Чужой среди своих

Я проснулся рывком, срываясь, словно вот-вот был готов марафон бежать. Как минимум, стометровку. Помните этот Ад наяву в школе, когда перед вами — сотня метров кривого асфальта, а над головой жарящее солнце по наименованию «физрук»? И вы бежите, что есть мочи, потому что кто-то так приказал, а потом, возвращаясь в шеренгу ловите на себе осуждающий взгляд учителя, мол, а чего так медленно. Так пробеги сам и прекрати пародировать Землю по её форме! Уже переплюнул. Так вот, о чём это я? Ах, да, проснулся я в ужасном физическом настроении: моё тело ломало, выкручивало кости, словно кто-то настырно заворачивал меня в спираль, а что уж говорить о головной боли? Подобного состояния человека на грани кончины у меня не было, пожалуй, уже лет двадцать. Да и то, его можно было аргументировать пьянкой уровня «джентельменов», но что сейчас? Приняв сидячее положение, я осмотрелся. В этот раз моя туша оказалась в какой-то одноместной маленькой каютке, больше напоминающую школьную подсобку. Много сегодня сравнений со школой, не считаете? Тут было на удивление уютно и обставлено: кровать подо мной, письменный широкий стол в углу, три длинных широких лампы, освещающих ярко, но ненавязчиво, маленькая тумбочка и, пожалуй, на этом всё. Но этого было достаточно, чтобы хотелось тут остаться подольше и не сталкиваться с проблемами насущными: я космонавт в космическом корабле, который в космосе. Вам, может, уже надоело это слушать и видеть мои метания, но вы сейчас лежите на своей тёплой кровати, где лежали вчера, позавчера и будете, наверное, лежать на ней завтра, не думая о том, что вы космонавт на космическом корабле в грёбанном космосе. Я слепо нащупал рядом с собой свой планшет, кем-то любовно уложенным под подушку (а шлем мне так и не сняли. Но интересный факт: он совершенно не мешал, словно слился с головой), включая карту. Мигающий зеленый огонёк показывал, что я в каком-то отсеке, больше похожем по форме на вагончик. Тут я не был. Да что уж там, я, считай, нигде ещё не был. Нужно найти остальных, оставаться в неизвестном месте самому — идея не из лучших хотя бы из соображений комфорта. Сбросив ноги на пол, подмечая, насколько ватными они ощущаются, я вышел из комнаты. Передо мной показался широкий коридор, обставленный по обе стороны такими же дверями, как и у меня, каждая из которых отличалась своей цветовой эмблемой. На моей была, как вы уже могли догадаться, белая. Ну почему мне достался такой неинтересный цвет? Я желтый люблю, а лучше красный. Но нет же, на тебе белый, носи на здоровье. Как там Коричневый сказал? «Цвет псевдо-доктора?» что ж, Коричневый, спешу обрадовать — у тебя цвет твоего характера. Пока я размышлял о дерьмовости ситуации и Коричневом, путь вывел меня в столовую, где кроме моей персоны оказался ещё и Чёрный, стоящий около щитка электроэнергии. Он обернулся на шаги, но не удосужил меня даже длинного взгляда, что уж говорить о кивке. — Утро доброе, — начал я, подходя чуть ближе просто из-за того, что мне действительно стало интересно, в чём специализируется Чёрный. Перед его лицом искрило, исходило синим током кубло проводов, то и дело путающихся вокруг пальцев мужчины. Они были словно живые! — Пытаюсь разобраться с этими детками, — не отрываясь, ответил он, демонстративно ухватывая жёлтый провод за «горло» рядом с оголенными магнитами, — Могу разобраться и с тобой. — Папочка? — в тон тому, пролепетал я, укладывая ладонь на нижнюю часть своего шлема, словно в удивлении. Что за цирк? Чёрный, задержав на мне испепеляющий взгляд (я знал об этом интуитивно), развернулся обратно к щитку, коротко кивая на стол: — Ну и мерзость. На столе лежит твой завтрак, уколи сейчас, чтобы оно успела раствориться до обеда. Нельзя употреблять «еду» с маленьким интервалом между приёмами. Я повернул