Aus dem kleinen entsteht das große.

Ньютона немного потряхивало от заклинания телепортации, он не сразу оглядел местность где они с Гриндевальдом оказались. Тёмный волшебник придерживал Скамандера за локоть, пока тот согнулся пополам, уперев руку в колено, для верности. Придя в себя практически полностью магозоолог разогнул спину, осматривая местность. Лес. Они были в хвойном лесу. Запах шишек, смолы и хвои приятно забивался в нос, заполняя лёгкие и очищая голову от ненужных мыслей, о том, что Гриндевальд всё ещё бережно придерживает его за локоть. Не сжимает, как это обычно бывает с пленниками, а именно бережно держит. Тепло его руки распространялось от руки Скамандера к плечу, даже мурашки кажется пробежали, но Ньютон не был в этом уверен до конца. Именно от таких мыслей следовало бы избавиться. Скамандер младший и не сразу заметил небольшую деревянную избушку, скрытую за мохнатыми ветками ели. Лёгкий страх медленно опускался от головы к ногам, отдаваясь мурашками и холодком пробежавший по спине, но магозоолог не спешил обращаться в панику и молить о пощаде, наученный опытом ловли и лечения магических существ. — Для чего мы здесь? — Голос не подвёл, хотя может Гриндевальд и понял метания юного волшебника. — О, не бойтесь Ньютон, вам ничего не грозит. Пройдёмте. — Он отпустил наконец, хотя может это и преувеличение, локоть Ньюта и направился прямиком к дому, остановившись лишь затем, чтобы отодвинуть загораживающую проход, тёмно-зелёную ветку ели. Конечно, бежать в этой ситуации было бессмысленно, палочки нет, да и местность незнакомая. Кто знает что это вообще за лес и где он находится? Может это знаменитая своей обширной территорией Тайга? Тогда Скамандер долго блуждал бы тут и, скорее всего, предпочел бы общество Гриндевальда, в собственной крохотной комнатушке. Поразмыслив пару секунд Ньют прошёл вперёд. Было немного неловко — что же он, барышня какая, чтобы его вот так вот ждали и путь расчищали? Вроде не похож. Деревянная избушка весьма гармонично смотрелась в этом лесу, на небольшой лужайке. Создавалось некое ощущение уюта. Почему-то в памяти всплывали приятные вечера с семьёй перед камином в Самайн, к примеру или Рождество. Хотя в Самайн перед камином вечером не посидишь это точно. Но к сожалению приятные, наполненные нежностью и любовью, уютом домашнего очага, который так хранила матушка магозоола, разрушились стоило ему только ступить за порог. Не было тут камина, опрятной маленькой кухоньки и обеденного стола. Резкая смена атмосферы из красивого пейзажа, в кошмарный сон прошла настолько быстро и оставила такой сильный отпечаток в памяти Ньюта, что он точно долго этого не забудет. Прямо на противоположной стене от входа закованный в стальные, скорее всего ещё и заколдованные, кандалы — висел человек. Не маггл, а маг. Голова его была опущена, но на белой рубашке виднелись капельки крови и порванные пуговицы. Вот теперь то всё встало на свои места. Избушка в глухом лесу, неподчинение Скамандера, загадочность Геллерта, хотя тот всегда был загадочным, по крайней мере казался таковым. Магозоолог опешил. Его сюда привели, чтобы показать казнь? Казнь неверных, предателей или шпионов из министерства? — Что… Кто это? З-зачем? — Ньют был ошеломлён. Он не то чтобы участвовал в войне напрямую и видел много растерзанных друг другом людей, но чтобы такое — впервые. — Это дорогой Ньютон — Гриндевальд подошёл к магозоологу сзади почти вплотную, сжимая ладонями худощавые плечи — Казнь тех, кто предаёт меня. Моё доверие и опеку. Всё я дал этому человеку, я теперь отниму потому что он совершил ошибку. Я не запугиваю вас, просто показываю… Хм… Показываю вам другую сторону жизни — зловещий шепот раздавшийся прямо над ухом, горячее дыхание опаляющее нежную кожу. Ньютон готов был предложить Тёмному магу себя, лишь бы этот человек жил. — Вы казните его. — Ньютон сглотнул распирающей горло комок. Голос его ломался, но он продолжал. — Только потому что он предал вас? Рассказал что-то скорее всего не столь значительное?! Только потому что его возможно поймали и тоже пытали в Министерстве Магии?! — Скамандер не понимал. Не хотел понимать и не желал ничего слушать. Он будто бы разочаровался в Гриндевальде, хотя с чего бы это? Однако ему было больно. Больно за свою глупую неосторожность. Страх за незнакомого человека накатывал волнами, медленно поднимая истерику. — Успокойтесь Скамандер! — Геллерт хлопнул его по плечу и прошёл прямо к мужчине в