Тени наших душ

Как только они сели в дилижанс, с лица графа слетела маска спокойствия. Никаких церемоний, юноша ткнул под нос Френсис кусок записки. Блондинка перечитывала несчастные пару строк уже десятый раз и не верила, просто не верила, ни почерку, ни словам. Так могла написать только Ред. Но она была мертва. — Да что такое, мама? — чувствуя беду, подала голос Элизабет. — Молчи. Не твоего ума дело, — фыркнул граф. Мидлфорд-младшая обиженно посмотрела в сторону жениха. Где тот добрый, идеальный джентельмен, что кружил ее на званом вечере в танце? Девушка посмотрела на мать, ожидая хоть какой-то поддержки, но та игнорировала ее существование. Захотелось просто взвыть об бессилия. — Тогда объясни так, чтобы я поняла, пожалуйста, — вспоминая слова Хопкинс о том, что нужно хотя бы как-то бороться за свое право голоса, сказала та. — Ты никогда не поймешь! Я же просил чтобы ты была в розовом, тебе нельзя выходить из образа идиотки, ты весь план портишь. Элизабет сцепила зубы. Вот оно как. Ладно. Все равно. Френсис, с любопытством, взглянула на дочь. Девушка молча встала и отвесила графу звонкую пощечину, открыла дверь дилижанса, и подобрав полы платья вышла на улицу. — Да что она себе позволяет? — Она немного переборщила, но права. — Элизабет, вернись! Мидлфорд-младшая проигнорировала его слова так же, как и взгляд матери, в котором читалось «хватит с тебя, быстро на место». — И куда ты пойдешь? — К…- девушка запнулась, но тут же нашлась, — к кузену! Он лучше тебя! Он никогда бы так себя не повел со мной, я тебе не безделушка и не игрушка! Это было просто ударом под дых. Элизабет, что ли, с ума сошла? Да они же с детства самые близкие друг другу люди, как она могла сделать выбор в сторону кузена? — Тебя эта цацка впечатлила и актерская игра? — догадался граф. Увы, это сделало только хуже. Элизабет, с видом разъяренной бестии, вот они, женские гены семьи Мидлфорд, достала шпагу. — Я подрежу тебе язык! Ты слепой, невежественный дурак! — Руки коротки! — совсем как в детстве ответил граф, буквально из-под юбки тетушки вытаскивая ее шпагу. Женщина открыла рот, вот же наглый кретин! Он что, не знал, что связываться с Лиззи — себе дороже. Сиэль-младший стоял рядом со своей невестой, наблюдая за картиной словно из детства. Его брат постоянно ссорился с Элизабет, порой даже до драк доходило, и обиженная кузина приходила к нему жаловаться на то, что старший — дурак. Это странно, смотреть на то, как детские ссоры и обиды превратились в желание отстоять хотя бы право на свое мнение. — Ты грубый! — после одного нечестного финта заключила юная маркиза, видя, что из раненой руки уже сочится кровь. Даже будучи злой, она чувствовала свою силу, и щадила жениха. — А ты идиотка! Слепая идиотка, единственный человек, который может так много сделать и совершенно это игнорирует, помешавшись на своих чувствах! Свое мнение еще заслужить надо! Элизабет отбросила церемонии. Френсис начала искать вторую шпагу в сундуке под сиденьем дилижанса. Надо было выручать незадачливого зятя. Но дети неожиданно ее удивили. Стычка продлилась совсем недолго. — Так вот я и хочу тебе помочь! Не потому что ты слабый! А потому что ты мне дорог! Даже зная на что ты способен, что ты груб и манипулируешь людьми, я все равно хочу тебе помочь! Не по приказу матери, а потому что ты на самом деле один. И я одна! От нас постоянно требовали больше, нас постоянно заставляли делать чего мы не хотим! Пока твой брат отсиживался в теньке занимаясь музыкой, мы работали до кровавого пота, ты над книгами — я со шпагой. И его слова сейчас, всегда, просто издевательство над нашими трудами! Просто прими меня как равную, а не как пешку на шахматной доске, и мы справимся! Сиэль-старший бросил шпагу в сторону, молча обнял девушку, что застыла от удивления с оружием в руке. Хорошо, что их дилижанс был дальше всех, и никто не видел ни драки, ни скандала. Кроме младшего Сиэля и его невесты, разумеется. Да Грелля, что наблюдал за