голову в сторону круглого стола, действительно находя там пакетик и одинокий шприц. Взяв его в руки, привычно наполняя ампулу, я ввёл содержимое под кожу, ощущая неприятное жжение, от которого у меня слабо поплыло перед глазами. Вчера такого не было. Но наваждение прошло так же быстро, как и настигло, я не успел даже проанализировать своё состояние. Может это из-за того, что я с самого утра чувствую себя не очень? — Почему меня не разбудили? — Ты вчера потерял сознание в медпункте, — Чёрный, видимо, закончив свою работу, громко закрыл щиток, гордо ставя руки в боки и поворачиваясь ко мне с таким видом, мол, хвалите меня, я спас вселенную, — Зелёный отнёс тебя в каюту, а Синий приказал тебя не трогать. Всё же, ты у нас единственный врач, без тебя будет сложновато. Возможно, — он сделал акцент на слове, подходя ко мне, — но сложно. Вот оно как. Я действительно чувствовал себя плохо и вчера, и сегодня не лучше, но чтобы сознание потерять? Расклеился дед, расклеился. Оно и не удивительно, если отбросить мой эмоциональный нестабильный фон из-за происходящего, то хватает и того, что люди вокруг меня — профессионалы. Они космонавты, готовые быть в космосе на космическом корабле, убившие на это годы подготовок. А что я? Меня укачивает в поезде, а тут подобное событие. Да как я вообще ещё жив? Я заметил краем глаза, как Чёрный, подойдя ко мне впритык, кладёт ладони на мои колени и сам присаживается напротив на корточки, заглядывая, казалось, вглубь глаз. Но у меня шлем, ты ничего не увидишь, зачем же так пристально смотришь? — Ты как вообще? — начал он так, словно действительно переживает. Но с чего бы это? Второй день знакомства, — Я это к тому, что нам тут три года вместе торчать, а прошёл второй день, а доктор уже никакой, ты же буквально с ног валишься, когда нужно начинать налаживать работу всего корабля. Первые дни очень важны, неужели уроки пропускал? А как тест сдавал? И, наверное, только когда я услышал рокочущие нотки в чужом голосе и крепкую хватку на коленях, приносящую дискомфорт, я понял, что любезность — напускная. — Если один, хоть один не исполняет обязанностей, — он сделал особенно яркий акцент, вставая на ровные ноги и наконец-то меня отпуская, — то всё летит к чертям. — Я понял, — язык казался ненастоящим, словно не моим. Странно, но в этой чёрной фигуре я не видел ничего воистину устрашающего, тогда почему по спине пробежала стая холодных мурашек? — Ещё увидимся, — бросил мне коллега, уже было направляясь к выходу, но его остановил мой голос: — Конечно увидимся. На сегодняшнем осмотре и сканировании. Наконец увижу твою черномазую рожу, Черный, — и, не дождавшись ответной реакции в виде резкого разворота Чёрного на сто восемьдесят градусов, я тут же полетел в сторону медпункта, ощущая, как меня неизбежно догоняют. Залетев в медленно приоткрывающую дверь, я прыгнул на кушетку, где уже привычно лежал Коричневый, опять разгребая кипу бумажной волокиты. Он выглядел сосредоточенным, но стоило мне спихнуть пару бумажек на пол, заменив их собой, сосредоточенность эта сменилась медленным гневом. Я был между двух огней! — Чёрный, тебе сюда нельзя, выйди, — крикнул я, переводя взгляд с одного, на второго, сидящего на кровати, и решил пояснить: — Коричневый, он хочет меня физически покалечить, а я слаб и немощен, мне сегодня ещё сканирование членов экипажа проводить. Не успев я услышать ответ одного из них, как за спиной послышался хриплый смех Фиолетового, облокотившегося задницей о лабораторный стол. Пафосно, но небезопасно. — Белый, ты вижу, уже лучше себя чувствуешь, — начал было он, но, заметив, как Чёрный хватает меня за щиколотку, намереваясь, как минимум, выбросить в люк, Фиолетовый чуть повысил голос: — Довольно игр в лаборатории, пожалуйста. Чёрный, оповестишь всех, чтобы они собрались