Запретная любовь

Уже в сентябре 1941 Украина была полностью захвачена немецко-фашистскими захватчиками. И наше село было не исключением. Когда пришли немцы, они расстреляли всех мужчин, которые остались в селе. Запугав и ограбив всех в нашем поселении, фашисты освоились в наших домах. Главные из них жили в доме сельсовета. Моя мать стала прачкой для одного из немецких офицеров, живущих в нескольких домах от нас, а я помогала ей, гладить и складывать вещи. Немцы не знали, что мы евреи и к счастью нашу тайну удавалось скрывать. Каждый день я просыпалась с едким страхом в груди, что наступит тот день, когда немцы узнают нашу тайну и нас убьют. Встав с рассветом, я стала убирать в доме. После, я решила помочь матери и выгладила всё оставшееся бельё. Сложив чистые вещи в корзины, я и не заметила, что мама уже встала. — Доброе утро, — улыбнулась я. — Доброе утро, — завязывая платок, произнесла мама. — Сара ты выгладила вещи и собрала их? Спасибо тебе доченька. — Не за что, — улыбнулась я. — Давай завтракать. Достав несколько кусочков хлеба и кувшин с молоком, мы стали кушать. После завтрака я с матерью отправилась относить чистые вещи немцам. Дом, в котором жил офицер находился не далеко от нашего, поэтому через десять минут мы были уже на месте. Войдя в избу, я заметила тётю Валю. Пожилую женщину лет шестидесяти, невысокого роста с круглым лицом и длинными волосами, заплетенными в косу. — Доброе утро, — произнесла я, улыбнувшись женщине. — Доброе утро красавица, — улыбнулась женщина. — Мы принесли чистые вещи, — произнесла мама, ставя корзины на пол. — Спасибо, а то эти звери всё перепачкали! Вчера устроили попойку и вот до сих пор спят. Будь они неладны! — произнесла тётя, перенося корзины. Вдруг в комнате послышался шум. Дверь открылась, и из неё вышел высокий немец. Было видно, что мужчина только что проснулся. Рубашка была полностью расстёгнутой, ремень от форменных брюк был не застегнут. Лицо блондином было узким, с резкими чертами. Высокий лоб, острые скулы, узкий нос, тонкие губы и серые глаза. Светлые волосы фашиста были взъерошены. Осмотрев присутствующих в комнате, мужчина остановил свой взгляд на мне и хищно ухмыльнулся. — Фрау-у, — мерзко протянул ариец. — А не хотите составить нам компанию? — Пойдём, — прошептал мама, хватая меня за руку и ведя в сторону двери. — Куда же вы уходите фрау?! — громко произнёс мужчина, делая шаг в нашу сторону, но пошатнувшись, осел на скамейку. Быстро выйдя из дома, я перевела взгляд на бледное лицо матери. Быстрым шагом, идя к дому, мама продолжала крепко держать меня за руку. Как только мы вошли в дома, женщина отпустила меня и, закрыв входные двери на замок, облегчённо выдохнула. — Тебе не стоит больше со мной ходить. — Мам, но одна ты… Тебе ведь тяжело! — Я справлюсь. Я не хочу, чтобы эти звери изнасиловали тебя! Ты ведь знаешь, что они сделали это почти со всеми девушками из села! — вскрикнула мать. — Я знаю, — тихо ответила я. — Прости. — Я хочу, чтобы ты продолжала не выходить из дома. Ты можешь помогать мне, гладить вещи и складывать, но относить их я буду сама. — Хорошо, мам. — Дорогая, — прошептала мама, обнимая меня. — Я не могу потерять ещё и тебя. — Не говори так. Отец жив! — вскрикнула я. — Я надеюсь на это, — прошептал мама заплакав.

