Тени наших душ

Сиэль-старший сидел во главе обеденного стола, наблюдая за гостями. Лиззи и младший брат находились по сторонам, друг с другом они даже не здоровались. — Я решил возродить традицию семейных обедов. Думаю, что это хорошая идея. — Да, ты прав. Это хорошо. Родители, конечно, не будут присутствовать, но мы молодое поколение, нам нужно держаться вместе, — улыбаясь добавила Лиззи. Сиэль-младший рассматривал пюре из батата на тарелке, игнорируя чьи-то слова. — Приятно, когда семья в сборе, — с нажимом сказал старший, давая понять, чтобы младший вступал в беседу. — Да, так уютно, — поддакнула Элизабет старшему брату. Сиэль-младший так же думал о чем-то своем, даже не обращая внимания на цирк, который затеяли эти двое. Хотят устроить парад лицемерия — пожалуйста, он в этом участвовать не будет. — Слушай, ты можешь хотя бы пару слов сказать, мы стараемся как можем вывести тебя на разговор. Ладно, в детстве ты был стеснительным, но сегодня я видел, ты можешь выдавить из себя пару слов даже в ответ леди Френсис. Сейчас-то ты почему пренебрегаешь нашим вниманием? — скрыть раздражение в голосе старшего было трудно, но он и не пытался. Пора было показать брату, что здесь он главный и все будет так, как он сказал. — Он всегда такой. Что бы я ни делала, как бы ни пыталась поднять ему настроение, он вечно сидел с равнодушным лицом, делая вид, что я просто букашка и не стою его внимания. Я очень старалась. Носила миленькие платья, и даже помогала ему. Все без толку, — обиженно сказала блондинка. Сиэль-старший ласково улыбнулся невесте. Та ответила ему такой же улыбкой, чувствуя, что ее жених, настоящий возлюбленный, ее понимает и поддерживает. Вот только… было что-то в его глазах. Настораживающее. Пусть они и были такого же цвета, как и у младшего брата, но то ли оттенок, то ли блеск совсем другой, он заставлял что-то внутри действовать осторожнее, она не могла расслабиться. — Он не уделял тебе внимания потому, что понимал, твой жених может вернуться, и он уважал мое право на наши отношения. Это в целом даже хорошо. Мы еще в детстве решили чья ты невеста. Элизабет, склонив голову набок, с интересом слушала жениха. — И как же? Вы за меня подрались? И ты выиграл, — девушка положила руку на стол, разглядывая близнецов. Старший брат отвел взгляд. Да, лучше бы не знать Элизабет правду. — Едва ли. В детстве мы не дрались. Насчет тебя решили миром, я выбрал собаку, он забрал тебя, — холодно ответил младший, отсекая все романтическое настроение девушки. — Ты говоришь так, будто предпочел пса мне! Это… Оскорбительно, ты говоришь жестокие вещи! — Да, предпочел. И еще раз бы предпочел. Знаешь ли, в собаках куда больше верности и благодарности, чем в некоторых людях, — от этих слов юноши у блондинки буквально слезы на глаза выступили. Девушка понимала, в чей же адрес эта шпилька. Может быть младший брат и имел право обижаться, он сделал много хорошего для нее, даже жизнь спас, и не раз. Но его поведение и его ложь вынудили ее потерять всякое уважение к этому человеку. — Как знать. Твоя псина тебя предала, жаль, возмездие настигло его на месте, — поставил на место младшего старший. — О чем ты? — Не важно, — сквозь зубы произнес младший. — Отчего же. Раз ты вспомнил про случай из детства, почему бы не поделиться недавними событиями? Элизабет, Себастьян предал моего брата. У меня на глазах. Пес оказался не так верен, может пора уже признать, что ставка сделана неправильно? Жаль, я не смог отомстить за брата. Подонок умер на месте. Прах. Только прах был на том ковре, даже тела не осталось. Сиэль-младший коснулся кончиков пальцев под столом. Он еще помнил ощущение праха на руках, удивление в глазах горящего Себастьяна, их уговор, которому демон следовал, пусть и не хотел, но делал все ради него! Себастьян. Как же больно без тебя. Так трудно дышать понимая, что ты больше не придешь. Он жил только потому, что надеялся, что каким-то образом демон