7. Откровения
3 октября 2021 г., 08:40
Пока компания виновников драила коридоры и кабинеты корпусов, Чонгук проводил время в одиночестве. Сейчас в голову лезло много разных мыслей: об сложившейся ситуации, общении с другими ребятами и о жизни здесь в целом.
Чонгук в интернате давно. Уже два года. И он очень хотел бы вернуться домой, но только... никто не приезжает.
Многих волнует вопрос, как же вообще тут Чон оказался. Он был таким же трудным подростком с не менее сложным характером и даже стоял на учёте в милиции, так как несколько раз пытался угнать мотоцикл и воровал продукты и одежду.
Только вот большинство не знало, что воровством он занимался, потому что надо было как-то жить. Чон рос без отца, в небольшой съёмной однушке вместе с матерью. Она работала уборщицей в маленьком хостеле, денег не хватало. К тому же она была больна, а на таблетки, которые были необходимы, также требовались деньги, которых не было. Поэтому Чонгук стал красть.
Сейчас воспоминания и образы из прошлого быстро мелькают перед глазами Чона тусклыми картинками.
Когда очередной раз он попался на краже, то снова оказался в участке. Там же была и его мама. Она плакала, а Чонгук не мог смотреть на её слезы. И он самостоятельно настоял на том, чтобы его увезли в исправительный интернат.
От этого решения было безумно больно, но подросток тогда считал, что так будет лучше. Ведь тогда маме не придётся тратить на него большую часть своей зарплаты и переживать из-за его выходок, пускай он старался делать подобное для их общего блага, как казалось. Значит это может помочь ей самой?
Образ матери, который сохранился в голове Чона, к сожалению, очень печальный: он сразу представляет, как она плакала сильнее прежнего, когда его забрали у неё. Тогда Гук дал обещание, что изменится. Он исправит свои манеры и отношение к окружающим, будет самосовершенствоваться, чтобы скорее вернуться домой, будучи адекватно мыслящим, и помогать своей матери, но уже законными способами. Однако...
Всё это время парень её не видел. Он очень боялся, что могло случиться что-то очень плохое, и больше всего опасался того, что он об этом не узнает. Но как-то пришло письмо, только не от неё. Написал Чонгуку человек, который представился спонсором и рассказал, что мать Чона проходит лечение, которое он оплатил. Гук был очень рад получить хоть какую-то весточку, однако понимал, что его отсюда никто не заберёт. И когда это случится, он тоже не знает. Даже не предполагает. В интернате не ставят строгих рамок на определённое количество лет, которое можно провести в нём. Вот поэтому парень всё ещё здесь. И всё же в этом есть некий плюс, ведь если бы Чонгука отпустили, он бы остался на улице.
Глубоко спрятанные переживания о прошлом и мысли о неопределённом будущем вызывают у Чонгука горечь. Сейчас он лежит на своей постели, свернувшись калачиком, а на глазах выступают слёзы. И нет, ему абсолютно не стыдно, хотя раньше он это ненавидел и всегда подавлял подобные эмоции, заменяя их агрессией.
Парень не услышал, как тихо открылась дверь. Это Чимин. Он раньше остальных справился со своей работой и решил заглянуть в комнату. Сперва он не обратил внимание на Чона, прошёл к их кровати и собирался переодеться, чтобы после, возможно, уйти к Юнги. Но он услышал тихий всхлип, и это его насторожило.
Пак поднял голову и взглядом зацепил напряжённую спину Чонгука, отвернувшегося к стенке. Показалось? Он прислушался: наверное действительно так. Но только собрался отвернуться – звук повторился.
— Чонгук? — Чимин подал голос и заметил, как фигура Чона дрогнула. Заметил и то, как его руки быстро метнулись к лицу. Гук попытался наскоро стереть со своих щёк солёные капли и подумал, почему сюда принесло именно Чимина. Ещё больше будет бередить душу, ведь Гук стал осознавать, что тот почему-то начал немного ему нравится.