***

Конец октября выдался очень холодным. Ночью температура опускалась ниже нуля, от чего приходилось топить печь. И вот случилось несчастье — мама заболела. Простудилась когда стирала вещи и бельё фашистам. И теперь мне приходилось стирать, гладить и относить вещи самой. Проснувшись рано утром, я как обычно сложила вещи в корзины и понесла их в нужный дом. На улице были ещё сумерки, но мне не было страшно, наоборот я чувствовала себя защищённой. Войдя в нужный дом, я открыла дверь и вошла в комнату. — Тётя Валя, — тихо произнесла я, пытаясь найти женщину. Оставив корзины у входа, я вошла в небольшую комнату, где должна была находиться женщина, но она оказалась пустой. На табуретке лежал мешочек, и я знала, что это были травы для мамы. Взяв травы, я аккуратно вышла из комнаты, и хотела было уже выйти из избы, как вдруг меня схватили за руку. Вскрикнув от неожиданности, я замерла, а мне на рот легла широкая, тёплая ладонь. — Тихо, — прошептал мужской голос с немецким акцентом, а меня кинуло в дрожь. Развернув меня к себе лицом, я стала рассматривать мужчину. На меня смотрел высокий немец с красивым лицом: выступающие скулы, ровный нос, красивая линия губ, и голубые глаза, а чёрные волосы были аккуратно уложены назад. Мужчина был совершенно не похож на тех немцев, которые постоянно пили в доме тёти Вали. — Как тебя зовут? — тихо произнёс фашист, рассматривая меня. — С-саша, — прошептал я, не желая выдавать своё настоящее имя. — Красиво имя. Что ты тут делаешь? — отпуская меня, произнёс мужчина. — Я принесла чистые вещи. — А что у тебя в руке? — Это травы, для моей матери. Она заболела. На минуту в комнате повисла тишина. Мужчина не открывая глаза, смотрел на меня. — Извините, но мне пора, — произнесла я и хотела уже развернуться, как меня схватили за руку. Прижав меня к себе, немец посмотрел мне прямо в глаза. — Ты очень красивая, — проведя рукой по щеке, произнёс фашист. Задрожав, я пыталась взять себя в руки. Моё сердце бешено билось об грудную клетку и казалось, что вот-вот выпрыгнет из груди. Вдруг мужчина наклонился и поцеловал меня в губы. Застыв как статуя, я широко распахнула глаза. Мужчина нежно целовал сначала верхнюю губу, а потом нижнюю. Вдруг мужчина отстранился, и удивлённо посмотрела мне в глаза. — Это был твой первый поцелуй? От обиды и страха мои глаза налились слезами. Замахнувшись, я ударила немца рукой по щеке и выбежала из избы. Добежав до дома, я тихо вошла в избу. Рухнув на пол, я горько заплакала. Губы горели, а голова кружилась. Тихо всхлипывая, я зажала себе рот рукой, чтобы не разбудить маму. Спустя полчаса, я успокоилась. Встав с пола, я решила заварить маме лечебный отвар. Поставив чайник, я села за стол, смотря на огонь в печи. Вдруг я услышал слабый голос матери. — Сара, ты пришла? — Да, мамочка, — улыбнулась я, стирая слёзы. — Что-то случилось? — Нет. С чего ты взяла? — Мне показалось, что я слышала всхлипы — Тебе послышалось. Я заварилась тебе ответ. Давай ты выпьешь его. — Хорошо.

