В ад и обратно

Через пару минут Грейс оказалась перед Адамом и, зябко кутаясь в халат, зачастила: — Адам, Адам, привет! — даже тронула она его за локоть. — Чего так долго не приходил? — Я… — растерявшись перед таким напором, протянул он, — ты всегда появлялась первой, я и подумал… вдруг ты занята. — А зря! Я ждала! Ее большущие глаза лихорадочно блестели, а румянец, показавшийся через окно здоровым, вблизи выглядел совсем не таким, лежал пятнами. Грейс дважды шмыгнула носом и вытерла его рукавом: — Так что? — Что? — не понял Адам. — Что ты делал последние дни? — Играл в шашки. И шахматы. Встретил такого же «зеленого» пациента, он меня учил, — честно признался он. — А почему меня не позвал? Если хотел научиться, а? Я же сказала тогда, что умею! — вновь дернула его за локоть Грейс с раздражением. Адам поймал ее руку и заглянул в бегающие глаза: — Ты точно в порядке? Она закивала так часто, что прядки волос выпали из хвостика. — Нет, Грейс, я серьезно, — взял ее уже за обе руки Адам. На это она опустила голову настолько низко, что волосы полностью закрыли лицо, и, задрожав, осела на корточки. Адам, от неожиданности хватанув ртом холодного воздуха, присел за ней. — Эй, эй, — закашлявшись, попытался он заглянуть ей в глаза, но она крепко их закрыла и срывающимся шепотом произнесла: — Они мне что-то дают! На секунду Адам застыл. Его первая, бессознательная догадка оказалась частично верна. «Но в последнюю встречу она вела себя обычно. По ее меркам, конечно. А теперь полная катастрофа. Хотя, может, у нее просто «эпизод», и это всё выдумки. Чёрт, надо было почитать что-то про психозы, я в душе не ебу, что это, по правде-то. Вдруг она сейчас скрутит меня и удушит поясом халата?!» От последней мысли по его спине пробежал холодок, и он быстро сказал: — Что именно? Какие-то новые лекарства? — Да! Из-за тебя! Я как поговорю с тобой — мне плохо. Не поговорю — тоже плохо. Ты заставляешь задумываться о всяком! А я не хочу! Без тебя было хорошо! — всё это она шептала так резко, нервно и не поднимая головы, что казалось, будто плюёт слова в землю. — Зачем ты здесь, а? Это место не для тебя, тут только психи, как я! Неадекватные! А ты — нормальный, ну, побили чуть-чуть, с кем не бывает! — Грейс сделала паузу, задохнувшись от своих же слов. — Ты видел самого Дьявола? Вживую? А я видела! — она всхлипнула. — Блядь, эта микстура! Это не таблетки, это микстура! От этого потока не особо связных изречений у Адама закружилась голова. Он испугался. Испугался за себя, испугался за Грейс. Она всё также не смотрела на него, поэтому он, оставив одну ее руку у себя на коленке для равновесия, выпустил другую и аккуратно, напрягшись, словно струна, тронул ее за скулу. На это она вскинула голову. Белки ее глаз покраснели, от чего радужки стали до жуткого синими и полупрозрачными. Абсолютно нечеловеческий взгляд. «Демонический…», — нервно облизнул губы Адам. — Ч…что за микстура? — Я очень много плакала. После нашей встречи. Лея… Она заставила меня вспомнить одного человека. А его вообще нельзя вспоминать, ясно? Он святейший, лучше тебя, — Грейс крепко сжала его колено. — Лучше. И потом они дали мне это. Она вязкая, серая, как жидкая глина, даже пахнет также, землей и сме… смертью. Но я перестала плакать. Это хорошо, да? Хорошо же? — с отчаянием заглянула она ему в глаза. Адам не знал, что сказать. «Что хоть в одном ее изречении хорошего? Мистический бред и чудовищные сравнения. При этом ничего дельного». Не дождавшись, пока он сформулирует ответ, Грейс сказала: — Апопекслектрол. «Боже», — обычно не склонный к религиозным измышлениям, Адам мысленно перекрестился. После той пугающей тирады этот набор звуков звучал поистине дьявольски, слово что-то из Некрономикона. — Апопекслектрол, — повторила Грейс, на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Микстура. Ты же ее название спросил. — А! А… — только и смог выдохнуть Адам. «Спасибо за пояснение». — Ты можешь узнать, что это? — истерика внезапно прекратилась, слёзы её высыхали так же быстро, как появились, даже глаза прояснились. — Как «зелёный». Адам сам очень хотел бы это сделать, но вполне резонно развел руками: — Понятно, что у нас тут больше возможностей, но скорее для передвижения, сама же знаешь. Что мне, подойти прямо к Теппингу или ещё кому, и в лоб спросить об этом, как его… — Об апопекслектроле, запомни, пожалуйста, — неожиданно мягко погладила его по ноге Грейс. — Адам, я… если не сделаешь, я умру. Без шуток. Я знаю, что я говорю. Узнай. Прошу. Она смотрела на него так печально, устало и