8
1 февраля 2021 г., 09:58
Обито выходит из машины, разминая шею. Он наблюдает, как Изуми направляется к дому, медленно волоча ноги по тропинке. Обито закрывает машину и поджав губы идет к своей сестре, чтобы открыть для нее дверь. Изуми ничего не говорит, и как только переступает порог дома, сразу же направляется в свою спальню.
За последний месяц у Обито вошло в привычку уезжать из школы сразу после окончания последнего урока, чтобы забрать Изуми. Он отказывался оставлять ее в доме одну, не после той ночи, тем более в компании своего отца. После того, как Обито передал отцу послание, он спросил о том человеке, спросил, что означает это таинственное «мы», но его отец продолжал избегать вопросов, лишь улыбаясь своей безжизненной улыбкой вместо ответов. Он не проявлял ни эмоций, ни даже страха. Никакой реакции на известие о том, что его единственного сына держали под дулом пистолета, или что жизнь его единственной дочери находилась под угрозой.
Изуми изменилась. Она стала намного менее энергичной, ее голос стал более тихим, а улыбка более незаметной. Обито совсем не знает, что с этим делать. Всего пару ночей назад у нее был еще один ночной кошмар, и он длился намного дольше, чем любой из предыдущих. Она звала их мать, звала их отца, и Обито был не в силах что-либо сделать, он мог только сидеть и слушать, сидеть и смотреть.
Проходя по пустым комнатам, Обито совершенно не удивляется тому, что его отца снова нет дома. Он замечает грязную посуду в раковине, и с его губ слетает тихий вздох при мысли о том, что ее нужно будет помыть. Обито уже собирается развернуться и пойти в свою комнату, но замечает открытую дверь в комнату отца в конце зала. Он смотрит на нее, и темнота за дверью кажется ему такой далекой.
Он нервно сглатывает, чувствуя, как растет его любопытство. Обито редко бывал в комнате отца, по крайней мере, именно внутри. Обычно он просто приоткрывал дверь, чтобы проверить, есть ли кто-то в комнате, и, в независимости от того, был там его отец или нет, сразу же закрывал дверь обратно.
Не успев осознать, что происходит, Обито обнаруживает себя стоящим у двери, и с болезненным любопытством заглядывающим в комнату. Он просовывает голову за дверь, едва различая отцовскую кровать, стол и шкаф. Обито нащупывает на стене выключатель, и зажмуривается, когда комната внезапно заливается ярким светом.
Лицо Обито передергивает от отвращения. «Какой же, блять, здесь бардак», - думает он, переводя взгляд с одной кучи одежды на другую. Покрывало на кровати скомкано, простынь наполовину застелена, а наполовину свисает на пол. Стол полностью завален какими-то бумагами и книгами. Экран компьютера покрыт толстым слоем пыли. Стул выглядит так, будто вот-вот развалится, а лампа в углу комнаты мигает каждые несколько секунд. Обито даже не уверен, хочет ли он сюда входить.
Однако он все же это делает, съеживаясь, когда что-то хрустит под его ногами. Он наклоняется и поднимает с пола пустой пакет из-под чипсов, сминает его и бросает в мусорное ведро в углу. Он фыркает, когда видит, что промахнулся, и медленно направляется к противоположному концу комнаты.
Он приседает, поднимая скомканную упаковку и бросая ее в ведро. Несколько секунд Обито просто разглядывает содержимое ведра, замечая, что оно до краев заполнено какими-то исписанными бумагами, салфетками и квитанциями, и задается вопросом, почему он вообще потрудился зайти в комнату своего отца. Обито уже собирается вставать, как что-то в ведре внезапно привлекает его внимание.
Подросток склоняется над мусорным ведром, немного брезгливо отодвигая пару использованных салфеток и бумажек в сторону. Он останавливается, когда замечает прозрачную трубку с черными линиями и цифрами. Обито отодвигает еще несколько салфеток, и, когда он смотрит на дно ведра, его глаза расширяются. Шприц.
Кажется, что все мысли на мгновение покидают его голову, однако громкий звук телефонного звонка выводит его из транса. Взгляд Обито прикован к использованному шприцу, и его сердце бешено колотится в груди. Телефон продолжает звонить. Наконец, Обито достает его из кармана и прижимает к уху, все еще не сводя глаз с мусорного ведра.
«Д-да?» - произносит Обито и снова наклоняется над мусором, осторожно вытаскивая салфетки, боясь коснуться иглы.
«Привет, Обито», - слышит он, и его рука замирает в воздухе, когда он узнает голос Какаши.
«Какаши», - приветствует Обито, его голос немного смягчается, но все равно звучит немного отстраненно. Обычно он находит голос Какаши успокаивающим, но сейчас Обито слишком занят для того, чтобы думать об этом. Он продолжает рыться в мусоре и, к своему ужасу, видит все больше и больше шприцов, некоторые из которых сломаны, а некоторые покрыты пятнами.
«Ты сейчас свободен?» - спрашивает Какаши, на мгновение возвращая Обито в реальность. «Я хочу встретиться».
Как только Обито бросает в ведро последнюю вытащенную салфетку, он сразу же встает на ноги и поспешно выходит из комнаты, выключая свет и закрывая за собой дверь. Его дыхание учащается, как только в его сознании снова возникает образ кучи использованных шприцев. Что они там делали? Чем занимается его отец?
Обито несколько секунд проводит в прострации, прежде чем слышит смущенный голос Какаши. «Прости что?» - тупо говорит Обито, отходя от двери комнаты отца и направляясь в гостиную.
«Я спросил, свободен ли ты». Какаши делает паузу на несколько секунд. «Ты в порядке? Твой голос звучит немного странно».
Обито садится на диван и глубоко вздыхает. «Я…да, я свободен», - наконец отвечает он, бросая взгляд на закрытую дверь в комнату Изуми. «Но моего отца нет дома, а Изуми ...»
«Возьми Изуми с собой, если хочешь», - говорит Какаши. «Мы можем пойти в парк или что-то в этом роде. Я не против. Но… серьезно, ты в порядке? Что-то случилось?»
Обито чувствует, что слегка улыбается. «Встретимся там», - говорит он вместо ответа, вставая с дивана, направляясь к комнате Изуми. «Думаю, минут через двадцать».
«Не игнорируй мой вопрос».
«Я не игнорировал», - бормочет Обито и нахмурившись оглядывается на комнату своего отца. «Просто не хочу говорить об этом по телефону. Увидимся в парке».
Какаши на мгновение замолкает, но затем понимающе мычит. «Хорошо...Пока, Обито».
«Пока», - бормочет он, прежде чем вешает трубку. Обито кладет телефон в карман, мысленно возвращаясь к находке в мусорном ведре. Несмотря на то, что прошло уже больше месяца, чувство страха охватывает его, когда он вспоминает ту самую ночь, и он все еще надеется, что это была чья-то неудачная шутка. Он рад, что Какаши позвал его на улицу. Обито не думает, что сможет вынести еще хотя бы секунду нахождения в этом доме.