— Что с тобой? — пускай это вроде как не его дело, и вообще они как бы в ссоре, Чимин едва дотрагивается до спины Чона ладонью.
— Ничего, — еле слышно бросает в ответ Чонгук, отодвинувшись от его руки. Он надеется, что таким образом оттолкнёт Чимина, и тот уйдёт, хотя такое может только ещё больше ухудшить их отношения.
— Я же вижу, что с тобой что-то не то, — в голосе Пака звучат более резкие ноты, из-за чего Чон ёжится, но до сих пор не поворачивается. — Ладно, не хочешь – не говори, — бросает Чимин, когда на свою фразу получает молчание. Он отходит на шаг, лишь жмёт плечами. Если Чонгук открываться не желает – и не надо.
Несколько минут Чимин тратит на то, чтобы сменить одежду. Гук по-прежнему лежит на своём месте, отвернувшись. Пак смотрит на него ещё раз, хмыкает и направляется к выходу, чтобы снова уйти. Однако, как только он оказывается у двери, Чонгук окликает его:
— Останься здесь... пожалуйста.
По спине Чимина невольно пробежала неприятная дрожь от такого голоса. Звучит достаточно подавленно. Парень обернулся и вновь посмотрел на Чонгука, который теперь тоже решил повернуться. Он... плакал? Пак замечает, что его глаза и щёки немного покраснели.
Чимин отпускает ручку, вновь оказывается рядом с кроватью:
— Что уже стряслось? — спрашивает он с лёгким раздражением. Всё-таки, осадок в виде злости из-за поступка Чона на вечеринке ещё остался. Но сейчас, видимо, чувство жалости из-за состояния соседа преобладает.
— Это долгая история, — Чонгук отводит взгляд в сторону, шумно выдыхает. — Мне... необходима хоть чья-то поддержка. Однако ты сейчас, услышав это, можешь просто посмеяться и уйти, тем более учитывая то, что ты, да и все остальные, злитесь на меня, — добавляет он, едва поджимая дрожащие губы.
У Чимина была мысль уйти поскорее, чтобы оставить Чона одного и не влезать ни в какие проблемы. Но, видимо, его сердце не такое уж чёрствое.
— Слезай вниз, поговорим, — коротко ответил он, усаживаясь на своё место. Он надеется, что не пожалеет о том, что принял решение дать Чонгуку излить ему душу.
Немного помедлив, Чон всё-таки спускается, занимая место рядом с Чимином, правда, на расстоянии. В голове столько мыслей, правда он даже не знает, с чего начать. Хотя нет, всё же знает.
— Ты не раз спрашивал меня, как я попал в интернат. Я могу тебе рассказать...
За следующие двадцать минут Чонгук передал парню всю суть. Он рассказал о своей матери и её болезни, о том, как стал воровать и как его увезли сюда после очередного случая. Чимин слушал внимательно, не перебивая. Сейчас он стал немного больше понимать Чона, даже испытал сочувствие к нему. К тому же, у них есть немного общего: Чимин понимает чувства Чонгука, так как тоже обитает в неполной семье.
— Я сам живу только с отцом, — после того, как Чонгук закончил, сказал уже Пак. — Мать бросила нас, когда мне было лет шесть. Дефицит внимания со стороны старших стал проявляться уже тогда. Отец... постоянно работал, оставляя меня на нянек и всё такое. Я почти его не видел. Ещё с детства я пытался привлечь к себе внимание, делая какие-то гадости. Ведь только тогда он мог это заметить и отругать меня. А так мы почти никак не контактировали, — Пак едко усмехнулся. Кажется, только сейчас он стал осознавать суть своей собственной проблемы. — Это же продолжилось и в подростковом возрасте: помимо отвратного поведения добавились сигареты, алкоголь... Как видишь, его терпение лопнуло, и он сплавил меня сюда.
Оба немного помолчали. Каждый думал о том, что ему рассказал другой. Некоторые моменты многое проясняют.
