Aus dem kleinen entsteht das große.

Ньют был упрямым. Всегда, сколько себя помнит. В школе у него было не слишком много друзей, разве что Лита… Но ему не было до них дела, ему нравились твари, нравилось за ними присматривать, узнавать о них новое. И если уж родители успокаивали себя тем, что эта увлеченность пройдёт с возрастом, что младший Скамандер одумается, может пойдёт по стопам старшего, Тесея, и будет работать в министерстве, а может ещё выберет себе что-то по душе, кроме тварей, то Ньют в это время сидел в саду и лечил раненных птиц или же магических существ. И всё-равно, все они знали, что Ньют не отступится от их изучения. Парню было скучно просто сидеть в кабинете за столом и заниматься бумажной работой. Взять хотя бы тот урок с Боггартом. Да и вообще, магозоолог как-то помогал Тесею с отчётами, из полезного приобрёл только уверенность в том, что это точно не для него, голова тогда и правда сильно разболелась. С тех пор все, кто пытался его переубедить просто опустили руки. Всё кроме Тесея, который свято верил, что эта работа его, Ньюта, погубит. Но Ньют всего всегда добивался сам именно благодаря своему упрямству. К сожалению в этом месте всё рвение, смелость, упрямство просто куда-то пропадали. Особенно рядом с Гриндевальдом. Да и палочки под рукой нет, а значит Ньют беспомощен, никогда ведь не был силён в беспалочковой магии, и нет чемодана, что в свою очередь делает его практически безобидным словно Лечурку. Именно поэтому сейчас уверенность и стойкость Скамандера смывало, как надпись цветными мелками на асфальте во время дождя, он не знал в порядке ли твари, где они находятся, да вообще не умерли ли они там с голоду, пока он тут проходит курс «Стань моим союзником иначе я заговорю тебя до смерти». Немного успокаивает именно то, что настолько запускать животных самому Гриндевальду было бы не выгодно, хотя бы потому, что переубедить Скамандера младшего Геллерту уже не удастся, от этой мысли уровень зудящего беспокойства значительно снижался, но вот обращение... Ньют очень боялся, что если когда-нибудь удастся повидаться с подопечными, они будут в ужасном состоянии, запуганные, израненные и не любимые. А ведь с таким трудом удалось поймать того же Пикирующего злыдня, так долго он выхаживал некоторых животных и так сильно к ним всем привязался, что теперь и жизнь без них смысла особого не имеет, а искать новый с разбитым вдребезги сердцем вообще не вариант, да и не хочется. Именно поэтому Ньют старается делать хоть сколько-то заинтересованное лицо и хоть как-то участвовать в этих пропагандистских беседах, что получается, к сожалению, из рук вон плохо. Правда плохо. Скамандер младший никогда не был увлечен всей этой демократией или политикой, черт их разберёт, и он просто путешествовал, исследовал, лечил и заботился о тварях и это всё, что его волновало. До этого момента. Теперь Ньютон вообще не уверен в чём-либо, но вот отказываться от своей точки зрения не собирается. Особенно после того, что Гриндевальд сделал с Литой Лестрейндж. О Лита... А ведь он догадывался, знал, что нравится девушке, но упорно не хотел замечать этого. Просто магозоологу это было не нужно от слова совсем. А ещё Тина, ему ведь нравилась Тина и парень от всей души надеялся на то, что у них что-то, да получится, но увы, видно не судьба. Магозоолог до сих пор так и не понял зачем он Геллерту. Все мысли останавливались или на том, что ему сказал сам Тёмный маг, или на том, что Геллерт предвидел что-то серьёзное, связанное именно с Ньютоном, своим провидящим глазом. Чем не вариант? *** – Итак Ньютон, как у вас с точкой зрения? Не переметнулись ещё на сторону зла? – Последние слова Гриндевальд проговорил будто с сарказмом, всё так же гаденько лыбясь, словно лис обводящий глупую курочку вокруг пальца. – Ха-а и как вы догадались? – Почти искреннее удивление в перемешку с всё тем же сарказмом. Ну Ньют уступать не собирался. Язвить так в лицо своей смерти, от чего же нет? – Ого, вы уже язвите? Вот это прогресс, правда немного не в ту сторону... Зато теперь ясно, что не такой уж вы и ангел, каким кажетесь поначалу. – Лицо Гриндевальда быстро приобрело превосходящее выражение и смотрел он на Скамандера, словно на коровью лепёшку. Очень