***

Весь день я как обычно провела дома. Прибрав и сложив все вещи, я подошла к матери, которая уснула. Отвары, которые пила мать практически не помогали вылечить её сильную простуду. И вот она уже на протяжении нескольких недель лежала на постели и постоянно кашляла, а я боялась, что ей станет ещё хуже. Вдруг в двери постучали. От неожиданности, я вздрогнула. Подойдя к двери, я распахнула её и замерла. На пороге стоял тот немец, который поцеловал меня сегодня утром. Сжав руки в кулаки, я прикусила губу, чтобы не заплакать. — Вам что-то нужно? — как можно холоднее произнесла я, выходя на порог и закрывая входные двери. — Саша. Я пришёл к вам, чтобы передать вашей матери лекарства, — произнёс мужчина, протягивая мне свёрток. Взяв лекарства, я удивлённо посмотрела на мужчину. — Меня зовут Клаус Шнайдер, — улыбнувшись, произнёс мужчина, показывая идеально-ровные зубы. — Я не хотел напугать вас сегодня утром. — Я… я… Спасибо, — покраснев, прошептал я, не зная, что и ответить на такой жест доброй воли. — Саша, вы не хотели бы составить мне компанию сегодня вечером? У нас состоится вечер, и я хотел бы пригласить вас, — с акцентом произнёс мужчина, смотря прямо мне в глаза. При дневном свете мужчина оказался ещё красивее. Я даже успела рассмотреть россыпь веснушек на бледном лице мужчины. — Вы согласны? — Я согласна, — прошептала я, не сразу понимая, что произнесла. — Тогда я приду, сегодня в шесть, будь готова. Развернувшись, мужчина ушел, оставляя меня совершенно одну. Проведя взглядом мужчину, я зашла в дом, прижимая свёрток к груди. Что я только что сделала? Я согласилась? Я сумасшедшая… Но он принёс лекарства для матери. Развернув плотную бумагу, я удивлённо приподняла брови. В упаковке лежали антибиотики и таблетки от кашля и температуры. Достав лекарства, я решила разбудить маму. — Мамуль, проснись. — Что-то случилось? — прошептала мама, медленно открывая глаза. — Нет, всё в порядке. Просто тебе сейчас нужно выпить лекарство. — Откуда? — Тётя Валя принесла, — соврала я, не желая тревожить маму. Выпив лекарство, мама снова заснула. Она была очень слабая, болезнь забирала все её силы. Спрятав лекарства под одну из половиц, я стала думать, чтобы надеть. Достав из шкафа своё самое красивое голубое платье, в котором я была на своём выпускном, я примерила его. Из-за недоедания, я похудела, и платье немного висело на мне. Надев ботинки, я распустила свои длинные черные волосы и посмотрела в зеркало, висящее над комодом. У меня была бледная кожа, круглое лицо, ровный, небольшой нос, пухлые губы как у мамы, темные брови и серые глаза, как у отца. Расчесав волосы, я собрала их в хвост на затылке. Вдруг послышался стук в дверь. Надев пальто, я вышла из комнаты и пошла, открывать двери. На пороге стоял Клаус. Мужчина был одет в серую форму, которая идеально лежала на плечах немца. Протянув мне, букет с полевыми цветами Клаус улыбнулся. — Это тебе. — Спасибо, — прошептала я, принимая букет. — Пойдём? Ничего не ответив, я последовала следом за немцем. Идти нам было недолго так, как мы направлялись в дом тёти Вали. К счастью по пути нам никто не встретился. Войдя в избу, Шнайдер помог снять мне пальто. Вдруг я увидела тётю Валю, которая замерла в проёме. — Сар… Саша, — прошептала женщина. — Что ты тут делаешь? — Я буду ждать тебе в комнате, — произнёс Клаус ухмыльнувшись. Как только мужчина ушёл, я подошла к женщине. — Тётя Валя! Я… Сегодня я пришла к вам, чтобы отдать вещи и забрать лекарство рано утром, но вас нигде не было. Я взяла нужный