кандалах. Тот оказывается был в сознании, хотя магозоолог подумал сначала, что того просто усыпили или изнурили пытками, пусть явных следов на теле не было, но ведь есть ещё и психологические методы заставить человека страдать. А Геллерт вмиг стал серьёзным, он поднял голову пленника, Скамандер увидел, что у него разбит нос, две струйки запёкшейся крови и ссадина указывали на это, и рассечена бровь. Тёмный что-то громко сказал на немецком, Ньютон не разобрал из-за каши в голове, а потом звонкий звук хлёсткой пощёчины разлетелся по помещению, так же резко исчезнув как и появился. Магозоолог наблюдал за этим и не мог понять. Этот человек знает, что сейчас умрёт, знает, что никогда не увидит свою семью, если таковая имеется, и своих родных, друзей. Почему он не плачет? Не стоит о пощаде и не кричит? Так ведь должны вести себя люди? Но мужчина молчал как рыба, лишь в его глазах читалась обречённость и сожаление. Юный маг смотрел и не мог отвести взгляд, закрыть глаза или пошевелиться. Его словно вбили в это место, словно гвоздь, наложили чары, но магозоолог почувствовал бы это. Никаких чар не было, лишь пелена слез застилающая глаза и пружиной скручивающееся волнение. Не он убивал этого человека, но он ничем не мог помочь. Он просто стоял и смотрел, будто здесь показывают спектакль. Театр для одного зрителя. Всё закончилось быстро. Одна «Авадакедавра» и Ньюта будто оглушили. Звон стоял в ушах, сердце билось, как сумасшедшее. Парень лишь прикрыл рот ладонью, мелко дрожа и не в силах оторвать взгляд от тела. Почему именно эта ситуация так на него подействовала? Ответ не знает никто в том числе и сам магозоолог. Он пулей вылетел из деревянного домика не бросив взгляда на Гриндевальда, который всё это время неотрывно наблюдал за реакцией Скамандера. Взгляд его был почему-то мягок, а сердце неприятно скручивало. Ньютон только прислонившись к стене избушки на свежем воздухе отнял руку от лица и понял, что всё это время плакал. Нет, даже рыдал. Горячие, солёные слёзы до сих пор вольно стремились к свободе, очерчивая дорожки скул, щек и падая с подбородка на деревянное крылечко. Торопливо стерев их ладонью Ньютон вдохнул поглубже. Это последнее, что он запомнил. Всё остальное пронеслось как в тумане, а Гриндевальд и не спешил его из этого тумана вытягивать. Отчасти чувствовал своей магией, состояние магии Ньюта, которую он немного не контролировал и она вилась за ним то едва ощутимым шлейфом, то окружала магозоолога словно кокон, будто оберегая. Снова пришёл в себя Скамандер младший только спустя тридцать минут нахождения в своей комнате. **** Ньютон сидел на кровати в комнате, сверля взглядом стену напротив, будто от этого она продырявится. После того случая прошёл месяц с хвостиком и Скамандер уже смирился с увиденным, принял это и больше не дрожал по ночам, закусывая одеяло в безуспешном порыве сдержать подступающую истерику. Ньют видел много смертей, но зациклился почему-то именно на этой, хотя убитого он едва ли хоть когда-нибудь видел в жизни. Так почему же это не даёт ему покоя? Вечно маячит где-то на горизонте, заставляя думать о мотивах, судьбе несчастного, его возможной жене и детях, которые больше никогда не увидят своего отца, кормильца семьи, ну и что же тогда с ними будет? Кто знает, всё-таки Ньютон даже не знал наверняка есть ли у него родные и близкие. Но обдумывая эту ситуацию раз за разом, магозоолог не то чтобы полностью понимал Геллерта и оправдывал его поступки, он просто начал осознавать, что на Гриндевальде лежит огромная ответственность. Ответственность за поступки своих людей, за их действия, которые могут, вне зависимости от желания хозяина, причинять катастрофический масштаб и тогда, всё, чего добился Тёмный маг, пойдёт насмарку. И Ньютон наконец понял это, понял и принял. Нет становиться союзником Геллерта он не собирался, но определённо тот теперь заслуживает уважения. Магозоолог теперь подмечает то, чему раньше не придавал значения: каждый день видит эти круги под глазами, от недосыпа и переработки, и мысли о том, какой же Гриндевальд всё-таки целеустремлённый и ответственный, сами лезут в голову. Определённо когда-нибудь Геллерт просто грохнется в обморок посреди какого-нибудь важного события и конец революции, прощайте люди мы маги уходим в подполье, опять, но глубоко в душе магозоолог думал, что в этот момент поможет Тёмному и будет рядом с ним. Это было где-то очень, слишком глубоко в душе и сердце, чтобы знать и