9
14 февраля 2021 г., 16:36
Обито настолько ошеломлен, что не может даже пошевелиться.
Брат Какаши с тоской смотрит на дверь, опираясь на костыли. Кажется, он совсем не замечает присутствия Обито, чего нельзя сказать о родителях Какаши.
«Кто ты и что ты делал с моим сыном?» - требовательно спрашивает его мать, и Обито тревожно сглатывает. Что он может сказать? Что они уже знают? В его голове крутится слишком много вопросов, в то время как младший брат Какаши все еще стоит на своем месте со слезами на глазах и грустной улыбкой.
Это все уже слишком. Родители Какаши кричат на него, сам Какаши убежал, а его брат выглядит так, будто из последних сил пытается сдерживать слезы. Обито не знает, что делать, его сердцебиение ускоряется с каждой секундой.
Обито резко разворачивается и выбегает из квартиры, спотыкаясь, почти на каждой ступеньке. Он выходит через главный вход, и сразу встречается с потоком людей, идущих по улице. Некоторые из них с любопытством оглядываются на него, в то время как он пытается перевести дыхание. Он игнорирует всех вокруг, вместо этого сосредотачиваясь на поиске Какаши.
Он слышит вдалеке гудок машины и резкий звук тормозов. Движение на перекрестке в паре кварталов от магазина прекращается, и Обито чувствует, как страх подступает к его горлу, когда он видит, как в этом районе начинает формироваться небольшая толпа, задерживающая движение. Все больше машин останавливаются, выстраиваясь в ряд и громко сигналя. Обито бежит в сторону столпотворения, опасаясь худшего.
Обито бесцеремонно расталкивает людей на дороге, даже не оборачиваясь. По мере своего продвижения он оставляет за собой след недовольных пешеходов, однако он не обращает на них внимания, сосредотачиваясь на растущей толпе впереди. Его сердце стучит в бешеном темпе, и сейчас все его мысли только о Какаши. Какаши, Какаши, Какаши. Обито становится все ближе и ближе к цели, и с каждым его шагом шепот вокруг становится лишь громче.
«Что происходит?», - спрашивает какая-то женщина у своего мужа.
«Я не знаю, наверное, машина кого-то сбила». Сердце Обито практически останавливается.
«Нет, нет, водитель вовремя остановился», - вмешивается другая женщина, - «Но там какой-то мальчик на дороге».
«Он в порядке?»
«Я не знаю—»
Обито пробивается сквозь толпу мысленно ругаясь, когда все больше и больше людей блокируют его движения.
«Что с этим парнем?» - спрашивает маленький мальчик у своей матери, широко раскрыв глаза и с интересом смотря куда-то в сторону.
«Я не знаю, дорогой, но я думаю, нам нужно идти», - мягко отвечает она, нежно беря мальчика за руку и как можно быстрее уводя его подальше. Обито прикусывает губу, проталкиваясь дальше, и начинает разбирать среди всех остальных криков голос дяди Какаши.
«Он выглядит, будто у него нервный срыв—»
«— паническая атака—»
«Что он говорит?»
«Он что плачет?»
«Он, наверное, сумасшедший—»
Обито, наконец, прорывается сквозь толпу и падает на дорогу, спотыкаясь о поребрик. Он ошеломленно смотрит по сторонам, машины вокруг продолжают сигналить, водители высовывают из окон свои головы что-то крича. Непрекращающиеся гудки и гул людских голосов давят на Обито, но его внимание привлекает голос дяди Какаши, а затем, наконец...
Какаши.
Его сердце разрывается, когда он видит, как Какаши шатается из стороны в сторону, обхватив голову руками. Бессвязные крики срываются с его губ, пока его пальцы продолжают сжимать череп, взлохмачивая волосы.
«Какаши!» Обито слышит крик его дяди, который пытается подойти к своему племяннику, но как только тот делает шаг вперед, Какаши сразу же отступает, закрывая лицо руками. «Какаши!»
Обито открывает рот, чтобы что-то крикнуть, но обнаруживает, что не может, и тогда он понимает, что не знает, что делать. Какаши сломался прямо перед ним, перед всеми, и Обито совершенно не знает, что делать. Он помнит, что он делал на вечеринке, но сейчас он не может даже пошевелиться. Это что-то другое, он видит, что это что-то другое, и он не знает, что делать.
«Ты не настоящий!» Обито с жалостью смотрит, как слезы текут по щекам Какаши, пока тот кричит что-то в воздух. «Ты не настоящий, ты не настоящий—», - болезненно выкрикивает Какаши, сгибаясь пополам, и Обито чувствует, как в этот момент его сердце разрывается на части.
Обито наконец встает на ноги и бросается вперед. «Какаши!» - кричит он, обращаясь к младшему парню.
«Обито, не надо!», - кричит ему дядя Какаши, но уже слишком поздно.
Обито хватает Какаши за плечо. «Какаши», - выдыхает он, но внезапно его отталкивают назад, и он приземляется на спину посреди улицы, разодрав рукава и локти об асфальт. Обито с недоумением поднимает глаза на Какаши, и Какаши испуганно смотрит на него сверху вниз, пока слезы продолжают капать из его глаз. «Какаши?» - повторяет Обито, но его голос настолько тихий, что он сам едва может себя слышать.
Кажется, Какаши на мгновение вздрагивает, узнавая Обито, но затем он снова схватывается за голову, продолжая рыдать. «Убирайся из моей головы», - бормочет он сквозь стиснутые зубы, отступая от Обито. «Убирайся, убирайся, убирайся!», - мучительный крик вырывается из его груди, и он падает на колени, снова сворачиваясь пополам.
Обито чувствует, как его горло пересыхает, он не может пошевелиться, когда видит, как Какаши плачет посреди улицы. Шепот толпы усиливается, машины разъяренно сигналят, дядя Какаши бросается к нему, хватая Какаши за руки и поднимая его с земли. Он быстро обхватывает тело мальчика таким образом, что тот не может самостоятельно освободиться, однако Какаши продолжает бормотать что-то бессвязное, пытаясь вырваться из рук своего дяди.
«Уходи отсюда!», - выкрикивает дядя Какаши, обращась к Обито. Какаши продолжает пытаться высвободиться, но силы покидают его. Крики Какаши постепенно сменяются на стоны боли, в то время как его тело содрогается от рыданий. Обито неподвижно стоит на месте, не в силах отвести взгляд от лица Какаши, видя в его покрасневших глазах только боль и сожаление. «Уходи отсюда, Обито!», - снова повторяет дядя Какаши. «Ты никак не поможешь ему, просто стоя на месте! Оставь его!»
Обито переводит взгляд с Какаши на его дядю, чувствуя, как его грудь сжимается. «Но...»
«Отойди от меня!», - внезапно вскрикивает Какаши, но его слова трудно разобрать из-за учащенного дыхания. Его взгляд расфокусирован, но кажется, что он смотрит на что-то на другом конце улицы, энергично мотая головой: «Ты не настоящий! Ты не настоящий!»
«Я справлюсь сам», - кричит дядя Какаши, поверх его рыданий, и Обито чувствует, как внутри него что-то ломается. «Уходи, Обито. Ты ничем не сможешь ему помочь». Какаши начинает всхлипывать, наконец, переставая сопротивляться, и его глаза выглядят такими пустыми, такими уставшими и пустыми. Обито чувствует, что не может дышать. Глаза дяди Какаши наполняются грустью, и на его лице появляется печальная улыбка, когда он смотрит на Какаши, а затем на Обито. «По крайней мере, не сейчас. Не тогда, когда он такой».
