В ад и обратно

Грейс предпочитала молчать на сеансах доктора Теппинга по двум простым причинам: во-первых, думала, что ей могут не поверить, а во-вторых, не хотела раскрывать душу перед не особо знакомыми и, в общем и целом, безразличными людьми. Поэтому и ходила к Теппингу просто послушать других, и в последнее время частенько ловила на себе его недовольный взгляд — конечно, того раздражало, что она больше чем за полгода тренингов так и не дала заглянуть в суть своей проблемы. Но сегодня… Грейс поймала себя на мысли, что слишком много думает об Адаме, хотя они познакомились только накануне. А уж когда он начал рассказывать про своё спасение, так легко и честно, внутри Грейс что-то оборвалось. Она, бездумно комкая халат, слушала, слушала, слушала Адама, и чувствовала, что он понимает, ощущает ровно то, что понимала и ощущала она сама. Ничья история так не отзывалась в ее сердце, а уж душераздирающих-то историй она за последнее время наслушалась не один десяток. Но Адам был другим, его восприятие было другим. Он не жалел себя, рыдая и шумно сморкаясь в ворот футболки, как многие другие, он чётко и ясно констатировал факты, даже юморок какой-то в этом прослеживался. «Может, он просто уже пережил травму?» — подумала сначала Грейс, но быстро отказалась от этой мысли — если бы пережил, не сидел бы сейчас в «Санта Розе» и не делился бы тем, как не может подойти к лестницам. «У парня куча внутренних ресурсов, это потрясающе, — с восхищением и грустью смотрела на него Грейс. — А у меня… У меня они тоже есть, иначе я бы так и осталась валяться в той «братской могиле» с козлами. Наверное, я готова. Спасибо, Адам». По щеке скатилась слеза, и в этот момент Адам закончил рассказ. Когда доктор Теппинг привычно запросил обратной связи, Грейс впервые за все тренинги решилась высказаться: — Я. Только сначала расскажу и про свой кошмар. Вы удивитесь, насколько он похож на то, о чем поведал Адам… «Прозвучало отвратительно эгоистично, но что я могу сделать?» — выдохнула она и, не дожидаясь разрешения Теппинга, начала: — Не знаю, есть ли смысл пересказывать всю историю, да и я, наверное, еще не готова, но один момент хочу осветить прямо сейчас. Кто не знает меня, скажу лишь, что я — Грейс, — указала она на бейдж, — Грейс Вэллей, что бы ни говорили ваши карты, доктор Теппинг, — чуть раздраженно сказала она, — и то, что привело меня сюда, должно было стать моей свадьбой. Но новоиспеченные родственники решили меня убить и принести в жертву во славу Сатане. Первое серьёзное ранение мне нанес даже не взрослый, а ребёнок, вы представляете? — выплюнула Грейс. — Я думала, что дети не могут причинить вреда, они же, в конце концов… дети. Невинные, милые. Но этот ле Домасовский выблядок вытащил револьвер и, глазом не моргнув, выстрелил в меня. Пробил кисть. Насквозь, — логично было бы показать руку, но Грейс наоборот спрятала её между ног. — Адам только что говорил, что у него от удара всё лицо будто заморозило, с моей рукой было так же. Это непередаваемое ощущение, просто ужасное, я бы сказала, что кажется, будто место травмы наполняют ледяной водой, пока не начнет распирать. От неожиданности и отдачи я рухнула в яму, наполненную разлагающимися телами. И нет, там были не только животные. Сначала не поняла, что вообще происходит, но когда меня с головой накрыло смрадом, а в дюйме от меня оказался чей-то череп, я запаниковала, завизжала, еще и сблевала. Хотела встать, но никак, там мягко. Как и с какой попытки мне это удалось — не помню, единственное, что я видела тогда перед собой — это трухлявая кривая лестница наверх. На простреленную левую руку я не могла рассчитывать, пришлось хвататься лишь правой, я несколько раз чуть не сорвалась, а лестница под моим весом окончательно развалилась, ведь никто явно не предполагал, что оказавшиеся в яме будут пытаться оттуда вылезти. Если бы я упала снова, то точно бы не выбралась. Мне не оставалось ничего, кроме как подтянуться. Я не похожа на спортсменку, — обвела она свою фигуру быстрым жестом, — силы правой руки не хватало, поэтому мне