-
Обито наблюдает, как Изуми садится на качели и отталкивается ногами от земли, цепляясь руками за ржавые цепи. Он занимает место на ближайшей скамейке, держа в одной руке телефон, а в другой - зажженную сигарету. Изуми молчит, слегка покачиваясь взад и вперед, длинные волосы падают ей на лицо. С каждым днем Обито становится все труднее и труднее разговаривать с Изуми. Ее голос стал каким-то...отстраненным, раньше она никогда себя так не вела, и Обито попросту не знает, как к ней подступиться. Его сестру что-то беспокоит? Ей больно? Может быть, и то, и другое, он не может даже предположить. Каждый раз, когда он пытался с ней заговорить, она избегала диалога, придумывая какие-то оправдания, и увеличивала дистанцию между ними. Обито чувствовал, как его сердце сжималось от боли каждый раз, когда Изуми поворачивалась к нему спиной. Он выдыхает, дым выходит из его рта и рассеивается в воздухе. Обито откидывается на скамейку, глядя на дерево, возвышающееся над ним. Маленькие почки на его ветвях указывают на приближение весны. На улице становится теплее, поэтому сегодня Обито наконец-то снимает свою парку, делая выбор в сторону более легкой куртки. И, в отличие от его заношенной парки, она выглядит намного более презентабельно, хотя бы потому, что на ней нет дырок и пятен, и пахнет она намного лучше. Обито наблюдает, как легкий ветерок касается веток, заставляя их покачиваться вверх и вниз. Он не оглядывается, пока не чувствует чужое присутствие за своей спиной. Обито с улыбкой стряхивает пепел с кончика сигареты. «Привет», - говорит он Какаши, пока тот стоит, улыбаясь ему, - «Ты опоздал». «Да, однако прошу заметить, что не у всех есть машина, придурок», - игривым тоном парирует Какаши, садясь рядом со старшим парнем. «Изуми все еще ведет себя странно, да?» - спрашивает он, указывая на девушку на качелях. «Она так и не разговаривает?» Обито утвердительно кивает. «Каждый раз, когда я пытаюсь спросить у нее, что случилось, она просто отталкивает меня», - тихо отвечает он, задумчиво глядя на Изуми. «Я знаю, что она все еще беспокоится из-за той ночи. Я думаю, это очень сильно травмировало ее. Отстойно, что она не хочет говорить со мной об этом». Он проводит пальцами по волосам, с тоской глядя на свою младшую сестру. Какаши обеспокоенно смотрит на Обито. «Но как ты?» - спрашивает он, переплетая их пальцы. «Уже почти февраль, Обито». Обито сглатывает, опуская взгляд на ботинки, и снова кивает. «Я знаю. Чем больше времени проходит, тем страшнее мне становится. Как бы я хотел просто взять Изуми и свалить отсюда». Он вытаскивает сигарету изо рта, наблюдая, как с ее кончика осыпается пепел. После развода родителей в доме Обито всегда было пусто и тихо. Однако после того, как над его головой повисла такая угроза, тишина еще никогда не казалась ему настолько удушающей, как сейчас. Глаза Какаши наполняются беспокойством. «Позвони в полицию», - внезапно говорит он. Обито устало смотрит на него. «Нет, Какаши. Ты знаешь, что я не могу». Какаши выпрямляется, опираясь руками на скамью, и решительно смотрит в глаза Обито. «Я знаю, ты боишься, что этот парень придет за Изуми, но полиция сможет ее защитить! Она сможет защитить тебя!» Какаши сжимает скамью настолько сильно, что краска скамейки трескается под его ногтями. «Это серьезно, Обито. У этого человека был пистолет и—» «Думаешь, я не понимаю, насколько это серьезно?», - огрызается Обито, - «Я знаю, что у этого человека был пистолет, наверное потому, что он, блять, держал его около моей гребаной головы. Я понимаю, что это опасно, но я не могу даже предположить, с чем мы имеем дело, и насколько серьезным все это может быть. Я не могу рисковать жизнью Изуми». Обито делает затяжку, чувствуя, как его грудь наполняется приятным теплом. «Но ведь полиция защитит ее! Она позаботится о том, чтобы с Изуми ничего не случилось, даже если кто-то попытается прийти за ней!», - умоляет Какаши. «Нельзя просто сидеть и ждать худшего! Январь уже почти закончился, Обито». «Однако они все еще ничего не сделали, не так ли?», - замечает Обито, но его сердце пропускает удар при упоминании о том, сколько времени уже прошло. Времени, которое он провел в ожидании худшего. «Может, они решили оставить нас в покое. Или просто про нас забыли. Или, может быть, мой чертов отец все-таки заплатил им. Я не знаю». Какаши смотрит на него с сомнением. «Ты сам-то в это веришь?» Обито вздыхает. Он не хочет начинать их встречу со спора, но чувствует, что его уже невозможно избежать. «Неважно, во что я верю. Я загнан в угол, Какаши, отец ничерта мне не говорит. Изуми слишком важна для меня, и я не хочу ставить ее жизнь под угрозу. Другого выхода нет». Какаши собирается возразить, но, увидев взгляд Обито, останавливается. На мгновение между ними повисает тишина, которую нарушает только скрип качелей Изуми. Наконец, Какаши снова говорит: «Что ты хотел мне сказать?» Обито вопросительно смотрит на него. «Ты сказал, что не хочешь обсуждать это по телефону. Сейчас я перед тобой. О чем ты хотел поговорить?» Обито резко вздыхает, перед его глазами всплывает картинка мусорного ведра. На самом деле, несмотря на слова, сказанные Какаши по телефону, он не хотел говорить об этом, однако он думает, что это было бы несправедливо по отношению к Какаши. Обито так сильно пытался заслужить доверие Какаши, что теперь не может что-то от него скрывать. Обито подносит сигарету к губам. «Я нашел использованные шприцы в мусорном ведре своего отца. Целую кучу». «Ты нашел что?», - переспрашивает Какаши, глядя на на Обито широко раскрытыми глазами. «Умоляю, скажи, что ты сейчас пошутил». Обито снова смотрит на Изуми, наблюдая, как она слезает с качелей и направляется к ближайшей горке. «Я нашел шприцы», - повторяет Обито, на этот раз тише. Ему становится холодно. «Я тоже все еще не могу в это поверить. Хотя, думаю, вполне стоило ожидать чего-то подобного после той ночи...» «Думаешь, парень, который вломился в твой дом как-то с этим связан?» - с тревогой спрашивает Какаши. Обито осторожно оглядывается по сторонам, прежде чем кивает. «Да», - признается он, ковыряя землю носом ботинка, - «По крайней мере это предположение имеет смысл». «Ты находил что-то еще?», - спрашивает Какаши. «Ну...что он может...