Обито сглатывает, сдерживая слезы, и медленно поднимается на ноги. Его тело болит от недавнего падения, но его сердце болит еще сильнее, словно вырываясь из груди.
Ты ничем не сможешь ему помочь
Дядя Какаши забрасывает одну руку Какаши себе на плечи, поддерживая вес мальчика, и медленно уводит его с проезжей части. Толпа потихоньку начинает рассеиваться, машины возобновляют движение, и Обито ничего не остается, кроме как тоже отойти в сторону.
Не тогда, когда он такой.
Обито чувствует, как слезы капают из его глаз, впервые за долгое время, и он в отчаянии сжимает зубы.
Бесполезный.
Он всегда бесполезен, когда дело касается тех, кто ему дорог.
-
Небо чистое. Какаши чувствует, как ветер нежно обдувает его щеки и треплет волосы. Он перелезает через перила на краю крыши, и хватаясь за них руками сзади свешивает ноги вниз. Чистое и голубое. Его дыхание сливается с ветром, а светло-зелёные листья кружатся в воздухе перед его лицом. Когда он смотрит вниз, там нет ни людей, ни машин, никаких признаков жизни. Все спокойно. Нет ни единого облачка. По его коже пробегают мелкие мурашки, и на щеках появляется небольшой румянец, когда он смотрит на прекрасную панораму города, открывающуюся сверху. Его губы приоткрываются от восторга при виде телефонных столбов, извилистых улиц и покачивающихся деревьев. Он чувствует, как пальцы на его ногах скручиваются, и смотрит в небо. Солнце согревает его лицо своими лучами. Он чувствует себя так спокойно. Его сердце трепещет, и ему кажется, что он может летать. Он всего лишь в нескольких шагах от неба. Его пальцы отрываются от перил. Когда он падает небо остается чистым. Какаши открывает глаза. Он тупо смотрит в белый потолок. Его руки напряженно сжимают простыни кровати, и ему кажется, что воздух, который он вдыхает ускользает от него. Когда он садится, он чувствует небольшой дискомфорт в груди. Какаши прислоняет руку к виску, пытаясь понять, где он находится. Он видит окно, гнома, стоящего на подоконнике, кресла-мешки, сложенные друг на друга, полку с книгами и Библию на ней, разбросанную по полу одежду. По его полу. В его комнате. Какаши выглядывает в окно, кусая ноготь, и видит знакомые улицы. Люди как обычно куда-то спешат, нет никаких кружащихся в воздухе листьев, а есть только машины, наполняющие город тихим гулом моторов. Сон, он понимает, что это был сон. Какаши чувствует, как по его спине пробегает холодок, но он может поклясться, что все еще чувствует на своей коже солнечные лучи. Он смотрит на небо. Ясное и голубое. В нем есть что-то тревожное. Какаши встает с кровати, но как только пальцы его ног касаются пола, он останавливается. «Это сон», - напоминает себе Какаши, окончательно вставая. Он изо всех сил пытается избавиться от чувства холода, вместо этого концентрируясь на своей комнате, на текущем моменте, на реальности. Его взгляд падает на кресла-мешки в углу комнаты, и на мгновение к нему возвращаются воспоминания. Всего на мгновение он чувствует запах никотина, но этого достаточно, чтобы заставить его сердце биться быстрее, и Какаши понимает, что скучает по Обито. Он чертовски сильно скучает по нему. Он не появлялся в школе целую неделю. В понедельник он уехал с Обито, а все последующие дни провел дома, пытаясь оправиться от срыва. Сегодня уже пятница. Какаши разочарованно прикусывает губу, когда думает о том, сколько дней подряд он уже пропустил. Скоро ему перестанут делать поблажки, даже несмотря на его положение. Он не думает, что школьная администрация будет на его стороне после стольких прогулов. Он боится, что может никогда не окончить второй год старшей школы, но затем он думает о том, что может вообще никогда не окончить обучение, и эта мысль, кажется, парализует его. Какаши знает, что не может больше пропускать школу. Уже весна, и он молится всем существующим богам, о том, чтобы найти в себе силы пережить следующие несколько месяцев. А потом и следующий год. Однако сейчас все еще пятница, и он все еще скучает по Обито. Какаши не видел Обито целую неделю, и ему недостаточно простой переписки, чтобы восполнить возникшую в его душе пустоту. Большую часть времени он сидел, запершись в своей комнате. Даже когда его брат умолял его открыть дверь, даже когда его мать и отец требовали, чтобы он открыл дверь, Какаши отказывался выходить. Его дядя периодически проскальзывал в комнату, но только для того, чтобы принести ему поесть или забрать грязную посуду, и Какаши невероятно благодарен ему за молчание. Конечно, один раз он попытался войти, чтобы утешить его, однако как бы Какаши ни ценил своего дядю, он не тот, кого он хочет сейчас видеть. Он хочет увидеть Обито, он скучает по Обито, скучает по его прикосновениям, по его улыбке, и у него разрывается сердце, когда он вспоминает, каким разбитым выглядел его парень тогда на улице. Это одна из немногих вещей, которые он отчетливо помнил после срыва, и, честно, Какаши отдал бы все, чтобы поскорее ее забыть. Он хочет снова увидеть Обито. Ему нужно снова увидеть Обито, потому что он знает, что Обито волнуется за него. И как бы Какаши не хотел этого признавать, он понимает, что Обито как никто другой заслуживает ответов. Какаши думает, что ему все же стоит навестить Обито. Он знает, что старший парень не захочет оставлять Изуми одну, поэтому он решает, что ему самому стоит прийти к нему домой. Как только он кладет руку на дверную ручку, чтобы покинуть комнату, он слышит голос своей матери. «…Ты слишком многое ему позволял! Из-за этого он…он выдумал всю эту ерунду с лечением. Ему следует как можно скорее выкинуть из своей головы все эти глупые выдумки». Какаши замирает на месте. «Выдумки?», - переспрашивает его дядя. «Какие выдумки? Ему действительно нужна помощь! Это не выдумки, это факты». «У него уже есть лекарства от тревожности и мигрени. Что еще ему нужно?», - вмешивается его отец. «Ты не думаешь, что это уже слишком. Я не хочу, чтобы мой сын стал наркоманом». «Тревожность? Мигрень? Вы совсем ничего не знаете о состоянии собственного сына? Это не просто тревожность и мигрень! У него гребанная шизофрения! И о какой наркомании вы, черт возьми, говорите? Как вы вообще можете думать о нем так низко? Он не принимал лекарства уже несколько месяцев!» Какаши сжимает дверную ручку, и его начинает трясти. «Это было его решение, разве нет? И да, он наш сын. Что с ним не так, что ему нужно и кем он может стать - это наша забота, а не твоя», - произносит его мать и ее голос звучит настолько властно, что Какаши чувствует ее подавляющую ауру даже из-за двери. «Мы уже договорились прийти и обсудить проблемы Какаши с его психотерапевтом. В субботу мы решим, какое лечение лучше всего для нашего сына. Не ты» «Вы ведете себя так, будто проблем вообще нет. У него случился психотический приступ прямо посреди оживленного перекрестка! Что еще нужно, чтобы доказать вам, что Какаши действительно нужна помощь? Я повторяю, это не выдумки, это факты! Почему вы не можете просто их принять?» «Один приступ еще не делает из него сумасшедшего», - говорит отец Какаши. Его голос всегда звучит так холодно. Какаши кажется, что этот человек вообще ни разу в жизни не улыбался. По крайней мере, ему. «Он устроил как минимум две драки в школе...», - вспоминает его дядя, и сердцебиение Какаши ускоряется с каждым его словом, - «...