Предпочитаю ненавидеть

      Бэлла перекидывает голени голых ног за оконную раму, свешивая их, и едва заметно рассекает пальцами ног прохладный порыв ветра. Разыгрывает свой спектакль, внимательно наблюдая за движениями удлинённых фаланг пальцев, фоном которых служит светящийся фонарями двор, виднеющийся из окна туалета Школы Леди, и ничуть не напрягающая тишина.       За дверью комнаты слышится спокойная, неприрывистая мелодия чужого голоса, напевающая пару заевших строк в пол голоса. «Вот она, идёт деловая» — шепчет под нос Бэлла, разворачиваясь в пол оборота на подоконнике и улыбаясь с нежно растянутых строк песни, слетающих с губ Насти. — Сможешь засия-ять ещё ярче звезды-ы.       Петрова аккуратно заползает на соседнее место с Кузнецовой на запыленном подоконнике, таким же манером перекидывая ноги наружу, давая прохладному потоку воздуха одуть каждый выпирающий сустав стоп. Тянется слегка ближе, касаясь кончиками пальцев чужих и улыбается слабо, подтягиваясь за зажигалкой позади чужой спины.       Настя щёлкает колёсиком, облизывая губы после приторно-вишнёвого привкуса сигарет. Разворачивается с той же тёплой улыбкой к сидящей рядом, всматривающейся в ночную мглу, Бэлле и тянется за самым сладким и самым, как и каждый чёртов раз, нежным поцелуем, схватывая его с губ блондинки.       Настя целует нежно, но страстно, оставляя на чужих, припухших от постоянных раскусываний губах невозможное количество чувств. Отстраняясь, тянется к кончику носа Бэллы, оставляя один, их самый любимый поцелуй и там, а после затягивается, направляя взгляд на тёмное звёздное небо; поглаживает прохладной стопой чужую, такую же похолодевшую, смешивая такими прохладными касаниями и контрастом приторных поцелуев миллиард испытываемых чувств.       Сигарета заканчивается так же скоро, как поцелуев становится с десяток на раскрасневшемся, счастливом лице Бэллы. В момент ладонь Кузнецовой тянет Петрову вглубь комнаты, аккуратнее намеревая скорее сползти, чтобы отогреться. — Звала тебя когда-то на танец, если помнишь, — и блондинка улыбается ярко, подхватывая тёплые ладони своими, наблюдая за расцветающей улыбкой.       Ветер, залетающий через незакрытое девушками окно, окутывает взъерошенные волосы брюнетки, делая её прическу чуть более нелепей обычного. Волновало бы это кого, когда голова самого дорогого тебе человека теплится на плече со сползающим рукавом лёгкой ночной рубашки, согревающей промёрзшую после холодного воздуха кожу.       Хотя Бэлле скорее кажется, что изнутри греет куда больше, чем эта, пускай и любимая, рубашка. Ведь она обнимает Настю, укладывая голову на чужое плечо, танцуя в спокойной, успокаивающей тишине ночи; разделяя этот момент, который останется главным маячком наступающего утра, ни с кем, кроме неё. С Настей.