всем этим с неестественной улыбкой. — И вы ее поддерживали. Я слышал, даже когда виделись у Хопкинс, пытались ей мозг вправить. — Они правы. Они старались и трудились. Они имеют право на борьбу. Но они забывают, что у меня не было даже шанса, чтобы ее начать. Не было возможности даже чтобы учиться, что уж там говорить о равных правах. — Но в итоге вы лидируете, — тихо ответила герцогиня. Лорд пожал плечами. В чем-то да, в чем-то нет. Одно было понятно, Элизабет выбрала свою сторону, а значит… Даже если она предала его, то сейчас это было хотя бы осознанно. И теперь он может считать ее полноправным противником. — Разошлись! Дети малые! Оружие! — рявкнула Френсис, забирая из руки дочери шпагу. — Ну тетушка! — Заткнись, я тебя сама убью, моей дочери не впервой носить траурный наряд. — Я не дам тебе его убить, мама. Не надейся. — Вырастила на свою голову, — почти с гордостью сказала Френсис, кивая в сторону дилижанса. *************** Герцогиня попросила отца и жениха заехать в городскую резиденцию, она забыла там какой-то сверхважный сундучок. Просьба была пустяковая, никто, разумеется, не отказал девушке, вот только граф вспомнил о собаке и уже было обратился с просьбой к герцогу, чтобы ему выделили пару слуг в помощь, нo как только он открыл дверь, всех оглушило громким лаем. — Господин, он не может успокоиться уже час. Лает и лает, книги толкает, словно сказать что-то хочет, — пожаловалась горничная, закрывая уши от шума. Пес увидел хозяина, и словно с ним ничего не случилось, метнулся к нему, поскуливая. — Он же был… — протянула Шорф. — И я так думал, — так же изумленно ответил граф. Но кажется лимит удивлений девушки на сегодня был исчерпан. Забрав свою вещь, она вместе с отцом направилась в загородное поместье. Греллю было велено за ними присмотреть. Граф же понятия не имел как собака, которой выстрелили в пасть, оказалась через несколько часов живой, еще и такой энергичной, будто заново родилась. Пес нагло забрался на диван, уложив голову на колени хозяину, скулил, заглядывая в глаза. Толкая мордой юношу под локоть он словно действительно чего-то хотел сказать, но увы, не мог. — Уймись, я тоже рад тебя видеть, хотя и понятия не имею, как тебе удалось спастись. Я же над тобой несколько часов сидел, ты наверное и не видел, я думал тебя потерял. Ты же сейчас у меня один, знал бы Михаэлис, что здесь творится. Пес опять заскулил. Пришлось даже обнять ненормального, чтобы он ненадолго затих. — Ну что ты, ты вроде бы его не особо любил. Пес гавкнул, и как показалось лорду, с какой-то иронией. — Ну слушай, я, конечно, колючка, но ты ничего в этом не понимаешь. Знаешь, иногда, когда кого-то любишь, вовсе не обязательно как ты себя вести. Наглый, весь в Михаэлиса. Ты меня придушить удумал? Собака действительно пыталась свернуться калачиком на коленях юноши, разумеется, не могла поместиться, и постоянно падала. Себастьян-младший спрыгнул и начал носиться вокруг дивана. — Слушай, мы же не дома. Ты ведешь себя отвратительно! Себастьяну-младшему, обычно спокойному, ну совсем не сиделось, он метнулся к прихожей и принес его пиджак, откуда лапой пытался достать остатки записки мадам Ред. Графу показалось, что он с ума сошел. Пес достал бумажку и помчался наверх. — А ну вернись! Я тебя накажу, ты, несчастье! Юноша помчался за собакой. Пес толкнул какую-то дверь, на полу стояла свеча, а девушка-горничная, сидя рядом на ковре читала какую-то книгу. — Простите Господин, я уже все сделала и подумала… Пес бросил записку на огонь и опять заскулил. Свеча потухла, но на удивление дым стал складываться в какие-то знаки. Граф внимательно всмотрелся, он понял, что надо делать. Благо память у него была отличная, он вошел в свою спальню, взял перо и чернила, начиная рисовать на полу то, что видел несколько минут назад. Пентаграмма — десяток рунических символов и вуаля. Ничего. Лорд еще раз проверил, все ли так, как он помнил. Но ошибиться было сложно, символы были довольно простые. Вот