и еще одну на вечеринке. Ему снятся настолько ужасные кошмары, что утром он не может заставить себя встать с кровати. Однажды ночью он изрезал свои руки из-за галлюцинаций. Как далеко все это должно зайти? Сколько еще должен вытерпеть Какаши, чтобы вы, заносчивые придурки, наконец поняли, что ему нужна помощь?» Какаши отходит от двери, чувствуя, как его глаза наполняются слезами, и он стискивает зубы, не позволяя себе снова расплакаться. “Обито, Обито”, - повторяет он в своей голове словно мантру. Какаши закрывает глаза и пытается вспомнить лицо своего парея, его глаза, его улыбку, все, что угодно, что угодно, лишь бы отвлечься от всего происходящего. Ему нужно отвлечься, на что угодно, абсолютно на что угодно. «Мы позволили ему жить у тебя, потому что думали, что ты поможешь улучшить его поведение», - Какаши снова слышит голос своего отца. «Но похоже, что мы ошибались. Кажется, ему стало только хуже», - усмехается тот. «Он привел домой…того мальчика. Кто это был? И почему он вообще прикасался к нашему сыну? Как ты мог такое позволить?» «Позволить что? Проводить ему время со своим парнем?» «Парнем?» Голос его матери звучит совершенно подавленно. «У Какаши не может быть никакого парня. Его не так воспитывали». Его дядя смеется. «Как будто вы вообще занимались его воспитанием. Не могу поверить, как мало вы знаете о собственном сыне». «Позволить ему жить у тебя было огромной ошибкой», - рявкает его мать, и Какаши пятится от двери, судорожно ощупывая свои карманы в поисках телефона. Я больше не могу это выносить. Я больше не могу это слушать. «Возможно, нам все-таки следовало отправить его в соответствующее учреждение». «Нет!» Глаза Какаши расширяются, когда он слышит голос своего брата, такой отчаянный и такой полный боли. Он даже не думал, что его брат тоже все это время находился там. «Он этого не хочет, и вы это прекрасно знаете!» «Он не справляется сам. У него уже был один шанс». «Но он пытается. Еще даже года не прошло, вы не даете ему даже попробовать!» Его младший брат так беспокоится за него, что Какаши изо всех сил пытается не разрыдаться. «Просто согласитесь на другие препараты, которые, как они говорят, должны ему помочь! Может, тогда он наконец поправится! Вы должны дать ему шанс, реальный шанс!» «Ты ведешь себя глупо, невероятно глупо. Мы не можем просто выбрасывать деньги на ветер. Постоянно тратиться на лекарства, которые могут работать, а могут и не работать, на которые он может подсесть, а может и не подсесть», - снова вмешивается его отец, и Какаши чувствует, как его шрамы начинают гореть. «Опять эта ерунда?», - его дядя почти срывается на крик. «Ему нужен новый рецепт! Он не подсядет на то, чего не принимает! Как вы можете даже предполагать...» «Дайте ему шанс, пожалуйста, дайте ему шанс», - плачет его брат. «Как у тебя вообще язык поворачивается так говорить?», - удивленно спрашивает его мать, как будто она не может поверить в то, что ее любимый сын защищает своего брата. «После всего, что он с тобой сделал?» Какаши хочет, чтобы все просто исчезло. Даже моя собственная мать... Какаши прикусывает губу так сильно, что у на ней проступают капли крови. «Он твой сын! Перестань вести себя так, как будто ты не хочешь иметь с ним ничего общего, относись к нему как к сыну!», - голос его брата, кажется, вот-вот сорвется, - «И он все еще мой брат, поэтому я буду на его стороне, несмотря ни на что». Я больше не могу это выносить. Я больше не могу это слушать. Какаши чувствует, что его сейчас вырвет, он хватает телефон и машинально набирает номер, который сейчас нужен ему больше всего. Он сворачивается в дальнем углу своей комнаты, трясущимися руками прижимая телефон к уху, словно спасательный круг, и изо всех сил пытается не обращать внимания на крики родителей, брата и дяди. «Это кошмар, это, наверное, кошмар», - думает он, слушая гудки в трубке и желая как можно скорее проснуться. Они собираются забрать тебя отсюда. В любом случае, тебе здесь не были рады. «Какаши?» Сердце Какаши сжимается, когда он сдерживает слезы, слушая крики за дверью, сливающиеся с миллиардами голосов в его голове. Однако несмотря на весь этот хаос, он слышит голос Обито, тихий и успокаивающий. «Забери меня отсюда», - шепчет Какаши в телефон, и собственный голос кажется ему слабым и сломленным. «Пожалуйста, Обито. Пожалуйста, забери меня отсюда».-
Обито едва успевает выйти из машины, как Какаши выбегает через заднюю дверь магазина и мгновенно оказывается в его объятиях, хватаясь за него как за спасательный трос. Какаши захватывает губы Обито в отчаянном поцелуе, от которого у него перехватывает дыхание. «Обито, забери меня отсюда», - выдыхает Какаши, как только они разрывают поцелуй. Его пальцы сжимают плечи Обито, а глаза наполняются невероятной болью. «Я так больше не могу». Обито с беспокойством смотрит в глаза Какаши и кивает. «Куда ты хочешь поехать?» Он впервые видит Какаши с понедельника, и его вид разбивает Обито сердце. Он снова вспоминает тот день, думая о том, как он ничем не смог помочь Какаши, как ему было стыдно, как сильно он сожалел. Он понимает, почему Какаши так ужасно чувствовал себя из-за того, что не был рядом со своим младшим братом. Это невыносимо больно - смотреть, как те, кого ты любишь, страдают, и не иметь возможности что-либо с этим сделать. «Куда угодно, куда угодно, только подальше отсюда», - говорит Какаши, направляясь к пассажирскому сиденью. «Они слишком, слишком громкие. Пожалуйста, Обито, куда угодно, туда, где я больше не услышу их криков». Обито сглатывает, открывая машину и в последний раз оглядывая дом Какаши. Он встряхивает головой, садится обратно на водительское сиденье и заводит машину. Уже спустя несколько минут они едут по дороге в полной тишине. Обито сжимает руль так крепко, что костяшки его пальцев становятся белыми. Он изо всех сил пытается сохранять спокойствие, но внутри он хочет кричать. Он хочет кричать от разочарования потому, что он ничем не может помочь Какаши, по-настоящему помочь ему, навсегда увезти его от родителей, стереть его воспоминания о прошлом, заставить голоса в его голове замолчать, забрать себе всю боль, которую Какаши когда-либо чувствовал. Обито не в силах сделать ничего из этого, но он подавляет свое разочарование, сосредотачиваясь на том, чтобы сделать хоть что-то. Он отвезет Какаши в тихое, безопасное и тихое место, подальше от всех проблем, где они, хоть и ненадолго, смогут побыть наедине. Несколько минут проходит в полной тишине, и когда Обито, выехав на шоссе, наконец бросает взгляд на