жив, он обязательно вернется. Только как в глаза ему после такого смотреть? Не важно. Главное, чтобы был жив! — Мне казалось, Себастьян ради тебя на все готов. Вы были с ним так близки, — тихо сказала Лиззи. — Брату тоже так казалось, но вы оба наивны. Это не беда, но все же я хотел бы, чтобы вы были осторожнее. Мир полон злых и ненадежных людей. Моя задача оберегать вас от этого. В каждом слове снисходительность короля, что просвещал неразумных. Ни слова правды, исключительно актерская игра с целью поставить всех на место, расставить как фигурки на шахматной доске и начать свою игру. Сиэль-младший прекрасно понимал затею брата. Сделать вид настоящего главы семейства. Достойного, милосердного и заботливого. Понимающего куда больше, чем все остальные. Чтобы все вокруг считали его лучшим наследником, прекрасным человеком, и тогда он сможет используя эту маску делать что угодно, на него и не подумают. На контрасте с ним, несговорчивым, мрачным и азартным, люди будут поддерживать именно первого. А брат будет фальшиво улыбаясь говорить, какой младший хороший, вы просто не знаете, люди же примут это как попытку обелить брата, и заботу о таком непутевом и даже опасном младшем. Еще один плюс к образу, используя который можно проворачивать темные делишки. Можно было подыграть. Но младший до скрежета зубов ненавидел подчиняться, даже если это игра. Он любил заставлять людей повиноваться сам, не используя лживых улыбок, а с помощью власти и ума, вынуждать людей делать все, что от них требуют по собственной воле, чтобы те осознавали последствия их поступков и делали осознанный выбор. — Что же. Оберегай. Это твоя работа, — равнодушно сказал младший, вставая из-за стола, — я наелся. Как найдешь мне достойную кандидатуру для дворецкого — скажи. Я проведу собеседование. — Не волнуйся я выберу сам. Кстати, я приказал принести твою скрипку. Говорят ты добился успехов, сыграешь нам как-то с Элизабет за ужином? Сказано это было так, словно на другое он и не был способен, кроме как быть музыкантишкой, радуя будущую женатую пару, достойнейших из всех, а он будет всего лишь у подножия этого трона, его работа развлекать их как шуту и довольствоваться крохами с барского стола. Ему даже не дадут выбрать слугу, даже этого права его лишают! — Давно не играл. Полагаю, что все успел забыть. — Ну так потренируйся. Целыми днями ничего не делаешь, инструмент и ноты в твоем распоряжении! — с едва заметной угрозой сказал старший. Младший не оборачиваясь пошел наверх, словно ничего не слышал. Элизабет взяла за руку жениха. — Не надо расстраиваться. Он, конечно, замечательно играет на скрипке, но разве можно человека заставить играть на музыкальном инструменте? Чтобы дарить музыку, нужно чувствовать ее сердцем. — Так хорошо играет? — Да. Мне рассказывал Чарльз, камердинер Ее Величества, после моей победы в турнире по фехтованию он решил лично меня поздравить и обмолвился, что все-таки жалеет, что я не слышала игры твоего брата. В тот день Ее Величество очень плохо себя чувствовала, она тосковала по мужу и часто мучилась от головных болей. Он поехал с докладом в дворец, но так спешил, что забыл о скрипке в руках дворецкого, они ехали прямо с урока, новости были важные. В общем, Ее Величество попросила сыграть, он отнекивался, но, разумеется, уступил. Чарльз сказал, что он играл так прекрасно, что Королева, склонив голову, слушала его до тех пор, пока он мог исполнять мелодию. Он истерзал пальцы в кровь, но не прекращал, пока Королева не встала с трона и не поблагодарила его за то, что его музыка стала бальзамом на ее истерзанном тоской и тревогами сердце. Она лично перевязала его раны и велела Чарльзу позвать своего врача. Сиэля-старшего не особо тронула эта история, сколько заставила задуматься. Возможно младший был любимчиком королевы. Хитрец, решил не тратить обаяние на кого попало и влезал в близкое окружение Ее Величества. — Он и мне играл. Когда я устала