употреблять?» Обито нахмуривается. «Нет. И не думаю, что вообще хочу находить, меня итак уже чуть не подстрелили. Блять, Какаши, я не знаю, что мне делать» Он отбрасывает комок земли в сторону, роняет сигарету на землю и топчет ее. «Какого черта все это происходит? Какого черта все это происходит с нами?» «Я все еще думаю, что тебе следует обратиться в полицию», - настаивает Какаши, и Обито раздраженно смотрит на него. «Я знаю, что ты боитесь, что те парни об этом узнают, но полиция сможет тебя защитить! Защитить Изуми! Ты сам сказал, что загнан в угол, клянусь, это твой единственный выход...» «Я не хочу повторять снова», - говорит Обито. «Я уже сказал, что не могу. Я не собираюсь так рисковать жизнью Изуми. Я даже не знаю, с чем я имею дело, Какаши. Я только что узнал, что мой отец, по всей видимости, героиновый наркоман или еще кто похуже. Если он получает это дерьмо от того чувака, который приставил пистолет к моей голове…» - его голос срывается. «Блять, Какаши…», - на его глаза наворачиваются слезы, - «Я так чертовски напуган». «Просто позвони в полицию», - еще раз умоляет Какаши, отчаянно хватая его за руку. «Пожалуйста, просто позвони! Они что-нибудь сделают, что угодно, я не знаю! Я тоже не знаю, что делать! Просто...просто позвони!» Обито качает головой. «Даже если им удастся спасти нас с Изуми, они арестуют нашего отца. Я не могу так поступить с ней. Сначала ее мать бросает ее, уезжая из страны, а потом ее отец садится в тюрьму? Она слишком их любит! Это разобьет ее гребаное сердце!» Он разочарованно вздыхает. «И, даже если так, нам с Идзуми некуда идти. Нас будут бесконечно перебрасывать из семьи в семью, я не могу заставить ее пройти через такое». «Но...» - Какаши прикусывает нижнюю губу с отчаянным выражением лица. Он выглядит таким испуганным, таким неуверенным и испуганным. «Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось». Взгляд Обито смягчается, и он берет руки Какаши в свои. «Я тоже не хочу, чтобы с тобой что-то случилось», - бормочет он, глядя в глаза Какаши. «Если они меня заберут, я больше никогда не увижу тебя». Какаши качает головой. «Это того не стоит, Обито. Это не стоит твоей жизни». Обито молча смотрит на него. Возможно, не для тебя. «Я не хочу больше об этом говорить», - бормочет он, вставая со скамейки и поворачиваясь к игровой площадке, смотря на то, как Изуми с помощью палки рисует фигуры на песке. «Изуми!» - кричит он, улыбаясь, когда девушка вопросительно поднимает голову. «Давай сыграем в игру!» Он оборачивается на Какаши, но тот все еще сидит на скамейке с печальным взглядом. От этой картины сердце Обито немного сжимается, но он качает головой, не желая больше думать о своих проблемах. Он просто хочет ненадолго притвориться, что все нормально. Притвориться, что у Изуми все хорошо, что у него все хорошо, что его семья не разваливается и что все в порядке.-
Какаши не осознает, что делает, пока не становится слишком поздно. Его колени покраснели от трения о ковровое покрытие, а сам он, своими маленькими пальцами зарывается в набивку плюшевого медведя. По полу разбросаны куски наполнителя. Швы на боках медведя разорваны, черные бусинки, служившие ему глазами, оторвались и потерялись где-то среди набивки. Маленькие ручки Какаши начинают дрожать, когда он понимает, что сделал, но прежде, чем он успевает пошевелиться, раздается стук в дверь. «Какаши! Почему ты все еще в своей комнате?», - спрашивает его мать, входя в комнату, и ее голос звучит так же холодно и требовательно, как и всегда. Ее волосы собраны в тугой пучок, а высокие каблуки возвышают ее над ним еще больше, чем обычно. Ее брови поднимаются, когда она замечает беспорядок в комнате. «Что ты сделал с этим несчастным медведем?» Какаши снова смотрит на свою любимую игрушку, и его глаза наполняются слезами. Когда он осознает это, его тело уже сотрясается в рыданиях. «Мне жаль! Прости, прости, прости!», - кричит он своему бедному мишке, поднимая его с пола и прижимая к груди. «Прости, прости, прости», - шепчет он ему в ухо. «Я не хотел, я не хотел, я не хотел…» Какаши вздрагивает, когда у него резко выхватывают игрушку, и ему не остается ничего другого, кроме как сидеть, уставившись на свою мать. Она раздраженно сдвигает брови, смотря на медведя в своей руке и не обращая внимания на куски наполнителя, которые вываливаются из его разорванного живота. «Таким темпом мы пропустим концерт твоего младшего брата! Ты знаешь, как много он для него значит» Она фыркает, бросая изуродованного медведя в угол комнаты. Какаши вскрикивает, мгновенно подбегая к игрушке, и прижимает ее к себе, продолжая шептать извинения. «Ты еще даже не оделся!» - сердито говорит его мать. «Я даю тебе пять минут, чтобы собраться. Если по прошествии этого времени я не увижу тебя внизу, мы с отцом уедем без тебя. Она захлопывет за собой дверь, стук ее каблуков постепенно затихает. Какаши всхлипывает, подползая к центру своей комнаты и собирая комочки хлопкового наполнителя. Он пытается запихнуть их обратно в опустевшее тело плюшевого мишки, слезы затуманивают его глаза, когда швы на игрушке расползаются все больше и больше. Он чувствует, как что-то касается его уха, а затем слышит смех, и в замешательстве оглядывается, наблюдая позади себя лишь пустоту. Он снова слышит смех и смотрит в другой конец своей комнаты, встречаясь глазами с рисунками, висящими на стене. На некоторых из них изображены он и его брат, он и его семья, он и его учитель, он и его друзья, и ему требуется несколько секунд, чтобы осознать, что его брат начинает смеяться над ним. А затем его мать. А затем его отец. А затем его учитель. А затем его друзья. Все рисунки начинают смеяться все громче и громче. Голоса смешиваются, сливаясь в единый оглушительный звон. Вспышки боли пронзают его голову, и он сворачивается клубком посреди комнаты, молча сжимая в руках остатки своего медведя. «Какаши?» Какаши открывает глаза, и смотрит на темный потолок своей комнаты. Его брат стоит над ним, серые глаза Какаши фокусируются на его лице, а волосы пропитаны потом. Он моргает, медленно садясь и чувствуя легкость во всем теле, пока пытается прийти в себя. Какаши чувствует, как что-то выскальзывает из его рук, и когда он смотрит вниз, он понимает, что это его медведь. Он чувствует, как его сердце сжимается в груди, и когда он пытается что-то сказать, он понимает, что не может. Его брат с жалостью в глазах поднимает с пола выпотрошенного медведя. «Прости, старший брат», - мягко говорит он, опускаясь на пол рядом с Какаши. «Мне было интересно, почему ты не пришел посмотреть, как я танцую, и потом я…» Он замолкает, и Какаши чувствует, как еще одна слеза скатывается по его щеке. Какаши опускает голову, забирая игрушку обратно и аккуратно проводя пальцами по ее немного запылившемуся меху. «Я не хотел этого делать…», - говорит он хрупким и слабым голосом, прикладывая невероятные усилия для того, чтобы не заплакать снова. Его брат пристально смотрит на него, прежде чем встает и молча выходит из комнаты. Какаши с грустью наблюдает, как он скрывается за дверью, и снова опускает глаза на медведя, оплакивая его несчастливый конец. “Это твоя вина, это твоя вина!”, - слышит он и снова