Искупление — это чаще смерть

      Майкл стоял в полном шоке от увиденного. Ситуация казалась тупиковой. В одно мгновение он был рад встрече с маленьким и глупым златокрылым вестником. И лишь снова взглянув на ситуацию, он понял, что зря радовался произошедшему. Ведь, когда он уставился на кровавые руки брата, ему стало больно. Тогда он замер, выпучив глаза. Смотря, то на Габриэля, то на Люцифера. Первая и верная мысль, была лишь в том, что это все очень плохо. Увидев архангельский клинок в теле дьявола, он понял, что это не просто плохо — ужасно. — Положи его на пол, ты делаешь лишь хуже, держа его на ногах, — скомандовал грозным голосом архистратиг, побежав к Габриэлю. Он наблюдал как архистратиг приблизился к ним и упал на колени измазав джинсы сосуда темно-алой жидкостью. Его лицо было безэмоционально, словно белое полотно. Схватив своими длинными пальцами рукоять оружия, он вытянул его из тела Люцифера, с неприятным хлюпающим звуком. Сморщив лицо, в тот момент как по всему залу раздался душераздирающий крик, Михаил выбросил клинок в дальний угол комнаты, не заморачиваясь о нем.       Габриэль вздрогнул, когда раздались громкие, истошные крики его брата. Майкл давил на рану, что-то бормоча себе под нос. Сложилось впечатление, что это были проклятья... Дергаясь под руками архангела, Люцифер, между криками, что-то хрипел. Что-то неясное и непонятное, но слова его, точнее звуки, были отчетливо наполнены болью и замешательством.       Лучезарный свет исходил из рук Михаила. Конечно, целитель — не было его профессией или призванием. Но, за многие тысячелетия ему пришлось научиться лечить своих воинов. Часто, почти всегда, после тренировок, были раны или переломы. Это означало прямой путь в лазарет. А уж оттуда, просто так не уходят. С переломом, ангел может попасть под жесткую опеку Рафаила. На целый век, или два. Но страшнее всего этого было не потеря бойца, а выслушивать нотации, которые любил его младший брат.       Архистратиг иногда по-быстренькому затягивал раны или сращивал переломанные кости, чтобы не выслушивать какой он плохой и что его методы болезненны. А уж это любимая тема нотаций его братца. Конечно, он не лечил в панике архангелов, которые думают, что место клинка вовсе не в ножнах или в другом любом безопасном месте, а именно в своем животе. Из-за этого, в глубине мыслей, он был готов придушить любого, кто его тронет или заговорит с ним. А желал он сейчас, больше всего, сделать «это» с самоубийцей, лежащим перед собой.       Сопротивления Михаил сам по себе не любил. Всегда просыпалась его чуткая натура: подавить или устранить проблему. А вот сопротивления, в то время, как он пытается залечить идиотов, он основательно не любил. Ведь запросто мог и навредить своими попытками помочь.       Его руки лежали на вспоротом животе существа, которое нашло в себе силы ещё и попытаться пнуть архангела. Однако, это было тщетно, но его это разозлило ещё хлеще.       Разозленный таким поведением, Михаил решительно поставил себе цель: отпинать или забить до смерти этого дьявола, когда все наладится. — С ним все в порядке? — задал глупый вопрос Габриэль. Под аккомпанемент криков брата, вопрос казался ещё глупее. Параллельно поинтересовавшись, он наблюдал за световым шоу в глазах Михаила. Последний, кинул очень злой и понятный взгляд, мол: вовсе не время для вопросов. Как раз тогда потоки света протекли внутрь раны. Проскальзывая и смешиваясь с кровью. Создавая субстанцию, которая залечивает порезы, будто их вовсе и не было.       Но крики стали лишь сильней и истошней. А два архангела ничего не понимали, почему стало лишь хуже. Должно быть все наоборот... Руки падшего архангела, в панике схватили запястья Михаила, пытаясь оторвать его руки от себя и прекратить эту боль. Тихое и грозное рычание раздалось из глотки архистратига на попытки сопротивления младшего. У Габриэля перья встали дыбом от этого звука. Он прекрасно знал, что когда от старшего исходит рычание, это значит лишь одно: необходимо бежать, как можно дальше. Желательно в другую вселенную. — Миша, Миша, постой ему просто больно, — прикрикнул на разгневанного брата Габриэль. Михаил кинул на брата безумный взгляд, наблюдая, как тому становится неуютно от него. Архангел одумался и стал лишь считать про себя, чтобы унять свой гнев и думать прямо. Он не хотел пугать брата своей злостью. Не, планы как назло меняются, будто они лишь маленькие проблемы, а не цели. Успокоившись, он прикрыл глаза на миг и благодарно кивнул вестнику. Если б не Габи, он бы придушил дьявола. И стало бы у него на одного брата меньше. — Тише, Лулу, все в порядке, — нежно прошептал старший, убирая свои руки от затянувшейся раны. Покрасневшие глаза смотрели на него, выражая шок и замешательство. На мгновенье показалось, что крики прекратились. Осознание в глазах проскользнуло и быстро пропало. Раздался истерический смех, из-за которого два небесных создания вздрогнули и вместе отпрянули от брата. — Вы ненастоящие, уходите!— прошептал губами Люцифер. В глазах не перестал гореть огонь адской гиены. От этих слов Михаил вздрогнул, но не отступил, как, в свою очередь Габриэль. Положив руку на лоб падшего, он прошептал несколько, давно забытых, слов и тело под его пальцами расслабилось, стукнувшись об пол. — Я усыплял вас так, — сказал он Габриэлю. Тот водил глазами, смотря то на одного, то на другого, не понимая происходящего. В то время, Михаил нежно перебирал светлые пряди брата, зарываясь в грязные и лохматые волосы. Он чувствовал некое спокойствие и умеренность, хотя мысли о поступке Люцифера кидали в дрожь. Заставляли сжиматься что-то внутри себя, до пронзительного писка, который разрывал уши. Хотелось укрыться, спрятаться. Больше никогда не выходить. Помимо раздумий, в голове крутилась мысль: «Я разберусь, почему ты так реагируешь. Пойму, осознаю и начну это решать».