своего парня, он видит, что Какаши спит, свернувшись клубком на пассажирском сиденье и прижав ноги к груди. Обито будто бьет током от осознания того, насколько маленьким сейчас кажется Какаши, насколько сломленным, худым и бледным он выглядит. Это не Какаши. Это не Какаши, куривший страницы из Библии, не Какаши, заставивший его защитить Изуми от хулиганок, не Какаши, стоявший с ним на крыше, не Какаши, который смеялся, когда пил, который улыбался, когда что-то рассказывал, когда целовал его, когда касался его. Это не тот Какаши, которого Обито знал. Обито отдал бы все ради того, чтобы хотя бы на немного отмотать время назад. “Я должен был приехать к нему раньше”, - ругает он себя, - “Я должен был быть рядом с ним”. Но у него была Изуми, и он не мог оставить ее одну дома, как бы сильно он ни хотел увидеть Какаши. Он смог приехать сегодня (и, слава богу, что он приехал) только потому, что Изуми была на ночевке у своей подруги. Его сестра так и продолжает его избегать, как бы он ни старался с ней поговорить, она каждый раз отвечает ему одинаковыми односложными предложениями и уходит. Почему? Почему? Почему Изуми приходится молча страдать? Почему бы ей просто не поговорить с ним? Почему его отец не может сказать им, в безопасности они или нет? Почему его отец не может быть человеком, которому он может доверять? Почему его мать бросила их отца, разорвав все на мелкие кусочки? Обито до крови прикусывает губу, изо всех сил стараясь сосредоточиться на дороге перед собой. Почему он ничего не может сделать? Изуми и Какаши буквально единственные два человека, на которых ему не наплевать…почему он не может им помочь? Сильный. Какаши назвал его сильным, но Обито не может с этим согласиться. Он не сильный, недостаточно сильный, а точнее бессильный, он абсолютно бессильный. На него всегда наваливалось большее проблем, чем он мог решить. Даже сейчас, когда он увозит Какаши, его гложет чувство вины, когда он понимает, что это все, что он может для него сделать. Он может помочь Какаши только сбежать. Он не может помочь ему бороться с голосами в его голове, он не может помочь ему преодолеть его страхи, он ничего не может. Он может только убежать с Какаши, убежать далеко-далеко, чтобы попытаться просто забыть обо всех проблемах. И больше всего его расстраивает осознание того, что даже это продлится недолго. К тому времени, как они достигают пункта назначения, солнце уже почти садится, и небо приобретает глубокий темно-фиолетовый оттенок. Обито останавливает машину на краю поля, заглушает двигатель и слушает, как постепенно в воздухе повисает тишина. Воспоминания о подсолнухах, его семье, где все улыбаются и держатся за руки, снова наполняют его голову, и он пытается силой запихнуть их обратно в глубины подсознания и никогда больше не всплывать снова. Когда он возвращается в реальность он замечает, что Какаши шевелится рядом с ним, бесшумно зевая. Обито откидывает голову на сиденье, расстегивает ремень безопасности и закрывает глаза. «Где мы?», - слышит он тихий голос Какаши. «Это то самое поле, где мы были в прошлый раз?» Обито кивает, прежде чем снова открывает глаза. «Я не знал, куда еще поехать. Это единственное место, где мы можем действительно побыть одни». Какаши расстегивает ремень безопасности, и садится как полагается, опуская ступни на пол. «Мне все равно, пока мы находимся как можно дальше от этого ада», - бормочет он. «Спасибо» Обито одаривает его улыбкой, которая не доходит до его глаз. Он собирается открыть дверь, чтобы выйти наружу, но рука Какаши тут же оказывается на его руке, останавливая его движения. «Какаши?» «Я хочу остаться здесь», - бормочет Какаши, избегая взгляда Обито. «На улице холодно...и мне нравится здесь с тобой». Обито недоверчиво оглядывает Какаши, но в итоге подчиняется его желанию. Сегодня на улице достаточно тепло, тепло настолько, что Обито даже не удосужился надеть куртку. И ничего в его маленькой машине не казалось ему привлекательным, однако если Какаши хотел этого, Обито предпочел не спорить. Между ними снова повисает тишина, единственные звуки, которые они оба слышат это стрекотание сверчков снаружи. «Я скучал по тебе», - неожиданно для себя произносит Обито, когда Какаши поворачивается, чтобы посмотреть на него. «Школа - настоящий ад без тебя». Какаши виновато улыбается. «Извини, что не ходил туда последние дни», - говорит он, убирая волосы с глаз. «Мне вообще кажется, что я могу по пальцам сосчитать количество дней, которые я провел в школе». «Такими темпами ты превратишься в типичного парня, бросившего школу, быстрее меня», - шутит Обито, но останавливается, когда видит печальное выражение на лице Какаши. «Я шучу», - быстро добавляет он, но Какаши качает головой. «Это правда», - бормочет Какаши. «Если бы я был...обычным учеником, меня бы наверняка, уже давно исключили. И вообще, я уверен, что скоро даже мне перестанут делать поблажки». Он раздраженно фыркает, прислоняясь к окну. «Иногда мне просто...действительно сложно заставить себя пойти туда». «Я уверен, что все будет в порядке, Какаши», - говорит Обито, но он знает, что для младшего парня эти слова ничего не значат. «Я хочу окончить этот учебный год вместе с тобой», - произносит Какаши, глядя на Обито печальными глазами. «И я хочу перейти в следующий класс, чтобы окончить школу вместе с тобой тоже. Но есть огромная вероятность, что я этого не сделаю, и это меня пугает. Я даже не такой уж и плохой ученик, просто...мне сложно находиться в таком месте, как школа. Там всегда так много людей…находиться среди них без лекарств...труднее, чем я думал». Он вздыхая проводит рукой по лицу. «Я просто хочу быть нормальным». «Какаши...» «Я серьезно, Обито, я правда серьезно», - говорит Какаши надрывным голосом. «Если бы я не был таким…если бы я не был таким гребаным психом, возможно, мои родители бы любили меня. Возможно, мой брат сейчас мог танцевать. Возможно, я бы не был таким чертовски неуравновешенным, и, возможно, я бы мог ходить в школу не чувствуя, что каждый чертов ученик наблюдает за мной. Интересно, каково это, мне действительно интересно, каково это - жить ни о чем не беспокоясь. Есть ли такие люди?» Какаши закрывает глаза. «Интересно, это вообще возможно». Обито бросает на Какаши быстрый взгляд, его слова задели Обито за живое. Он тоже часто задавался этим вопросом. Хотя когда-то он знал, что значит иметь настоящую семью, чувствовать себя любимым, каково это, когда тебя ждут дома, все эти чувства остались далеко в прошлом. Теперь все, что он знает это тишина, холодный и пустой дом, натянутые улыбки и жалостливые взгляды. Постоянный страх, постоянное незнание. Он не знает, в безопасности ли его сестра. Он не знает, когда его отец вернется домой. Он не знает, где сейчас его мать. Он не знает, не проснется ли он завтра с ножом у горла. Он не знает, продержится ли он еще хотя бы один день. «Я все время думаю об этом», - озвучивает свои