Технокромикон

      Серокаменный замок, острыми шпилями впивающийся в пасмурное небо, окруженный дремучим лесом и болотами.       — Скажи, Кай, лаборатория уже собрана? — Поинтересовался Данте, разбирая бумаги, сидя за дубовым, искусно вырезанным столом.       Позади слуги старательно расставляли книги по строгому порядку и наводили последний лоск, но хозяин на них не реагировал, будто они были частью интерьера.       — Да! Я лично проверил качество сборки, в этот раз эти презренные олухи все сделали правильно. Можно будет уже ночью приступить к эксперименту. Единственное, следует собрать сырье и требуются подопытные. — Отрапортовал Кай, подобравшись и гордо выпрямив спину.       — Мда… сырье… — словно на миг выпал из реальности Данте и посмотрел сквозь слугу, в вечность. — Будет тебе сырье. На северо-востоке есть деревенька с безвкусным названием Тыквенька. Пожалуйста, ни в чем себе не отказывай. Только прошу, все делай аккуратно, мне доложили, что в наших окрестностях остановился старый охотник.       — Если он один, то может, мне стоит с ним разобраться, чтобы не мешался? –Серьезно спросил Кай.       — Хм…мой отец говорил: «хороший охотник, это мертвый охотник». Но! От мертвого охотника нет проку, а вот с живого… – Многозначительно хмыкнул Данте, вальяжно откинувшись на спину кожаного кресла, играя в руке пером.       — Вы что-то задумали? — ухмыльнулся Кай.       — Нет, что ты. Просто не вижу смысла тратить время и ресурсы на плешивого, беззубого волка, который гляди издохнет в схватке с рысью, приняв ее за овцу. А мне же остается только выжидать и наблюдать. Ведь мы застряли в этой дыре надолго. Будем развлекаться как сможем. — Проговорил тоном преисполненным таинственности Данте и его глаза взблеснули коварным блеском.

***

      Когда Индира увидела то, что стало с их уютным домиком и некогда цветущим садом, ее сердце кровью облилось, и если бы она не сидела в седле, то рухнула бы на попу. Ей хотелось выть от досады и ругаться от злобы. И только спокойный Ленар немного усмирял ее огненную прыть. Он даже ничего не говорил, просто молча приобнял за плечи. Раньше свободолюбивая ведьма считала объятия сродни оковам и посягательству на свободу, но сейчас это служило невербальным проявлением преданности и желание сопереживать, разделить ее горе.       — Нет, ты посмотри?! Нет, ну куда это годиться? Мы только недавно выстроились и опять отстаиваться за нового? Да сколько можно? Где опять сырье брать? А силы и время? У…у…у! Жаль ты их прихлопнул, иначе я бы их еще раз убила, но помедленнее! — Ругалась во всю, раскрасневшаяся от злобы Индира, метая молнии из глаз и грозя куда-то в пустоту кулаком. Ей давно так не было обидно до боли.       Ленар, положил подбородок ей на плече и сказал:       — Моя душа, не истязай себя напрасно, я починю наш дом. Он станет еще лучше, все равно тебе не хватало места для сушки трав. — Пытался успокоить Ленар Индиру.       Индира не стесняясь в выражениях, пыталась выразить словами, а иногда и жестами, чтобы она сделала с непрошеными гостями. И Ленар понял, что еще сделал благое дело, убив ведьм первым, они хотя бы не мучились.       Ленар и Обсидиан синхронно переглянулись и вздохнули, терпеливо принимая на себя волну праведного гнева. Правда потом обезболивающее перестало действовать, тогда Индира притихла, сцепив зубы от боли. Единственное, позволяла тихо стонать и яростно скулить, когда совсем становилось плохо.       Эхон с радушием встречал своих подопечных, приветливо махая рукой, а второй по привычке шарил в поиске трубки, не найдя ее, тоже загрустил.       Дни потянулись дальше. Кузнец с Эхоном чинили дом, Обсидиан таскал им материал, уподобившись псу, который носил все во рту. Индира порывалась помочь, но Кузнец хватал ее за руки, отбирал все тяжёлое, поднимал на руки, тащил брыкающееся, а иногда царапающееся тело обратно в спальню, укладывал обратно в постель. За что получал по спине. И его обвиняли в лишении свободы человека. Но Ленар терпеливо пояснял, что она не человек, так что ее могут лишать свободы сколько угодно или даже связать, лишь бы раненная спокойно лежала и поправлялась.       