Вечное сияние

- Так что ты решила с работой? Может, всё таки, отправишь? - Да нет, это я так... Я в шутку сказала. - Так они же тебе сами сказали, чтоб присылала! - Ну и что, что сказали? Может они это чтоб не обидеть. Я же им столько писала. - А ты возьми и отправь! Тебе от этого не хуже, чего бояться? - А вдруг им не понравится, они запомнят... - Ну так ты мне давала прочитать, даже Александр Викторович сказал что вышло "очень и очень хорошо", не веришь мне - послушай человека с опытом. - Ой, а кому Александр Викторович не говорит что вышло "очень и очень хорошо"? - Может просто у вас и вправду курс талантливый? - Всё, перестань. Я не хочу больше об этом говорить. - Ок. Напряжённое молчание продлилось ещё какое-то время, пока одна из девушек не решилась наконец закончить разговор. - Ладно, ты извини, но мне уже бежать надо. - Ага. - Пока. - Пока. Ариадна оттолкнулась ногами от пола, и стул на колёсах вместе с ней отъехал к кровати. "Бежать ей пора, ну конечно..." Раньше времени с работы вернулся отец Ариадны. Он был не в настроении. Только услышав звонок в дверь девушка вздрогнула, но тут же задвигала плечами и закрутила головой, как бы отгоняя от себя эту дрожь. Так происходило почти всегда и ещё с детства, она делала эти движения по привычке, эта дрожь была её равноправной частью, такой же как почесать нос или прикрыть рот при зевке. Олег Викторович был странным человеком. С одной стороны он был очень обходительным, харизматичным мужчиной который умел найти подход к любому человеку, много, и часто пошло, шутил, что нравилось его друзьям, но с другой... - Привет. - Здравствуй. Ариадна ушла обратно в комнату и повернула ключ. Ей стало тяжело дышать. Она легла на кровать и крепко прижала к лицу подушку. Беззвучный крик, громкий вдох. Девушка чувствовала как дрожит каждая клеточка её тела. Она знала что скоро ей надо будет выйти, потому что слышала как мама на кухне уже разогревает еду. На этот случай у неё всегда были влажные салфетки и средство для снятия макияжа прямо в комнате. Ужин начался с типичных замечаний. - Опять грызла губы? Ариадна ничего не ответила. - Тебе, вообще-то, не пять лет уже. Это я так, напоминаю. Девушка ела быстро и старалась не отрывать взгляда от тарелки. - Я с кем разговариваю? Перед глазами потемнело. Она изо всех сил сжала в руке вилку, настолько сильно что у неё заболели пальцы. Ей было так тяжело посмотреть на него, что когда она предприняла усилие, ей казалось будто у неё в голове что-то протяжно заскрипело. Лицо у него было обычное, как и вся его внешность. Не был он красавцем, хотя и уродливым его не назовёшь. От жары его лицо было всё красное, поры такие крупные что аж видны, сломанный несколько раз кривой нос, вечно плотно сжатые тонкие губы и редкие серые брови. Сколько было готова отдать девочка чтобы никогда этого лица больше не увидеть. Ситуацию спасла мама. - Ну как у вас там сегодня, много работы было? Какое-то время мужчина молчал, набив полный рот мяса и медленно пережёвывая, затем, как бы снизойдя до ответа, заговорил: - Как всегда. Падлы эти ничего делать не хотят. Я сам переделывал весь отчёт. Завтра ещё надо идти разбираться с одним, кто и как. Переехали из Питера. - Да ты что? К нам, из Питера, почему? - Откуда я знаю? Иди и спроси. Может быть попёрли за что-то, может быть жить хорошо надоело. На питерскую-то зарплату. - Да просто странно это как-то. Сам подумай. От нас когда переезжают - это я ещё понимаю... - А что у нас, плохо что ли? Тишина, красота, природа рядом. Есть чем дышать. Дурики всякие не шляются. Люди совестливые, старой закалки, не испорченные. - А, ну, если так, то да, это я согласна... Разговор вошёл в привычное русло, и Ариадна сполоснув за собой тарелку ретировалась в комнату. Ей хотелось перестраховаться поэтому она легла спать, хотя времени было едва девять вечера.