только абсолютно бесполезные, он перепачкал рукав, устроил беготню по дому, только за тем, чтобы… еще и пол испачкать, перепугав горничную. Пес скулил еще громче. Теперь в его скулеже читалось «Да ты идиот», собака опять начала лаять осматриваясь по комнате, выбежала в коридор и вернулась с красным женским шарфом. Наконец графа осенило! Точно же! Мадам Ред говорила, что руны нужно рисовать кровью! — Ты что, как-то слышишь не только мои приказы? Один раз гавкни если да, два раза — если нет. Пес смирно положил шарф на пол и залаял один раз. Сиэль плавно опустился на пол. — Мне нужно начертить этот рисунок кровью? Еще раз гавкнул. «Это мне в лечебницу пора, а не брату» — пронеслось в голове юноши. Но выхода не было, пришлось повторить все так же, но уже с кровью. И опять ноль эффекта. Разве что пес хотел улечься на руну, пришлось отгонять его со своего творчества. Увы не удалось, он все-таки умудрился одной лапой наступить прямо на руну. — Ты издеваешься? — Господин, это вы издеваетесь! — раздался женский голос. Пес закрыл лапой пасть, но лорд четко слышал в своей голове чей-то женский голос. — Не надо бояться. Это я, Джейн. Я наладила контакт с вашей собакой, я могла все видеть и слышать, но общаться — только после руны вызова. Я буду вашим проводником, связующим с домом, если это будет необходимо. Не знаю, на сколько меня хватит, но около часа в день я смогу передавать вам, что здесь происходит, а в остальное время, если смогу, выполнять какие-то поручения. Хотя этот собачий разум так сопротивляется. Отвыкла я животными управлять. — Но есть же Грелль! — Греллю опасно сюда возвращаться. Сегодня он приедет последний раз и больше нельзя. Госпожа Ред сказала, что есть причины, по которым он не может больше находиться в ее заведении. И Госпожа Ред попросила, чтобы вы за ним присмотрели. Его лишили косы, он находится в розыске, мог от вас это утаить. — Он отлично сражался сегодня с Гробовщиком! И у него была коса! — Эту косу ему дала Лаура. Его коса у Уильяма Ти Спирса, он использовал Грелля, чтобы подобраться к Легендарному. Спирс — предатель, остерегайтесь его, мой Господин. Лорд сел на кровать. Собака наконец успокоилась и сидела напротив, внимательно глядя на владельца. — У мадам все хорошо? Что слышно о Себастьяне? — Мадам сказала, что все в порядке, кроме «Ты бестолочь, мы час пытались дать тебе понять, что делать» простите, это она сказала передать дословно. А с Господином Михаэлисом — неизвестно. Если он и выйдет на связь, то через Лауру. Лорд кивнул. Ладно. Оставалось надеяться, что все и так нормально. — И еще. Вам придется прятать эту собаку от Легендарного. Он может понять, что вы не один, я же просто екай. — Ясно. Передай мадам, что у меня все хорошо, и скоро все закончится наилучшим образом. Королева полностью на моей стороне, и даже умудрилась дать мне родительскую оплеуху. — Госпожа Ред сказала, что всегда была восхищена Ее Величеством. ************* Если был в этой стране человек, помимо Фантомхайва, разумеется, что обладал дивным талантом сам себе выкапывать могилу буквально каждый день — это был Грелль Сатклифф. Знал, что ничего не получится, но почему-то надеялся. Верил. И сейчас как всегда появился не вовремя, не к месту. Понятное дело, что мадам давным давно крутит роман с Вельмонтом, а тогда ему не отказала просто из жалости. Но видеть это своими глазами почему-то оказалось больно. Анжелина сидела рядом с полукровкой, спокойно, даже с какой-то радостью, будто его присутствие ее ободряло. Это мало походило на ее с Греллем привычные шутки, приступы пьянства и веселья. Она подняла голову, увидела его взгляд, в ее глазах появилось нечто похожее на сожаление и почти слезу. Но она не заплакала. Не испортила себя, как шедевр в его глазах. Так сказать, сделала, что могла. — Я за письмецом, Ниночка волнуется. Требует доказательств, что ты мертва, нашла записку у лорда в кармане, — и если сначала ему стало больно, то потом просто все равно. Они, в