Сдать экзамен правильно

9pm Сегодня ночью я впервые за последние недели не пойду гулять с Дженсеном. Может, это странно, но это для меня сейчас намного неприятней того, что он хотел поцеловать меня. Он так смотрел на меня сегодня, как будто это я неправильно поступил, что ушел. Прошел один день, а у меня ломка какая-то, думаю, мне нужно просто отвлечься. Завтра я поговорю с Майком и вернусь к тренировкам, чтобы отец мне не промывал мозги. Джаред крутил в руках мобильный телефон, не решаясь набрать номер Майка. Парень совсем забросил свою команду и занятия по баскетболу. Нужно было снова вернуться к игре, чтобы не подвести ребят и репутацию школы. Девчачьи переживания и длительные ночные прогулки совсем развязали Джареда, нужно было вернуться к прежней жизни и, наконец, заняться делом. «К черту Майка, и так с ним последние нормальные отношения испортил», - подумал Джаред и бросил телефон на прикроватную тумбочку. Погода на улице была замечательна: теплая и тихая, вечер уютно и лениво накрывал Бостон, где-то отдаленно шумели птицы, казалось, что все люди разбрелись по домам, и сейчас тебя просто ничего не беспокоит. Падалеки захотелось курить, снять напряжение перед предстоящей тренировкой. Он достал из кармана рубашки пачку marlboro и открыл окно, проследив за проезжающим мимо пикапом. Джаред встряхнул руками, чтобы унять непонятно откуда взявшуюся дрожь и щелкнул зажигалкой. Он надеялся, что все будет как прежде, что будут эти дурацкие ссоры с отцом и пустые проблемы с какой-нибудь новой бабенкой, которая будет каждый день выносить ему мозг своим нытьем и проблемами. Падалеки привык к этому, потому что это уже стало обыденностью и прозаичностью. Джаред чопорно сделал глубокий затяг, по привычке прикрывая веки и чувствуя, как начинает кружиться голова. Парень присел на свою неудобную маленькую кровать, чувствуя как подгибаются колени от слишком сильной концентрации табачного дыма. Осталось только все вернуть, как было раньше. Не будет больше притирок и недомолвок, хватит. Опостылело. Главное теперь – делать вид, что все как и раньше, без всяких выяснений отношений и аспектов. Может, стоит позвонить Майку? Джаред задумался и забыл стряхнуть пепел, который упал на бежевое покрывало. Все, хватит. Падалеки привстал и помахал перед собой рукой, наивно полагая, что избавится от горького, шибающего в нос сигаретного дыма. На часах уже почти 18:30, пора идти. Джаред вышел на крыльцо дома и отряхнул руки. Иногда не нужно ничего менять в жизни, чтобы стать чуточку счастливее. Счастье заключается в самых простых вещах. Падалеки сделал пару шагов вперед и побрел к своей школе. Последний месяц, даже не верится. Сегодня он взял с собой тренировочную сумку, он обязательно вернется к тренировкам. Парень вдохновлялся этой мыслью, шагая мимо знакомых домов. Если он наладит отношения с командой, все вернется на круги своя. Как будто не было никакого Дженсена, никаких прогулок, никакой дружбы, никаких поцелуев… Некоторые моменты нужно просто уметь вычеркивать из своей жизни. Да и нужно ли держать все в себе? Джаред зашел в спортзал, где парни разминались в кругу. Немного непривычно и неловко из-за реакции остальных ребят. Но это только сегодня. Дальше будет легче. Он поздоровался с удивленным тренером и прошел в раздевалку. Оглядев помещение, Джаред поставил сумку на лавочку и взволнованно вздохнул. Его шкафчик с вещами стоял на том же месте. Казалось, не было никакой ссоры: вот он опять сидит на лавочке возле своего шкафчика, где висит его форма, рядом шкафчик Майка, который где-то в зале бегает с остальными. Здесь прошла половина его жизни. Такое невозможно забыть, невозможно отпустить и предать. Это святое место. Вот только жаль, что все совсем скоро закончится. Дверь немного поддалась вперед и скрипнула. Какие люди. - Вот кого я не ожидал увидеть – Майк поднял брови и слегка улыбнулся, вытирая шею своим полотенцем. Ерничает, что ли? - Да, я все уладил и решил вернуться к тренировкам, у меня просто были проблемы – ответил Джаред и потер переносицу. - Боюсь, ты опоздал, Джей. Баскетбол – командная игра, а команде нужен капитан. Сильный - лидер, а не тот, кто бросает ее, как только у него появляются другие дела. Теперь эту команду веду я, и тебе здесь места не найдется, - друг окинул его оценивающим взглядом и легко улыбнулся. Сейчас Майк был похож скорее всего на хитрющую подлую лисицу. Ну, а Джареду ничего не оставалось – он смотрел на Майка, парня, с которым они жили плечом к плечу вот уже 18 лет и хмурил брови. Скулы сводило от слов друга, но отступать так просто Джаред не собирался. Падалеки издал короткий смешок и, ухмыляясь, бросил