от тренировок так сильно, что плакала, проклиная шпагу он сыграл и… Стало легче. Музыка лечит. Правда он всегда говорил, что ненавидит скрипку, она изматывает его душу и сердце. Он просто тонко чувствует настроение, вот поэтому она для него пыточное орудие. — Значит он прекрасный музыкант. Вот пусть и посвятит себя этому, больше ему не придется нести тяжелую ношу пса и главы семьи. Он может отдаться тому, что ему нравится, — тепло сказал старший. Элизабет шмыгнула носом. Какой же у нее заботливый жених! Старший обнял девушку с недобрым прищуром. Младший будет играть на скрипке столько сколько будет нужно, чтобы он унял свой гордый нрав. ********** Поездка к Хопкинс стала той отдушиной, которая хотя бы ненадолго немного возродила желание бороться. Нина ничего не спрашивала, принесла чай и выгнала всех из мастерской. Она видела, трогать Сиэля не стоило. Ему нужно было время чтобы прийти в себя. Как на беду, Элизабет решила заказать у лучшей модистки города платье ко дню рождения. Девушка вошла в ателье, не найдя никого внизу помчалась наверх, наверное мастер была занята. — Леди Хопкинс, я здесь. Я приехала вас попросить сшить мне платье. Девушка не видела, что у манекенов и множества отрезов тканей в кресле сидел младший брат. А вот Нина была посреди комнаты, так что она сразу бросилась в глаза. — Нет, милочка, вам шить ничего не буду. До свидания. — Вы из-за того, что папа ваш конкурент? Это неправильно, я лично вам ничего плохого не делала. — Я с радостью сошью достойный наряд даже для конкурента. Но лично вам я шить ничего не буду! — поджав губы сказала женщина. — Прошу вас, леди Хопкинс. Вы лучшая, ваши платья самые изящные. Я должна выглядеть хорошо перед женихом! — Ваши проблемы, леди Элизабет. Вы знаете где выход, — ледяным тоном ответила модистка. — Пожалуйста! Если я не буду красивой, он будет недоволен, мама будет недовольна, что он недоволен, я очень вас прошу, я заплачу сколько скажете! Даже слезы не тронули Хопкинс. Женщина, поправив очки, потянулась за печеньем. — Я прошу вас, сшейте ей платье. Ради меня, не ради них, — Сиэль вздохнул, он не мог слышать этих слез. Хопкинс заворчала. Посмотрела на заплаканную барышню. — Леди Хопкинс. Ну хотите, я совсем не буду против любых идей к моему костюму на ее день рождения? Хоть бант вместо галстука, я не против. — Знает что мне предложить, — проворчала женщина, поворачиваясь к блондинке. — Ладно. Стойте тут. Я принесу журнал. И скажите спасибо Сиэлю, я бы ни за что для вас не шила. Женщина еще раз поправила очки и вышла из кабинета. — Если ты думаешь, что я прощу тебя за платье — то зря. — Мне не нужно твое прощение. Я не сделал ничего плохого. Мидлфорт резко схватила платье и помчалась к креслу. — Ты врал мне! Ты притворялся своим братом! — зло сказала девушка. — Я сказал, что я наследник рода Фантомхайв. Так и было. Я думал, что мой брат мертв, — спокойно ответил юноша, беря в руки чашку с чаем. — Ты притворялся моим женихом! — еще одно обвинение, страшное по меркам маркизы. — Ни дня. Сама же жаловалась на мою холодность, — парировал Сиэль, отпивая чай. — Но ты помогал мне! — Потому что ты моя кузина. Я обязан о тебе заботиться. Ты тоже бы обо мне заботилась, даже не будь я твоим женихом, мы ведь родные. — Ты ни дня не считал меня человеком! Ты не видел моих стараний, игнорировал! Я делала все, чтобы привлечь твое внимание! — Как ты там сказала сегодня? «Носила миленькие платья и даже помогала»? Да. Мне было все равно в чем ты. Больше скажу, мне плевать на твои глупые книжки и розовые сказки. Тебе самой это не так сильно нравилось. Это была фальшивая игра, в которую ты вынуждена играть по приказу матери. Поэтому меня это выводило из себя! Но когда я видел тебя сильную, умную и ловкую, такую же, как в тот день на Атлантике, когда ты с блеском показала, на что же способна, какой у тебя стержень, я восхищался этим! Твоей смелостью, настоящим мужеством! Ты была честна