конце концов, ни на что и надеялись. Вельмонт, как всегда роскошный, с длинными светлыми волосами, один глаз — алый, с кошачьим темным зрачком — подарок папочки, и голубой — вот тут уж мамина сторона сыграла, внимательно наблюдал за своей фавориткой. Но Грелль ему тоже в свое время нравился. Вот бы собрать все части Джека Потрошителя, дивная коллекция выйдет. — Грелль, а ты все хорошеешь. — Вельмонт, котик, я знаю. Стараюсь так сказать, как могу, — отмахнулся улыбаясь жнец. — Я люблю все алое, останешься с нами? Я тебя не обижу, от Легендарного даже… — Не надо, может ты и забыл, Вельмонт, да и я уж позабыть успел, но я не тряпка, за меня заступаться не надо. И с Легендарным я как-то управлюсь. Но за предложение спасибо. Ты всегда просто кладезь вежливости и манер. — Я всегда знал, что ты сильный. Так, заигрался в дурака. Это проходит. Я сейчас вернусь. Полукровка встал, очаровательно улыбаясь вышел из комнаты мадам, оставляя их наедине. — Просто любопытно. Это была жалость или попытка меня использовать? Мадам Ред не знала что хуже. Хотя, нет. Знала. — Разумеется попытка тебя использовать, во благо любимого племянника. К тому же отлично провести время. Да, лучше грубость, чем жалость. Грубость не добьет Сатклиффа, а жалость точно унизит. — Был рад… услужить, Мадам, — почему-то этот ответ дался тяжело. Отрывисто, словно в легких кончился воздух и нужно выдавливать каждое слово из себя. Вельмонт вернулся, напряжение в комнате между жнецом и мертвой женщиной давило даже на него. — Смотри. Я могу попытаться достать твою косу, по старым связям, — полукровка махнул каким-то пергаментом перед глазами жнеца. — Вельмонт, ты само очарование. Я подумаю, — равнодушно ответил жнец, улыбнувшись, но оставив взгляд таким же пустым и настороженным. — Я отправлю письмо в дом Михаэлиса. Дай мне немного времени. Грелль кивнул, отбросил волосы назад, он все-таки доиграет до конца эту партию с блеском. На лице аловолосого появилась та самая коронная ухмылка редкой красоты, гада, который знал о своей внешности и талантах, и скрывать все под покрывалом серенькой скромности не надеялся. — Был рад повидаться, мои дорогие. Не скучайте, — покачивая бедрами на прощание, сказал Грелль, оставив после себя аромат неожиданно терпких духов и крови, в которой как всегда были испачканы его туфли. — Хорош. Как всегда. Даже предательство его не сломало. Ох, и почему он не суккуб, такая внешность пропадает, — протянул Вельмонт, по-хозяйски обнимая Анжелину за талию. ************ Гробовщик, как обычно, пришел вечером в знакомый склеп. Старая привычка чтобы успокоиться, когда что-то шло совсем не по плану. Увы, даже этот спокойный ритуал сегодня был нарушен. Жнец уже заходил в склеп, как заметил алую фигуру прислонившуюся к памятнику неподалеку. Обругав эту жизнь, мужчина схватился за косу и пошел разбираться. Сатклифф был сегодня неугомонным. На удивление Грелль даже в его сторону не повернулся, он сидел прямо на земле у могилы мадам Ред, с бутылкой вина в руке. Мужчина укрывшись алым пальто то ли дремал, то ли притворялся. — Ну и что это такое? — О, — тон был абсолютно пьяным, — хочешь убить — валяй. Это предложение действительно, пока я в таком состоянии. Гробовщик замахнулся, ожидая подвоха, но Грелль даже косу свою отложил, давая понять — защищаться он не будет. Пепельноволосый недовольно хмыкнул, такой расклад его не устраивал. — Что ты тут забыл? — Пришел помянуть кусок своего сердца. Увы, — патетичность в голосе плавно скатывалась в истерику, — бесят меня люди своим непостоянством. Душу в них вкладываешь, в какой-то момент даже кажется, вот-вот что-то получится. Ан нет. Никому ты не нужен. Даже самому себе после такого. Ты ведь знаешь, я ее и не ревную, но как дурак повелся, что хоть ненадолго я не буду один. Не хочу быть один. Гробовщик сел рядом. Он понимал чувства Грелля, неожиданно история стала для него буквально копией своей. — Спирс бестолковый. Знал же я, ну чуял нутром — дрянь, но