мешочек, как встретилась с Клаусом. Он… Я испугалась и убежала. Но в обед он пришел и принёс лекарства для мамы, а я пообещала, что пойду с ним сегодня вечером, — прошептала я, закрывая лицо руками. Мне было ужасно стыдно, но я не видела другого выхода. Маме нужны были лекарства, и я не могла отказать, чтобы не разозлить фашиста. — Тише, дорогая не плачь. Ты не виновата. Просто прошу, будь осторожнее, — шептала женщина, обнимая меня. — Конечно, — стирая слезы, произнесла я. — Иди, тебе пора. Поправив волосы, я открыла дверь и вошла в комнату. В помещении было десять солдат и некоторые лица мне были знакомы. — Фрау! — произнёс блондин, вставая с кресла. — Неужели это та прекрасная фрау, которая приносит нам чистое бельё и одежду?! — Идём со мной, — произнёс Клаус, подходя ко мне. Проследовав за мужчиной, мы сели в дальний угол комнаты, где располагался небольшой диван. Вдруг дверь в комнату открылась и в неё вошла толпа девушек, которые громко разговаривали и смеялись. Заметив знакомые лица, я застыла от ужаса. Большинство из них были моими бывшими одноклассницами. Девушки были уже явно пьяны, поэтому моё присутствие временно оставалось незамеченным. Один из солдат включил патефон, и комната наполнилась музыкой. — Распустив волосы, — приказал Шнайдер. Послушавшись, я развязала ленту, и мои длинные волосы волнами опустились на мои хрупкие плечи. Проведя рукой по моим волосам, брюнет ухмыльнулся. — Вот так-то лучше. Встав, мужчина взял со стола два бокала и один протянул мне. Понюхав содержимое, я понял, что там находится алкоголь. — Не бойся, выпей. Это поможет тебе расслабиться, — произнёс Клаус, смотря на меня и осушая залпом весь бокал. — Давай, смелее. Поднеся бокал ко рту, я сделал глоток. Спирт моментально обжёг моё горло и пищевод. Скривившись, я отвернулась. Мужчина глухо засмеялся. — Ты разве ни когда не пробовала алкоголь? — Нет, — развернувшись, я помотала головой. — Ты удивительная девушка, — откидываясь на спинку дивана, произнес фашист. Встав, мужчина подошёл к друзьям и стал с ними о чём-то оживлённо разговаривать, периодически поворачиваясь и смотря в мою сторону. Я сжимала в руках бокал и смотрела на девушек, которые без стеснения сидели на руках у немцев, а некоторые из них уже целовались. Мне было противно смотреть, как они порадовали себя. Но, а что сделала я? Я не попадала себя за лекарства? Я должна была признать, что Клаус понравился мне. Но разве я должна была соглашаться идти сегодня с ним? Он мой враг. Он фашист, которых бьёт на фронте мой отец. А я сижу в доме полном врагов и… Смахнув слёзы со щек, я в несколько глотков выпила содержимое бокала. Алкоголь обжигал и одновременно заглушал чувства угрызения совести и страх. Голова закружилась, и я откинулась на спинку дивана. Вдруг ко мне вернулся Клаус и сел рядом. Первые три пуговицы на идеально-белой рубашки немца были расстёгнуты, а на лице сияла, пьяная улыбка. — Ты такая красивая Александра, — прошептал Шнайдер, наклоняясь ко мне и целуя. В этот раз я была расслаблена и вообще плохо соображала, что происходит. Сначала мужчина целовал нежно и легко, а потом поцелуй превращался в более страстный. Отстранившись от меня, мужчина заглянул в мои глаза. — Пойдём, — прошептал фашист, вставая. Встав, я на шатающихся ногах последовала за немцев. Выйдя в другую комнату, я вдохнула прохладный воздух, который немного привёл меня в чувства. Взяв меня за руку, мужчина повел меня в соседнюю комнату. Закрыв дверь, Шнайдер подошёл ко мне и, прижав к себе снова поцеловал. Я безвольной