со мной и с другими, вот что я так ценю! Даже не будь ты такой сильной и не держи в руках шпагу, но будь честной, живи своим умом и я все равно бы тебя уважал! Я никогда не вынуждал тебя делать что-то ради меня или семьи, давал выбор. Ты не пленница приказов матери или моего брата! Ты отдельная личность, Элизабет. Но ты уже сделала свой выбор. Надень платье от Хопкинс в день похорон твоей независимости, который все вокруг назовут счастливым днем свадьбы! Лиззи закрыла рот рукой. Опустив голову уставилась в пол. Больно. Очень больно слышать правду, от которой она так тщетно постоянно пыталась скрыться. Да, тогда на лайнере он вел себя иначе. Все было иначе. Он смеялся, когда они выбрались, осталось даже фото. Он, она и Себастьян, укрытые одним одеялом. Она выглядела ужасно, растрепанные волосы, ночнушка и мужской пиджак. Разве так выглядят леди? Мать была в ужасе. Но он все равно сказал, что она самая красивая, и это было правдой. Мидлфорд тихо заплакала. Закрыла лицо рукой. — Почему ты такой жестокий? Теперь получается, что я предала тебя? Но… — Думай что хочешь, но больше не подходи ко мне. Занимайся тем же, чем и твоя мать с моим братом, учись у них быть стервятником. Поверь, судя по ним, совесть умирает довольно быстро, и скоро тебе не будет больно предавать близких и наступать на горло справедливости. Хопкинс выждала, когда оба утихнут. Вмешиваться не хотелось. Наконец разговор, кажется, кончился, и женщина, словно ничего не слышав до этого, вошла с огромным каталогом фасонов. — Определились с цветом? — Розовый. Мама говорила, что он любит розовый на мне, — тихонько ответила девушка, — но я хочу голубой. Цвета морской волны. И никаких бантиков, хорошо? Последнее девушка сказала куда громче. Заплаканная и расстроенная, она все же нашла в себе силы, чтобы выбрать фасон и даже разобраться с мерками. Хопкинс быстро прикинула что нужно, принесла невыкупленное платье из подсобки, да, оно слегка было другое, но нужно было определиться с цветом. Девушка стала у зеркала в новом, совершенно другом образе. Сняла с себя нелепые хвостики, убрала волосы назад и заколола их шпилькой совсем как взрослая. Выглядела она иначе. Платье не было пышным, это был скорее ампир, оно было узким, но очень элегантным. Длинные рукава украшали не банты, а кружева. Все было другим. Даже она сама. Девушка в зеркале не похожа на смазливую дурочку, эта была совсем другой, новой, незнакомой, но очень похожей на ту, что носила костюм для фехтования. Красивая, но сильная. Точно не дура. — Мне идет? Хопкинс поджала губы. Да. Хорошо сидит. Девушка выглядела куда лучше чем в этом розовом, что делал ее облик инфантильным. — Ну. Ладно. Я так понимаю, это платье протест матери и жениху? — Не знаю. Я еще… Ничего не знаю. Мне страшно с мамой спорить. Вы не знаете, какая она. — Если он хоть немного тебя любит, то защитит от матери. Ему понравится, что ты стараешься быть настоящей. Если нет — делай выводы и готовься воевать. В любом случае, нужно бороться за свою независимость или всю жизнь будешь жить по чьей-то указке. Пока что ты борешься за платье, а потом будешь бороться за свое мнение и право голоса. Начни хотя бы с платья, дорогуша, — выдохнула Хопкинс, кладя руку на плечо девушки. Мидлфорд воспряла. Права была мудрая леди! Нужно стараться! Не нужно бояться! Она должна жить своим умом! — Спасибо большое. И тебе тоже большое спасибо. Кстати, я давно спросить хотела, как тебя зовут, — подошла к графу Мидлфорд. — Сиэль. У меня нет собственного имени. Родители не думали, что я выживу, так что заморачиваться бессмысленно, — коротко ответил юноша, глядя в стену. Девушка с болью выдохнула. Как жестоко, это ужасно! Нельзя так поступать с человеком. Мама не права, родители не правы! Он хороший. Просто другой. Характер не тот, чтобы улыбаться всем. Он многое пережил. — Неверно. Просто у вас одинаковые имена. Так бывает. Знаешь сколько в Лондоне девушек с именем Элизабет? Я