Чужой среди своих

Ему было всего восемнадцать, когда передали новость — он выйдет в космос. Открытый. Без прикрас. Настоящий. Ещё будучи мальчишкой, он мечтал об этом каждый день, завороженно рассматривая фигурки космонавтов и свою любимую, единственную ракету, напоминающую больше кусок пластмассы. Но ему хватало смелости и фантазии представлять, как на ней он покорит просторы неизведанного, навсегда покинув границы дряхлого дома. Его отец погиб в сражении за собственное здоровье; каким бы сильным он не был — враг оказался сильнее. Рак сжег мужчину изнутри, оставляя после себя пустую, тухлую оболочку. Но оболочки этой оказалось достаточно, чтобы навсегда запечатлеть в голове маленького ребенка простую истину — смерть настигнет, куда от неё не сбегай. Но многие ли сбегали от неё в космос? Едва ли. Мальчик, ненавидящий смерть, потерялся от нее в мертвом мире звёзд и в этой стихии он ощущал себя невероятно комфортно. Он ощущал себя жизнью. Ему едва исполнилось двадцать три, когда он возвратился на Землю, держа на руках трупы своих товарищей. «Кто от нее бежит.» В тот раз случилось непредвиденное: взорвалась звездная пыль, попавшая в реакторы и унесшая за собой семь жизней людей, что так отчаянно пытались спасти. Выжило трое: командир, механик и мальчик, ненавидящий смерть. Он сбегал от неё так настырно, прятался на дальних уголках бесконечности, но она всё равно находила его, словно чумная и зависимая, перепрыгивающая с планеты на планету, дышащая в самый затылок, но идущая за ним по пятам, и он был готов поклясться, как ощущает душные объятия костлявых пальцев на шее. Как с каждым годом ощущение это ему начинало нравиться. «Бежит навстречу.» И вот сейчас, когда на циферблате собственного оставшегося срока перевалило за отметину тридцати шести лет, Синий осознал, что всё, что он делал в своей жизни — это не побег от смерти. Это длинный, но верный путь к ней. — Синий, — от мыслей отвлёк тонкий, но весьма настырный голосок, который всем своим тембром показывал, что хозяин его ожидания не потерпит, — отвлекись на минутку. Знал бы он, что минутка эта затянется в непозволительно длинный час-второй, — сделал бы вид, что оглох от турбулентности корабля, но Розовая, держащая в руках пустые коробки, даже сквозь шлем излучала атмосферу того, что прямо-мать-его-сейчас она хмурит свои тонкие брови. Пожалуй, Синий был единственный, кто знал, как выглядят его коллеги. Вопрос этот, конечно, времени, но чувство хоть какого-то преимущества веселило. — Да, конечно, — он грузно откинулся на спинку своего кресла. Ах, как много он упрашивал управление, чтобы они выдали хотя б одно такое — идеально в своём понимании, сидение на нем приравнивалось к клинической смерти с бесплатным отправлением в Рай без очереди. Синий непроизвольно закатил глаза от удовольствия, уже желая было найти пару-тройку отмазок и остаться заполнять отчеты о прибытие и дальнейшем направлении судна, но совесть, чертова совесть заговорила за него: — Чем могу помочь? Ему бы кто помог. — Как минимум, — заговорила девушка, кивая на свои занятые руки, — забрать коробки. А вообще мне нужен ключ от лабораторной кухоньки, — она на полном серьёзе называет целое отделение «кухонькой»? — чтобы я больше тебя не тревожила. Мой личный ключ, если ты понимаешь, о чём я. — Да, конечно понимаю, — Синий поднялся с кресла, забирая у девушки её нелёгкий груз, и выходя из своего небольшого, но чертовски уютного кабинета, — тебе нужен свой собственный ключ. Ты высказалась предельно ясно, я считаю. Стены этого космического корабля — а как звучит, мужчина до сих пор упивается этим словосочетанием — стали для него родным. Он знал его наизусть, каждый угол и каждый поворот, где что лежит и как давно оно занимает там место. Корабль стал