смотрит на рисунки. “Это твоя вина, твоя вина!” «Какаши!» Какаши испуганно оглядывается на дверь, встречаясь глазами со своим братом, прячущим что-то за спиной. «Смотри!», - его брат вытаскивает руки из-за спины, показывая своего медведя кремового цвета, резко контрастирующего с серым медведем Какаши. «Я знаю, что он не очень похож на твоего, но я хочу, чтобы он пока побыл у тебя. Я уверен, что ты позаботишься о нем». Какаши смотрит на целую игрушку мокрыми от слез глазами, не в силах пошевелиться. Этот медведь и правда отличается от его собственного, мех более короткий и более чистый. Вместо глаз у него всего лишь пуговицы, а не бусинки, и все, что вышито на его лице - нос и маленькая улыбка. Но все это находится вместе, этот медведь целый, и когда Какаши сжимает его в руках, он начинает петь. «Какаши?» Какаши тут же бросает выцветшего медведя, с силой запинывает его под кровать, поворачиваясь, чтобы посмотреть на дверь спальни. Его дядя заглядывает в комнату: «Мы опоздаем на прием, если не выйдем прямо сейчас». «Я готов», - рассеянно отвечает Какаши, направляясь в угол своей комнаты, чтобы взять свитер. На секунду он пробегает взглядом по кровати, и его сердце как будто скручивается в груди. «Встретимся внизу». Его дядя кивает, аккуратно закрывая за собой дверь. Какаши не двигается с места до тех пор, пока не слышит звук удаляющихся шагов. Он снова опускается на колени, пытаясь найти под кроватью брошенного плюшевого медведя. Когда он наконец вытаскивает его, он проводит пальцами по его меху, и его сердце пропускает удар, когда он замечает маленькие усики, торчащие из-под швов игрушки. Он наблюдает, как маленький зеленый жук ползет к его пальцу, и он снова роняет медведя, смотря на него глазами, полными боли. Его глаза-пуговицы безжизненно смотрят в ответ. «Мне очень жаль», - шепчет Какаши и поворачивается, чтобы выйти из комнаты.-
Выходные проходят очень быстро. Сегодня уже понедельник, и Какаши молча смотрит на школьное крыльцо. На ступеньках, ведущих в школу, развалившись сидит Ирука. Он одаривает Какаши легкой улыбкой и машет рукой в знак приветствия. Какаши мгновенно разворачивается, чтобы найти другой вход, но чуть не падает на землю когда внезапно натыкается на чью-то грудь. Какаши собирается извиниться, но понимает, кто перед ним. «…Президент класса», - несколько неловко приветствует он, отступая. Генма с весельем смотрит на Какаши. «Ты каждый раз будешь так меня называть?» Какаши пожимает плечами, засовывая руки в карманы, переступая с одной ноги на другую. Он хочет уйти, но Генма смотрит на него так, что становится ясно, что он хочет о чем-то поговорить. Какаши уже знает, что Генма в курсе о его диагнозе. Обито рассказал ему. Однако это почему-то беспокоит его меньше, чем пристальный взглядом президента класса. На самом деле он не имеет ничего против Генмы, но раньше он почти никогда не разговаривал с ним наедине. Генма вздыхает, поправляя рюкзак на плечах. «Знаешь, в какой-то степени я даже завидую Обито», - внезапно произносит президент класса, и Какаши смотрит на него с любопытством. «Кажется, что ты ему доверяешь. Готов поклясться, что ни один человек в этой школе, кроме него, ничего о тебе не знает. Вы двое так сблизились, а сблизиться с Обито это...не так-то просто». Какаши хмурится. «Что ты хочешь этим сказать?» Генма улыбается, игнорируя его вопрос. «Прошло много лет с тех пор, как Обито в последний раз впускал кого-то в свой мир. Может, я завидую не только ему. Думаю, я завидую и тебе тоже». Какаши смотрит на президента класса, выглядя еще более смущенным, чем в начале разговора. «И что я должен на это ответить?» - вслух спрашивает себя Какаши, оглядываясь на вход в школу. Ирука смотрит на него с все той же дружелюбной улыбкой. Кулаки Какаши сжимаются по бокам, и все, чего он сейчас желает - преодолеть свой страх и просто подняться по чертовым ступенькам. По крайней мере, ему бы тогда больше не пришлось вести этот невероятно неловкий и странный диалог с президентом класса. «Ничего, забудь», - бормочет Генма. «Просто озвучиваю то, о чем я думаю уже долгое время. У меня никогда не было возможности нормально поговорить с тобой». «Возможно, потому что ты думаешь, что я ненормальный», - тихо произносит Какаши, но Генма все равно слышит его. «Да, возможно», - со смехом соглашается он. «Знаешь, в последнее время о вас двоих много говорят». Какаши бросает на Генму смущенный взгляд, прежде чем опускает глаза на землю. «Я знаю». Ему хорошо известно, что большая часть школы заметила, насколько они стали близки. Если люди шепчутся не о его странном поведении, то они шепчутся о его отношениях с Обито. Обито не шутил, когда сказал, что этот городок маленький. Ничего нельзя сохранить в тайне, как ни старайся. «Все думают, что вы встречаетесь», - комментирует Генма, наблюдая, как на лице Какаши проступает отвращение. «Почему они не могут перестать думать и, черт возьми, просто спросить?», - раздраженно выплевывает Какаши. «Неужели так сложно относиться к людям не как к гребаным объектам для наблюдения». «Ты к этому привыкнешь, дорогой», - произносит Генма и в задумчивости смотрит на здание школы перед ними. «Мне все равно, кем вы являетесь друг для друга, можете не говорить мне, если не хотите. Я просто знаю, что Обито, действительно заботится о тебе. До тебя я был, вероятно, единственным человеком, с которым он вообще удосуживался поговорить, и то, только если дело касалось травы». Он щелкает языком, бегло оглядывая Какаши, прежде чем на его лице появляется задумчивое выражение. «В любом случае, я просто хотел сказать тебе, что я всегда беспокоился об Обито, несмотря на то, каким придурком он иногда может быть, поскольку я знаю, каким одиноким он себя чувствовал с момента расставания его родителей. Обито сейчас выглядит намного лучше, и я думаю, это из-за тебя. До тебя рядом с ним никого не было». Какаши моргает, чувствуя, как его щеки слегка краснеют. «Обито...