— Так значит, ты здесь так долго торчишь, пускай и исправился, потому что тебя некому забрать? — новый вопрос задаёт Чимин, переводя взгляд на затихшего Чона.
— Так и есть, — тот едва шмыгнул носом, обнимая свои колени. — Я больше не получал никаких писем ни от спонсора, ни от мамы. Надеюсь, что она... в порядке, — на это парень потупил взгляд вновь. Он не желает думать о плохом, но навязчивые мысли всё ещё крутятся в голове.
Чимин представляет, о чем сейчас может думать Чонгук. И понимает, что это тяжело. Сам же он иногда задумывался о том, что отец бросит его здесь насовсем, чтобы скинуть со своих плеч бремя в его лице.
— Хоть немного легче стало от этого разговора? — отгоняя прочь мысли о своём родителе, Чимин положил руку на плечо Гука, совсем невесомо погладил.
— Да, спасибо... — отозвался тот, взглянув на Пака. — Спасибо, что остался и послушал, а также поделился своим.
Сейчас Чимин мог бы ляпнуть что-то вроде «меня стошнит от этой ванильной благодарности», однако не стал. Всё же и ему эта беседа подкинула темы для размышлений. Вместо этого он предлагает Чонгуку пройтись. Тот соглашается. Всё же ему необходимо проветриться, чтобы окончательно прийти в себя.
Вскоре парни выходят на улицу. Есть время, чтобы прогуляться до обеда. Они уходят подальше, чтобы никому особо не попасться на глаза. Между ними двумя установилась некая своя атмосфера, и в данный момент не хотелось, чтобы кто-то её нарушал.
Гуляли они молча. Видимо, выговорились ещё в комнате, но это не вызывало напряжения. Спустя минут пятнадцать решили передохнуть и, найдя лавочку, сели. Чимин достал припрятанную сигарету, но, увидев как Чонгук скривился, спрятал её с тихим смешком.
— Всё же... спасибо ещё раз. Мне было необходимо с кем-то поговорить, — пробормотал Чон, нарушая установившуюся тишину.
— Да ладно, я ничего не сделал, — Пак пожал плечами и пнул носом кроссовка камешек, что попался под ногу. — Обращайся. Только не слишком часто.
Чонгук едва слышно хмыкнул, слабо улыбнулся. Наконец посмотрел на Чимина: а он ведь совсем неплохой. Ну, конечно, во многих аспектах можно сказать, что поступает он плохо, а порой даже жестоко. Но ведь сейчас он смог так хорошо его поддержать и успокоить.
Парень чувствует, что его щёки едва краснеют, и спешит отвернуться. Ощущает, как в груди разливается тёплое чувство, и ругает сам себя за то, что, кажется, влюбляется. Однако, может, это не так уж и плохо? Он давно не испытывал подобных чувств. Возможно даже, что вообще не испытывал. Но торопиться нельзя, пускай порой в голове внутренний голос говорит сделать что-нибудь такое, чтобы узнать, как вообще к подобному относится Пак.
— Наверное, нам пора, — неловко кашлянув, Чонгук всё же поднимается с места. — Нужно в столовую идти. К тому же, возможно, Тэхён с Хосоком потеряли тебя.
— Ты прав, — Пак кивает и поднимается следом, отряхивает джинсы. — Пошли уж сразу на обед.