на стартовое сканирование минут через десять? Громила перевел взгляд на говорившего, бросив истерзать мои нервы и коротко кивнул головой, направляясь к выходу: — Разумеется. Ожидайте, — и почему я был уверен, что последнее слово предназначалось мне?! Тем временем, в комнате повисло молчание, то и дело прерывающееся чьим-то тяжелым, надрывным дыханием. Я обернулся на шум и увидел, как Коричневый приподымает руку над головой, чтобы уже через секунду впечатать её в экран моего шлема. Не ожидавши такой подставы, я звонко упал на пол, переводя взгляд на кипу упавших документов рядом со мной. А, вот в чем дело. — Я их по алфавиту раскладывал минут пятьдесят, мудак! — представьте ситуацию: вы знакомы с человеком всего пару дней и за это время уже составили целую картину его характера. Человек ваш абстрактный был спокоен, ленив, совершенно овощной. И тут он начинает кричать на вас, широко размахивая руками. Какова ваша реакция? Моя — удовлетворение. Приятно быть тем, кто вызывает эмоции, не правда ли? Ой, не будьте столь пацифистичны, не осуждайте мой нрав. — Прости, — ответил я, вставая на ноги, но по требовательно качнувшейся голове Коричневого я понял, что тот ожидает продолжения в виде «я помогу сложить». Что ж, скажу одно: «вас переведено в режим ожидания!» Фиолетовый только громче рассмеялся, поворачиваясь к своему рабочему месту и всем своим видом показывая занятость. Мне тоже пора бы взяться за дело, ведь скоро придут еще семеро несчастных. Вчера я успел разобраться в этой непростой на первый взгляд конструкции. На самом деле, всё оказалось до прозаичного легко, если знать, что ты вообще делаешь. Каждая кнопка отвечала за сенсор отдельной части человеческого тела, измеряла его показатели и выдавала мне статистику нарушения от принятых норм. Остальное оставалось за мной: понять, с чем связанно отклонение, написать об этом в отчёте и прописать лечение, базирующееся на общей профилактике. Изготовлением нужного из дерьма, кстати, занимался Коричневый (символично, не правда ли). В нашем привычном мире он был бы обычным фармацевтом, чтоб вы четче понимали его роль в этом хаосе. Я подошел к кругу на полу, активируя его своим отпечатком ладони. Как потом выяснилось, в программе заложен только мой генетический материал, то есть машина принадлежала исключительно мне. Ну и как тут не возгордиться? Вы бы тоже задрали нос кверху. Как минимум, пока никто не видит. — Уже лучше себя чувствуешь? — явно заметив мой ажиотажный перелёт от одного сенсора к другому, уточнил Фиолетовый. — Нет, всё ещё немного кружится в голове. Но в целом, жить буду, — или буду на это надеяться. Прошло еще буквально минуты две после того, как аппарат удовлетворительно запищал, оповещая о готовности к эксплуатации, как двери в кабинет открылись, пропуская семерых членов экипажа внутрь. Синий вышел вперед, нажимая на красную кнопку около выключателя света и передо мной, стоящим на сканирование, выпала железная, алая шторка, закрывающая меня от остальных. Это, своего рода, ширма, да? Или способ казни? А если бы я двинулся навстречу, меня же могло разрубить ровно по вертикали! — Заходите по одному, — скомандовал Синий и я, все еще пребывая в недоумении, увидел, как за ширму заходит Оранжевая. — Привет, — окликнула она, протягивая тонкую ладонь. Я машинально пожал её в ответ. — Привет. Снимай скафандр и надевай белую рубашку, — взяв себя в руки, я отошел к небольшому прозрачному шкафу. В нём находилось десять экземпляров аптечек, на каждого участника вылазки, кипа белой шали и прочее барахло, которое я вчера не успел разобрать. Нужно этим будет заняться. Взяв длинную белую рубашку, я протянул её девушке, отворачиваясь к стене. — Хорошо. как ты себя чувствуешь? — я услышал, как расходятся швы на одежде и она грузно падает на пол. Все же, скафандр