Илли... Иди... Ох ты!

— Всё просто. Не будем использовать личинки — не будет странных снов и не будет утреннего… дискомфорта, — разложил ситуацию по полочкам Гейл и заставил Астариона опасно улыбнуться. — Сразу видно, у кого что болит, — медовым голосом пропел вампир, намекая на что-то не слишком приличное. — Будто ты без личинки не вызываешь образ своей Мистры каждый вечер! Тебе она снится уже без всякого вмешательства извне, горе-любовник ты наш. — Это всё равно не отменяет того факта, что от эгоистичного решения одного страдают все остальные, — вмешался Уилл. — Раз ты настолько глуп, чтобы играть с личинкой, то я готова оказать всем нам услугу, проткнув тебя насквозь колом, — прошипела Лаэзель и подобралась поближе к эльфу. — Ничто не даётся бесплатно, или ты хочешь закончить свою жизнь маленьким фиолетовым щупальцеголовым монстром? — Карлах скрестила руки на груди. — Не говоря уже о целесообразности применения наших способностей, — заметила Шэдоухарт и выразительно посмотрела на вампира. — Я имею в виду, серьёзно, Астарион? Соблазнить Минтару?!       Этхелэй наконец отвлеклась от почёсывания медвесычика под подбородком.       С каждым новым видением личинки споры о том, что делать дальше, возобновлялись и шли по тому же пути, что и до этого. Да, играться с силами, о которых ничего неизвестно, опасно. Да, ни к чему хорошему это не приведёт. Да, надо не прибегать к ним лишний раз, даже если очень хочется. Особенно если очень хочется.       А потом Астарион решает залезть в голову к Минтаре, чтобы понять, как её можно убедить отойти в тёмный угол (нет, не для уединения в том смысле, о котором все подумали сначала — он просто хотел сравнить вкус крови дроу). И весь отряд снова смотрит очередной увлекательный сюжет в своих снах, чтобы затем проснуться с чугунными головами.       Гость из снов Этхе не стал менять свою внешность, оставшись всё тем же очаровательным тёмноволосым полуэльфом, но близко не подходил. Всё ещё была жива память о том скандале, который учинила дроу в своём воображении. Никакие уговоры не спасут от ударов пояса по мягкому месту — в этом вопросе воля Этхелэй была очень сильна и гость не мог её побороть. — Да я же не один здесь такой! — всплеснул руками Астарион, не выдержав коллективного осуждения. — Вон, наша славная лидер тоже не безупречна!       Он ткнул в сторону дроу, и сидящий у неё на коленях Сычик зашипел, увеличившись в три раза за счёт вздыбившихся перьев.       Пожалуй, стоило с самого начала упомянуть, что последний сон от личинки был вызван тем, что Этхелэй не нашла ничего лучше, чем использовать псионику на гоблинше, которая держала Сычика для своего «курогонства». Варварская, жестокая и бессмысленная игра! — Я не могла смотреть, как страдает животное! — оправдалась Этхе. — Строго говоря, это не животное, а монстр… — вполголоса отметил Гейл, и дроу нахмурилась. Волшебник понял, что в ближайшие пару дней может даже и не рассчитывать на подарок в виде магического артефакта, и умолк.       Лаэзель презрительно фыркнула и, задрав нос, покинула их без дальнейших комментариев. Уилл сокрушённо покачал головой, впрочем, понимая, что сам не лучше. Карлах хлопнула его по плечу, пытаясь подбодрить, но, похоже, немного переборщила с силой. Шэдоухарт загадочно усмехнулась и тоже покинула их. Астарион пробормотал, мол, никогда бы не подумал, что будет благодарен медвесычу, и отбыл на вечернюю охоту.       Этхелэй в очередной раз поразилась тому, как их группа ещё не распалась от бесконечных споров и разборок. И почему, во имя всех богов, именно она постоянно оказывается либо крайней, либо третейским судьёй?!       Но постепенно ответ вырисовывался. Всякий раз ситуации складывались патовые — никто из их отряда не был идеален, да и моральный компас у каждого был сомнительный. Кто-то был либо слишком жестоким, либо, наоборот, слишком добрым, а кое-кто просто был скрытной пташкой. Лаэзель вообще умудрилась со всеми поругаться. Каким-то пародоксальным образом оказалось, что только у Этхелэй, придерживающейся нейтралитета, получалось принимать самые оптимальные решения, которые устраивали большинство.       Поэтому отряд порой прощал её странные приоритеты. Во имя всеобщего блага, конечно же.