Индира еще долго возмущенно сопела, скрестив руки на груди, но потом опять совершила попытку сбежать с кровати и даже вполне успешную. Ведьма решила раз ей не дают помогать отстраивать дом, тогда она приготовит поесть труженикам. Конечно в развороченной кухне готовка сродни подвигу, так что Индира превозмогала свои трудности.       В обед Индира вынесла поднос с едой. Эхон удивленно вскинул брови, Обсидиан даже заскакал на месте на радостях, но Ленар уронил на него хмурый взгляд и он сник, опустив уши к голове.       — Ты все не успокоишься, я кому сказал лежать и исцеляться, а? — возмутился Ленар и неодобрительно посмотрел на Индиру, меньше всего он хотел, чтобы у нее начались какие-то осложнения.       — Я лягу, как только вы поедите, обещаю. И буду восстанавливаться быстро-быстро, если буду знать, что мои мальчики не умрут с голоду. — Примирительно проговорила Индира и мило улыбнулась.       Ленар тяжело вздохнул, но сменил гнев на милость, понимая, что спорить с этой упрямицей бесполезно.       Так они сидели на крыльце и обедали в дружной компании. А потом заглянула в гости Настя, ей объяснили, что случится ночью пожар. Она испугалась не на шутку, особенно когда узнала, что Индира пострадала во время пожара. Настя тотчас преисполнилась готовностью помогать. Индира хотела вежливо отказаться, но Ленар ее опередил и дал девочке задание ухаживать за непослушной больной.       Такой подставы ведьма не ожидала, она посмотрела убийственным взглядом на этого хитреца, а тот обворожительно улыбнулся и мстительно попросил не выпускать его сокровище с кровати. Разве что в туалет. Сокровище за спиной Насти провело ребром ладони по шее, явно давая понять, что сделает с этим кованым типом в ближайшем будущем. Но тут Ленар заговорил о том, что может заметить походы в туалет на ночной горшок, за неимением оного на казанок, ведьма намек поняла и притихла, про себя придумывая планы мести Кузницу.       Так что Индире пришлось действительно вернуться в комнату и повести остаток дня в кровати. Ведь мелкая надсмотрщица не велась на провокации и все с готовностью приносила сама, чтобы ведьма не попросила. А если Индира не слушалась, то Настя обещала все рассказать Ленару, ведьма тотчас делала вид, что слушается.

***

      Ким встретил старого товарища по охоте крайне внезапно, тот возвращался с северных земель и решил завернуть в Марьевку, пополнить запасы провизии. Митяй был еще прожженнее и матернее, чем Ким, да и считался уважаемым охотником, к мнению которого прислушивались. Не одна нечисть упокоилась от его меча. И вот сидели они в корчме и вспоминали былое под медовуху, когда к ним подсел отец Гордея. Тут уже началась радушная покойка на троих. Саныч, решил отблагодарить спасителя сына как подобает, выставив «горилку» личного приготовления, все началось с одной кружки, а потом еще и еще. И тогда Саныч слезно попросил Кима научить его единственного сына защищаться от нечисти проклятущей. Охотник бы в трезвом уме никогда не согласился на такое, тем более Ким никогда не брал себе учеников, ведь он всю жизнь избегал ответственности за чужую жизнь. Но выпитое развязало язык, позволило выбить из себя клятву научить доходягу (когда тот поправится) как отстоять свою жизнь. Потом выпили и за это. Митяя тоже понесло на подвиги.       — Эй, хлопцы, хотите кой чего покажу? Только вы ща, никому, ик, ни слова? — Доверительным шепотом попросил Митяй, заговорщически склонившись к собутыльникам.       Те удивленно переглянулись.       — Да за кого ты нас принимаешь? Мы не бабы, чтобы языками трепаться! — Оскорбился Ким, а Саныч возмущено хмыкнул.       И пьяненькая троица поплелась за Митяем, дорога к цели была тяжелая и тернистая, причем в прямом смысле, ведь завел их Митяй случайно в кусты шиповника. Ну что поделать? Немного балансировка сбилась от выпитого. Пару раз Ким в последний момент спас Митяя от неизбежного столкновения с коварным столбом.       