она будет покорна настолько, что разрешит съесть себя живьём»       Однозначно двух зайцев одним выстрелом.       Вот такой план и оправдание своим действиям, прокручивал у себя в голове Минхо, но что-то явно беспокоило, рвалось наружу, царапая горло при заглатывании слюны, а грудь бросало в лёгкую дрожь. — Ну же, Хан, сдавайся. Прошептал себе под нос Минхо, наблюдая, как тот ещё полудохло стоит, облокотившись о натянутые канаты, пока противник готовился по новой. И снова удар. Полубешенный крик толпы, ведь тот упал и больше не вставал. Вот тут ёкнуло. — Прекратить — крикнул Минхо, разрывая связки, но голос потонул во внезапно возникшем шуме. Сработала сигнализация.       Ученики тут же начали в панике разбегаться кто куда. Минхо же будто под гипнозом наблюдал за неподвижным телом Хана, сквозь быстро мелькающих фигур, пока в его плечо не вонзилась рука Чанбина. — Сваливаем, у нас будут проблемы, если спалят тут — он начал уводить, затонувшего в мыслях Ли, но тот скинул его руку и судорожно направился в сторону ринга, выискивая Хана, но его не оказалось на том же месте.       Растерянно оглядевшись он увидел неожиданно возникшего Сынмина, что тащил на своей спине бездвижного друга и вместе с остальными направлялся к выходу.       А Минхо молча наблюдал за ними, пока снова не послышался голос Бина, а с ним и Хёнджина. — Уходим, бл*ть. Так три фигуры и скрылись в толпе. Минутами ранее — Чёрт… Чёрт… Чёрт — Мин нервно искусал себе все губы пока спускался по лестнице. «Там остался Джисон» . «Его нельзя бросать»       Он в истерике прижался спиной к стене, схватив себя за волосы. Ему страшно. Понимание того, что ночью в школе никто не придёт на помощь пугало его сильно.       Но он помнит, как Джисон столько раз храбро заступался за него, а он так трусливо убежал. Ненависть к себе начала окутывать его с головой. Всплывали все издевательства над ним, оскорбления с самого детства, и снова грузом на сердце возник образ учителя Чона, позже его подменил образ Хана, что лучезарно улыбался и махал своему другу. «С ним может произойти тоже самое, если я ничего не сделаю» Сынмин твёрдо встал, сжал руки в кулак и куда-то направился. — Куда ты? — будто внутренний голос вёл с ним диалог, тот самый, что и приводил его к трусости каждый раз. Терпеть и молчать, так будет лучше,то и дело твердил он. —Танцевать под дождём — Мин твёрдо произнёс в пустоту самому себе. — Сынмин-и ты сможешь! Я слишком долго боялся. И это осточертело — он будто освобождался в этот момент — У столовой есть кнопка сигнализации, нужно идти туда.       Да, это ему удастся. Нет ничего сложнее бороться с самим собой, но после победы ничего уже страшно…