на парня неоднозначный взгляд, выходя из раздевалки. Мыслей не было. Спиной он чувствовал, как Майк выходит за ним, чувствовал его надменность и эту проклятую самооценку, которая сейчас скорее всего вознеслась до небес. Джаред затылком видел, как ликует Майк от того, как ловко он сдвинул с главного места самого авторитетного парня школы. «Смотри, не оступись, чувак. А то мало ли, вдруг весь твой космос рухнет», - подумал про себя Падалеки. Тренер заметил Джареда и Майка в зале и подошел к ним: - Вожак вернулся, Майк? Ну, наконец-то ты притащил его, а то не допросишься! - тренер похлопал Джареда по плечу и тепло ему улыбнулся, - я уже сам хотел идти тебя искать, честно слово, а то в школе ты, говорят, не появляешься, на звонки не отвечаешь, - бодро тараторил мужчина. - Я просто приболел, тренер. Теперь я не уйду, обещаю - сказал Джаред, смотря Майку в глаза и широко улыбаясь. - Так, парни, ваш папочка вернулся, так что играем по схеме, как всегда – кричал тренер, успокаивая веселившихся парней. Тренировка закончилась поздно вечером, но домой Джаред не спешил. Он предупредил отца, что сегодня задержится, поэтому шел по вечерним улицам в прогулочном темпе. Было непривычно вечером идти в сторону своего дома, а не бежать к дому Эклза, собирая по дороге мелкие камушки. Потом еще 20 минут ждать, пока это чудо выпадет из своего окна. Не важно: холодно или жарко, Джаред будет топтаться у него под окном, иногда курить или просто думать о чем-то своем. Он вспоминал, как Дженсен курит: ленится вытаскивать свои сигареты и закуривать, поэтому постоянно отбирает у Джареда. Как он полез тогда купаться, до сих пор смешно. Джаред пнул жестяную банку ногой. Рисунки на стенах в его комнате, как там все было необычно. Пожалуй, эти вечера были самыми свободными и легкими в его жизни. Парень открывал входную дверь, снимая с себя толстовку и бросая ее на пол у входа. Вот и родной дом. Правда, было как-то пусто. Джаред щелкнул выключателем и стал расшнуровывать кроссовки. На журнальный столик в гостиной упала темно-синяя тетрадь. Падалеки замедлил движения, медленно приподнимая голову. - Что это? – хриплым грубым голосом спросил отец Джареда. Парня моментально охватило оцепенение вперемешку со злостью и унизительным стыдом. Щеки залило краской, а конечности отказались слушаться. Нет, этого не может быть, это не может оказаться реальностью. Там же…Там же все…Падалеки в немом отчаянии открывал рот, словно рыба, пока не выдавил: - Это… Ты! Ты рылся в моих вещах? – Джаред выпрямился и испуганно посмотрел на отца. Казалось, сердце сейчас вырвется наружу. - Какого черта, Джаред? Я спрашиваю тебя, какого черта?! – отец подлетел к Джареду, поднял его за воротник футболки и с силой прижал к стене, случайно задев и уронив телефон. Парень лишь испуганно смотрел отцу в глаза, которые с каждой минутой все больше наливались кровью. Джаред пытался разжать пальцы отца, но тот только сжал их сильнее. - Сукин сын, я растил настоящего мужчину! Я хотел, чтобы ты занимался спортом, был авторитетным среди своих одноклассников, дружил с такими же, как ты! Кем ты стал, Джаред? Мне не нужен сын, который ноет как гомосек в своем девичьем дневничке о глазах какого-то Дженсена, о своих гейских поцелуях, о том, как ему плохо. Ты не имел права таким становиться! – прошипел гадкой змеей отец, сделал шаг назад и сильно приложил Джареда о стену. Резкая металлическая боль отдалась в голове, а из носа полилась тонкая струйка крови. Падалеки облокотился на локоть в неуверенных попытках встать, но увидел как отец наклонился к нему. - Что ты скажешь в свое оправдание, гомосек?! – зарычал отец и схватил Джареда за горло – Кого я, блять, вырастил? Какого ублюдка? Джаред резко вдохнул, так как дыхание сбилось от страха. Парень бросил все попытки освободиться и только молился, чтобы отец не сорвался, как он делал это, когда Джаред был маленьким. Падалеки был уже вовсе не мальчиком, поэтому не должен был бояться отца, но все его тело сводило от ужаса. Парень не боялся боли, он боялся унижений, что кто-то об этом узнает, ведь это не трудно, судя по тому, какой шум в доме создавал отец. Все соседи, пожалуй, слышали грохот и погром, который происходил у них, слышали крики и сдавленный, но громкий рык отца. Джаред зажмурил глаза и только слушал громкий и властный голос. Отец больно давил ему на ключицы, тем самым вызывая легкое удушье. Парень чувствовал, как реальность уходит куда-то на второй план, а в ушах начинает неумолимо жужжать. Джаред понимал, что сейчас, еще немного, и он потеряет сознание, как внезапно почувствовал резкую боль в скуле. Джаред упал на пол, сбивая рукой