мысли Обито. «Все вокруг кажутся более счастливыми, более беззаботными, чем я. Мне всегда было интересно, они на самом деле такие, или просто хорошо скрывают свои проблемы. Обычно в спорах с другими людьми, у меня быстро заканчивается терпение, потому что я думаю только о своих проблемах. Но иногда я задаюсь вопросом, больно ли им тоже…», - он смотрит на руль, постукивая по нему пальцами. «Но этот город, кажется никогда не слышал о такой вещи, как сочувствие. Если у кого-то и есть проблемы, они их просто игнорируют их, сосредотачиваясь на проблемах других людей, сплетнях и слухах. Конкретно сейчас они сосредоточили свое внимание на тебе. Придурки из школы постоянно спрашивают меня, куда ты пропал, притом, что с половиной из них я даже ни разу не разговаривал. Здесь никого не волнуют чужие чувства. Им нравится сплетничать, и они видят лишь оболочку вещей. Они не видят Учиху Обито, они видят какого-то хулигана с сигаретами и окровавленными костяшками пальцев. Они не видят Хатаке Какаши, они видят странного новичка, достаточно сумасшедшего для того, чтобы стоять посередине перекрестка, и это все, что их волнует». Какаши смотрит на свои колени. «Почему это должны быть именно мы?», - выдыхает он в воздух таким мягким голосом, что у Обито разрывается сердце. «Что мы сделали, чтобы заслужить такую жизнь?» Обито проглатывает комок в горле, чувствуя, как на его глаза наворачиваются слезы, но он смахивает их. Он берет руку Какаши в свою, прижимает ее к щеке и поражается тому, какая у него холодная кожа. Сегодня каждая мелочь в Какаши разбивает ему сердце. «Ничего», - бормочет он с ноткой горечи в голосе. «Никто ее не заслуживает. Но мы есть друг у друга, так что, думаю, мы сможем пережить это вместе». Обито чувствует, как краснеет от собственных слов, но он обнаруживает, что его это не беспокоит. Какаши - первый человек, который увидел в нем нечто большее, чем просто хулигана с сигаретами и окровавленными костяшками пальцев. И теперь он не может представить себе жизнь без Какаши. Какаши одаривает его улыбкой, которая надолго отпечатывается в памяти Обито, поскольку это первая искренняя улыбка его парня за долгое время. «Завтра они должны принять решение», - внезапно произносит Какаши. «Надеюсь, мои родители хоть раз прислушаются ко мне. Может быть, тогда я наконец почувствую какие-то изменения. Может быть, я снова смогу нормально функционировать». Он выдыхает, глядя Обито в глаза. «Может быть, на этот раз я наконец-то смогу помочь тебе». «Я буду рядом с тобой, что бы ни случилось», - шепчет Обито, нежно целуя запястья младшего парня. Ему невероятно больно видеть шрамы Какаши, и он молча обещает себе, что больше никогда не позволит ему так страдать. «Ты справишься с этим». Какаши несколько секунд смотрит на Обито, прежде чем с его губ срывается легкий смешок. Обито вопросительно поднимает бровь. «Подумать только, я подбил тебе глаз в день нашей первой встречи. Когда я впервые пригласил тебя к себе, я не думал, что ты станешь для меня настолько важным». Обито смеется, соглашаясь с Какаши. «Не знаю, что насчет тебя, но когда я в тот день вытолкнул тебя из-за стола, я знал, что это судьба», - шутит он, и Какаши демонстративно закатывает глаза. «Наверное, это прозвучит странно, если я скажу, что рад, что ты сопротивлялся? Обычно люди просто плюнули бы на это, пересели за другую свободную парту и позволили такому засранцу, как я, получить желаемое. Но ты этого не сделал». Обито потирает челюсть, вспоминая, как Какаши одним ударом повалил его на пол. «Это был своего рода тревожный звонок. Знак, что мне нужно научиться контролировать себя». «Не могу сказать, что я в восторге от того, что ты ударил меня по носу, но я понимаю, что ты имеешь в виду», - усмехается Какаши. «На самом деле, я все еще в шоке от того, что ты согласился зайти ко мне домой после всего этого. Я не думал, что это сработает, когда приглашал тебя, но ты все же дал мне шанс. Шанс, чтобы заслужить который, я вообще ничего не сделал». Какаши улыбается. «Вау, какой ты все-таки странный, Обито». «Думаю, ты тоже странный, раз вообще додумался пригласить к себе такого придурка, как я», - парирует Обито, но улыбается в ответ. «Хотя, если быть честным, я согласился только потому, что не хотел идти домой в тот день». Какаши кивает. «Я думал об этом. Тогда я тоже буду честен с тобой». Он вздыхает, снова поворачиваясь к Обито. «Я пригласил тебя, потому что решил, что больше не хочу быть один. В моей прошлой школе я уже настолько привык к тому, что меня все игнорируют, что, когда я приехал сюда, я приготовился к тому, что здесь будет так же. Но я не знаю. В тебе было что-то такое...мне казалось, что мне больше не придется оставаться одному, если я поговорю с тобой. Не знаю, что в тебе меня так привлекло, но я рад, что попытался. Ты тоже был для меня чем-то вроде знака». «Тогда мы оба были всего лишь парочкой одиноких придурков, пытающихся сесть на один стул». Какаши искренне смеется, смахивая слезинки с уголков глаз. Однако как только он успокаивается, он, кажется, что-то вспоминает, и в его глазах появляется решимость. «Ты видел Сукеа, не так ли?» - внезапно спрашивает он, ненадолго вгоняя Обито в ступор. Сукеа? «В понедельник. Ты же видел его, да? «Твоего брата?» Обито прикусывает губу, когда Какаши кивает. “Я никак не мог его не заметить”, - думает Обито, и нервно сглатывает, готовясь к тому, что будет дальше. «…Он всегда был таким?» - спрашивает он, съеживаясь от того, насколько бесчувственно он звучит со стороны. «Я имею в виду…» «Нет», - отвечает Какаши, с пустым взглядом. «Я сделал это с ним». Обито внезапно вспоминает Гая и Хидана, но быстро отбрасывает эти мысли, вместо этого сосредотачиваясь на словах Какаши. «Что ты имеешь в виду?» Какаши немного ерзает, поудобнее устраиваясь на своем сиденье, и отворачивается к окну. Луна освещает поле тусклым белым светом. «Сукеа боится темноты», - задумчиво говорит Какаши, скользя глазами по небу. «Всегда боялся. Мы жили в одной комнате, и он всегда спал с включенным ночником. Он был в форме луны». Какаши нежно касается пальцами стекла, когда вспоминает своего брата. «Однажды ночью гроза вырубила все электричество в доме, и Сукеа не мог уснуть без света. Мы зажгли свечи и сели на пол, прижавшись друг к другу. Я помню тот день, потому что меня отстранили от школы за драку с каким-то ребенком, так что я уже был в довольно ужасном настроении. Нервозность Сукеа делала только хуже, и в комнате было так темно...и свеча...отбрасывала такие большие тени...» Какаши облизывает губы. «Дождь так громко барабанил по окнам, но голоса в моей голове были еще громче, и...