И вот Митяй, сияющий как фея, насосавшаяся сливок, привел товарищей к месту, где оставляли телеги и коней. Захмелевший охотник с гордостью воскликнул:       — Смотрите и впечатляйтесь! — И для пущей значимости даже сделал важный и торжественный вид и театрально указал на…свирепую, угрожающую…повозку, что враждебно пустовала, только брезентовая ткань небрежно ваялась у колес в бурых пятнах.       Саныч и Ким непонимающе переглянулись, они основательное не понимали чем им впечатляться.       — Митяй, друг, я тебя уважаю…но телеги меня и в детстве не особо впечатляли…а сейчас и подавно. — Дипломатично начал было Ким, извиняюще косясь на Саныча. Ведь охотнику стало стыдно за коллегу, что порочит гордое звание охотника.       Саныч, про себя радовался, что его сыном займется не этот странный охотник, а более адекватный, хотя… подозрение что все они такие не отпускало старика.       Митяй тотчас скис, не понимая почему зрители разочарованы. Охотник оглянулся и… Его лицо забавно вытянулись, а глаза вылезли из орбит, улыбка с лица сползла куда-то глубоко вниз, скорее всего туда где находится пятая точка чуявшая неприятности.       — А…где…оно? — растеряно и даже обижено прошептал Митяй.       — Ты о чем, старик? Тебе плохо? Вроде пили одно и тоже… — растерялся Ким и переглянулся с Санычаем.       — Да ну вас! Тварь, что я грохнул, она находилась в телеге, мертвая…я ее тушу даже накрыл, дабы девок не пугать… – признался Митяй и его голос дрогнул, он нервно потирал заднюю часть шеи.       И тут улыбка с лица Кима медленно сползла, а отрезвление постепенно, но уверенно наступило, как и у коллеги.       — Ты уверен, что это твоя телега? — схватился за последнюю оптимистическую версию Ким.       — Ты совсем полагаешь, что я дурак, а? — Обижено хмыкнул Митяй и с укоризной посмотрел на друга. Но на всякий случай, он еще повнимательнее осмотрел фургон и сам втайне надеялся, что перепутал в потемках и из-за выпитого. Но, увы, царапины от когтей говорили об обратном. Видимо, пассажир внезапно очнувшись, понял, что в средстве передвижения не нуждается и выбрался наружу.       — Увы, это мой фургон… только где добыча? — риторически поинтересовался Митяй, задумчиво потирая подбородок.       Добыча видимо нашла с кем обсудить качество перевозки, ведь душераздирающий крик, судя по тональности женский, косвенно намекал, куда охотникам следует бежать, дабы найти пассажира.       Охотники многозначительно переглянулись и сорвались с места, как молодые парни, а не отяжелевшие от водки и закуски мужики.       Саныч трусил следом, чисто рефлекторно, чем управляясь чувством храбрости.       Охотники с оружием на голо прибежали на женские крики, только принадлежали они…бородатому, огромному мужику, что трогательно прижимался к каштану, сидя чуть ли не на его верхушке. Тут же испугано блеяла коза. Обычно козы по деревьям не лазят, но конкретно у этой особи, было два варианта: либо занять свое законное и увы незавидное место в пищевой цепи, либо открыть в себе новые возможности, что она и сделала.       А под деревом бродило нечто.       Ким хоть уже протрезвел, все равно не мог понять, что же он видит. Он уже и глаза протер, так, на всякий случай, но видение не проходило.       Вроде под каштаном недовольно прохаживался волк, но… какой-то уж больно металлизированный. Но двигался он вполне свободно, будто состоял из мяса и шкуры. Он повел чуткими ушами в сторону мужчин, заинтересовано оглянулся, зарычал с металлическими нотками и радостно кинулся на охотников. Видимо спешил отблагодарить переводчика, а тот от такой зубастой благодарности решит отказаться, и саданул по наглой, скалящейся морде мечом, а тот того…сломался, а вот зубастой морде все равно. Митяй в жизни так быстро не бегал, но и дивные твари за ним не каждый день гоняются, злобно клацая зубами в непосредственной близости от самого мягкого.       Ким выпустил все пули из револьвера по твари и три даже чуть не попали по… Митяю, ведь отрикошетили от зверюги. Неудачливый охотник взлетел на дерево, аки сокол, и угнездился в непосредственной близости от козы, что недовольно проблеяла ему на ухо. Митяй ругался на тварь, на напарника, на козу, и в особенности на злую судьбу, не стесняясь в выражениях, аж мужик перестал верещать, а коза блеять.       