светильник. Отец рвано дышал в метре от него, но больше не подходил. Чувствуя, что сейчас можно убежать, Джаред навалился на дверную ручку и вывалился из дома. - Я убью тебя, клянусь, я убью, если увижу такое еще раз! – крикнул отец ему вслед и пнул его тренировочную сумку ногой. Падалеки вновь зажмурил глаза, вздрагивая от громко хлопающей входной двери. «Дерьмо», - сплюнул Джаред и вытер локтем подсыхающую кровь. Парень, распластавшись, лежал на земле и ощущал себя Дженсеном после той вечеринки. Он прекрасно понимал его. Теперь. Но нельзя все так просто оставлять. Падалеки медленно привстал, садясь в позу лотоса и заметил соседа, который вышел из дома и теперь странно пялился на Джареда. Парень истерически усмехнулся и показал фак этому идиоту, медленно приподнимаясь и хватая сумку. На что ему эта сумка вообще сдалась? Спортивная форма, да пара бутылок чистой воды. Джаред снова усмехнулся, вытирая руками лицо и провожая взглядом остопиздевшего соседа, который соизволил зайти в свой чертов дом. Падалеки вздрогнул, услышав звук открывающейся входной двери и медленно повернул голову, увидев все ту же гневную физиономию отца. - Я тебе сказал, а ну проваливай отсюда, щенок! Чтоб глаза мои тебя больше не видели! – прорычал отец. Джаред бежал вдоль улицы так быстро, что встречный ветер шумел в ушах. Руки покрывались гусиной кожей от вечернего холода. Время от времени, парень наступал на собственные шнурки, чуть не падая, но продолжал бежать по улицам города, пока не понял, что оказался на набережной. Дышать было сложно, а сердце вылетало из груди - все-таки курение для спортсмена очень опасно, отметил для себя парень, но упрямо вытянул из кармана сигарету. Джаред оперся на ограждение и поднял слезящиеся от ветра глаза на горизонт, закуривая. Какого черта отец рылся в его вещах и вообще заходил к нему в комнату? Джаред думал, что отец никогда туда не заходит, так как сам он лишь изредка заглядывал в его кабинет, и то только тогда, когда отец был дома. Похоже, он разочаровался в единственном родном человеке. Ветра не было, но глаза продолжали слезиться. Он не имел права, просто не имел права находить этот дневник! «Ладно бы просто прочел мои никчемные записи, но он залез в мою душу, проник нее, вытаскивая щипцами все, что ценно для меня. Он не имеет права делать свои выводы обо мне, так как я сам еще не понял, кто я такой. Это так…Это низко. Как он мог так поступить? Я до сих пор не верю в то, что он узнал об этом», - Джаред сжал сигарету, растирая ее между пальцами, высыпая табак на асфальт. Хотелось напиться и забыть сегодняшний вечер, и вчерашний, и вообще забыть все, а потом проснуться с амнезией где-то на другом конце света. Джаред сжимал кулаки, напрягал все мышцы на теле, но был все равно бессилен. - Ты самый худший отец в мире и я тебя ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! – кричал Джаред в темноту, обращаясь к пустым улицам, к океану, к отцу, пусть даже тот и не слышит, - Если бы ты только знал, как я живу! Как я жил, пока не появился Дженсен! Из-за тебя я боялся в детстве плакать, из-за тебя я бросил музыкальную школу, из-за тебя я все школьные года корчил из себя крутого парня, из-за тебя я занимаюсь баскетболом, из-за тебя я оттолкнул Дженсена! Тебя-тебя-тебя! Если бы только знал, как я тебя ненавижу! Глухое эхо разносилось по всей набережной, тихая гавань еле слышно перекликалась с ветром, мягкие волны вытесняли друг друга, растворялись в соленом океане. Хотелось сдохнуть. Прямо здесь и сейчас, без каких-либо поводов и обдумываний. Просто провалиться в пропасть в этой глубокой воде, чтоб она унесла тебя как можно дальше, чтобы больше никто не вспомнил. Чтобы больше никто не накричал и не пожалел, не рассмешил или не заставил заплакать. А плакать хотелось, хотелось себя жалеть, роняя слезы в равнодушный океан. Но Джаред не мог. Чтобы Джаред плакал и жалел себя? Когда такое было в последний раз? И было ли такое вообще? Парень опустился на асфальт, пытаясь найти выход забыться. Дыхание сбивалось, сопровождаясь периодическими всхлипами. Каково это, когда хочешь плакать, но не можешь? Джаред взъерошил волосы руками и закатал рукава. Все тело ужасно болело, кости ломило, а горло будто так же сжимали тиски. Джаред попробовал размять рукой шею, но ничего, кроме неприятного комка в горле он не почувствовал. «Нельзя отчаиваться, Джей», - обратился он сам к себе. Нужно найти выход самостоятельно. Нужно сделать то, чего хочется больше всего. Парень прикрыл лицо руками и глубоко вдохнул. В голове пульсировало: «Дженсен-Дженсен-Дженсен…». Нельзя было уходить. - Просыпайтесь, Мистер Эклз – усмехнулся Джаред сам к себе.