***
В столовой, как обычно, очень шумно. За одним из столиков уже расположились Хосок и Тэхён. Они, естественно, изумленно переглянулись, увидев Чимина вместе с Чонгуком. Однако Пак одним демонстративным взглядом заставил обоих заткнуться и даже не заикаться на этот счёт. Чон просидел всё это время с ними, рядом с Чимином. Ни о чём не говорили, так как парни всё ещё не понимали, почему вдруг Пак пришёл с Гуком. Играли друг с другом в переглядки, таким образом, видимо, пытаясь разобраться. Решив не засиживаться, к тому же и самому неуютно, Чонгук ушёл раньше. И сразу после этого Тэ с Хо окружили Чимина, налетая на него с распросами. Однако распространяться на эту тему тот не стал, понимая, что такую личную информацию, которой поделился с ним Гук, раскрывать не стоит. Он ограничился лишь парой сухих фраз о том, что они с Чонгуком поговорили и вроде бы нашли общий язык. Этому, конечно, Ким и Чон не особо поверили, но больше лезть не стали. После обеда, как и всегда, прошёл тихий час. Чонгук, как обычно делал, слушал музыку. Пак снова услышал, что играет Трой Сиван, однако тревожить парня не стал, понимая, что тому сейчас было необходимо побыть в одиночестве. Самому же Чимину тоже удалось поразмышлять о многом: о взаимоотношениях с отцом, о том, что Гук доверился ему и рассказал о своих переживаниях. О связи с Юнги... Собственно, последний пункт в данный момент чуть больше тревожил парня. Потому что всё это уж как-то очень неожиданно закрутилось: флирт на вечеринке, поцелуй в комнате Мина, а за тем и во время отработки наказания. Все их взаимодействия невольно заставляли дыхание сбиваться, а сердце – биться гораздо чаще. Только вот играется ли Юнги или же имеет серьёзные намерения? Пока что Пак не знает. Он держит у себя в голове слова о «мальчиках, которых Юнги к себе водит», по словам Тэхёна, но в то же время желает думать, что он не очередной из этого числа. К слову, вспомнишь чёрта, вот и он. Ближе к вечеру в комнату постучали. Хосок, залипавший в телефоне, коротко бросил «войдите», и в помещение заглянул Юнги. — Чимин, тебя можно? — Пак, удивлённо вздёрнув бровь, приподнялся с места. Мин заметно приободрился: — Давай, скорее поднимай свою задницу, — стал подгонять он, и Чимин, ворча, всё же вскоре оказался рядом с ним. Юнги быстро вытянул Пака за дверь за собой. За этим наблюдал со своего места Чонгук. И появление Мина вызвало у него негативные эмоции. Ему неприятно, что этот тип ошивается рядом с Чимином. Однако он ничего не может с этим поделать. Тем же временем Мин уже вытянул Пака на улицу и, взяв его за руку, куда-то повёл за собой. — Так ты мне скажешь, куда ты меня тащишь, или же нет? В лес меня собрался завести? — подавив ехидный смешок, Пак едва ущипнул Юнги за плечо. — Почти, — фыркнул тот в ответ, рукой дёрнув. — Не делай так. — Какие мы нежные, — буркнул Чимин, однако ему ничего не осталось больше, кроме как следовать за Юнги по пятам. Через несколько минут Мин привёл его к дальней ограде. В стене, за ящиками, как оказалось, была огромная дыра, через которую они оба вылезли за территорию интерната. — Тайный лаз, да ладно, — Пак с недоверием осмотрел пробоину уже с другой стороны. — Это так вы поставки получаете, как я понимаю? Юнги угукнул и лишь дальше потащил парня за собой. — Куда мы, блин, идём? — ещё минут семь спустя снова спрашивает Чимин. В голосе нотки сомнения, ведь сейчас они действительно в лесу, и прошлые слова уже не кажутся шуткой. — Скоро узнаешь, потерпи, — шикнул Юнги, ускоряя шаг. Чимину пришлось ускориться тоже, чтобы поспевать за ним. Наконец Мин остановился. — Мы на месте, — он указал куда-то наверх, и Пак заметил, надо же, домик на дереве. — Откуда это здесь? — он нахмурился, разглядывая на вид немного ненадёжное