затыкал куда-то подальше интуицию, боком в итоге вылезло. Ред — все с ней ясно. Весело, — мужчина рассмеялся, вытирая слезы с лица. Приложился к бутылке и подняв голову увидел — он все еще не один. — Будешь? Гробовщик неожиданно кивнул и сел рядом, беря бутылку с вином. — Завидую я этой твари. Жнец вернул бутылку Греллю, вопросительно глядя на аловолосого. — Михаэлису. Ты бы видел, как мальчишка им дорожит. Буквально дышит, пусть и прячется от этого, но жить без него не может. Такое проворачивает, на подляны страшные способен, а любит искренне. Он за ту записку от мадам наверное бы и тебя обнял, хоть и бесится, что ты не на его стороне. — Демоны любят обманывать таких дураков наивных. — Это я дурак наивный. А Михаэлис даже в чистилище за ним — по пятам, хотя и убить мог столько раз, мамма миа. Дело не в душе, уже не в ней. Завидую, смерть меня поглоти, просто как пацан с первого курса академии завидую. Если выйдет, присмотрю за ними. Беречь такое нужно. Грелль икнул — голова кружилась от выпитого, алкоголь не помог забыться — бередил старые раны. — А ты чего в это вляпался? — Родственнице их дал слово, что обоих уберегу. Старший не такой гад, как вы думаете, но… Сложно. Сам жалею, что в это вмешался, — честно ответил Гробовщик. Грелль начал медленно сползать с надгробия, о которое облокотился. Гробовщик подхватил его за талию и прижал к себе, чтобы тот не упал окончательно. — Дураки мы. Оба. Не жнецы — а слепые котята, которых топят в ведре, без шансов на то чтобы выжить. — Я знаю к кому ты пришел. Тоже вляпался? — сочувственно сказал Сатклифф, кивая в сторону склепа Фантомхайвов. — Не успел. Но почти, — вздохнул Гробовщик, — а тебе, дружочек, уже хватит. Идем. Отоспишься, с утра будем друг друга ненавидеть на трезвую голову. Поднять пьяного было не трудно. Он оказался куда легче, чем Гробовщик думал. Худой, нескладный, как неожиданно выросший за лето подросток. Грелль обхватил его за шею, уткнувшись куда-то в плечо. — Я тебя не ненавижу. Ты меня бесишь. Но, похоже, только ты и понимаешь. Гробовщик опустил голову. Грелль все еще обнимал его, приходилось держать его за талию, чтобы тот окончательно не свалился, сил у пьяного почти не было. Пепельноволосый погладил дурака по голову, чувствуя нечто странное, теплое по отношению к этому жнецу. Да он в принципе всегда рассчитывал на Грелля, с ним было приятно иметь дело. Даже после всего случившегося, он все еще к нему хорошо относился, особенно, когда тот нашел в себе силы бороться, а не стоять где-то позади Спирса. Грелль положил ему на плечо голову, глядя в сторону луны. Весь в слезах, растекшейся помаде, совсем не такой, как обычно, блистательный. Гробовщик сам не мог понять как так вышло, что он наклонился и, увидев вполне осознанный взгляд Грелля, который явно не был против, понимая что дальше будет, поцеловал его. Сжав худого молодого мужчину с такой силой, которой он сам от себя не ожидал, целовал искусанные губы, на которых был привкус вина и помады, долго, потерявшись во времени. Грелль отвечал, хотя он почти падал, но понимал, что… Наверное сейчас, впервые за долгое время, он был спокоен. Ему стало… легче. Гробовщик забросил шатающегося себе на плечо, потянулся за его косой, лежащей на могиле Ред, приготовился к тому, что его ударит током, но коса неожиданно послушно легла в ладонь. — Не надумывай. На ней печать тьмы, была бы моя — убило бы, — хмыкнул Грелль, понимая, что подумал Гробовщик. — Возможно, — кратко ответил жнец. — Вино мое возьми. — Хватит с тебя. Мужчина понес его прочь с кладбища. Грелль, болтавшийся на плече, смотрел на то, как отдаляется памятник с бутылкой вина и красным пальто, лежащuм на могиле. Это было прощанием. Он больше не будет носить ее вещь, даже в память о старых делах. Хватит с него этого прошлого. — Если утром выживу, скажу спасибо. Несешь меня куда, навстречу будущему? — Ага. К светлому и многообещающему, — с иронией протянул Гробовщик, надеясь, что Сатклифф не свалится.