действительно был тяжелым, пусть это удивительным образом не ощущалось на теле. Он был покрыт шаром излученных ионов, шаром железа и антирадиактивной губкой, что в случае утечки каких-либо веществ, могло спасти нам жизни. Сканеру это тоже мешало. — Да, спасибо за беспокойство, уже лучше. Всех перепугал, да? Оранжевая хихикнула: — Да, есть немного. Я готова. Шлем снимать? — Да, иначе сканер не сможет зафиксировать голову. Я обернулся, замечая, как девушка снимает шлем, откладывая его в сторону. Короткие светлые волосы комично были взъерошены, напоминая утренний бардак, но ей это шло. Почему-то отвести взгляд было задачей непостижимо сложной, и я в наглую рассматривал утончённые черты чужого лица. Оранжевая не была красавицей, скорее её можно было назвать даже страшненькой, но отчего-то темные, глубокие глаза и тонкие губы вызывали больше интерес, чем эстетическую неудовлетворённость. Да. Точно. Оранжевая была интересной. Пожалуй, я слишком увлекся её созерцанием, видя, как девушка неловко поджимает губы. — Прости, не подумай ничего лишнего, просто задумался, — поспешил оправдаться, включая сканер. Тело Оранжевой покрылось равномерным зеленым свечением и на компьютер, встроенный рядом со мной, пришли данные о её состоянии. Мельком взглянув на них, убеждая, что нет критичный повреждений, я сказал ей одеваться. После того, как полностью всех отсканирую, точнее просмотрю данные, мало ли у кого-то незначительные сбои, не стоит рисковать с этим делом. — Следующий! — прикрикнул я, выпуская девушку. — Прям как в настоящей поликлинике, — кто-то отозвался, но я ещё не разбирался в голосах, — и очереди такие же. Все старые и бубнящие. — А когда очередь дойдет до тебя, — повысил я голос, — я ещё и на обед выйду. Следующей оказалась Розовая. Она без скафандра была еще меньше, чем в нём. Истинная девочка-лапушка. — Подними волосы над телом, иначе они закрывают грудь, — проговорил я, замечая, что сканер не видит лёгкие. Она аккуратно собрала свои темные длинные, слегка вьющиеся волосы в небрежный пучок и лицо её зрительно удлинилось, делая впалые глаза еще шире. Они казались голубыми, но, присмотревшись, я понял, что это линзы. Сканер так же показал мне оранжевой зоной именно ее зрительные каналы. Плохое зрение? — Да, молодец, позови следующего. Она поблагодарила и, взяв с собой скафандр, вышла из-за ширмы. Пусть одеваются там, нечего время тянуть. Коричневый прошёл сканер ещё вчера, наглядно показывая мне, как он работает, а потому на одного человека было меньше и это не могло не радовать. Но всю мою счастливую спесь сбил уже знакомый голос. За ширму зашёл Чёрный, на ходу расстегивая скафандр. Его тело оказалось весьма изящно, но оценить его по достоинству мне не позволил кашель. Какой-то сдавленный, немного неловкий. Чёрный что, засмущался? — Снимай шлем, — проговорил я, протягивая ему рубашку. — Да уж не впервой, — он забрал её как-то рвано, натягивая снизу и, ухватившись за шлем, обратился уже мягче: — Отвернись. — Чего? Зачем это? — Смотри за сканером, Белый, а не на меня, — что ж, непонятные нотки тревоги почему-то заставили меня все же развернуться к нему спиной. Хочет остаться инкогнито? Какое детство. Сканер не выдал мне ничего подозрительного, только слегка начал сбоить в районе груди, однако это больше походило на неполадки системные, чем биологические. Но я не мог сконцентрироваться, больно уж свербело в одном месте всё же развернуться, что я и сделал, однако, к моему удивлению, заметил только широкую, плотоядную улыбку под сползающим на голову шлемом. Это говнюк! Я не успел! — Ты всё же обернулся, — просмеялся он, подхватывая свои вещи и направляясь к выходу. — Я обернулся посмотреть, не обернулась ли она! Следующий, — если у него там лицо свиньи, то я бы не удивился. За ним зашел Синий и я немного