Стальной волк хотел было забраться следом, но вес его тела, сломанная ветка тактично намекнули ему искать поживу в другом месте, тем более, что ещё две добычи оставались на земле.       Ким сожалел что не прихватил оружие по серьезнее, чем любимый револьвер, но кто знал что дружественная попойка перерастет в игру унеси свой зад от зубов.       Саныч уже захекался, еще бы, бежать так быстро и так долго в его возрасте это уже сродни чуду. Он споткнулся и плюхнулся в лужу и так в ней благополучно с бульканьем и исчез. А вот Ким продрожал гордо в одиночку удирать от неизведанной твари, попутно выискивая, куда бы забраться ему или во что нырнуть.       Про себя Ким радовался, что время то позднее, большинство селян разошлись по домам и уже спят, так что улицы пустые, а то бы жертв могло быть много. Но вот Ким понял, что больше бежать не может, по сему выхватив нож, набравшись решимости, приготовился сражаться на смерть. Ибо охотник он или трусливая курица? Пусть он понимал, что если уж и пистолет не помог, то куда уже ножу, но мужчину утешало лишь то, что он встретит смерть как подобает охотнику. Хотя умирать Киму не хотелось. И вот на таких трагичных мыслях он резко затормозил и развернулся, сверкая свирепым взглядом, а зверюги того…нет…       Прасковья Никитична, выходила выносить свиньям объедки оставшиеся после готовки, вернулась в дом, напевая грустную песенку. Это была дородная, круглолицая и розовощекая женщина, не лишенная привлекательности, но измученная бытом, мужем пьяницей и лентяем и непослушными детьми.       Женщина ставила в русскую печь горшок, как дверь скрипнула, а сквозняк, резко пахнувший внутрь, задул единственное огниво. Воцарился мрак. Прасковья услышала, как некое тело вползает в дом, тяжело кряхтя и шумно сопя, ну совсем как ее благоверный, когда возвращается с шинка (бара) или его приносили собутыльники. Слезы обиды застрелил ей глаза, она тут до ночи ужин этому ротозею готовит, а он по кабакам шляется и последние деньги проматывает.       Хозяйка опально схватилась за фамильную сковороду, чугунную, увесистую, она еще служила воспитательным элементом бабушке Прасковьи, а потом матери.       — Ах, ты Ирод окаянный! Ах, ты пес блохастый! Опять нажрался, как свинья?! — Возмутилась хозяюшка и как приложилась со всей дури по голове ползучего, а теперь доходящего. Раздался гулкий звон удара метала об металл. Но если женщина начала воспитательные работы, ее никто не остановит, даже смерть воспитуемого.       — Я на тебя потратила лучшие свои годы! — Крикнула она, краснея щеками и опять приложилась от души по голове несчастного.       — Я тут ноги стираю, туда суда по хозяйству мечусь, а оно бухает! — И опять гулкий бах, незванный гость понял свою ошибку и решил ретироваться, но не успел, ведь баба метнулась коршуном за ним.       — Помощи от тебя не дождешься, лучшие мои годы на тебя убила! — И «бэмсь» по заднице чугуном.       Раздался жалобное скуление, некто запуталось в лапах, падая, вылетело из двери. А ему для ускорения еще раз дали по заднице чугунными воспитательными мерами.       Чудище бежало со всех четырех лап без оглядки. И на его доселе без эмоциональной морде читался истинный ужас, а глаза стали размером со сливу.       Ким искал чудовище, пришел на звон металла и как раз увидел, как стальной волк вылетал из-за калитки, а ему вдогонку прилетела сковородка, аки бумеранг, но без режима возврата.       Сковородка срикошетила от образины и полетела в охотника, но его спасло от черепно-мозговой его нечеловеческие реакции. И сковорода могильным надгробием врезалась в землю ручкой, как немой памятник горю и самоотверженности. Ким заворожено смотрел на чугунное изваяние, пока не услышал крики из дома, испугавшись за хозяйку, поспешил ей на помощь. Но скоро помощь потребовалось ему, потому как гнев еще не утих, а в арсенале Прасковьи обнаружилась еще скалка…а тут еще один желающий получить исцеляющего удара скалочкой появился в дверях… Ким запоздало понял, что человек хуже любого зверя, а разъяренная баба хуже всех вышеупомянутых. Теперь он понял, почему доселе не женился и вряд ли теперь жениться.