вообще догадываться о таком исходе событий, но словно червь поселившийся в сердцевине яблока это чувство и решение выползало наружу и затмевало сомнения. Очень медленно, но это должно будет произойти, что-то в определённый момент щёлкнет в голове Ньютона и он всё поймёт. А пока оставалось ждать и забывать эти мысли сразу после того, как об этом подумаешь. Да, бывает такое, что думаешь о чем-то, а потом просто моргаешь и уже никак не можешь припомнить о чем думал буквально секунду назад. Такое раздражает потому что эти мысли снова появляются снова и снова, но к сожалению в вообще неподходящие моменты. Ньютон так однажды чуть не проморгал раненную Болтрушайку, чего только ему стоило приманить птичку и завоевать доверие, лишь чтобы излечить сломанную лапку. Мысли всё крутились в голове и крутились, а Ньют лишь лежал на кровати. Читать книгу он не рискнул — всё равно ничего из прочитанного не запомнит. Так Ньютон и заснул, совершенно внезапно, хоть это и было предсказуемо. Ньютон наконец сдался на следующей неделе. Он корил себя за это, но зато ему разрешили самому ходить в библиотеку и брать любые книги. А ещё он надоел Гриндевальду своими расспросами про животных настолько, что тот сказал где они и даже принёс хрустальный шар, показывая что чемодан дома, а с животными возится Банти. Скамандера это немного расстроило, он всё же надеялся, что животные здесь и ему удастся их повидать, но они хотя бы в безопасности в отличие от самого магозоолога. Кстати говоря Гриндевальд не заходил к нему после этого целых шесть дней, хотя обычно появлялся в его комнатушке хотя бы два раза в неделю. Однако вот он, Тёмный маг, гроза всего мира бесцеремонно распахивает дверь в комнату магозоолога, сразу присаживаясь на стул. Скамандер вздохнул, но выбора у него было немного. Нехотя он встал с кровати, сел напротив и сложил руки на стол. Наверное сейчас они напоминали учителя и ученика, возможно то было бы смешно в других обстоятельствах, но не сейчас и не сегодня точно. — Итак мистер Скамандер. Теперь поговорим об этом — Он показал бумажку с текстом написанным ньютовой рукой о том, чтобы он поменял в политике МАКУСА и что ему там не нравится. Всё-таки в любой, даже идеальной политике найдутся свои недостатки, если хорошо приглядеться. Ньют не хотел это писать, он знал, что эта точка станет началом конца, отправным пунктом в бездну непостоянства и опасности, но в тот момент рука действовала сама, будто заколдованная, но Гриндевальд не пошёл бы на это. Что-то подсказывает Сакамандеру младшему, что Геллерту нужно чтобы он сам это осознал. Конечно больше всего там было написано про магических тварей, но проскользнуло пару строчек про магглов и скрытность магов. Волшебники могли бы здорово помочь людям, но кто знает чем бы всё это обернулось. Люди жестоки и алчны, скорее всего они начали бы завидовать магам и просто истребили бы всех до последнего. И тут становится ясно почему Тёмный маг хочет именно поработить людей, а не установить равноправие между двумя рассами. И тут Ньютон понимал, что ограничения у магов будут всегда. Вечно. Никто не даст им полной свободы действий всегда будут какие-то незначительные оговорки и запреты. Он чувствовал это и может правда, что Геллерт Гриндевальд — последний шанс магов обрести полную свободы и контроль. Без рамок и ограничений в магии. Без оговорок и вечных табу. Полный контроль над собой и своей магией. Не все магглы такие же дружелюбные как Якоб. Не все они будут воспринимать магию без всяких намерений искоренить ведьм прямо как та женщина из Вторых Салемцев. Впору было бы ужаснуться этим мыслям, что магозоолог и сделал впервые секунды, но потом списал на влияние Геллерта. Хотя часть логики в политике Тёмного мага определённо присутствует и глупо было это отвергать. — А о чём тут говорить, извольте поинтересоваться? Я написал всё, что меня не устраивает в политике Министерства Магии. Больше, увы, ничем дополнить не могу. — Это была практически наглая ложь, потому что было ещё много несостыковок, особенно после недавней войны. — Просто обсудим. — Гриндевальд ухмыльнулся, так привычно за эти месяцы, или сколько Ньютон тут сидит, и весело сверкнув глазами, прочитачитал магозоологу весь текст. Они продолжили беседу, Гриндевальд всё переходил на политику, Ньютон нехотя обсуждал её с ним, а после они как-то плавно перешли на литературу и обсуждали уже книги. Геллерт даже искренне, так показалось Скамандеру, улыбнулся пару раз.