я не знал, что эти голоса были всего лишь в моей голове. Я не знал, что то, что я видел, было всего лишь моим воображением. Я слышал только эти голоса. И все они говорили мне одно и то же». Какаши прерывисто вздыхает. «Он не твой брат. Он не твой брат. Он не твой брат. И вдруг на мгновение я им поверил. Сукеа больше не казался мне моим братом, он казался мне кем-то другим, кем-то страшным, кем- то, кто хотел мне навредить». Обито наблюдает за тем, как глаза Какаши наполняются слезами, и его сердце сжимается в груди, когда он начинает догадываться какой конец будет у этой истории. «Я сделал это с ним», - снова говорит Какаши, на этот раз тише, и его голос полон раскаяния. «Я причинил ему боль...потому что я думал, что это кто-то другой, что-то другое, и Сукеа пришлось за это заплатить. Я сломал ему жизнь, Обито. Я сломал ему жизнь, потому что не мог понять, что реально, а что нет. Тогда мои родители наконец решили, что хватит. Они отправили меня на обследование, и именно после этого выяснилось, что у меня шизофрения. Это было для меня словно пощечиной. Я всегда знал, что со мной что-то не так, но слышать правду, видеть результаты прямо перед собой, это было невероятно тяжело даже для меня. Мои родители были готовы отправить меня в лечебное учреждение, даже несмотря на то, что я умолял их этого не делать, потому что мысль о том, что мне придется бороться с этим вот так, в полном одиночестве, пугала меня. Но еще был Сукеа…Сукеа, который умолял их не делать этого. Он умолял их позволить мне остаться. Если бы не Сукеа, меня бы сейчас здесь не было. Я бы сейчас сидел в палате. Он думает, что я смогу справиться сам, Сукеа действительно верит, что я смогу, но я подвожу его. Я подвожу его, потому что я все еще не могу себя контролировать, даже спустя столько времени». Голос Какаши надрывается. «Я сделал это с ним…Я, блять, сделал это с ним». Обито снова берет Какаши за руку, чувствуя, как его парень трясется, давясь слезами, пытаясь не разрыдаться. «Это не твоя вина, Какаши», - Обито пытается встретиться взглядом с Какаши, но тот его избегает. «Ты ведь даже не понимал, что происходит». «Я не понимал», - повторяет Какаши. «По-твоему это оправдание? Я не понимал, что происходит, я не мог контролировать свои мысли, и теперь моему брату приходится страдать, просто из-за того, что я не понимал, что происходит? Я был не просто дерьмовым старшим братом, которого не было рядом с ним, я был дерьмовым старшим братом, который вырвал его мечты прямо из его рук, и все потому, что я не мог отличить голоса в моей голове от своих собственных мыслей!», - кричит Какаши, изо всех сил хлопая по консоли, и Обито вздрагивает от неожиданности. «Как это может быть не моей виной? Почему я могу ходить, а он нет? Я сделал это с ним, Обито! Это моя вина! Это я сейчас должен ходить с костылями. Почему он должен страдать вместо меня, почему мой младший брат…» - голос Какаши дрожит. «Почему мой младший брат все еще любит меня?» Обито чувствует, как внутри него что-то обрывается. «Какаши, не говори так—» «Почему он не ненавидит меня? Почему он не плачет и не кричит, что больше не хочет меня видеть? Почему он все еще звонит мне, пишет мне, говорит, что любит меня? После всего этого…почему он все еще хочет быть рядом со мной? Как он может смотреть на меня? У него было будущее, блестящее будущее в танцах, которого я его лишил. Я, блять, вырвал его будущее прямо из его рук. Как он может любить меня?» Какаши судорожно вытирает глаза, размазывая по лицу слезы злости и разочарования. «Почему, спустя столько времени, он все еще продолжает меня защищать? После всей боли, которую ему пришлось вынести, почему он все еще продолжает мне улыбаться? Мой брат ни разу не кричал на меня. Он хотел быть рядом со мной, даже несмотря на то, что все врачи сказали ему, что он больше никогда не сможет ходить самостоятельно. Я сломал ему жизнь. Я сломал ему жизнь, и, что еще хуже, я даже не смог заставить себя посмотреть ему в глаза после этого». Лицо Какаши покраснело от слез, и все его тело дрожит, когда он пытается что-то сказать. «Он не заслужил этого. Он не заслужил ничего из этого, и все же он сидит дома, не в силах пошевелиться, а я здесь, посреди гребаного поля… Я всегда убегаю, Обито. Я всегда убегаю от своих проблем. Я всегда только убегаю…», - он обрывает предложение, закрывая лицо руками и сотрясаясь от рыданий. Обито не может подобрать слов, однако он понимает, что должен что-то сказать, потому что он устал смотреть, как Какаши страдает. Но что он может сказать? «Он любит тебя, потому что ты его брат», - наконец говорит Обито, чувствуя, как дрожит его собственный голос, когда он слышит плач Какаши. «Ты его семья, ты рос вместе с ним и...он знает, что это не твоя вина». Обито внезапно думает об Изуми и обнаруживает, что не может больше сдерживать слезы. Одна за другой, они скользят по его щекам и падают на джинсы. Он точно не знает, из-за чего он плачет, но он не может остановиться. Слезы словно дождь капают из его глаз, такие теплые и холодные одновременно. Какаши удивленно смотрит на него. «Обито…», - выдыхает он, и старший парень тут же отворачивается. «Он любит тебя, потому что ты это ты, и ты нечто большее, чем голоса в своей голове, ты нечто большее, чем все твои ошибки, ты нечто большее, чем это, Какаши, ты...» Обито выпускает прерывистый выдох, и его сердце будто сжимается. Он больше не понимает, о чем он говорит, о ком он говорит. «Извини», - говорит он, вытирая слезы рукавом. «Может скажешь Сукеа, что любишь его?» - внезапно спрашивает он, и Какаши так удивленно смотрит на него, что это заставляет Обито улыбнуться. «Я просто думаю...твой брат так похож на Изуми... Они ни в чем не виноваты...они заслуживают большего, чем этот дерьмовый мир, в котором мы выросли. Я изо всех сил стараюсь защитить ее от него...но я не могу. Я бы так хотел сделать больше. Я бы так хотел, чтобы мы все просто...покинули это место». Обито откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза, пытаясь заставить себя перестать плакать. «Даже если ты не можешь простить себя, Какаши, Сукеа простил тебя. Скажи ему, что любишь его. Просто скажи ему это». Какаши молчит несколько секунд, а затем медленно кивает, сглатывая остатки слез, и слушая неровное дыхание Обито. «Ты итак делаешь для нее невероятно много», - внезапно говорит Какаши мягким дрожащим голосом, и Обито смотрит на него сквозь пелену слез. «Ты хотел бы сделать больше...