с ним не трудно сблизиться», - бормочет он, чувствуя себя немного глупо после такой внезапной и странной похвалы. «Все, что потребовалось, это немного травки…» Генма смеется, похлопывая Какаши по плечу. «Хорошо, просто немного травки. Все, что потребовалось», - весело говорит он. Генма снова смотрит в глаза Какаши, не убирая руку с его плеча. «Пожалуйста позаботьтесь друг о друге», - серьезно произносит он, и Какаши чувствует себя застигнутым врасплох. Генма снова мимолетно улыбается ему, и разворачивается, чтобы уйти. «К сожалению, никто другой этого не сделает». Несколько секунд Какаши смотрит на удаляющуюся фигуру президента класса, а затем опускает взгляд на свои руки. Никто другой не этого не сделает. Он немного приподнимает рукав, разглядывая маленькие шрамы на коже. Больше никто не этого не сделает. Его губы растягиваются в горькой улыбке, и когда он снова поднимает глаза, Ирука стоит прямо перед ним. У Какаши перехватывает дыхание, и он осторожно отступает назад. «Ты давно не разговаривал со мной», - обиженно говорит Ирука, глядя на Какаши. «Ты забыл обо мне? Я думал, что мы друзья?" Какаши смотрит на него, чувствуя, как кожа вокруг его шрамов снова начинает гореть. Натягиваться. Он подавляет желание ответить, отрывая взгляд от младшего ученика и обходит его. «Какаши?», - в замешательстве кричит Ирука, оборачиваясь, когда Какаши направляется к лестнице, - «Какаши, ты куда?» Какаши сосредотачивает свой взгляд на дверях школы, изо всех сил стараясь не обращать внимания на голос Ируки. Его кожа горит под рукавами, и ему требуется вся его сила воли, чтобы не начать снова царапать свои руки. «Почему ты меня игнорируешь?», - спрашивает Ирука, и его голос становится все громче и громче, но, тем не менее, Какаши все еще отказывается оборачиваться. «Я здесь ради тебя, Какаши. Я всегда был рядом с тобой, присматривал за тобой. Тебе не нужен никто кроме меня», - продолжает Ирука, и Какаши останавливается на верхней ступеньке лестницы, задерживая руку над дверной ручкой. «Все, что я делаю, я деляю для тебя! Тебе не нужен Обито, тебе не нужен никто, кроме меня. Я это все, что тебе нужно». «Какаши», - другой голос возвращает Какаши в реальность, и он наконец оглядывается через плечо, видя перед собой застывшую улыбку Ируки. Он делает невероятное усилие, чтобы перевести взгляд немного правее и встречается глазами со стоящим у подножия лестницы Обито. Какаши концентрирует свое внимание на еле заметной улыбке Обито, и с его губ срывается вздох облегчения. Обито молча поднимается по лестнице, останавливаясь рядом с Какаши и сцепляя их пальцы вместе. «Ты холодный», - комментирует он, потирая большим пальцем кожу младшего парня. Какаши открывает рот, чтобы что-то сказать, но его отвлекает звук голоса Ируки. «Он не нужен тебе», - повторяет он, на этот раз громче. «Он не нужен тебе так, как я». Какаши сильнее сжимает руку Обито, когда снова чувствует, что его кожа начинает гореть, и все его мышцы напрягаются до предела. «Он тебя выбросит. Он тебя истощит». «Что-то не так?» - мягко спрашивает Обито, пытаясь встретиться взглядом с Какаши. Какаши не отвечает, вместо этого сосредотачиваясь на звуке самого голоса старшего парня, пытаясь закрепиться в реальности. Обито несколько секунд смотрит на него, прежде чем понимает, что происходит. «Здесь...Ирука?», - спрашивает он, и на лице Какаши появляется печальная улыбка, когда он кивает. «Ему плевать на тебя, Какаши, он заботится только о себе!», - выкрикивает Ирука, и Какаши вздрагивает, не в силах пошевелиться. «Перестань верить его лжи! Он никогда тебя не слушает! Я - все, что тебе нужно». «Эй», - бормочет Обито тихим голосом, привлекая внимание Какаши. Он улыбается, когда Какаши наконец поднимает на него глаза и проводит рукой по щеке младшего парня. «Давай свалим отсюда», - шепчет он с легкой озорной ухмылкой. Глаза Какаши внезапно расширяются, и даже когда Ирука продолжает что-то кричать, его сердце бьется от волнения. Но потом он вспоминает. «Тебя исключат...» «Я попрошу Генму прикрыть меня», - безразлично овечает Обито, отмахиваясь от вопроса, как будто это не имеет для него значения. Он начинает тянуть Какаши вниз по ступенькам. Какаши немного спотыкается, в последний раз встречаясь глазами с Ирукой, дружелюбное выражение на лице последнего сменяется на пристальный взгляд. Но, как ни странно, Какаши это не волнует. Нет, пока Обито держит его за руку. «Пойдем», - говорит Обито, и Какаши отрывает взгляд от лестницы, чтобы вместо этого взглянуть на своего парня. «Думаю, что нам обоим не помешает немного отвлечься». Слова Генмы эхом разносятся в голове Какаши. Позаботьтесь друг о друге. Никто другой этого не сделает. Он чувствует, как его лицо расплывается в легкой улыбке, и он позволяет Обито вести его за собой. "Никто другой не сможет”, - исправляет он в своей голове. Потому что никто другой не похож на Обито.-
«Куда ты, черт возьми, нас привез?» - спрашивает Какаши, закрывая за собой дверцу машины, наблюдая за тем, как Обито ищет что-то в багажнике. Он смотрит на грунтовую дорогу под своими ботинками, наблюдая, как пыль поднимается в воздух при каждом его шаге. Какаши рассматривает траву, которая колышется на ветру с мягким шелестом. Обито вытаскивает несколько банок пива и захлопывает багажник. «Подальше ото всех», - отвечает он, с несколько самодовольной ухмылкой кладя свободную руку на талию Какаши. Он ведет Какаши по сужающейся грунтовой дороге, и вскоре тот замечает какое-то сооружение вдалеке. «Раньше здесь было поле подсолнухов», - объясняет Обито. «Было до тех пор, пока кто-то его не поджег». Какаши удивленно приподнимает бровь. «Кто-то сделал что?» «Ну, думаю, в каждом долбаном городе есть свой долбаный культ», - бормочет Обито, не обращая внимания на встревоженное выражение лица Какаши. «Если я правильно помню, они пытались кого-то вызвать». Он пожимает плечами, и Какаши издает тихий смешок. «В любом случае, из-за этого сюда больше никто не приходит. Так что все это в нашем распоряжении». Он махает рукой в сторону строения в конце дороги, и Какаши щурится, пытаясь получше его рассмотреть. «Каждый раз, когда я приезжал сюда со своей семьей, кто-то делал в этой проклятой беседке свадебные фотографии». Какаши наклоняет голову, останавливаясь, чтобы рассмотреть заброшенную беседку. Ее крышу и колонны обвивает плющ, почти полностью покрывая их, а полуразвалившиеся ступеньки испачканы грязью. На деревянном орнаменте, когда-то покрашенном белой краской, теперь нельзя различить ничего, кроме плесени и грязи. «Выглядит отвратительно», - комментирует Какаши, наблюдая, как пара птиц взлетает с крыши, когда они приближаются, - «Мне нравится». Обито смеется, беря Какаши за руку. «Так я и думал. Я часто прихожу сюда, когда мне нужно немного побыть одному. Поразмышлять о своей жизни», - шутливо добавляет он. «Теперь, когда потеплело, я могу снова начать свое погружение в экзистенциальный кризис». Какаши фыркает, игриво толкая Обито в плечо, прежде чем поднимается по ступенькам беседки и осматривает ее скромный интерьер. Пол полностью усеян сломанными ветками и листьями, несколько одуванчиков высовывают из-под досок свои золотые головки. Он стряхивает грязь с края скамейки, прежде чем садится, прислоняясь спиной к стене с довольной улыбкой на лице. Обито садится рядом с ним, ставя банки с пивом на пол. Он протягивает одну младшему парню, и тот берет ее с тихим «спасибо». «Я говорил с Генмой до того, как ты пришел», - внезапно произносит