Чужой среди своих

Удивительно, но факт — дни проходят быстрее, когда у тебя есть работа. Точнее, когда у работы есть ты. Или вы есть у друг друга. Вполне вероятно, что вы оба попали в созависимые токсичные отношения и пора из этой ямы выбираться. Ну, как минимум, так советуют психологи. Зеленый этих психологов ебет в рот, теоретически, конечно, он не настолько отчаялся до подобного уровня; но неизменно одно — его разум оставался в глубоком покое, когда руки были заняты...что ж... Хоть чем-то. Конкретно сейчас — методичным попаданиям по светящимся, мигающим в разном порядке цифрам. Починка реактора, пожалуй была одной из немногих вещей, что на этом корабле давалась любому идиоту. Ну, или почти... — Та я без понятия, как так получилось! — Белый наматывал круги вокруг неподвижной фигуры, облаченной в зеленый. Он то и дело спотыкался в ритмике собственных шагов, а по плиточно-пластинному покрытию эхо ходьбы в тяжелых ботинках ох как слышалось. Зеленый не выдерживает и бросает на него взгляд, с отвращением понимая — этот огузок не нервничает из-за собственного проёба, он просто пытается не наступить на линию состыковки плиток на полу, — Я сделал все так, как нужно. Нажал на цифры в правильном порядке. Ну что я, по-твоему, не знаю счет до десяти? Просто этот таймер, чувак, очень напрягает. Зачем он нужен? — Вопрос риторический или ты правда настолько тупой? — в тембре рокотящего голоса более не доносились оттенки эмоций — чистая сталь. Пожалуй тронь ноты пальцами и схлопотаешь обморожение. Белый оскорбленно (или Зеленому просто хотелось в это верить) фыркнул, гавкнул или чвакнул слюной, хер разбери в шуршащий динамик этот набор звуков, — Если бы я не оказался рядом, мы бы оказались частичками кровавой массы от взрыва где-то в космосе. — Звучит романтично. — Ты чуть всех нас не убил! — Звучит менее романтично, — пожалуй, капля вины в вине хриповатого голоса Белого все же проскользнула. Или, возможно, оно даже полилось через край, — Я правда не думал, что так выйдет. Прости. Зеленый ощутил, как ранее неподвижная глыба спокойствия где-то за грудиной рухнула: обвалилась кусками в черную воду, разгоняя волны, способные затопить материки. «Прости». «Прости», сука?! Казалось, что последнюю фразу сознание машинально пустило в оборот и язык, сам того не понимая, прорисовал слова в воздух, потому что Белый сделал шаг назад, поднимая руки ладонями вперед. Врач — одна из основных и самых важных звеней на корабле, но сначала этот клоун (не)делает вид, что не знает, куда попал, потом (не)делает вид, что не знает, какая у него работа, теряет сознанки на каждом шагу, а потом и вовсе забивает хер на починку реактора, оставляя считаные секунды до взрыва. Но взрыв все же происходит — не в двигательных отсеках, а глазных яблоках самого Зеленого; те блядской кровью налились от злости, благо черное стекло скрывает перекошенное лицо. Вряд ли бы это было приятное зрелище. Корабль слегка шатает из сторону в сторону, или это шатается мозг Белого в черепной коробке после того, как тяжелый кулак мужчины напротив приходится вровень в живот. Не выше, не ниже. Зеленый знал: нет смысла бить в шлем, слишком дорого и болезненно для костяшек, но выплеснуть эмоции иначе он не мог. Не научился в компании этого чудика, не освоился. Белый пытался — и был близок! — отправить всех в ад, а сам стоял рядом и, сука белоголовая, игрался с линиями плитки на полу. Как его сюда допустили? Ладно, другой, более важный вопрос: как его отсюда выпереть? — Какого хера? — скафандр сделал свою роботу на «ура», поглотив львиную долю удара в солнечное сплетение, однако боль все равно тронула хрупкие ребра, наматывающие на себя напряженный клок мышц. Неприятно, дыхание слегка сбилось, и на внутренней части стекла в шлеме появился эфемерный клочок запотевшего облака. Ух ты ж блять, всего неделя прошла, а они уже дошли до рукоприкладства. Белый понимал — нет, правда, — почему его нерадивый коллега так взбешен. Понимал и принимал свою вину, но, чувак в травяном костюме, он ведь в душе не ебал, как тут все работает. Честно говоря, он до сих пор не уверен, что просто-напросто не умер от падения с того клятого троллейбуса. Возможно удар головой об асфальт оказался слишком сильный, кости проломились, кровоизлияние в мозг там, или еще чего похуже. Потому что другого объяснения он пока найти не мог. А вот Зеленый мог. Даже слишком хорошо. — Ты безответственный кусок дерьма, — аргументированно и единоправильно в его глазах. Четкая точка в несформированном диалоге, но достаточно жирная, чтобы Белый увяз в ней, как в рыбьем. Или свином, хер разбери, ощущения просто неприятные. Нет ничего хуже появляющегося чувства отчаяния в такие момента, особенно когда подобное послевкусие сопровождается удаляющимися из реактора шагами. На фоне негромким амбре кричала мелодичная сирена, не слишком тревожная, но достаточно назойливая, чтобы не пропустить ее мимо ушей. Точно, еженедельное собрание экипажа. Блять.

