Илли... Иди... Ох ты!

      Этхелэй не спала.       В общем-то, неудивительно, ведь эльфы же не спят. Но проблема была в том, что стоило ей только сомкнуть веки и попробовать — попробовать! — погрузиться в расслабляющий транс, как в лагере что-то случалось.       То Сычику приснится кошмар. То Астарион пойдёт домогаться до шеи (мог бы просто попросить!). То Гейл впадёт в уныние и вызовёт посидеть ночью вместе с ним, чтобы грустно стало не только ему. То гость из снов начнёт снова жаловаться, как ему туго живётся, и попытается убедить съесть вон ту аппетитную личинку, лежащую в походном рюкзаке. Шэдоухарт и Лаэзель устроят ночную потасовку с применением острых предметов (Астарион, не мог бы ты перестать так плотоядно облизывать клыки?).       Но апофеозом всего этого стал голос Абсолют и последовавшая атака гитиянки.       Спросонок половина лагеря не поняла, что случилось. Карлах взревела от ярости, и Этхе вполне её понимала — мало кому нравилось, когда его будят таким образом. Сама дроу принялась искать свой лук, но под руку попадались только сапоги: гитиянки огрёб сначала левым, затем правым, который Этхе недавно утопила в особо вонючей луже. — Нам нужно уходить в портал! — крикнул Гейл. — Идите, мы прикроем! — отозвались Хальсин и Джахейра, мгновенно оборачиваясь медведем и пантерой.       Эйлин проорала что-то нечленораздельное и вряд ли святое, пытаясь выбраться из их с Изобель палатки. Палатка не выдержала и упала им на головы, тут же засветившись лунным сиянием.       Иссохший вздохнул и взобрался на валун, подобрав полы истлевшей мантии. Он прекрасно знал, насколько разрушительной может оказаться любая стычка с этими сумасшедшими. Шкряб пытался оттащить Сычика от пятки гитиянки, но тот явно не собирался с нею расставаться так просто. Мнение хозяина упомянутой части тела не принималось в расчёт — на его спине уже стояла Киара, прикусив шею врагу.       Впрочем, были и те, кого ночное нападение не застало врасплох. Орхидея стояла на страже и не снимала с себя доспехи, а Барк Рут допоздна возился с химикатами на верстаке. В бою от гнома было мало толку, но его склянки пришлись не по вкусу гитиянки.       Этхелэй вбежала в открывшийся портал последней, как была — босиком, в лёгкой одежде, с луком наперевес и полупустым колчаном. А могла бы уже привыкнуть, что оружие нельзя далеко откладывать ни в какой ситуации…

***

      Наверное, Этхе стоило сразу ожидать подвоха во всей истории с Хранителем, Соблазнителем и боги знают кем ещё. Дроу сначала думала, что сходит с ума, затем — что это шалит личинка.       Теперь выяснилось, что их общий шалун — иллитид. Всамделишный иллитид. Немного неправильный, но с длинными щупальцами… эй, чего он их тянет к ней?! Этхелэй шлёпнула особо настырные, и иллитид, пафосно назвавшийся Императором, придержал остальные. — Как ты вообще докажешь, что это именно ты помогал нам? Как мы можем тебе доверять?       Император скосил сначала один фиолетовый глаз, затем другой, возвёл их к местному эквиваленту потолка, вздохнул и выдал: — Ты с ним, — он ткнул длинным пальцем в сторону отшатнувшегося Астариона, — спала. Он ублажал тебя!       Гейл поперхнулся астральным воздухом от неожиданности, Карлах громогласно рассмеялась, Шэдоухарт со стоном приложила руку ко лбу (впрочем, так и не решив, кому из богов вознести краткую молитву). Уилл вежливо попытался сделать вид, что он ничего не слышал, но стоящий рядом Астарион прокашлялся и поправил: — Вообще-то! Она меня тоже ублажала.       Шэдоухарт схватилась за голову обеими руками. Император неопределённо шевельнул щупальцами, не сообразив, как реагировать на такую поправку (и почему он этого не помнит). — Погоди-погоди! — Этхе взмахнула рукой, призывая своих спутников помолчать хотя бы секунду. — Ты за нами подсматривал?! Как?       От неловких объяснений иллитида спасла Лаэзель, которая попыталась потыкать магическую сферу вокруг гитского принца и, получив ответную силовую волну, выдала такую матерную конструкцию на родном языке, которую ещё никто не слышал.       Слишком много информации для одной невыспавшейся головы.       Этхелэй заметила нервозность Астариона ещё на подходе к Вратам Балдура. С каждым шагом она всё возрастала — ведь каждый шаг приближал их к Касадору и его слугам. Ситуация обострилась настолько, что Астарион со скорбной миной скупил у придорожных торговцев весь чеснок подчистую и развесил его повсюду в лагере. Джахейра со свойственной ей ехидностью предложила вампиру держать его под подушкой и в случае боя использовать как метательные снаряды. Гейл воспользовался случаем и покрошил чесночный в суп, отчего запах «оберега» в воздухе только усилился.       Астарион в нетипичной для себя манере пропускал колкости спутников мимо ушей, лишь изредка огрызаясь. Его нервы были на пределе.       Этхе бросила свои подушку и одеяло рядом с его лежаком. — Хочешь повеселиться перед сном и подкинуть нашему карманному иллитиду интересные впечатления? — эльф поднял бровь и сверкнул привычной игривой усмешкой, но через несколько секунд сбросил маску. Он был напряжён и хмур. — Боюсь, я не совсем в настроении. — Нет, я не за этим пришла, — дроу села рядом с ним и осторожно взяла за холодную руку. — Просто хотелось побыть рядом с тобой. Надеюсь, ты не против?       Астарион взглянул на их переплетённые пальцы — тёмная кожа и белая — и спустя секунду мягко улыбнулся, будто наконец отпуская натянутую тетиву внутри себя. Его напряжённое тело слегка расслабилось. — Не против.       Он пододвинулся поближе, накинув одеяло на них обоих, чтобы защитить от пронизывающего ветра. Этхе подобрала ноги, устраиваясь удобнее, и положила голову на его плечо. Тело дроу медленно делилось теплом, от которого Астарион ощущал себя живым. Только рядом с ней он мог вспомнить это чувство. Ну, может, если он ещё напьётся горячей крови…       Вампир покосился на доверчиво приоткрытую шею, но к своему удивлению решил, что не хочет рушить этот редкий момент комфорта. Вместо этого он лишь рассеянно погладил ладонь Этхелэй. Дроу провела свободной рукой по его запястью и ещё выше, прослеживая выступающие бледные вены. В этом жесте не было сексуального желания — лишь немного щекотки, которую, как считал Астарион, он уже разучился чувствовать. Однако сейчас от лёгких касаний ему хотелось улыбаться и ёрзать, почти как в забытом детстве. — Кое-кто сказал бы, что у тебя фетиш, моя дорогая, — шутливо заметил вампир. Этхе фыркнула. — Ничего не могу с собой поделать. Это выше моих сил.       Ночь сгустилась, костёр мерцал красными угольками, а вдалеке высилась тёмная громада Врат Балдура, где их ждали новые опасности, преграды и испытания. Но это будет завтра.       А сейчас…       Сейчас они просто держали друг друга в объятиях, без страсти, но с мягкой заботой и доверием. И обещанием, что завтра они будут вместе.