Какаши, открывая крышку и делая глоток. «Это был самый странный разговор в моей жизни, притом, что я, на минутку, разговариваю с несуществующими вещами». Обито смеется. «Очень похоже на Генму», - комментирует он, открывая свою банку пива. «Не могу поговорить с ним без головной боли». Какаши слегка улыбается, прислоняясь головой к плечу другого ученика. «Как прошли выходные?», - спрашивает он, наблюдая, как Обито делает глоток. «Изуми лучше?» Обито немного напрягается при упоминании своей сестры, прежде чем качает головой, глядя на потолок, солнечные лучи, проглядывающие через крышу беседки, освещают летающие в воздухе частицы пыли. «Она все еще не хочет со мной разговаривать». Он печально вздыхает. «Однако об этом ты уже знаешь. Что нового, так это то, что я поссорился со своим отцом». «Поссорился?» «Ну, думаю, это можно квалифицировать как ссору с этим придурком», - бормочет Обито, глядя на банку пива в руке. «В основном я просто кричал на него. Его машину угнали в субботу вечером, что неудивительно. Настоящий сюрприз это то, что она простояла неугнанной так долго. Теперь этот ублюдок снова ездит на автобусе. Можно подумать, я бы позволил ему забрать мою чертову машину». «Что он собирается с этим делать?», - спрашивает Какаши, немного нахмурившись. «Как ее вообще угнали?» «Без понятия. Этот тупица не загонял ее в гараж. Кто-то, должно быть, уже долгое время присматривался к ней», - пожимает плечами Обито, явно не удивленный безответственностью отца. «Он не собирается ничего с этим делать. Наверное, слишком боится, что полиция найдет у него героин или что-то в этом роде». Какаши думает спросить о человеке с пистолетом, но, увидев пустое выражение лица Обито, решает этого не делать. «Ты правда думаешь, что это был героин?», - вместо этого спрашивает он, делая глоток из своей банки и ставя ее на землю. В его предыдущем городе была эпидемия героиновой зависимости. Он помнит, что после того, как его учитель физкультуры оказался наркоманом, их классы собрали в небольшой аудитории, чтобы рассказать об опасности злоупотребления наркотиками. Разумеется, никто, включая Какаши, не отнесся к этому так серьезно, как следовало бы. Однако осознание того, что это может как-то коснуться Обито, пугает Какаши. Он не хочет, чтобы с ним что-то случилось. «Скорее всего», - бормочет Обито, покачивая головой. «По крайней мере, это имеет смысл. Наверняка, это все, на что он тратил свои деньги, исключая машину». Он глубоко вздыхает, явно не желая обсуждать бесконечный список проколов своего отца. «Но хватит об этом. Я не хочу сейчас думать об этом засранце. Как прошли твои выходные?» Какаши садится, смотря на плющ, обвивающий колонну напротив него. Он все еще хочет поговорить с Обито о его отце. Он думает, что Обито действительно в большой опасности, и несмотря на то, что он знает, что Обито хорошо это понимает, он считает, что Обито нужно как-то бороться с ситуацией. Такое ощущение, что тот просто принимает удары по мере их приближения. Однако он все же прислушивается к Обито, оставляя эту тему, несмотря на свои опасения. «Как обычно», - отвечает Какаши, - «Сидел дома, ходил на терапию». На мгновение он делает паузу, обдумывая что-то, прежде чем снова поднимает взгляд на своего парня. «Они согласились». Обито приподнимает бровь. «Oни?» «Мои родители», уточняет Какаши, и глаза Обито немного расширяются. «Они согласились приехать на этих выходных, чтобы поговорить о моих лекарствах. Мой психотерапевт и психиатр будут там, чтобы попытаться убедить их отказаться от нынешних препаратов и согласиться на новые». Какаши закусывает губу, глядя на свои руки. «Это хорошие новости, разве нет?», - спрашивает Обито. «Возможно, ты наконец-то получишь надлежащее лечение». Какаши сглатывает, теребя кончики рукавов, когда вспоминает свой прием у психотерапевта. «Я боюсь», - тихо признается он. «Что, если они снова не согласятся? Сколько мои врачи должны просить, сколько я должен просить, прежде чем они наконец сдадутся?» Какаши не осознает, что кусает ногти, пока Обито осторожно не убирает его руку ото рта. Он хочет остановиться на этом, но все его мысли, кажется, слетают с его губ, прежде чем он успевает это осознать. «А что, если они все же согласятся, но новые лекарства тоже не будут помогать? Всегда проходит как минимум месяц, прежде чем я начинаю чувствовать какие-то изменения. Однако побочные эффекты вылезают сразу, и, господи, я так чертовски ненавижу побочные эффекты. Это превратится в бесконечный цикл выпрашивания согласия моих родителей, ожидания и неудач. Я должен быть счастлив, что они вообще решили прийти и поговорить об этом, но я просто так...боюсь, что все мои усилия окажутся напрасными». Какаши хватает свое пиво, делая глоток и чувствуя, как жидкость обжигает ему горло. «Иногда мне кажется, что я никогда не стану нормальным». Обито обнимает Какаши, успокаивающе поглаживая его плечо. «Это лучше, чем ничего, Какаши», - говорит он, наклоняясь и нежно целуя Какаши в висок. «Тот факт, что они вообще приедут, должен означать что-то хорошее, верно?» Какаши отчаянно смотрит на Обито. «Они приедут только потому, что два моих доктора и гребаные школьные администраторы умоляли их об этом. Потребовалось так много людей, чтобы мои родители наконец-то согласились поговорить. Может быть, придется пересечь гребаную гору, чтобы заставить их согласиться на новые препараты». Обито молча смотрит на Какаши, не в силах подобрать слов. «Черт возьми, Какаши, я просто приду туда сам и скажу им в лицо все что нужно, если понадобится», - говорит Обито, и Какаши смеется, чувствуя себя слегка удивленно. «Просто напиши мне, если тебе понадобится подкрепление, чувак, я буду там в мгновение ока». Какаши демонстративно закатывает глаза. «Спасибо, Обито», - саркастически говорит он, но на самом деле он и правда благодарен. «В любом случае, мы узнаем все только в субботу. Надеюсь, они сдадутся без боя». Он вздыхает, бездумно тряся банку с пивом. «Я так давно не видел своих родителей… и ничего о них не слышал. Я совершенно не знаю, что скажу им при встрече». «Черт, они реально ни разу не позвонили тебе за все это время?», - спрашивает Обито, на мгновение вспоминая о своей собственной матери. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как она в последний раз как-то связывалась с ним. Ее ежемесячные чеки все еще приходят, но писем и открыток почти нет. Конечно, не то, чтобы Обито их читал. У него есть коробка под кроватью, полностью заполненная ее письмами, ни одно из которых он даже не потрудился распечатать. Какаши качает головой с грустной улыбкой. «Ни разу. Не знаю, может это потому, что мой дядя сообщал им все новости, но знаешь, такое ощущение, что я начинаю забывать, как звучат их голоса. Иногда мне даже кажется, что я не помню, как они выглядят». «Что насчет твоего брата?», - спрашивает Обито, наблюдая, как выражение лица Какаши мгновенно меняется. «Какаши…» «Он отправлял мне письма», - наконец бормочет Какаши, прислонняясь головой к стене. «На самом деле очень много писем. Я перестал их читать, потому что они каждый раз об одном и том же. Просто еще больше “скоро увидимся”, “я скучаю по тебе” и “я люблю тебя”». Какаши сглатывает, наблюдая, как легкий ветерок подхватывает листья у его ног. «Также у него появился новый телефон, и он постоянно пытается написать мне, но я еще ни разу не нашел в себе сил ему ответить». Обито смотрит в глаза Какаши, видя, как они наполняются слезами при упоминании его брата. «Почему?», - спрашивает он. Какаши все еще уходит от темы всякий раз, когда Обито спрашивает о его брате, и чем больше раз это повторяется, тем больше разгорается любопытство Обито. Что могло произойти такого, что одно лишь упоминание о брате заставляет Какаши дрожать? «Мне больно даже говорить о нем», - выдыхает Какаши, и снова тянется за своим напитком, делая последний глоток и раздавливая банку рукой. «Я подвел его как старший брат. Он всегда был более зрелым, талантливым, умным, спокойным, таким, каким я никогда не был. Я должен был быть тем, на кого он может равняться, но я им не был». Какаши вздыхает, снова переводя взгляд на свои руки, и шрамы на его запястьях начинает покалывать от дискомфорта. «Я просто одна большая ошибка. Когда я должен был заботиться о нем, он заботился обо мне…а потом я…», - он закусывает губу, опуская голову, и его глаза полны боли и разочарования. «Блять, Обито, я не знаю, как ты делаешь это с Изуми. Я не знаю, как ты можешь быть таким сильным для нее ... Каждая мелочь, которую я чувствую, всегда кажется такой непреодолимой. Каждый раз когда мой брат нуждался во мне, я не мог быть рядом с ним. Как я вообще могу называть себя его старшим братом?» Черты Обито смягчаются, когда он думает об Изуми, о том, как они росли, о том, как крепко он держал ее за руку на протяжении многих лет. С того момента, как она родилась, он ни разу не отпускал ее. Даже если сейчас Изуми отказывается с ним говорить, он всегда будет рядом с ней. Он всегда сдерживал слезы перед ней, всегда заставлял себя улыбаться, даже если ему было больно двигаться, всегда шептал обещания, защищал ее и отдавал всю свою любовь, чтобы заполнить пустоту, которая постоянно их окружала. Обито делал это так долго, что сдерживание своих эмоций перед сестрой стало для него чем-то инстинктивным, хотя, это было все так же тяжело. «Иногда я с трудом сдерживаюсь», - наконец признается Обито. «Я бы сделал все что угодно, чтобы заставить ее улыбнуться, но иногда так сложно...делать вид, что наши родители не такие уж и ужасные, делать вид, что все в порядке, когда это не так. В ту ночь я...я сломался. Это было уже слишком. Она слышала выстрелы и угрозы. Я не мог притвориться что всего этого не было, как бы сильно я этого ни хотел. Если бы в ту ночь я мог сделать что-то, чтобы Изуми этого не услышала, я бы сделал это без колебаний. Он устало вздыхает. «Она слишком чуткая. Что бы я ни чувствовал, она сразу это замечает. И я не могу справиться с видом ее печали. Мне так больно из-за того, что она игнорирует меня, это такой отстой, потому что я знаю, что не смог защитить ее». «Но как же все остальное время», - настаивает Какаши, - «Все остальное время ты был рядом с ней, даже когда тебе было плохо. Как ты это делал? Как ты можешь быть таким сильным, когда кажется, что все вокруг разваливается?» Обито горько улыбается. «По-твоему я сильный?», - спрашивает он. «Я не чувствую себя сильным, когда сдерживаю чувства. Мне просто больно. Я держусь только потому, что не хочу, чтобы Изуми тоже чувствовала боль. Не то чтобы я игнорировал свои чувства, я просто пытаюсь хотя-бы немного защитить ее. Кроме того...», - начинает он, поворачиваясь к младшему парню с серьезным выражением лица, - «...ты не плохой старший брат только потому, что думаешь, что не был рядом со своим братом. Я уверен, что ты был рядом с ним, даже не осознавая этого. Тот факт, что ты просто физически был рядом, рос с ним, уже означает, что у него был кто-то на кого можно равняться, несмотря на то, считаешь ты себя достойным этого или нет. Дети впечатлительны, и если твой брат вырос таким хорошим, как ты его описываешь, я уверен, что ты все делал правильно». Обито взъерошивает волосы Какаши, наблюдая, как тот фыркает, отбрасывая его руку. «Чтобы быть хорошим старшим братом тебе не обязательно отдавать младшему все свое свободное время. Иногда просто присутствовать, разговаривать, улыбаться, смеяться… это все, что нужно». Какаши смотрит на Обито, удивленно приоткрыв рот. Он думает о его словах, о том, что его существования было достаточно для его младшего брата, о том, что даже если он не выдерживает, даже если он не может найти в себе силы сдерживать свои эмоции или приносить жертвы ради брата, в этом нет ничего страшного. Неужели его брат действительно так думал? Это действительно все, что нужно? На мгновение Какаши чувствует надежду, но затем он вспоминает свой последний день, проведенный с братом. И красный цвет. По его коже пробегают мурашки. Красный. Он помнит, что он сделал, как он разрушил все мечты своего брата за одну ночь, и как тот смог отбросить всю свою боль, чтобы сказать Какаши, что он любит его. Как? Как Какаши может называть себя старшим братом, если все, что он когда-либо делал, это разрывал своего брата на части? Рос, чувствуя, что его брат во всем лучше него. Лучший ученик. Лучший ребенок. Лучший сын. Лучший брат. Какаши хочет верить Обито, он действительно верит. Но голоса в его голове только смеются, издеваются, высмеивая тот лучик надежды, который он изо всех сил пытается удерживать. Он был ужасным братом, не заслуживающим любви своего младшего брата, его доброты, его принятия и прощения. Каждый раз, когда он видит, как в строке уведомлений телефона вспыхивает имя его брата, каждый раз, когда дядя передает ему еще одно письмо, Какаши чувствует только боль. Боль и сожаление. Неконтролируемую боль и сожаление. Что он подвел своего брата. «Эй», - внезапно говорит Обито, вырывая Какаши из его мыслей. Младший смотрит на него глазами полными слез, и Обито слабо улыбается. «Ничего страшного, если ты не можешь держать такие вещи в себе. Это не твоя вина. Это никогда не было твоей ошибкой, и я уверен, твой брат это знает. Если он любит тебя несмотря ни на что, он все понимает, Какаши. Тебе не нужно жертвовать своими эмоциями ради него. Может все, что ему нужно, это ответное письмо. Звонок. Сообщение. Что-то, что даст ему понять, что с тобой