***

В столовой за круглым столом собрались все, не хватало лишь двоих. Синий непрерывно отыгрывал барабанную дробь пальцами по столу, отсчитывая секунды ожидания отстающих. Он не был зол, пусть и был безумно пунктуален, однако починка реактора — вещь первой приоритетности. — А вот и голубки, — Розовая весело щебечет, поворачивая грузный шлем в сторону открывшихся шлюзов, толкая локтем Оранжевую. Та, в свою очередь, прикрывает ладонью рот, словно и вовсе позабыв, что эмоций другим не сосчитать. Взрослые женщины, а увлечения все те же — сплетни и интриги. Возможно ещё расследования, но там всё прозаично — кто использовал лишний рулон туалетной бумаги или выпил третью банку газировки. В закрытом помещении в принципе сложно найти более острую тему для обсуждения. — Всё в порядке? — Синий спрашивает для справки, вставая из-за стола и включая круговую голограмму, на которой виднелось десять разноцветных иконок. Он словно и не ждал ответа от пришедших, все было очевидно: они живы, а значит реактор починен. Непонятно только, отчего он забарахлил, но это уже вопросы к технику. — Нет, не в порядке, — а вот и он. Зеленый занимает свое место, не дожидаясь, когда Белый усядется напротив. Его фигура снова каменеет, словно это волшебное свойство круглого стола — делать из страшных громил злостных бугаев, — Белый не справился с реактором. В тишине хорошо ощущался прошедший меж коллектива шепот. Ну как, среди коллектива... Шептались только девочки. — Он не справлялся с работой, не справлялся с починкой, не знает элементарных вещей, по типу наличие навигационного планшета и карты доступа. Он, блять, словно вообще не с этого мира, — о как попал, Белый мысленно поставил ему пять за проницательность, — Ты долго будешь каматозником? — очевидно последний вопрос был предназначен лично Белому. Но тот не отвечал. По очевидным для себя же причинам, — Он подрывает нашу безопасность. — Белый врач, а не техник, — забавно, как на фоне громкого и слегка истеричного Зеленого, голос Красного казался шипением змеи. Устрашающим и тихим, но настолько четким, словно он озвучивал диктант в школе для 10-Б, — И он исполняет свою работу. Да, ему потребовалось пару дней «акклиматизации», однако впоследствии ни по отчетам, ни по продуктивности нареканий не было. Пауза. Театральщину разыгрывает, непонятно для кого, правда, но что ж. Имеет, пожалуй, право. Белый почему-то совершенно не был удивлен, что получил словесную защиту именно от заместителя капитана, ведь каждый отчет на протяжении вот уже семи мучительных дней был идеально подрисован недостающими данными рукою врача. На сканере Красный все так же не появлялся. Да, были пару дней — среда и пятница, он хорошо их запомнил, — когда тело мужчины светилось приятным голубоватым оттенком на экране, показывая идеально здоровые данные, однако в остальное время... Ничего. Пусто, как было пусто в голове у Белого перед орущим предупреждениями реактором пару минут назад. — А вот к тебе вопросы имеются, — продолжал зам, и можно было заметить по тени от светодиодных ламп, как фигура Зеленого слегка усыхает. Ну а кто любит еблю с начальством? Без сексуального, разумеется, контекста, — Причина поломки реактора? Предположения? — Осмотрю после собрания, — но все же ставить точки в диалогах Зеленый умел искусно. Талант не пропьешь, а судя по его голосу — он пытался. На том и порешали. Остаток собрания прошел вполне спокойно, Розовая щебетала о новой формуле органического пойла-тире-еды-тире-лишения-остатка-радости-в-жизни, Фиолетовый распинался с отчетом по оживлению инородного растения, а