***

       Ленар наконец-то поставил забор и ворота. Корпел он над ними долго и упорно, весь вспотел, счесал руки в кровь и устал, как загнанная лошадь. Он отошел на дальнее расстояние, и расставив руки в боки, любовался трудами рук своих, довольно улыбаясь, про себя думая, что осталось еще вскрыть морилкой и лаком.       Но тут со стороны села опрометью неслось нечто со всех лап со страшно вытаращенными глазами. Механический волк, узрев Кузнеца, понадеялся, что хотя бы тут найдет легкую добычу. Чудище пушечным ядром влетело в ворота, снеся их с петель, они с грохотом рухнули на землю подняв облако пыли. Волку все равно, он тряхнул головой и понесся в сторону удивленного Ленара.       Кузнец вздрогнул, когда ворота рухнули, он удивленно округлил глаза, то на поруганные труды свои, то на несущуюся на него тварь. Ленар уклонился от ее атаки, она проехалась по инерции по земле, пропахав бороздки в земле и враждебно зарычав. Ленар схватился за свой оригинальный молот. Камень на головке оружия загорелся, словно распахнулось око синеглазой твари и обратилось в сторону волка.       — Фаер трехт! Откуда ты взялся, поганец?! — выругался Ленар и со всего размаха врезал по нижней челюсти, да с такой силы приложился, что образина подлетела на метр над землей, запрокинув голову. А второй удар молота окончательно размозжил голову зверюги, аж дым пошел что с молота, что с останков монстра.       Ленар убрал светло-русые волосы с лица, что навались на бледное, злое лицо, его глаза горели сумеречным сапфировым цветом, а белок почернел, губы оскалились, обнажив клыки. Кузнец тяжело дышал, неотрывно глядя на существо, что рефлекторно дергало задней лапкой. Он так был зол, что даже на печать, пылавшую на груди, не обратил внимания.       Обсидиан настолько впечатлился стремительной яростью хозяина, что забавно открыл пасть и боязливо попятился к крыльцу, опустив уши к голове, Эхон стоявший на крыльце неприлично широко открыл рот и вытаращил глаза, аж морщины разгладились. Тут из дома вылетела встревоженная Индира, она испуганно воскликнула:       — Ленар, у тебя все хорошо? — И понеслась к Кузнецу.       — Стой, мне кажется лучше к нему не подходить. — Эхон окликнул Индиру, даже хотел цапнуть за подол платья, но та быстро прошмыгнула мимо и лапка хозяина дома цапнула воздух.       Ведьма оказалась возле Ленара, с осторожностью подошла со спины.       Спина Ленара была напряжена, он еще стоял в боевой стойке. Ведьма, поколебавшись, прикоснулась к его плечу, что по твердости могло сравниться со сталью. Ленар сбросил ее руку и резко развернулся, обдав ее порывом ветра. Индира боязливо отпрянула, ведь возле нее оказалась головка молота, с пламенеющим камнем, что словно взирал в душу жертвы. Ведьма вздрогнула и холодок лизнул ее затылок, прокатится вдоль позвоночника, когда она взглянула на таинственный камень, что ответно глянул на нее. В нем словно мерцал блеск далеких космических звезд. Ведьма завороженно уставилась на дивное оружие.       — Ах, это ты…прости…не хотел напугать. Просто ты видела? Видела?! Я только закончил с воротами, как этот кусок недобитого металла ворвался и все тут порушил. Мне что делать нечего, за всякими монстрами порядки наводить…достали! — Воскликнул он, тотчас оружием указав в сторону неопознанной формы жизни, из которой жизнь то всю выбили.       — Оу, мой бедный…мой труженик…успокойся. Забор почти уцелел, поставишь вновь, можешь завтра, не спеши… Отдохни, умаялся. Это и моя вина, я ведь не успела возобновить защитный барьер. — Успокоившись, взяв себя в руки проговорила Индира, немного дрожащим голосом. С одной стороны Кузнец находящийся в ярости ее пугал, а с другой…привлекал. Индира оказалась подле него, прильнув к его груди и положив нежную руку на горячую скулу. На сей раз ее не отвергли, а напротив, потерлись о ее ладонь как кот о любящую хозяйку.       — Просто обидно очень…столько трудов и напрасно…опять переделывать. Ты была тяжело ранена и измотала, так когда тебе заниматься барьером? Так что ты не виновата. — Признался Ленар, совсем успокоившись. Присутствие Индиры немного гасило его темперамент.       — Я тебя прекрасно понимаю и сочувствую, но так бывает, придется смирится. Тем более не стоит расходовать свой пыл по таким пустякам…примени его лучше в несколько другую сторону. — Прошептала сладким голосом Индира, поднявшись на цыпочки, чтобы хоть как-то сравняться с высоким Кузнецом. Его глаза уже совсем стали обычными.       — Это куда же? — заинтересовался Ленар, изогнув вопросительно бровь.       — Для демонстрации, нам следует переместиться в другое место…спальню например. — Добавила Индира и многозначительно улыбнулась, кокетливо посмотрев в глаза Кузнеца. — Если ты в конец все силы не истратил? — С вызовом добавила она, отстранившись.       — Хех, мне твоя идея нравиться…ну уж нет. Для этого у меня всегда найдется энергия. — Проговорил Ленар низким голосом и ухмыльнулся, схватив ее за талию притянул обратно, так что она ощутила подтверждение сказанного, давящее в области паха.       Но тактичный кашель внезапно раздавшийся из-за ворот, заставил пару обратить свои хмурые и ничего хорошего необещавшие взгляды на троих посмевших потревожить такой интимный момент.       За воротами стояли Ким, встрепанный, побитый, весь в пыли и держащийся за голову, а потом потиравший попу. Саныч, весь покрытый уже засохшей грязью, что покрывала почти все тело, остались видны только забавно вытаращенные глаза, а усы когда шевелись роняли комья грязи. Митяй, весь ободранный, в царапинах, ссадинах. Видимо, спускался он с каштана куда тяжелее, чем поднимался, за которым увязалась блеющая коза. Кажется общее горе их сблизило.       Троица виновато-неловко переминалась с ноги на ногу и казалась крайне несчастной. У них был настолько жалкий вид, что Ленару и Индире перехотелось их убивать особенно жестким способом.       — Эти заморыши, кажется к тебе. — Развеял неловкую тишину Ленар, иронично изогнув бровь, нехотя отстраняясь от ведьмы, что так же не хотела выскальзывать из его теплых, обещающих удовольствие от ласк рук.       Индира стрельнула убийственным взглядом на «заморышей», и те испугано вздрогнули.       — Итак, чего надо? — Без лишних любезностей брякнула Индира, она слишком была злая на троицу, чтобы изображать милую, робкую лекарку.       Саныч многозначительно переглянулся с Кимом и они кивнули сходящимся мыслям, синхронно ткнули плечами Митяя, мол, кто эту кашу заварил, пусть и расхлебает. Митяй оглянулся на товарищей с видом человека, которого предали братья по крови и вновь посмотрел на Индиру.       — Вечер добрый, хозяюшка…вы это…волка…почти железного не видали… – Сиплым голосом начал Митяй.       — Волка…железного? Нет! А вот металлические обломки да…вон валяются…еще тепленькие. — Обыденным тоном ответила Индира, скрестив руки на груди, кутаясь в шерстяной платок. Она кивнула в сторону искрящихся, источавших дым обломкам отдалённо напоминавших очертание волка.       Митяй побледнел, его физиономия забавно вытянулась от удивления, а глаза выкатились из орбит. Ким присвистнул, Саныч богобоязненно перекрестился.       — А что случилось с тварью? — пораженно выдохнул Митяй, с трудом обретя дар речи, помня, как им вдвоем с Кимом тяжело было совладать с образиной.       — У нее наступили тяжелые жизненные обстоятельства, которые она не перенесла. — Пространствено ответила Индира. — Так это ваша тварь?       Тут Ленар сбился с шага и чуть не запутался в ногах, резко развернулся и оказался подле. Он хотел бы оказался ближе к зачинщику этого безобразия, но Индира благоразумно преградила путь Кузнецу и вообще взяла его под локоть и успокаивающе поглаживала.       — Ну и да и нет… Я думал этот паршивец сдох. Я ему в башку целый барабан выпустил…а оно как…мало оказалось… — Растерянно ответил Митяй, рассеяно почесывая затылок.       Индира ощутила, как Ленар напрягся, и крепче сжала его руку, дабы он не вырвался и не помог этому горемыке встретиться со своей пропажей на том свете. Ведьма подняла глаза и увидела испепеляющий взгляд Ленара, она даже слышала скрип его клыков. Индира успокаивающе похлопала его по предплечью и поцеловала в скулу. Вроде пока что работало, но она понимала, что долго не удержит эту огненную ярость.       — Понятно… — Спокойно ответила Индира и задумчиво посмотрела то на остатки монстра, то на троицу, сощурив глаза.       — Можно мы заберем обломки…изучить как бы надо…такого раньше мы не видели. — Проложил Митяй, — И это…просите…       — Можете забрать…только когда восстановите, что порушила ваша потеряшка. Тогда исследуйте что хотите. А пока… — Дипломатично предложила Индира.       Тут троица взорвалась пылкими возмущениями, но заметив испепеляющий взгляд Кузнеца, зловещую улыбку девушки, решили решить вопрос миром и помочь с восстановлением врат.