испуганно, что у Адама сжалось сердце. Как он мог отказать? — Я попробую. У моего соседа, Джейка, есть телефон, может, загуглить? — Да! Да! — ажитированно воскликнула Грейс. — Пожалуйста! Сеймур всегда давала мне телефон, но теперь перестала, с этой микстурой. Тут что-то нечисто. И… — залезла она рукой в карман брюк, — сохрани это, — передала она Адаму вейп. Он насторожился: — А тебе? — Я же говорю, что-то происходит, я ничего не понимаю. Они могут и его забрать, а как я без лаймовой химозы? — горько рассмеялась она. Адам без тени улыбки убрал вейп себе в карман и с твёрдой решимостью взглянул на Грейс: — Я сделаю, что смогу. Я постараюсь, — убеждая еще и самого себя. — Всё будет хорошо, ладно? Грейс на это медленно кивнула, помолчала пару секунд, а потом, явно собравшись с духом, произнесла: — Можешь меня обнять? Это тупо, я знаю, но… Адам на это без слов крепко прижал её к себе. Как он давно мечтал это сделать, Грейс и представить не могла. Только совсем не в таких обстоятельствах. Внезапно она вздрогнула и зашептала она ему на ухо: — Они начинают лезть ко мне из-под кровати, из стен, из-за батареи. Пока их не видно, но я чую, ночью, во сне… Такого раньше не было, я схожу с ума, теперь точно. Я очень боюсь, Адам, спаси меня. И резко отпрянув, не дав ему ничего сказать в ответ, она убежала обратно в корпус. Адам присел на одно колено, тревожно сжимая в кармане вейп. «Всё очень плохо… Покурю и пойду к Джейку, пока не забыл чёртово название».

***

Скучающий на кровати Джейк воспринял просьбу загуглить диковинное лекарство как приключение. — Так… — с интересом листая ленту результатов, протянул он, — очень много непонятной терминологии. Прости, я тупой. — Дай, — почти выхватил у него из рук телефон Адам. «Экспериментальное средство», «Электролиты», «Перегрузка», «Перераспределение внимания извне», «Побочные эффекты», «Тошнота и рвота», — выхватывал из монолитного и действительно кишащего терминами текста его тревожный взор. В принципе, хватило бы и одного слова с корнем «Электро-», чтобы Адам во всех красках вообразил себе худшие сцены из хроник карательной психиатрии прошлого века. Он представил, как Грейс привязывают к подобию электрического стула и насильно заливают мертвецки, омерзительно серую жижу прямо в горло. Её глаза закатываются, а хрупкое тело разбивает судорога. Потом по всему лицу следы, как от ударов, особенно на губах… Сморгнув жуткое видение, он передал телефон Джейку. — Я ничего не понял. Зачем они могут давать его Грейс? — Я тебе говорил про неё, дружище, — хмыкнул тот. — Долбнутая на отличненько. О! А знаешь что? — от осознания гениальности собственной идеи он даже сел. — А позвони своему другу-доктору! — Какому? — нахмурился Адам. — Гордону, Гордону, конечно. Зачем бы я предлагал тебе звонить кому-то из здешних? До них можно ногами сходить и ртом спросить. Только они нихрена тебе не скажут, ты же понимаешь? Адама от ярости обдало жаром: — С такими предложениями ты можешь просто пойти нахуй, без обид, — процедил он. Джейк расхохотался — было заметно, что его это не задело, даже наоборот, раззадорило. Он быстро натыкал в экран и показал его Адаму: — Гляди. Понимая, что он, скорее всего, нашёл сайт больницы, где работает Гордон, Адам скрестил руки на груди и отвернулся: — Ты издеваешься? Я не буду смотреть. Меньше всего в жизни я хочу видеть эту лживую белобрысую рожу, хоть даже бы и на фото. — Ну, как хочешь, — неожиданно загадочно хмыкнул Джейк. — О чём ты? — насторожился Адам. — Знаю кое-что. Но, пожалуй, оставлю это при себе и отправлюсь нахуй, как ты мне и предложил, — ловко откатился он к подушке и, сев прямо на неё, уткнулся в телефон. Не успел Адам что-то ещё сообразить, как дверь их палаты распахнулась, и в неё вошла его любимая медсестра: Дина Уитманн, пожилая, невысокая, приятно полная дама с сохранившими густоту седыми волосами, всегда аккуратно уложенными ракушкой под больничной шапочкой, и добрым лицом, на котором ярче всего выделялись большие карие глаза, густо намазанные серо-сиреневыми тенями. Кроме того, что она была милой, учтивой собеседницей и спокойно отвечала даже на самые глупые вопросы о лечении, Дина еще и идеально, безболезненно и без синяков делала уколы даже в мышцу. Но в этот раз она держала в руках не ампулы, а планшет: — Мистер Стенхайт, к вам посетитель. — Кто? — отчего-то он испугался так, что вцепился в край пододеяльника. — Доктор Лоуренс Гордон, — даже не заглянув в бумаги, возвестила Уитманн. Сердце Адама сначала остановилось, а потом забилось с такой силой, что у него