куклой повисла в руках мужчины, неумело отвечая на жаркие поцелуи. Зарываясь пальцами в моих волосах, мужчина в перерывах в поцелуях рычал словно зверь. Прижав меня к стене, немец стал снимать с меня платье, а с себя пиджак. Задрожав, я замерла, ожидая дальнейших действий фашиста. Видя, что я застыла, мужчин остановился и посмотрел мне в глаза. — У тебя ведь не было мужчины, верно? — Да, — прошептала я, смотря в пьяные глаза Клауса. Улыбнувшись, мужчина снова приблизился ко мне и стал целовать, спускаясь поцелуями к шее. Дрожа то ли от холода, то ли от страха я заплакала. Всхлипывая, я прикусила губу. — Тише, чего ты плачешь, — прошептал брюнет отстраняясь. — Я…я… — Сколько тебе лет? — Сем-мнад-дцать, — заикаясь, произнесла я, смотря прямо в глаза мужчине. — Что?! Ты ещё совсем ребёнок, — пролетал мужчина, делая несколько шагов назад. — Я едва… Ты… ты ещё совсем маленькая! Вжавшись в стену, я молча плакала, боясь издать хоть звук. Вдруг мужчина подошёл ко мне и, притянув к себе обнял. Я не выдержала и расплакалась в голос. Гладя меня по спине, мужчина что-то шептал мне на немецком. Успокоившись, я отстранилась. — Не плачь, я ни чего тебе не сделаю, ты ещё маленькая, — произнёс мужчина, стирая слёзы с моих щёк. От сильных эмоций моя голова кружилась, а тело обмякло. Подняв меня на руки, Шнайдер аккуратно положил меня на кровать, а сам лёг рядом. — Клаус, спасибо, — обессилено прошептала я. — Спасибо, за лекарства. Ничего не ответив, мужчина лишь повернулся ко мне лицом. — Ты напоминаешь мне мою младшую сестру, — произнёс мужчина. — Ей столько же лет, как и тебе. Она осталась жить вместе с родителями в Берлине. Ты чем-то похожа на неё. — Сколько тебе лет? — задала я интересующий меня вопрос. — В декабре будет тридцать. В комнате повисла тишина. Каждый думал о своём. — У меня тоже день рожденье в декабре и мне будет восемнадцать, — произнесла я. — Всё равно, ты маленькая. — Я раньше не видела тебя в нашем селе. — Я приехал две недели назад по приказу. Ты не замёрзла? Здесь холодно. У вас очень холодная осень. Даже представить не могу, какие у вас зимы. — Обычные, холодные, — произнесла я, слабо улыбнувшись. — Это плохо. Мы не привыкли к таким холодам. Снова повисла тишина. Лишь из соседней комнаты доносились громкие женские крики и музыка. — Тебе нужно идти домой. Я проведу тебя. Давай вставай. Встав с кровати, мужчина подобрал брошенный пиджак и надела его. Встав с постели, я попыталась встать, но пошатнувшись, снова опустилась на кровать. Ноги совершенно не слушались меня. Подойдя ко мне, Клаус поднял меня на руки и понёс в коридор. — Ты такая лёгкая. Ничего не ответив, я сильнее обняла мужчину. Укутав меня в пальто, мужчина вышел из избы. На улице было холодно и темно. Сильнее прижавшись к немцу, я стала потихоньку засыпать. Я и не заметила, как мы оказались у порога моего дома. Войдя в дом, я посмотрела на мать, которая к счастью спала на кровати. Печь ещё горела, так что в доме было тепло. — Где твоя комната? Указав на дверь, я протёрла глаза. Войдя в мою комнату, Клаус опустил меня на кровать. Сняв с меня пальто, Шнайдер аккуратно повесил его на спинку стула. Сняв так же туфли, немец укрыл меня одеялом. — Спокойной ночи, Александра, — улыбнулся мужчина, наклоняясь и невесомо целуя меня в губы. — Завтра вечером я приду навестить тебя, поэтому не выходит не куда из дома. — Хорошо, — прошептала я, закрывая глаза. — Спокойной ночи. Глаза стали тяжёлым, и я моментально погрузилась в сон, совершенно не слыша, как ариец покидает дом.