Фотография

***

Всем здравствуйте мои дорогие! Просто хочу попросить вас оставлять отзывы о моих работах, а для этого я спрошу о ваших размышлениях на счёт истории и сюжете, да и в целом о фанфике. Мне очень важно ваше мнение и ваши догадки было бы очень интересно почитать! А теперь всем приятного чтения! ♡

***

Рейх стоял, сжимая фотографию, словно это была граната — такая же опасная, с кольцом памяти, которое хотелось вырвать и бросить подальше. Он поднял на Союз холодный, почти насмешливый взгляд. — Ты любишь меня? — произнёс он, и голос его капал ядом. — Это, выходит, была не война, а ухаживание? Мог бы хоть цветы принести за всё это время. Ха-ха! Союз не ответил. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах — буря. Внутри что-то дрогнуло, сместилось, треснуло. — А может, тебе нравится, когда тебя ненавидят? — продолжал Рейх, и в голосе его звучала горечь, замаскированная под издёвку. — Как ты там написал? «Я люблю его. И это мой секрет»? Трогательно. Вот только любовь, Союз, это не цепи. Это не голод и не приказы. Или ты забыл, как это вообще выглядит? А то, что ты делал эти дни точно не про любовь СССР подошёл ближе. Очень медленно. Он не кричал, не сжимал кулаки — он просто смотрел на него так, будто Рейх стал призраком прошлого, который слишком долго задержался. — Замолчи, — тихо сказал он. — Что? Больно слышать правду? — усмехнулся Рейх. — А может, ты и себя не любил никогда. Всё пытался построить великое, а сам внутри — пустой. Потому и прячешься за идеями, за флагами и за масками ненависти Союз молчал. Он знал, что сейчас делает выбор. Этот момент — как разлом. Точка невозврата. — Ты думаешь, я не помню? — голос его стал ниже, ровнее, будто отрешённый. — Я помню всё. Каждый взгляд. Каждый твой шаг прочь. Каждый раз, когда ты выбирал власть, а не меня. Я любил тебя, Рейх. Но теперь я понимаю: ты — это чёртова рана. Глубокая, незаживающая и гниющая всё больше и больше. Я устал от этого Он подошёл ещё ближе, и в его глазах больше не было злости — только усталость. Пустая, отчаянная. Рейх дерзко бросил: — Ну так убей меня. Раз тебя это так обременяет. Или ты думал что я прыгну тебе на шею от радости когда узнаю о любви? Тебя вообще хоть кто нибудь любил? Тишина. Эта повисшая тишина съедала изнутри и казалось страшнее всего именно сейчас. СССР потянулся к кобуре, медленно, как будто взвешивал саму суть. В руке — пистолет. Холодный металл слегка обжёг руку, но он даже не думал об этом сейчас. Он поднял оружие, навёл на того, кого когда-то держал за руку, хотел оберегать, оставить рядом с собой. Того, в ком когда-то видел свет. — Я всё ещё тебя люблю, — сказал он почти шёпотом. — Но нет... у нас нет ни будущего, ни настоящего, даже прошлого... У нас нет ничего и в этом виноват только ты. Палец медленно, будто нужно лёг на спусковой крючок. Рейх не отводил взгляда. Он был гордый даже перед лицом смерти. Но внутри, как ледяной ветер в горах, прошёл страх. Этот страх был больше не за жизнь — а за то, что это конец того, что так и не стало началом. Снаружи метель завыла сильнее, как будто сама природа знала, что в этом доме всё рушится. Рушиться то, что никогда не должно было соединиться, то чем у было суждено разрушиться. — Да будь ты проклят, урод... Выстрел... Казалось...То, что происходило нужно было хорошо помнить. Это бы само собой хорошо отпечаталось в памяти, но Союз вдруг как будто очнулся. Рейх слегка махал у него перед глазами рукой. — Эй, ты в адеквате? Всё хорошо? Союз вздрогнул и вдруг выхватив из шинели пистолет направил его на немца испытывая дикое дежавю от этого жеста. — Не подходи! Сука! Стой на своём чёртовом месте!