но ты уже делаешь очень много. Больше, чем ты думаешь, и даже если сейчас она не разговаривает с тобой, она все равно тебя любит». Обито закрывает глаза, чувствуя, как слезы снова начинают течь по его лицу. «Мне так жаль, Обито, мне так жаль». «За что ты извиняешься?» - спрашивает Обито, продолжая тереть глаза. «Ты не должен извиняться за вещи, на которые ты не в силах повлиять. Например, в твоей болезни нет твоей вины, также как и моей вины нет в том, что мои родители развелись. Просто жизнь жестоко с нам обошлась, и нам ничего не остается, кроме как все это терпеть». «Нет, я не это имел в виду», - бормочет Какаши, черты его лица смягчаются, когда он смотрит на Обито. «Я говорил о твоей семье. Мне жаль твою семью. Ты всегда говоришь о том, как сильно твоя сестра любит ваших родителей, несмотря на то что они бросили вас. Ты всегда говоришь об этом так, словно этого быть не должно…но знаешь...», - Какаши протягивает руку, прикасаясь к щеке Обито и вытирая его слезы большим пальцем. «Знаешь, ты ведь тоже все еще их любишь». Обито ошеломленно смотрит на Какаши, проходит мгновение, прежде чем он чувствует, как с его ресниц капают новые слезы, и неожиданно для себя он улыбается, поражаясь тому, как нелепо он себя чувствует, пытаясь сдерживать слезы. «Бля», - говорит он, потому что не может подобрать слов. «Какаши?» Какаши смотрит на него, и в радужках его глаз отражается лунный свет. У Обито внезапно перехватывает дыхание, когда он теряется во взгляде своего парня. «Да?» Обито облизывает губы, не в силах отвести глаз от Какаши, его бледная кожа словно светится в ночной темноте. «Мне нужно еще одно отвлечение», - выдыхает Обито, кладя руки на щеки Какаши и притягивая его к себе, чтобы соединить их губы в отчаянном поцелуе. Какаши полностью расслабляется, он закрывает глаза и приоткрывает губы и полностью отдаваясь Обито. Он испускает вздох удовлетворения и облегчения, растворяясь в прикосновениях старшего парня. Отвлечение. Отвлечение. Еще одно отвлечение. Он чувствует, как его сердце бешено колотится в груди, а живот скручивает от желания, и все тревоги и волнения исчезают из его головы. Мне тоже нужно одно отвлечение. Он наклоняется вперед, слегка надавливая рукой на грудь Обито и прижимая его к сидению. Обито, кажется, понимает сигнал, он просовывает руку за сидение и тянет назад спинку кресла, постепенно опуская ее до тех пор, пока она не принимает полностью горизонтальное положение. Какаши переползает через консоль, усаживаясь у Обито между ног. Они на мгновение разрывают поцелуй, заглядывая друг другу в глаза, руки Обито невесомо скользят от плеч Какаши к его бедрам, он сжимает ткань штанов Какаши, притягивая его ближе к себе и снова встречаясь с ним губами. Какаши немного наклоняет голову, углубляя поцелуй, в то время как его пальцы рисуют беспорядочные узоры на шее Обито. Какаши на мгновение отстраняется, любуясь тем, как лунный свет падает на лицо Обито, освещая лишь его половину, и завороженно глядя ему в глаза. Пальцы Обито вопросительно обводят маленькие кружочки на бедрах Какаши, и Какаши дрожит от предвкушения. «Давай», - шепчет он, в его сердце что-то щелкает, когда он видит, как зрачки Обито слегка расширяются. В машине тесно и жарко, его щеки розовеют, и все, о чем Какаши сейчас может думать, - это то, как сильно он хочет Обито, как сильно он хочет быть с ним. Отвлечение. Это то, что им сейчас нужно. Обито чувствует, как уголки его губ приподнимаются, и он снова садится, просовывая руки под бедра своего парня и прижимая его к своему телу. Какаши испускает легкий вздох, устраиваясь у Обито на коленях, нащупывая в темноте пуговицы его рубашки и начиная медленно их расстегивать. Он чувствует, как все его тело ослабевает, когда Обито начинает целовать его шею, слегка покусывая тонкую кожу. Какаши прерывисто вздыхает, дрожа и хватаясь за плечи Обито для поддержки. «Обито», - выдыхает он, запрокидывая голову, чтобы чувствовать больше, больше, больше. Обито проводит губами по шее младшего парня, оставляя влажный след, пока Какаши скользит руками по его обнаженной коже. Он быстро расправляется с рубашкой Какаши, стягивая ее через голову, и Какаши позволяет ей упасть на пол позади него. Обито видит все впадины и изгибы на теле Какаши, его ключицы и мгновенно наклоняется, пробуя на вкус его горячую кожу. Какаши издает стон и чувствует, как пальцы Обито скользят по его талии. Обито продолжает исследовать его кожу, нежными, но в то же время резкими прикосновениями, и от этого у младшего парня перехватывает дыхание. Глаза Какаши полуприкрыты, и его взор устремлен куда-то за окно. Какаши смотрит на звездное небо, наблюдая, как маленькие пятна яркого света танцуют в темноте, мерцая с каждым его вдохом. Какаши смотрит на луну вдалеке, любуясь ее сиянием, прежде чем чувствует, что его снова тянет вниз. Он тихонько вздыхает, когда его аккуратно кладут на спину, и внезапно он снова смотрит на Обито, на расстегнутую рубашку старшего парня, свисающую с него, будто занавески, и его глаза, настолько напряженные и наполненные желанием, что Какаши почти забывает, как дышать. Он мгновенно приподнимается обратно, притягивая Обито к себе и соединяя их губы вместе. Какаши закрывает глаза, запоминая каждое прикосновение, каждый вздох, каждое трепетание своего сердца. Они думают, что это отвлечение. Но на этот раз все по-другому. Обито сглатывает и пользуется этой возможностью, чтобы освободить их от штанов. Какаши сильнее сжимает волосы Обито, пока тот скользит пальцами по его обнаженным бедрам. Он касается Какаши медленно, осторожно и легко, потому что, даже несмотря на то, что они делали это раньше, на этот раз все как-то иначе, и он не хочет быть небрежным, он не хочет причинять боль Какаши. Обито не хочет, чтобы это касалось только его самого. Он хочет, чтобы это касалось их обоих, и он напоминает себе об этом, даже когда его взгляд почти затуманивается ненасытной похотью. Какаши прерывисто вздыхает, когда Обито разводит его ноги в стороны, погружаясь между ними, и внезапно обнаруживает, что не может встретиться глазами со старшим парнем. Какаши отворачивается в сторону, чувствуя смущение, и его взгляд возвращается к бесконечному ночному небу. Он изо всех сил пытается оставаться сосредоточенным, пока Обито растягивает его, всхлипы срываются с его губ, несмотря на все его попытки сдержать их. Это странно, так странно, на этот раз что-то изменилось, но Какаши не знает, что именно. Он напоминает себе, что они делали это раньше, но Какаши не может вспомнить ни одного другого момента, когда он чувствовал себя таким близким с кем-то, таким связанным. Он отрывает взгляд от звезд, закрывая глаза, чтобы вместо этого сосредоточиться на звуках биения собственного сердца и дыхании Обито. Обито наконец отстраняется, и Какаши снова открывает глаза, наблюдая, как тот поворачивается, наклоняясь к бардачку у пассажирского сиденья. Какаши дрожащей рукой проводит по волосам, глядя в сторону, когда его внезапно охватывает волнение. Он не знает, почему он так нервничает, но когда Обито возвращается, он выглядит таким теплым, таким безопасным, их глаза встречаются так естественно, что сердцебиение Какаши ускоряется, и он внезапно понимает почему. “Я люблю его”, - думает он, и кажется, что мир вокруг замирает. «Обито», его имя так свободно слетает с его губ, и вещи начинают казаться такими близкими, такими реальными, что, когда Обито, наконец, соединяет их тела, Какаши не остается ничего другого, кроме как закрыть глаза и в отчаянии выгибаться на сиденье, теряться в каждом сантиметре Обито, забыть обо всем на свете, будучи в состоянии думать только об одном, об одном