отдушиной. Другом. Вторым, а может, если не преувеличивать, и самым настоящим первым домом. И в жизни, и в самом сердце. За восемнадцать лет работы он побывал тут пять раз, второй из которых несёт на плечах груз ответственности за экипаж. Пять раз. Ровно половина жизни. Если вдаваться в числа, то можно сойти с ума то ли от рассеянности и обескураживающих данных, то ли от тягучей, сладкой истомы некого подобия счастья, что паутиной разливалась по низу живота. Нормально ли возбуждаться от работы? А нормально ли не получать от неё удовольствие вовсе? Хорошо было бы, наверное, найти середину, но этот путь для Синего уже давно-давным закрыт. Идя по узким коридорчикам, они не проронили ни слова. Эхо разносило цокот тяжелых ботинок по металлу, но тишине, повисшей вокруг, это не мешало оседать на плечи грудой камней. Почему-то Синему было не комфортно. Словно кто-то или что-то внимательно наблюдает за его движениями, но взгляд этот был направлен не со стороны Розовой, а словно откуда-то сверху. Поддавшись паранойе, тот резко остановился по середине прохода, вскидывая голову вверх и находя над собой (к своему искреннему удивлению) только потолок. Рябой, истертый, но все ещё просто потолок. Розовая остановилась следом: она немного отставала от ходьбы командира, а потому сейчас наконец-то поравнялась с ним плечами. То ли она была недостаточно низкой, то ли он оказался недостаточно высок, но ростом они были примерно одинаковы, пока девушка с удивлением не заметила, что Синий согнулся в коленях. — Это потолок, — отозвалась она, но голову тоже вкинула вверх, дабы проверить, не оплошала ли её дедукция. Но нет, над головой действительно оказался брат пола, но по антонимичеству, — он всё ещё сверху. Все нормально? Но Синий был уверен, что что-то точно НЕ нормально. Интуиция кричала и била тревогу, но откуда её нужно поджидать? Да и по какому поводу? — Странно это все, — он медленно выпрямил колени, переводя взгляд из-за стекла на девушку, — он действительно почему-то над головой. Объяснять ей Синий ничего не обязан, хватит и того, что говорят его инстинкты. А говорят они быть осторожнее. Что ж, из корабля путь один — в космос на верную смерть, а значит остаётся только быть в полном спокойствие и действительно стараться поладить с осторожностью чуть больше. — Как ты стал капитаном? — подала тем временем голос Розовая, когда они оба уже оказались около тяжёлой, металлической двери. — Что ты имеешь ввиду? — Разве вы не должны проходить тест на вменяемость? — в её голосе слышался сарказм, но скрытый настолько плохо, что, видимо, лично это прочувствовав, девушка отвернулась в сторону, делая вид, что рассматривает царапины на стене. Боже, ей же с ним ещё работать! Синий молчаливо приложил карточку к шлюзу, наблюдая, как двери податливо расходятся в стороны, открывая виду небольшую, но весьма вместительную лабораторию, усыпанную различными разноцветными коробками. Дождавшись, пока Розовая пройдет вперёд, мужчина крепко ухватил пальцами заднюю часть утонченной шеи, притягивая тело к себе, чтобы удобнее наклониться прямо над голосовым модулем чужого скафандра. — Ещё одна подобная шуточка и кому-то придётся проходить тест, но уже на беременность, — он отпустил её тут же, проходя в центр помещения и мысленно обещая убить себя за подобную выходку. Ну и что это сейчас было? Боже, ему же с ней ещё работать! Розовая как-то особенно поникла, припадая к своему рабочему столу, больше похожему на обычный кухонный элемент. Ещё бы, не каждый умудрится спровоцировать на подобное своего командира. Так ещё и в первый день. Неловкость, вместе с сумраком из-за тусклой, давно изжившей себя лампы, наполняла комнату подобно вязкой субстанции. Оба ощущали это, но каждому было неуютно начинать диалог. Первым сдался Синий: — Прости, я перегнул. В моей голове это звучало не так, словно… — Он быстро стушевался, щелкая пальцами и пытаясь подобрать верное слово. — Словно угроза? — Синий посмотрел на ответившую за него Розовую и пожалел, что вообще не ушел сразу же, как только поставил коробки на пол. Что за стерва? — Словно обещание, — в тон коллеги ответил командир, широко улыбаясь. Последний жест остался незамеченным по понятным причинам, но по голосу стало понятно, что тот либо скалится, либо зевает. Ох уж эти шлемы, попробуй с ними наладить коммуникацию. — Ладно, вижу тебе действительно жаль, — девушка тихо хихикнула, принимаясь раскладывать вещи из коробки. Но краем взгляда все же следила за незнакомцем. В коробках не было ничего, кроме пакетиков, кучи колбочек, но побольше, чем у Фиолетового и кипы шприцов. Розовая с самого детства любила органику. Она посвятила все свои тридцать три года на детальное изучение строение человеческого организма и на не менее детальное изучение существующих питательных веществ, способных организм это «заправлять». Посмотрела, изучила и решила, что впору бы создать что-то своё. Не сказать, чтобы эксперимент удался на «ура» изначально. Многие мыши этого не пережили, зато вполне адаптировались крысы. Их организм имел больше всего схожести с человеческим строением пищеварения, а потому, что не убило крысу, скорее-всего, не сильно покалечит и человека. Жаль только не всё удаётся с первого раза. — Боже мой, это что? — подал голос Синий и, судя по интонации, он действительно был удивлён. На стол встала большая клетка, внутри которой разместился целым мирок из бегающих четырёхлапых созданий. — Это крысы, Синий. Весь твой экипаж собрался. Синий на это только укоризненно наклонил голову в сторону, тяжело выдохнув прямо в голосовой модуль. — Зачем они? — Чтобы совершенно случайно не убить одного из члена экипажа, конечно. Все проверяется на них. Даже сегодняшний ужин тоже прошел проверку у моих друзей. Все оказались живы, Оранжевая подтвердит, — Розовая бережно открыла содержимое белой металлической коробки, в которой находились разноцветные порошки, блестящие под желтым светом лампы, — А это, непосредственно, наша еда. Под воздействием гликопроте… Синий не дал ей договорить, грубо перебивая: — Это очень интересно, но я даже начало слова уже не понял. Можно проще? Но Розовой, видно, было не привыкать к подобным заявлением, а потому она продолжила в прежнем тоне: — Это как «Ролтон», — она взяла в колбу хрустящий серый порошок, добавляя в него какую-то голубоватую воду, — мы берем питательный компонент, добавляем туда специальную жидкость. Ждем, пока оно заварится, грубо говоря, — набирая содержимое пробирки в шприц, девушка постучала по клетке с крысами и Синий удивленно приподнял брови, замечая как некоторые тут же подбегают к хозяйке. Розовая одним точным движением ввела иглу под кожу стоящего рядом животного, отчего крыса жалобно пискнула, убегая в центр клетки, — Это, кстати, сейчас я ввела ей наш завтрашний завтрак. Остальные сегодня будут питаться кормом. И, наблюдая за происходящим, Синий в какой раз убедился, что все учёные воистину чокнутые и странные люди. У него бы, пожалуй, рука дрогнула. Хотя, кому он врет. — Ладно, юный чумной доктор, — сказал командир после минутного молчания, — я пошёл, нужно закончить отчёты. Розовая поспешно кивнула на прощание, замечая, как мягко закрывается за Синим дверь. Останься Синий подольше, то точно были бы проблемы. Она отложила образец завтрашней еды в сторонку, подписав его годным к использованию, а сама, открыв клетку, хладнокровно подцепила бьющуюся в конвульсиях крысу, быстро выбрасывая ту в небольшой отсек под столом, в котором уже лежал один окоченевший труп животного. Все же жаль, что не всё удаётся с первого раза.