Технокромикон

      Ведьма с силой сжала фею в руке, та жалобно запищала от боли. Велерида наслаждалась страданием надоедливого создания. Ведьма с детства терпеть не могла вольный народ, ведь те как-то над ней зло пошутили. Теперь Велериду радовала возможность поквитаться хотя бы с одной крылатой бестией.       Правда, страх за фею и мольбы ее пощадить тоже раззадоривали рыжую садистку, она любила, когда перед ней унижались и упрашивали, особенно мужчины. Пусть перед ней был всего лишь испуганный мальчик, но он так трогательно умолял пощадить мелкую пакостницу, что хотелось продолжать его запугивать.       — Нет, не надо! Ей же больно! Как ты можешь? Я думал, ведьмы уважительно острятся к природе и ее порождениям! — Возмутился Ленар, он зло посмотрел на противницу.       Кузнец вспомнил отношение Индиры с магическими существами. Как бы те ее не раздражали, она им не вредила.       — Это только жалкие травницы переживают за каждый кустик или листочек. Настоящая ведьма должна отсечь всякие посторонние эмоции, только идти вперед. — Проговорила с важностью в голосе рыжая ведьма. В ее взгляде читалось убийственное презрение.       — Сила не в том чтобы обижать слабых, а в том чтобы их защищать. — Процедил сквозь зубы Ленар.       — Это принцип идиотов. Но у тебя есть шанс спасти феюшку. Поцелуй подол моего платья и присягни в услужение. И может, быть я освобожу эту крылатую симпатяжку. — Предложила ведьма, нарочито умилено потёршись щекой о фею, тельце, которой покрыто нежной золотистой шерстью, она приятно ласкала кожу. Фея хотела в отместку укусить обидчицу, но та покрепче сжала хватку. — Ты хоть мерзкий червяк, но думаю, Индире будет больнее видеть как ты ползаешь в моих ногах, вылизывая туфли, чем созерцание бездыханного тела своего ненаглядного питомца.       — Хорошо. Дай слово что отпустишь Росу! — Нехотя согласился Ленар, скрепя сердцем.       Фея активно замотала из стороны в сторону головой, давая понять, чтобы Кузнец не верил ведьме и не соглашался на сделку.       — Честное ведьмовское. — Кинула небрежно Велерида и медленно разжала пальцы, выпуская волосы Ленара, те светло русым водопадом вытекли из ее когтистой лапки.       Кузнец потирал шею сзади и сверлил прожигающим взглядом Велериду.       — Давай же! — скомандовала та, аж фея вздрогнула от резкого крика.       Ленар плавно опустился на одно колено. Фея в руках Велериды замерла и с затаенным дыханием, неотрывно за всем наблюдая с обреченностью на милой мордашке. Кузнец склонил голову, несколько светлых прядей упало, на его бледное, изможденное лицо.       — Я Ленар, присягаю в верности… — торжественным тоном, начал несчастный. На его лицо упала мрачная тень. — …своим принципам! — пламенно воскликнул он.       — Ах, ты… — выпалила зло ведьма, запоздало понимая, что ее обманули. Вскоре Велерида ощутила, как ей между лопаток прилетело что-то острое и хищно угнездилось между позвонками, разорвав спиной мозг и добравшись до внутренностей. — …Тварь… — выдохнула ведьма, не веря в то что ее провели, как сметную. Она безвольно осела на колени. Рука Велериды непроизвольно разжалась, фея выпорхнула из-под пальцев, роняя на них искрящуюся пыльцу.       Ленар поднял взгляд на Велериду, сейчас они были одного уровня. Поверженная на коленях и Кузнец с преклоненным. Ведьма похолодела нутром, когда увидела, что на нее взирают нечеловеческие глаза. Ведь белок парня окрасился в агатовый оттенок, лишь пронзительная синева ледяного моря, служившая радужкой, взирала со стальным безразличием. Лицо Ленара перестало выражать эмоции, оно обратилось фарфоровой маской, кожа Кузнеца обрела мертвецкую бледность. Даже казалось, волосы посветлели, до седины.       В преддверии смерти все чувства ведьмы обострились и она смогла осязать истинную ауру этого существа.       — Да что же ты такое? — выпалила в отчаянии ведьма, исторгнув из груди последние слова и чувства, прежде чем упокоиться навек.       Синеглазое создание оказалось рядом с Велеридой, что лежала навзничь. Он схватился за рукоять оружия и с чавкающим хрустом выдернул его из ведьмы.       Синеглазое воплощение смерти ничего не ответило Велериде, оно склонило голову на бок, словно о чем-то призадумавшись, а потом размахнувшись, опустил молот на голову поверженной противницы. Раздался чавкающий, звук, как будто кто-то арбуз раздавил. И муки ведьмы окончились так стремительно, как и ее жизнь.       Из глубины порушенного и еще дымящегося дома кашляя, прихромал Эхон. Откашлявшись и отгоняя от себя надоедливые клубы дыма, он узрел чудовищную картину. Существо в черном с сапфировыми глазами, лишенными белка, сжимало в руках оружие диковинную смесь молота и кирки, из которого капала кровь и еще кое-что еще. А перед ним раскинулись останки ведьмы. Да только явно в комплектации ее тела не хватает одного элемента.       Эхон малодушно воззвал к языческим богам древности, его глаза, и без того большие, еще больше округлились и он дрожал не то от пронзительного ветра, не то от животного ужаса перед неизвестным.       Взяв себя в руки Эхон, похромал ближе к подопечному. Роса застыла в воздухе и завороженно смотрела на пульсацию неизвестной энергии по телу Кузнеца.       — Ленар, мальчик мой, ты в порядке? — поинтересовался с отеческой заботой Эхон.       Кузнец резко повернул голову на звук, сощурив глаза, предупреждающе выставил вперед оружие. Хозяин дома вздрогнул и резко остановился, его мех от страха стал дыбом.       — Это я, Эхон. Мы конечно иногда с тобой ссорились, но не будешь же ты убивать меня за мелкие шалости? — Примирительно поинтересовался старик, который ощущал себя не по себе, взирая в эти мертвые глаза. Хотя они блестели безжизненным блеском, как замёрзшее оконное стекло. Но в радужке, словно пылал огонь или даже сапфировые звезды, это завораживало.       Кузнец склонил голову на блок, в его взгляде словно проскользнул вопрос, а потом видимо наступил процесс узнавания и Ленар опустил оружие, но сделано это было механически, словно бы его руки крепились к шарнирам.       — Эхон? Ты живой? — раздался внезапно вполне знакомый голос Ленара. И лицо его вернуло эмоциональность, глаза вновь стали обычными.       — Ех-ех. Какой-то мелкой ведьмы недоучки мало, чтобы отправить меня на тот свет. Но должен признать, у нее это почти получилось. Эх, старею. — Выдохнул с облегчением старик и приветливо улыбнулся. — А вот трубку жалко, не уберёг родимую, ех-ех.       — Ничего, я тебе лучше сделаю. Главное, что ты жив, хотя не скажу, что буду рад возобновлению твоих каверз. — Дружелюбно проговорил Ленар. Когда он взглянул на то, что осталось от ведьмы, вздрогнул. — Это ты ее так?       — Ех-ех, нет, ты. — Отозвался с мрачностью Эхон.       — Я?! Вот черт, но я не ничего не помню! А как это я ее? Не ну чем я понял, а как оружие в руки ко мне попало? Что со мной не так? Ничего не понимаю. — Рассеянно проговорил Ленар, его взгляд потемнел. Ему стало жаль убитую, еще и таким жутким способом.       А ведь Кузнец любил все живые существа и не желал им зла, а тут такое. Ему стало страшно от самого себя. Печать неистово больно жгла плоть. А душевные терзания мучали сущность парня.       — Успокойся, у тебя не было выбора. Либо она, либо мы. Такой устрой этого мира. Не ты его придумал, тебе лишь остается следовать общим правилам. Индира права, ты слишком мягок для этого мира. Но в одном ошиблась… ты можешь за себя постоять. — Проговорил угрюмо Эхон, потирая ноющую спину, он тяжело выдохнул.       Несмотря на слова старика, Ленар ощущал себя паршиво, он не гордился своим поступком. Его пугало то, почему он так легко пошел на убийство живого, мыслящего существа, почему не нашел другой способ решения проблемы. Он с горечью уже три варианта придумал, как можно было поступить, дабы оставить в живых ведьму. Кузнец с ужасом осознал, что в нем обитает нечто холодное, что готово убивать, пусть без радости, но если требуется оно это сделает без раздумий. Эта часть не будет тратить время и энергетический ресурс, чтобы найти обходные пути, если стоит задача кого-то убить и это решит вопрос так и будет сделано. Но моральная сторона Кузнеца осуждала такой способ решения вопроса.       Резкая до содрогания костного мозга в костях боль пронзила Ленара. Печать, словно сумасшедшая, жгла его плоть. Кузнецу показалось, что она так наказывает его за проступок. Но Эхон убедил парня дело в том, что Индира в опасности.       — Нужно срочно спешить ей на выручку! — опально воскликнул Ленар, выпрямляясь, морщась от боли, он держался за то место, где терзала его печать.       — Ех-ех, ты себя видел? Выручатель хренов! Тебя самого недавно надо было спасать! Вдруг это ловушка? Или по пути на тебя нападут? Ты сейчас слаб, а защитный барьер пал! — Возмутился Эхон, надвинув кустистые брови к переносице, расставив руки в бока.       — Я ее одну не оставлю! Надо будет вместе помрем! — выпалил Ленар, но потом смутился поняв, что сморозил чушь и поспешил поправиться. — Но это конечно не желательно, лучше жить вместе.       — Ех-ех, дурак ты чугунный! Аж смотреть противно. Помрешь ведь в когтях какой то твари, а мне потом утешай хозяйку, и стыдись, что не уберег ее долговязую свинку! — ворчал Эхон, нахмурившись.       — Ты понимаешь, что раз барьер пал, ты меня тут не удержишь?! — хоть это звучало как угроза, но скорее всего это была констатация факта.       — Ех-ех, ладно. Пень с тобой, катись отсюда, учти, если тебя сожрут, домой не пущу! Понял? — нехотя дал добро Эхон, понимая, что парню требовалось его согласие чисто из уважения, а не из-за страха что его не выпустят. Старик слишком ослаб, а Ленар уже доказал, что если его прижать, то хищник внутри него тотчас пробудиться и сцапает любого, кто встанет на пути.       Эхон провожал Кузнеца хмурым взглядом, тот вскочив на своего угольного скакуна, понесся навстречу неизведанному, что подстерегало за территорией села. Старик долго стоял и смотрел, как темная фигура стремительно уменьшалась, пока не превратилась в точку, не больше блохи, а потом и она исчезла.       — Ех-ех, и что же ты притащила в наш мир? — Вздохнул с мрачной задумчивостью хозяин поломанного дома и развернулся к подопечному. — Ех-ех, чинить тут не перечинить. Они отношения выясняют, а мне чини! — возмутился беззлобно старик.