затикало в висках. Во рту тут же пересохло, а ладошки вспотели так, что он даже обрадовался, что под руками ткань. — Можешь тоже послать его нахуй, — подмигнул ему Джейк. — Ты знал? — выдохнул Адам. Тот, сощурив свои и без того подотёкшие глазки, приложил палец к губам. — Вы идете? — напомнила о себе медсестра. — Нет… — рассеянно мотнул головой Адам. — Я же могу не пойти? — Вообще, да, — наконец, посмотрела она в принесенные записи. — Но обычно так не делают. Знаете, как раньше называли заведения, подобные нашему? Дома скорби. Название осталось в истории, но суть не особенно изменилась. Тут чрезвычайно рады любым близким и знакомым и всегда к ним выходят, если в состоянии. — Ну вот, пусть порадует кого-нибудь, к кому никто не приходит. Например, мистера Лисовски, он одинок и будет не прочь сыграть в шахматы с образованным человеком, с доктором, — кивнул Адам больше Джейку, чем Уитманн, надеясь на его поддержку, на что тот отрицательно замотал головой. Адам еле заметно показал ему средний палец и опёрся обеими руками на изножье кровати. Закрыв глаза, он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов — не помогло, сердце всё также заходилось. Медсестра медленно к нему подошла и положила свою руку рядом с его, почти вплотную: — Я знаю, что вас с доктором связывает. Это большое дело, большое, мистер Стенхайт. Я не врач, но работаю в больницах дольше, чем многие наши профессоры, обвешанные дипломами, так что мой вам совет: сходите на встречу. — А если мне станет плохо от одного его вида? — пробормотал Адам. Почему-то от ее слов ему стало стыдно. Пожилой человек уговаривал его, словно капризного мальчишку, а он что-то бубнил и упирался, оставалось только сесть на пол и заныть. — Не станет, не волнуйтесь, — мягко улыбнулась Дина. — Хотя на всякий случай я буду рядом, в комнате отдыха, там и проходят визиты. Пойдёмте, мистер Стенхайт, — похлопала она его по тыльной стороне ладони. Джейк помахал на него, прогоняя, но Адам, обычно отвечающий на его жесты или дурацкое поведение соответствующими шутками, сейчас даже не среагировал. Он, опустив плечи, поплёлся за Уитманн, и на выходе посмотрел в зеркало, чтобы удостовериться, что с лицом и волосами всё нормально, а на футболке не красуется пятно. Да, по всем этим пунктам у него и вправду было всё в порядке, вот только Адам заметил, что впервые за месяц, проведенный тут, инстинктивно подхватил свою когда-то травмированную руку ладонью другой, словно перевязью. Почувствовав, как над губой выступил холодный пот, он вытер его большим пальцем и несколько раз яростно тряхнул правой рукой, сбрасывая те боль и страх, что так быстро его обуяли. Путь до комнаты отдыха по широким переходам клиники занимал минуты три, но сейчас они показались Адаму часами, один раз он даже запнулся, хотя ковролин везде был хорошо прибит. В голове вертелась лишь одна сцена, его последние мгновения с Лоуренсом: как он схватил его за запястье, умоляя не уходить и не оставлять его одного в этой кровавой, вонючей и холодной ванной. С простреленным плечом, трясущегося от болевого и эмоционального шока, в компании двух жутких трупов с мозгами наружу, один из которых потом еще и «ожил». Да, сам Лоуренс тоже пострадал, даже, если честно, сильнее Адама, но, чёрт, ещё одно бы мгновение, одно слово… Почему-то ему казалось, что этого бы хватило и было бы не так тяжело. Дойдя до нужной двери, Адам застыл, смотря в пол и теребя край футболки. Лишь когда Уиттман легонько подтолкнула его, поднял голову и тут же, к своему ужасу, столкнулся взглядом с Гордоном. Тот сидел за ближайшим ко входу столом, и глядел настолько выжидательно и испуганно, что Адам сделал шаг назад. Он был готов прямо сейчас ушмыгнуть обратно в палату, и лишь непонятно откуда появившееся желание не разочаровать медсестру его остановило. Первое, что заметил в Лоуренсе Адам (кроме взгляда, конечно), было то, как тот раздобрел — несильно, но даже такая полнота ему не шла, он будто отёк лицом. В остальном же он выглядел прекрасно — стильная бежевая рубашка в синюю и бордовую полоску, синий пиджак, на столе — очки-авиаторы для чтения. Одна его нога в тени стола была подогнута, а другая, как раз пострадавшая, немного неестественно вытянута вперед, подле неё стояла коричневая трость без каких-либо украшательств. По смятению, которое Лоуренс пытался скрыть вымученной улыбкой, Адам понял, что тот не знает, как начать разговор. Сам он делать этого не собирался, равно как и садиться за стол. «Если что, просто постою тут пару минут и уйду», — решил он для себя.