приятно, конечно. – Что? Так я вам ангелом кажусь. Честно, даже и не подумал бы о таком. Вы верно мне льстите. – Ой сколько язвления. Гриндевальд даже чуть поморщился. – Сейчас вы напоминаете мне лечурку. Маленькое беспомощное существо обитающее в своей среде, а если их разозлить они будут стараться побольнее укусить в ответ. Но что может такая кроха против железнобрюха, м? Правильно – ни-че-го. Кстати о лечурках – Ньют слушал Гриндевальда внимательно как никогда, словно вот-вот ему сообщат неимоверно важную новость о конце света. – Как же... Как же его... Крикет? Ох, точно, Пикет, просил передать тебе привет. – Гриндевальд говорил совершенно спокойно, голос его шелестел полушепотом подобно ветру в осенних листьях, да, голос был спокоен и тих, но угроза из него лилась слово прорвало водохранилище, а вся вода льётся на Ньюта чувственной, почти болезненной волной опасности. – Чемодан у вас? Вы... – Магозоолог сглотнул до боли распирающий ком в горле – Вы меня этим шантажируете? – Голос нещадно дрожал, но младший Скамандер делал всё, чтобы унять или хотя бы скрыть эту дрожь. – Нет-Нет, что вы. Я может и злодей, но не тиран в конце концов. К тому же это низко. Мне нужны преданные соратники присоединившиеся по доброй воле, а не те, кто выполняет поручения лишь ради сохранности своих близких. – Геллерт брезгливо поморщился. – Но злоупотреблять моей добротой не стоит. – И снова эта его лисья улыбочка. – И вы называете это добротой? Вы же сейчас просто меня запугиваете! – Ньютон сжал кулаки под столом, прикусил губу и, нахмуренный, уставился на Гриндевальда. – Это тоже самое, что и шантаж! – О не-ет, дорогой Скамандер, нет, это предупреждение, до запугиваний нам ещё далеко. – Опасность так и витала в будто густом, вязком воздухе, который было сложно не то что вдыхать, вообще выдерживать его тяжесть. Слово воздух давил со всех сторон, сдавливал грудную клетку, заставлял плечи ссутулиться, а голову опуститься под его тяжестью. Но в голосе Гриндевальда не было и тени угрозы, может совсем немного предупреждения, как витающий в вечернем воздухе запах предвещающий ночной дождь, заставляющий испытывать странное чувство тягучего ожидания и волнения. Хотя бы потому, что Ньют до дрожи в коленках боялся грозы и предпочитал отсиживаться в чемодане, рядом с подопечными, а когда был маленький всегда шёл к Тесею, зная, что тот обязательно впустит босого магозоолога в свою комнату, сходит за тёплым молоком с печеньем и уложит спать. Сейчас Тесея рядом не было и Ньют мог надеяться только на самого себя, но, к счастью, он не боялся именно такой грозы, в виде Гриндевальда. Да, ему было неуютно, не по себе, но стоило попытаться. А Гриндевальд всё смотрел на ссутуленные плечи и опущенную голову, видел чуть подрагивающие кончики пальцев и что-то сжалось где-то в области груди, ближе к животу, что-то трепетало внутри и неимоверно раздражало Тёмного мага. В частности понимание этого чувства и невозможность его обуздать. Мужчина неопределённо хмыкнул и вышел из помещения оставляя Скамандера с его мрачными мыслями о невозможности защитить близких и вообще самого себя. День Скамандера младшего начался невообразимо рано. Может недели три назад он бы и смог без особых проблем проснуться часов в шесть утра, так подсказывали его внутренние часы и сумерки за окном, чуть тронутые яркой кистью рассвета, то сейчас, когда он ложился и просыпался в девять чуть больше месяца, тем самым перестроив свой организм на новый режим, Ньют просто умирал. Ему неимоверно хотелось спать, но домашний эльф никуда не собирался уходить и ждал за дверью пока Ньют оденет принесённые ему вещи. К сожалению это не его пальто и вообще не его одежда. На сборы у магозоолога ушло минут тридцать включая всё утренние процедуры, которые он старался сделать как можно быстрее. Теперь был не большой стимул в виде своей же семьи и значительной угрозы нависшей над ними. Ох, бедная матушка, если бы она знала, что им угрожает... Ньютон не стал отвлекаться на такие удручающие мысли, сейчас ему и самому нужно быть на стороже. Кто знает, что может произойти раз уж его дёрнули намного раньше, чем обычно и намного раньше общего подъёма, к слову. Наконец, одетый в простые черные, чуть зауженные