пришлось буквально оторвать от груди скованную дикой болью левую, и попытаться использовать её. Я смогла дотянуться до бортика, вот только я не знала, что там находится огромный ржавый гвоздь. И… — сделала она паузу, пряча травмированную руку еще глубже, — я напоролась на него ровно сквозной раной. Адам в этот момент вздрогнул, и только тогда Грейс поняла, что весь рассказ сидела, развернувшись к нему и вцепившись в его локоть побелевшими от напряжения пальцами здоровой руки. На секунду она смутилась, но, подумав, что если бы тому было некомфортно, он бы это как-то показал, продолжила историю, не выпуская руку Адама из своей. — Я думала, что сдохну от болевого шока в ту же секунду, — усмехнулась Грейс. — Но нет, я прооралась и поняла, что сдаваться нельзя, надо еще подтянуться, потому что осталось совсем чуть-чуть. Сейчас скажу ужасную вещь, будто их сегодня было недостаточно, но то, что я повисла на этом гвозде, как на крючке, помогло мне, я больше не скользила вниз. Кое-как вытянула себя, и тут же услышала, как остатки лестницы свалились в яму. Сняла руку с гвоздя, перевязала куском рукава и сидела там несколько минут, не могла отдышаться, боль накатывала пульсирующими волнами. Да и… Я тогда еще не осознала, что только что случилось, как это вообще случилось со мной, а не с какой-нибудь Сидни Прескотт*. В общем… К лестницам я тоже больше не ногой. Каждый день радуюсь, что «Санта Роза» одноэтажная. Закончив, она, наконец, отпустила Адама, и, ожидая реакции, заглянула ему в лицо. — Ты молодец, — одними губами произнес он и мягко улыбнулся. — Спасибо, — ответила Грейс так же. — Очень рад, что вы решили поделиться с нами частью свой истории, Грейс. Благодарю за откровенность, эмоциональность и детали, — сказал доктор Теппинг. — О, я забыла сказать главное, — судорожно вытирая слезы, закивала она. — Я немало ваших тренингов посетила, мне кажется, начала уже что-то понимать. Вы хотели обратной связи на историю Адама, а я тут бесстыже влезла со своей. Но я подведу итог обеих. Кому-то может показаться странным, что мы избегаем лестниц, ведь они нас, по сути, спасли. Только вот… Они помогли нам выжить. Адам, если я не права, исправь меня, — на этот раз она на него не посмотрела, — но я хочу жить, а не выживать. Я не хочу быть выжившей, я хочу быть полноценным человеком, самым обычным, как вы, доктор Теппинг, например. Вы же не выживший? Тот отрицательно мотнул головой. — Очень рада за вас, правда. И, без обид, вы хороший доктор, но тогда вы не можете прочувствовать, каково носить подобное клеймо. Люди видят только травму, будто вся твоя личность — одна лишь травма, и ничего более. Но это же не так. Со мной беда случилась меньше года назад, до этого я двадцать пять лет была обычной девушкой. Неужели теперь это не считается? Неужели всё моё существование теперь сводится к одному лишь преодолению? Доктор Теппинг открыл было рот, но Грейс выставила руку вперед: — Не отвечайте, пожалуйста, не надо. Не разрушайте мои последние воздушные замки. Остаток тренинга она просидела молча, скрестив руки на груди и развалившись на стуле, всем видом показывая, что больше не хочет работать. Доктор Теппинг разобрал ещё пару историй и жалоб, и распустил группу. Адам и Грейс, не сговариваясь, вышли из кабинете вместе, почти нога в ногу. — Ну как, тебе понравилось? — прислонилась к стене Грейс. — Ну… — замялся тот. — Мне очень понравилось, — улыбнулась Грейс. — Особенно ты. Так классно рассказал, быстро и открыто. У тебя здесь большое будущее, правда. Может, расстанемся уже через пару недель. Адам смутился и опустил голову: — Спасибо. Ты тоже была крута. — Благодаря тебе. Твоя история меня вдохновила на откровенность. У каждого, конечно, своя боль, но мне кажется, что только мы двое смотались в настоящий ад и смогли вернуться обратно. — Смогли ли? — внимательно посмотрел на неё Адам. — Не знаю, — дёрнула плечом Грейс. — Может, пойдём и покурим? От такого предложения Адам не мог отказаться, поэтому они условились встретиться за «их» елью через десять минут и разошлись по палатам.