напрягся. На теле у него виднелись парочку глубоких, давно заживших рубцов, отчего мне стало неловко ещё больше. Отчего, боже, я же врач. Подав ему рубаху, я внимательно смотрел, как он снимает шлем. Синий оказался среднестатистическим мужчиной, красотой на уровне среднего. У него были явно выраженные острые скулы и грубый нос, однако смольные волосы иррационально подчеркивали светлые глаза, которые делали лицо менее грубым. Добродушным. Вернув внимание на сканер, я обнаружил, как все тело командира покрывается красной пленкой, на нём буквально не было здорового или живого места. Подождите, то есть, как? — Напишешь в отчёте, что ничего не обнаружил, — проговорил он тихо, подойдя ко мне со спины и пальцем указывая на свою фигуру на экране, покрытую алым свечением, — Хорошо, Белый? Но я не ответил, лишь внимательно следя за отчетом, приходящим от сканера. Нарушение пищеварения, хрупкость костной ткани, истерзанность вентиляционной и сосудистой системы. Это не человек, Синий был куском мяса. Но как он оказался тут? Повернув голову в сторону ширмы, я уж было хотел остановить человека, но ко мне заглянул Фиолетовый, добродушно снимая шлем ещё на самом входе, и я опешил ещё больше. Боже мой, эти люди меня в могилу сведут. На меня смотрел красивый шатен, растягивая пухлые губы в привлекательной улыбке, но было одно НО: смотрел он одним глазом. Вместо второго красовалась рваная, истерзанная и явно зашита наспех рана, поросшая возрастными рубцами. — Справляешься? — подал голос мужчина, проходя на сканер и, казалось, подмигивая мне. Или это он просто моргнул. Ах, как сложно. — А есть другие варианты? — сканер уже ожидаемо показал мне голову красной зоной, выводя на главный экран спроецированное глазное яблоко. Вот тупой искусственный интеллект, этого глазного яблока там нет! — Что с тобой произошло? — Дрался с монстром, — ответил Фиолетовый и на мой ироничный хмык ответил оскорбленным, но весёлым взглядом, — Как-нибудь расскажу. — Расскажешь горькую правду? — Сначала выслушаешь сладкую ложь, — он стремительно покинул помещение, натягивая свой яркий шлем и приглашая другого. Что ж, Фиолетовый, пусть и своеобразно, но обстановку разрядил. Однако Синий всё ещё смущал не на шутку. И волновал не меньше. Следующим оказался Желтый. Я уже слышал слухи о его загадочном поле и, заметив вполне мужское телосложение под скафандром, сдавленно захохотал, ловя на себе не менее весёлый и очень понимающий взгляд. Желтый, ясный блондин с серыми, глубокими глазами, совершенно открыто указал мне пальцами в виде пистолетиков на своё мужское достоинство, пожимая плечами. Я понял, что протягивать рубашку смысла нет. — Только не говори Чёрному, иначе он с ума сойдет, что его Жёлтая оказалась Желтым, — шепотом сказал мне мужчина, подходя со спины и натягивая скафандр с шлемом прямо тут, по понятным причинам, — Я здоров? — Как бык здоров, Жёлтый, как бык, — прыснул я от смеха, почему-то шестым чувством ощущая, что мы с ним поладим. — Главное, чтобы не как корова, — бросил он следом и скрылся за стенкой. Сколько ещё осталось? Я утомился не на шутку, каждое сканирование занимало немало времени и становилось тошно от понимания того, что ещё больше понадобиться на составление отчётов. Боже мой, а мне за это платят вообще? Интересно было бы узнать, сколько, раз такие пляски. За рассуждениями я не заметил, как ко мне зашёл Зелёный. — Привет, — он лишь в ответ коротко кивнул, принимаясь стаскивать с себя одеяние. И почему я смутился? Буквально минуту назад смеялся с наготы Жёлтого, а тут отвел взгляд от оголенной груди, и то не полностью, — держи рубашку, снимай шлем. — Хоть бы спасибо сказал, — подал он свой привычно угрожающий и рокочущий голос, от чего я в сотый раз позавидовал его тембру. Мне бы такую харизму звука! — За что это? — я