брюки, белую рубашку и черную жилетку, поверх которой было тёмно–серое пальто, Ньют вышел из комнаты и в сопровождении эльфа направился по незнакомому ему маршруту. Да, Скамандер здесь чуть больше месяца, но был не во всех частях замка. Обычный его маршрут состоит из похода до библиотеки или прогулки в сад и то в сопровождении Куинни, которая отвечала не на все вопросы, нельзя мол, потом накажут. А вообще большую часть времени своего пребывания в Нурменгарде Ньютон провёл в выделенной ему комнате. Ему было некомфортно под давлением этой гнетущей атмосферы царящей в замке, пусть он уже и попривык, но всё же. Иногда Ньютону вообще казалось, что за ним наблюдают, но после нескольких странных взглядов от Куинни, которая не понимала почему же её подопечный вечно останавливается и оглядывается по сторонам, Скамандер бросил эту затею и оставался в своей комнате, ну а по чему бы и не начать считать её своей? Вот Эльф остановился у массивной дубовой двери, постучав. Открыли не сразу, но, как только двери отворились, эльф толкнул его внутрь и поспешил скрыться, под предлогом уборки. Магозоолог оказался в кабинете. Очевидно, что это был рабочий кабинет, хотя бы потому, что там стоял громадный шкаф из тёмного дуба, с множеством книг, из такого же материала был изготовлен и массивный стол, заставленный документами, чернильницами и перьями, тёмно-бордовый диван напротив камина, окно скрытое тёмно-синими шторами, такого же цвета ковёр, лежал на полу и обои, правда они были намного темнее. Немногочисленные украшения стояли между книгами в шкафу, на камине и на столе. Ах да, как же Скамандер мог не заметить одну очень важную и опасную деталь – за столом сидел Гриндевальд, облаченный в черный плащ с подогнуты воротником, белую рубашку, не слишком обтягивающие черные штаны и тяжёлые ботинки, с множеством пряжек и, о что это? Цепь? Ну конечно, цепью, удобно расположившейся сзади, цепляясь за две передние пряжки. Сказать, что Тёмному невероятно шёл этот костюм – вылупится и глазеть с открытым ртом, что собственно и делал сейчас магозоолог. Хвала Мерлинам, что Геллерт этого не видел, ибо полностью был сосредоточен на каких-то бумажках. Пока Гриндевальд был занят, Ньютон успел осмотреть кабинет, понять, что Геллерт любит дорого-богато, но не вычурно и чтобы не бросалось в глаза. Чтобы все те не многие заходя в его кабинет думали что-то вроде "М-м, шкаф и стол из тёмного дерева? Бога-ато. Диван? Красиво. Шторы из дорогого шелка? Великолепное сочетание. Как стильно.". И Ньют обязан признать, что он добился того, чего хотел. Выглядело дорого, изящно и ничего не бросалось в глаза. От размышлений Ньюта отвлёк шорох одежды, где-то за спиной. Магозоолог испуганно повернулся, чтобы не случайно заметить, как Гриндевальд закрывает дверь своего кабинета на ключ. Сердце зашлось в бешеном ритме ухая куда-то в пятки, одна часть Ньюта хотела бежать, другая не могла пошевелиться. – Ну что, готовы Мистер Скамандер? – Голос Тёмного раздался словно гром среди ясного неба, заглушая щелкнувший в последний раз замок. – К-к чему? – Заикаясь проговорил Скамандер младший. Он настраивался на что-то плохое, но оно застигло его врасплох, когда он расслабился, совершенно забыл об опасности. Но Тёмный маг внезапно рассмеялся. И смех этот не был зловещим, скорее искренним. Только вот что его так позабавило? Неужели страх Ньюта? Может его нелепость и глупость? Магозоолог опустил голову, скрывая упавшей на лицо челкой стыдливый румянец выступивший на щеках. – Не волнуйтесь, Ньютон. Ничего такого вас не ждёт. Хотя это с какой стороны посмотреть... – Гриндевальд уже откровенно забавлялся сменяющимися со скоростью света эмоциями молодого волшебника. – Но конкретно Вас, ничего страшного не ждёт. И не сказать, что эта фраза принесла какое-то облегчение. Да оно было, но вместе с ним и что-то странное, копошащееся внутри, словно червь, добравшийся до середины яблока и устраивающий себе там небольшое гнездо, поселилось прямо в сердце. Какое-то очень и очень не хорошее предчувствие. Внезапно Ньютона притянули к себе за талию сильные руки мужчины, Скамандер хотел было возмутиться, но не успел, так как они почти мгновенно оказались в другом, не знакомом магозоологу, месте.