сооружение. — Давно тут уже сделал как-то с ребятами, — махнул рукой Юнги. — Ну что, хочешь посмотреть, что внутри? — Ещё спрашиваешь? Чимин выпустил руку Юнги из своей и двинулся к дереву, на котором держался домик. Приметив веревочную лестницу, Пак вытянул её с ветки на полную длину. Вроде прочно держится. Недолго думая, он решил залезть наверх, и уже вскоре оказался непосредственно у входа. Открыв небольшую дверцу, Чимин заглянул внутрь. Здесь лежат старые пледы и подушки, какие-то книги, в углу сгрудились несколько бутылочек с соджу, видимо, недавно здесь оставленных – довольно неплохо. — Ну что, остаёшься? — с земли слышен голос Юнги и снова хмыканье. — Если да, то залазь дальше, и я заберусь. — «Ну фто, офтаевся», — передразнил его Чимин и показал парню язык, всё же забираясь внутрь домика. Мин лишь качнул головой и полез следом, уже полминуты спустя оказываясь рядом. — Предлагаю немножечко выпить, — прикрыв дверцу, Мин потянулся за бутылками. — Заранее всё приготовил? — усмехнулся Пак, наблюдая за ним со своего места. — Какой ты романти-ичный. — Да ну тебя, — фыркнул снова Юнги, по привычке щурясь и в руку Чимина пихая соджу. — Не сердись, детка, — надеясь, что за обращение не прилетит, Чимин быстро облизнул губы и открыл бутылку, сразу прикладываясь. Происходящее ему вполне нравится. Большую часть времени парни проводят за какими-то достаточно бессмысленными разговорами и алкоголем. Несколько минут тратят на то, чтобы покурить. У Юнги снова черничные сигареты, от запаха которых Пака ведёт. Как дурман какой-то, если честно. Уже кучка пустых бутылок собирается в углу, а Мин подсаживается к Чимину всё ближе, приобнимает его, едва поглаживает по ноге или бедру. Чимин абсолютно не против, потому что ему всё нравится. — Знаешь, а ты очень красивый, Чимин-ни, — прямо в ухо говорит Юнги, едва касаясь того губами. — Когда тебя увидел, то сразу подумал об этом. — Как мило, — глупо улыбнулся Пак, поднимая на Юнги немного затуманенный взгляд. — Что, сразу тебе приглянулся? — Ага, — Мин переводит взгляд на чужие губы, едва облизывается. — Думаю, ты уже давно это понял, — всего мгновение, и он накрывает губы Чимина своими, сразу захватывая и сминая нижнюю. Чимин ожидал этого и поддался. Чернично-табачный вкус сигарет, смешанный со сладким от соджу, совершенно опьяняет. Обвивая руками шею парня, Пак притягивает его ближе к себе, нетерпеливо целует в ответ. Юнги усаживается удобнее и тянет Чимина на свои бёдра. А тот только за: ловко закидывает ногу, уже секунду спустя седлая Мина, не прерывая при этом их поцелуй. Ладони Юнги медленно заскользили вдоль его талии, крепко сжали её. Пак охнул в его губы, едва прогибаясь и прильнув ближе. Чимин понимает, что что-то, кажется, немного идёт не так, однако слишком задумываться не хочет. Его устраивают руки Юнги на его талии, которые по-собственнически сжимают и стараются заползти под одежду. Его устраивает, как ненасытно тот целует и покусывает его губы, прежде чем углубить поцелуй, проникая в рот Пака языком и проходясь им по ровному ряду зубов. Его устраивает то, как он сам трётся о Юнги, ощущая жар и возрастающее желание получить что-то гораздо большее, чем поцелуи и касания рук. — Кажется, у кого-то встал, — опуская ладонь ниже, Чимин проходится пальцами по натянувшейся ткани чужих джинс и ухмыляется. — Я не собираюсь отрицать, — отозвался в ответ Юнги, гулко выдыхая и прикусывая губу. — Задержишься здесь со мной? — озорной огонёк сверкнул в его тёмных глазах. — Ещё спрашиваешь? — Пак вновь наклоняется к парню, мажет губами по губам, прежде чем завлечь его в влажный поцелуй. Пальцы с небольшим трудом расстёгивают несколько пуговиц и замок, проскальзывая под джинсовую ткань. Чимин явно не против задержаться.