человеке. На этот раз все по-другому. «Бля», - внезапно выдыхает Обито, уткнувшись головой в шею младшего парня, пытаясь снова сосредоточиться, «Какаши». Он на мгновение останавливает свои движения, переводя дыхание, прежде чем они снова начинают медленно раскачивать маленькую машину взад и вперед. Все мысли покидают голову Обито, он способен только чувствовать, чувствовать Какаши, отметины и царапины, которые он оставляет на его плечах, пробовать его кожу на вкус. Это больше, чем просто отвлечение. Обито не может вспомнить, чтобы когда-либо он чувствовал себя настолько хорошо, настолько поглощенным чем-то - кем-то таким очаровательным. Каждое мгновение кажется лучше предыдущего, чувства наполняются жаждой большего, большего, Какаши, большего, большего, большего. Обито чувствует, как у него перехватывает дыхание, когда Какаши снова выгибается под ним, это зрелище настолько прекрасно, что Обито поднимает голову, чтобы снова поймать губы своего парня. Какаши так же нетерпеливо отвечает на поцелуй, его пальцы вцепляются в кожу Обито, ноги обвивают его бедра, втягивая его все глубже и глубже. Какаши отстраняется, и все его мысли заняты Обито, Учихой Обито, остальной мир, кажется, исчезает, потому что он слышит, видит и чувствует только Обито. Их глаза снова встречаются в темноте, и Какаши уверен, что он может назвать все созвездия, которые отражаются в глазах Обито. Обито чувствует, как медленно теряет рассудок, голос Какаши такой очаровательный, его запах такой опьяняющий. Блеск пота на его шее, розовый румянец на его щеках и то, как трепещут его ресницы - все это доводит Обито до грани безумия. Часть его словно трескается, и эта его часть теперь полностью принадлежит Какаши и только Какаши. Обито внезапно понимает, что у него не может быть никого другого, потому что нет никого, похожего на Какаши, никого другого, похожего на мальчика между его руками, никого другого, похожего на мальчика, который может заставить Обито чувствовать себя таким живым. Есть что-то в Какаши, в его легком дыхании, его дрожащих пальцах, в его имени срывающемся с его губ, что абсолютно завораживает Обито. Обито думает, что даже луна не может сравниться с холодной и сюрреалистической красотой Какаши. Они двигаются в ритме, который синхронизирует их самые глубокие мысли, их бьющиеся сердца. Минуты кажутся такими мимолетными и бесконечными одновременно, такими запутанными, отчаянными и обнадеживающими. Ни один из них не хочет отпускать другого, потому что ни один из них не в состоянии принять конец такого неописуемого чувства, взаимной связи, невидимой, но нерушимой. И даже между миллиардами звезд, разбросанных по вселенной, они знают, точно знают, что никогда не будет другого такого чувства, и никогда не будет другой любви, такой же прекрасной, как их.-
Обито нравится вкус дыма после секса. Это помогает ему переориентироваться, окончательно вернуться в реальность. Они сидят снаружи, прислонившись к капоту его машины, накинув на плечи одеяло. Обито закуривает сигарету, не отрывая глаз от ее светящегося кончика, такого маленького и яркого одновременно. Обито чувствует, как голова Какаши прислоняется к его плечу, в то время как он кладет в карман зажигалку, зажимая сигарету между губами. Старший парень поправляет одеяло, и Какаши вздыхает. «Я не хочу возвращаться», - произносит Какаши, его голос настолько мягкий, что по спине Обито пробегает дрожь. «Я хочу остаться здесь с тобой навсегда». Обито слегка улыбается, он втягивает дым сигареты, прежде чем выпускает его в один выдох. «Я тоже не хочу, но мы должны ехать домой», - говорит он, но в его тоне чувствуется тоска, желание никогда никуда не уезжать. «Мы не можем оставаться здесь всю ночь». Какаши хныкает, вдыхая запах Обито. «Почему мы не можем?» «Какаши…» - бормочет Обито, кладя свободную руку на руку своего парня и сцепляя их пальцы вместе. Какаши снова вздыхает, опуская плечи. «Еще немного, пожалуйста?» - тихо умоляет он, и Обито обнаруживает, что не может сказать «нет». Несколько минут они сидят молча, вслушиваясь в звуки стрекотания сверчков. Звезды мерцают над ними, а луна излучает нежное успокаивающее сияние. На мгновение им кажется, что они единственные люди в мире. Никаких тревог, никаких проблем, никаких сомнений. Только они и бесконечное ночное небо. Обито на несколько секунд впадает в прострацию, продолжая курить, и возвращается в реальность только после того, как Какаши снова начинает говорить. «Я думаю…», - произносит Какаши почти робко, привлекая внимание Обито, «Я думаю… Я люблю тебя», - говорит он, и на мгновение в его глазах появляется отстраненный взгляд, прежде чем он встряхивает головой и смотрит в глаза Обито. «Я… я не думаю, что когда-либо говорил это кому-нибудь раньше». Он делает глубокий вдох и внезапно улыбается, выражение его лица настолько мягкое и красивое, что сердце Обито пропускает удар. «Но я думаю, что это действительно так. Думаю, я действительно тебя люблю». Я думаю, я люблю тебя. Эти слова звучат возвышенно для Обито, и его сердце тает от бесконечной привязанности. Он нисколько не сомневается. «Думаю, я тоже тебя люблю», - отвечает он, наклоняясь и нежно целуя раковину уха Какаши. «И я...не думаю, что когда-либо чувствовал себя так по отношению к другому человеку раньше», - тихо признается он, наблюдая, как губы Какаши приоткрываются, - «Но я счастлив, что это ты». Улыбка Какаши сияет ярче любой из звезд наверху. Он так резко втягивает Обито в поцелуй, что тот роняет сигарету, и их одеяло падает на землю. Обито кладет свои руки на талию Какаши, отвечая на поцелуй. Когда они отстраняются, на их лицах появляются улыбки, и ни один из них не может успокоить свое сердцебиение. «Я хочу сбежать с тобой», - внезапно говорит Какаши, сцепляя их пальцы вместе, и пристально глядя в глаза Обито. «Я хочу закончить школу, покинуть этот город и сбежать с тобой. Куда угодно. Мне все равно. Туда, где мы сможем быть счастливы». Обито протягивает руку, убирая челку с лица Какаши и целуя его в лоб. «Не волнуйся, я никуда не уеду без тебя». «Ты обещаешь?» - спрашивает Какаши, глядя на Обито, зевок внезапно срывается с его губ, и Обито почему-то находит это зрелище милым. Уже поздно. Уже очень поздно, и ему действительно стоит отвезти их домой, но здесь приятно сидеть. Приятно быть здесь с Какаши. «Обещаю», - отвечает Обито, наблюдая, как Какаши медленно и сонно улыбается ему. «Мы выберемся отсюда, Какаши. Уедем из этого проклятого города. Вместе» Какаши вздыхает, поворачиваясь и утыкаясь лицом в шею Обито. «Это кажется таким далеким, таким недосягаемым», - говорит он, оставляя невесомые поцелуи на коже старшего парня. «Мы сможем, просто нужно немного подождать», - заверяет его Обито, и его веки кажутся ему невероятно тяжелыми. «Давай, я отвезу тебя домой». Какаши молчит, не желая уходить, но все равно берет Обито за руку. Мимо них дует ветерок, и пахнет ирисами. Наступает весна.