все в порядке, потому что я уверен, он беспокоился о тебе с тех пор, как ты уехал. Гораздо больнее оставаться в неведении, чувствовать себя одиноким, и это можно исправить, просто перезвонив один раз». Какаши несколько секунд смотрит на Обито, и неназванное горькое чувство возвращается к нему. “Сейчас он делает это ради меня”, - осознает Какаши, опуская взгляд от внезапного чувства стыда. Обито снова сдерживает свои чувства. Ради меня он заставляет себя улыбаться. «Спасибо, Обито», - искренне говорит Какаши, но его глаза все еще полны печали. «Я попробую позвонить ему сегодня вечером». Но это ничего не изменит, думает он про себя. Это не изменит того факта, что я разрушил его жизнь. Ты его истощишь. Какаши тут же снова поднимает голову, встречаясь глазами с Обито, и нежно кладет руку ему на щеку. Ты разрушишь и его тоже. Какаши закрывает глаза, изо всех сил стараясь не обращать внимания на шепот в голове. «Давай не будем больше об этом говорить», - шепчет он, придвигаясь ближе, чувствуя дыхание Обито на своих губах. «Ты говорил что нам нужно отвлечься, верно?» Какаши улыбается, наклоняясь и нежно целуя старшего парня. Через несколько секунд он слегка отстраняется, наблюдая, как зрачки Обито расширяются. Какаши чувствует, как его собственный взгляд затуманивается. «Тогда отвлеки меня», - шепчет он в губы другого ученика. Обито не нужно повторять дважды, его пальцы смыкаются на бедрах младшего парня, притягивая его ближе. Какаши тяжело вздыхает, вспоминая, почему он оставил свой старый дом, своих родителей, своего брата. Он помнит, что все, что он хотел сделать, это просто обо всем забыть.-
Обито отвозит Какаши домой раньше, чем обычно. Учебное время еще не закончилось, и ему скоро придется уехать, чтобы забрать Изуми. Но когда Какаши предлагает ему остаться еще ненадолго (обжигающий шепот над его ухом, теплый взгляд, переплетенные пальцы), Обито обнаруживает, что не может сказать «нет». Он позволяет своему парню вести себя вверх по лестнице, смех отражается от белых стен коридора, и на их лицах появляются глупые улыбки. Какаши останавливается у двери, берет обе руки Обито в свои и притягивает к себе, соединяя их губы. Их поцелуй медленный, ленивый, но этого достаточно, чтобы заставить сердце Обито биться быстрее. Он обхватывает щеки Какаши руками, большими пальцами рисуя круги на его лице, прижимая Какаши к двери. Какаши отстраняется, с озорной ухмылкой на лице, и его руки скользят под рубашку Обито, невесомо касаясь его кожи. Обито убирает челку Какаши в сторону, прежде чем наклоняется, чтобы глубоко поцеловать его, чувствуя, как пальцы Какаши впиваются в его кожу. Он чувствует себя так свободно, так прекрасно и беззаботно с Какаши в своих руках. Обито не хочет, чтобы этот момент заканчивался, даже когда чувствует, что время настроено против них, даже когда его проблемы продолжают давить на его плечи, даже когда солнце за окном начинает садиться и бледное очертание месяца появляется над горизонтом. Он не хочет отпускать Какаши, он не хочет никогда его отпускать. Но Какаши делает это, отстраняясь от Обито, чтобы достать ключи. Он отворачивается всего на секунду, и Обито тут же обвивает руками его талию, утыкаясь головой в шею младшего и вдыхая его запах. Какаши наконец открывает дверь, толкает ее и входит. Обито автоматически следует за ним, оставляя следы поцелуев на шее Какаши, но спотыкается о порог, когда его парень внезапно останавливается. Обито нахмуривается, когда понимает, что Какаши больше не реагирует, что каждая мышца его тела напряжена, а кожа холодная. Обито открывает глаза и в замешательстве смотрит на своего парня. «Какаши?», - зовет он, прослеживая его застывший взгляд, и, наконец, замечает присутствие в комнате трех посторонних людей. Он быстро отстраняется от младшего парня, и смущенно чешет затылок. Какаши все еще стоит на месте, его глаза не выражают ничего. В воздухе повисает напряженная тишина. Обито узнает дядю Какаши, но не узнает остальных. На диване сидят мужчина и женщина, одетые в одинаковые деловые костюмы, лишь с одним отличием: на мужчине брюки, а на женщине юбка-карандаш. Их взгляды кажутся такими же пустыми, как и взгляд Какаши, и именно тогда к Обито приходит осознание. «Какаши», - произносит дядя Какаши, смотря на него с извиняющимся выражением лица. «Прости, я пытался позвонить тебе, чтобы предупредить, но..» «Он здесь?», - перебивает его Какаши, и даже его голос звучит странно отстраненным. Его дядя виновато качает головой. «Я действительно пытался тебе позвонить...» Женщина внезапно встает с дивана с возмущенным взглядом. «Какаши, кто это?», - резко спрашивает она, смотря прямо на Обито, и на мгновение ему кажется, что она одним только взглядом может прожечь дырку в его голове. Какаши игнорирует ее. «Он здесь?» - на этот раз громче повторяет он, и его дядя, кажется, пытается подобрать слова. «Не игнорируй свою мать», - вмешивается мужчина, сидящий на диване, и тоже встает, чтобы присоединиться к женщине. «Кто это?» Обито чувствует, как его кровь остывает, когда мужчина смотрит на него. Отец Какаши. Обито чувствует себя невероятно ничтожным под их пристальными взглядами и внезапно начинает немного представлять атмосферу, в которой рос Какаши. «Дядя», - умоляет Какаши голосом, полным боли. «Он здесь?» Как только дядя Какаши открывает рот, собираясь что-то сказать, открывается дверь спальни. Все взгляды устремляются на в сторону комнаты, и когда в помещении слышится звук неровных шагов, глаза Какаши мгновенно расширяются. Входит мальчик, который так похож и одновременно так не похож на Какаши, что у Обито перехватывает дыхание. На лице вошедшего парня читается благоговейный трепет, и выходя из комнаты он открывает дверь шире. Обито будто прошибает током, когда он замечает у него скобы, привязанные к его ногам и бедрам и костыли. Медленно он покидвает сппальню, и Обито больше ничего не может делать, кроме как смотреть. «Какаши», - приветствует мальчик, радостно улыбаясь ему. «Боже мой, это действительно ты!» Он смеется, и его смех звучит как звон тысячи маленьких колокольчиков, такой невинный и такой чистый. «Я скучал по тебе-» Обито чувствует, как снова спотыкается о порог, когда Какаши внезапно проталкивается мимо него и со скоростью света исчезает за входной дверью. Все взрослые в комнате с разными интонациями выкрикивают его имя, и через секунду уже его дядя проносится мимо Обито, в попытке догнать сбежавшего парня. Обито слишком ошеломлен, чтобы сдвинуться с места, он не может оторвать взгляд от мальчика в центре комнаты, мальчика с каштановыми волосами, костылями и горькой улыбкой, печально смотрящего на входную дверь. Внезапно в голове Обито что-то щелкает. Младший брат Какаши.