обернулся в удивлении приподымая брови и так и замер, благо, что моё лицо прятал белёсый шлем. Зелёный, сняв шлем и натягивая на себя больничную рубаху, стоял передо мной во всей своей физической красе (моральную я не оценил, спасибо) и излучал такую тягучую ауру, что она оседала на стены, томно сползая и заполняя собой пространство. Зелёный был красив. Не как персонаж фильма или сопливой книги, нет. Он был красив по-мужски, в грубых перекатах линий тела, в массивности плеч и утонченности плотной талии. И лишь когда полы рубашки коснулись сенсора, я оторвал от крытого шалью тела завороженный взгляд, подымая его на лицо. Зелёный смотрел на меня странно. Словно осуждающего, но тем временем с лёгкой заинтересованностью, перекатывая по скулам острые желваки. Так он зол или ему не так уж и неприятно? Густые брови сдвинулись на переносицу, заставляя меня понять, что он, скорее, сейчас мне вмажет за такое внимание к его персоне, чем поблагодарит. А потому я тут же отвернулся, переключая внимание на данные и включая сканер. — За то, что сейчас осмотрел меня с ног до головы, а я тебе даже не всёк, — начал было он и я оскорбленно обернулся, уже было желая сказать, что это его больная фантазия, как он продолжил: — Или за то, что донёс твою тушу до комнаты вчера вечером. А вот это был контраргумент, заставляющий меня стушеваться. — Это был твой долг как социально ответственного гражданина и моего коллеги, — пафосно заявил я, спиной ощущая пронизывающий взгляд, — Ладно, шучу, действительно спасибо. Сканер показал, что у Зелёного есть небольшие проблемы с отделом шейной мышцы, но это едва ли переходило угрозу растяжения, а потому я занёс это в папку «рассмотреть детальнее», прежде чем увидел, как Зелёный покидает помещение. Что за клоун? Последним на сегодня, как минимум, был Красный. И слава богам, я уже представил, как могу отдохнуть после всего. Тело безумно болело, не до конца возобновившееся после стресса, и я ощущал себя безумно измотанным. Уставшим. Подавленным. Бедный я. — Проходите, раздевайтесь, шлем долой и с сердца вон, — на автомате я обращался на «Вы», профессиональная привычка, но Красному это явно понравилось. Он коротко хлопнул меня по плечу, снимая шлем и нависая над моим плечом, самостоятельно включая сканер рядом со мной. Еще один клоун. — Скажешь, как закончишь, — я увидел лишь его грубое выражение лица, немного искривленный нос и довольно пухлые губы, прежде, чем он скрылся за моей спиной. Разворачиваться желания не было. Однако еще больше оно отпало, когда зеленый свет, пройдясь по телу Красного, ничего мне не выдал, кроме как ошибки. Система, конечно, могла ошибаться, но сейчас она настойчиво доказывала мне, что никого на сканере нет. Что он пуст. Я перевёл взгляд на отражение в мониторе, видя, как Красный внимательно смотрит на меня, стоя по середине работающего сканера. Стоит и не шевелиться, словно знает, о чём я думаю. Механизм жалобно запищал, извещая о конце, но не выдав мне никакой информации. Лишь уже изученное ранее «сканер пуст». — Ты закончил, Белый? — послышалось за спиной, и я дрогнул в плечах, силясь только одобрительно кивнуть, — Тогда я пойду. Он направился к выходу, уже знакомо кладя ладонь мне на плечо и чуть его сжимая. — Я здоров? — Да, проблем нет, — ответил машинально, даже голос не вздрогнул. Уже тогда я знал, что отправлю о Красном идеальный отчёт, где не будет ни одного изъяна. Где не будет детали о его несканированности. Мало ли, может сбой в системе. Ну это же тоже машина, верно? Ошибаться может каждый. — Вот и отлично, — бросил он напоследок, оставляя меня один на один с самим собой. Я принялся вводить данные, заполняя графы Красного короткими, всем известными стационарными понятиями о его стабильности. Если бы я только знал, чем в итоге нам всем это обернется.