знакома минимум с тремя, а одна из них мало того что блондинка, так она тоже маркиза! Вечно нас путают! Меня постоянно называют «Элизабет в розовом», а ее «Элизабет в белом». Мы обе улыбаемся, обеих считают дурочками. Это было глупой попыткой его утешить. Но она как могла пыталась отплатить ему за то, что он помог вступить на первую ступень шаткой лестницы борьбы за независимость. — Теперь тебя будут называть Элизабет в голубом, — фыркнул граф. — Теперь нас никто не спутает, потому что я ничуть на нее не похожа. А внешность, да и Бог с ней, главное, что в голове, — эмоционально сказала девушка. — Смена цвета платья влияет на мысли. Забавный феномен, розовый, похоже, блокировал ваш интеллект. Представляю что будет, если вы наденете красное. Так. Все, хорошо, теперь я точно сошью вам платье, милочка. Не суйте мне ваши деньги, считайте это вкладом в вашу независимость. Негоже воевать с родителями на их деньги, — твердо сказала Хопкинс. ************** Сбежавший екай-горничная, опустив голову, слушала как совещаются Михаелис и мадам Ред. Жнец в разговоре не участвовал, он что-то мастерил сидя за столом, полностью погруженный в свою задачу. — Она вернула артефакт и смогла отправить собаку в человеческий мир, — заключил Михаелис. — Она сбежала из дома и непонятно где была. Ты сам знаешь, екаям нельзя доверять. — Да, но она не продала артефакт и вернулась! Могла бы уже давно так спрятаться, никто бы не нашел. А вырученных денег хватило бы на приличное время. Демон не видел логики в поступках Джейн. Мадам, откровенно говоря, тоже. — Дай ответ, почему ты вернулась. — Я уже говорила. Я… сбежала потому, что поняла, я не могу служить такому хозяину, как Господин Сиэль. Он неправильный. Он за меня заступился, будто я равная ему. Моя жизнь чего-то стоит. И я решила проучить его, чтобы он больше не доверял екаям, поэтому и сбежала. Я сидела в таверне, долго. У меня из головы не выходил его поступок. Это первый хозяин, который решил вступиться за меня, хотя я была ему бесполезна и я решила, что вернусь и буду просить прощения. В конце концов, он мой хозяин. Я пришла домой, пес выл, я решила отправить его к хозяину, вот и все. Вздрагивающие крылья демона выдавали его задумчивость. Словам он не особо верил. Но… Джейн могла быть полезной, раз умела связываться с человеческим миром не выходя из чистилища. Очень удобно в данной ситуации, особенно когда Сатклифф наконец вернется на землю, они смогут поддерживать связь до тех пор, пока не решится вопрос как найти человеческое тело. — Ладно. Не думай, что я поверил, но насчет собаки хороший поступок. Грелль, ну что там у тебя, ты сможешь отправиться на землю? Уже два дня прошло, нужно срочно найти Сиэля и выяснить, все ли с ним в порядке. — Я не смогу подобраться близко не вызвав подозрений. Нужен кто-то, кого никто не заподозрит, и кто мог бы пойти прислугой в поместье. О, Мейлин! Дамочка в очках, она неплохо играла роль дуры. Я ее переодену, перекрашу волосы и отправлю в поместье искать работу, — предложил Грелль. Михаелис кивнул. Отличный выбор. Мейлин могла и защитить графа да и помочь так же, без проблем. Главное чтобы ее не раскрыли, но девушка в принципе была очень и очень смышлёной. Играть роль тихой дурочки ей не впервой, она проделывала это с блеском. — Я отправлюсь в преисподнюю. Нужно забрать кое-что из тайников, может это поможет мне выбраться на землю. Мадам с помощью Джейн будет связываться с Греллем, если что-то серьезное, скажете Лауре, она поворчит, но передаст мне. — Просто любопытно. У тебя крылья и перья, а в аду горячо. Не боишься сгореть? — спросил жнец. — Ну сильный же жнец. А вопросы идиотские. Да эти крылья как и весь я, порождение огня преисподней. Грелль, я прошу тебя… Сатклифф отложил отвертку, повертел в руках слегка модифицированную косу. Все готово. — Конечно присмотрю. Сделаю все, что смогу. А то меня мадам на коврик под дверь выселит, — утешающе пообещал жнец.