***

Адам первым пришёл на место встречи и, сев под ёлку на корточки, уставился на свои руки. История Грейс его потрясла. Да, он сам пережил нечто подобное, но Грейс же… «Девушка», — пронеслось у него в голове, но быстро себя одернул — какая, нахрен, разница, девушка или парень? «Просто она очень хрупкая внешне. А внутри, оказывается, стержень похлеще, чем у той же Сидни Прескотт», — подумал он. Подтянуться на сквозной ране… Такого даже он не смог бы сделать. Из раздумий его выбила Грейс, бесшумно появившаяся из-за дерева и усевшаяся рядом: — Держи, — дала она вейп. Адам сделал затяжку и передал аппаратик Грейс: — Можно спросить кое-что? — Личное? — усмехнулась она, тоже закуривая. — Наверное. Твой рассказ… От момента с рукой у меня всё внутри перевернулось. Поэтому… Грейс, что с ней в итоге стало? — О… — нахмурилась она. — Её нет. — Как нет? — не понял Адам. — Ну, просто нет, — сжала Грейс перчатку. Она смялась, словно плюшевая игрушка. — Не спасли. По правде говоря… там нечего было спасать. Когда меня привезли в больницу, она уже стала почти чёрной и холодной. Такая дырень здоровенная, страх. Я помню… — она покачала головой и затянулась вейпом, — я тогда вся была бордовая, покрытая запекшейся кровью, своей и не своей. Платье прилипло, в больнице его срезали такой хуйнёй… мне кажется, ей при вскрытии разрезают ребра или что-то типа того. Она ещё мерзкий звук издает, «крррр, крррр», будто гигант хрустит зубами, — выпустила она струю белого пара. — А доктора пиздец странные, спросили, не нужно ли мне оно на память. На какую, нахрен, память? Ноль эмпатии и оценки происходящего, полный ноль. — Извини… — Адаму стало на самом деле неудобно. — Кстати, ты первый, кому я рассказала. Мне кажется, мы уже близки к такой мелодраматичной сопливой чухне, когда израненные герои начинают показывать друг другу шрамы, делиться грустными историями — а они у них обязательно грустные, а не жуткие и отвратительные, коллективно рыдать, а потом целоваться. Ты готов к этому? — рассмеялась она. Адам хотел было пошутить про то, что был бы не против последнего пункта, но вовремя сдержался и просто сказал: — Мы опосредованно целуемся с самой первой встречи. Один вейп на двоих, — указал он на него. — Ах, ты, хитрый жучара! — шутливо ткнула его в бок Грейс. — А ведь правда! Кошмар, зачем ты это сказал? — Просто констатирую факт, — развел руками Адам. — Так, ладно, — отобрала у него вейп Грейс, — доконстатировался. Теперь дам его тебе только тогда, когда расскажешь о себе нормальном. Помнишь, о чём я говорила на тренинге? Сейчас мы не более чем ходячие травмы друг для друга, и это тупо. Вот ты, например, даже не знаешь, кем я работала! — И кем же? — стало интересно Адаму. — Завтра встретимся, и я расскажу. Ты мне нравишься, — внезапно серьёзно сказала Грейс, — но я не хочу передоза общения, понимаешь? Мы слишком похожи, и это… немного пугает. Всё, пока, Адам, до завтра. И она, распространяя вокруг себя ароматы химозного лаймового пирога, пошла прочь. Адам же остался в парке — сегодня было не так холодно, как вчера, поэтому в корпус можно было не торопиться. «Теперь я не удивляюсь тому, как она выбралась из ямы, — улыбнулся он, — с таким характером… Удивительно, что тот ребёнок не полетел туда следом». Адам просто не знал, что после выстрела Грейс отрубила сопляка на несколько часов одной правой…