Желтый докладывал кол-во остатков запаса. Хватает еще на три года и двадцать четыре дня. Если Коричневый перестанет воровать туалетку — все же расследование увенчалось успехом. Вот же засранец. И как же хорош тот, кто наградил его таким цветом скафандра. — Хорошо, — Синий хлопает по столу, поднимая крупную фигуру на ноги, — в таком случае сегодня завершаем наше собрание на почти хорошей ноте. До завтра, друзья. Как же неискренне звучало это прощание, но верить хотелось. Верить в принципе хочется всегда и во все хорошее, лишь бы не окунаться в реальность насущных проблем. Их, кстати, почти у каждого было навалом, а потом после прощальной речи экипаж, словно тараканы на кухне, когда ночью включаешь свет, разбежались в разные углы корабля. — Зеленый перегибает, — Желтый оказывается голосом в голове, непонятно точно откуда звучавшим, и Черный на автомате дергается. Не из-за испуга, просто боялся наступить на кроху. — Белый провоцирует, — парирует он в ответ, направляясь в нижнюю часть летающего судна. Он не закончил с проводами в электричестве, решил, что, в принципе, это может подождать и до окончания собрания. Не так критично. Наверное. — Тоже думаешь, что он слишком откровенно одевается? — нежный голос рябит усмешкой, но по громкости не уступает, а значит Желтый хвостиком следует в электрику. Ну а почему нет, он закончил с перерасчетом хранилища, вряд ли что-то изменится за пару секунд. Только если причиной станет Коричневый зубрила, — Все же его продуктивность и ценность оценивать не нам, тут кого попало не берут, сам знаешь. Черный не был совсем согласен, однако спорить с коллегой не желал. Все же за последнее время они сблизились. Наверное так влияет общий секрет, ну, или точнее шерстяной секрет Черного, который случайно стал их общим достоянием. Долго скрывать Неудачу все равно не получится. «Тебе нужно просто принести его в кабинет Синего. Ну не выкинет же он собаку в люк?» — разумно утверждал Желтый. «Собаку может и нет. А вот меня — да.» — сокрушался Черный в ответ и этот вариант имел место быть. Шлюз в электрику с приятным пшиком отворяется, пропуская их в темное помещение. Первый шаг — и как по щелчку пальца стены озаряет болезненно-белым освещением. Датчики движения удивительно четко и быстро делали свою работу. Вот бы так ее делал Белый. Хотелось эту мысль озвучить, но, пройдя вглубь, Черный замирает. Между острых лопаток даже сквозь толстый прошарок защитного костюма ощущалось прикосновение руки. Острой, несуразно удлиненной. Не женской. Да и словно вовсе не человеческой. — Не оборачивайся, — некогда тонкий голос Желтого сейчас рябит в динамике приема звуковых частот и Черному искренне хочется встряхнуть головой, дабы избавиться от этого белого шума. Странное скопление чувств и улыбка тянется на губах плотоядными изгибами. С ним играют в игру? Заигрывают? Он почти вдвое крупнее фигуры позади, а потому решает подыграть, поддаться зазывающей атмосфере. На секунду блымает свет. Или темнеет в глазах? Да нет, нихуя, свет правда блымает, провода в метре от лица Черного искрятся от скачущего напряжения, зажигаясь кроткими искрами. — Не бойся, — последнее, что принимает динамик в шлеме Черного перед тем, как весь корабль окутывает густая, непроглядная темнота. Шлюз за спиной с грохотом закрывается.

***

В управлении азбукой Морзе доходит последнее отправленное сообщение, пока тьма не заползает в каждый уголок судна. «Началось.» Умирающий всплеск тока на панели отбивается оранжевыми лучами от скафандра перед тем, как связующая призраком покидает помещение. Темнота всегда играет на руку.