Ты нуждаешься в моей защите

Воздух Облачных Глубин был прохладен. Синее небо затянуло тучами, предвещая скорый дождь. Лань Ванцзи шёл по узкой, вымощенной камнем тропинке, ведущей в библиотеку. В руках он нёс аккуратно увязанную пару трактатов о тёмных тварях и стопку нот для гуциня. Его мысли были далеко — он пытался сложить аккорды новой мелодии очищения в единый эффективный звук, потому и не заметил вовремя приближающихся шагов и сдержанного, но яростного шёпота: Вэй Ина, которого сопровождал Цзян Чэн, шедший следом и злобно сопящий. Казалось, ещё чуть-чуть и из его глаз полетят молнии. — Позволь мне! — Вэй Ин возник перед ним как вихрь и прежде чем Лань Ванцзи успел среагировать, ноша уже была ловко изъята из его рук. — Твоё ядро ещё не окрепло, чтобы носить такие тяжести. Вон, — он кивнул в сторону беседки, тонущей в зелени, — посиди в тенёчке, поиграй на гуцине, я мигом всё в библиотеку донесу и вернусь. Ванцзи лишь поднял бровь, возмущение застыло на кончике языка, но Вэй Ин уже отбежал на приличное расстояние. Оставшись наедине с Цзян Чэном, Лань Ванцзи замер, ощущая напряжённость, исходившую от наследника клана Цзян, сквозившую в каждом его движении. — Господин Лань, — начал Цзян Ваньинь, его голос был низким и нарочито суровым, брови грозно сведены. Лань Ванцзи остановился и повернулся к нему, его золотые глаза выражали вежливое, но отстранённое недоумение. Цзян Чэн откашлялся, его взгляд упорно блуждал где-то в области сосны за плечом Лань Ванцзи, не в силах выдержать прямой, пронизывающий взгляд. — Я приношу извинения. За того идиота… — он с силой выдохнул, и слово «идиот» прозвучало как самый сдержанный и мягкий эпитет из всех, что крутились у него на языке, — …Вэй Усяня. Его поведение было совершенно неприемлемым и бесцеремонным. Он сделал паузу, сжимая кулаки за спиной. — Ответственность за его действия лежит на мне, как на будущем главе клана Цзян. — В этих словах сквозили не только формальные извинения, но и привычные раздражение, и горечь стыда за того, кого он вынужден был называть своим братом. — Я приму меры и постараюсь не допускать впредь подобного… беспардонного поведения. — Мгм, — Ванцзи внимательно посмотрел на Цзян Чэна, видя неподдельное чувство долга. Он кивнул, принимая извинения, и невольно начал испытывать лёгкое уважение к стойкой выдержке этого юноши. — Он не беспокоит. Кажется, заботиться. Его голос звучал неуверенно. Цзян Чэн сделал глубокий вздох, будто готовясь к прыжку с обрыва. Его спина была прямой и гордой, а кончики ушей пылали предательским алым румянцем. Он сделал то, что должен был сделать, как представитель своего клана, и теперь ему предстояло отыскать назойливого брата и, желательно, похоронить перед домиком, несмотря на все заверения Ланя. Идти в сторону библиотеки в гнетущем молчании было невыносимо неловко. И Цзян Ваньинь, вновь мысленно проклиная Вэй Усяня, сдавленно выдавил: — Ваше здоровье… полностью восстановилось? — Мгм, — неопределённо протянул Ванцзи, глядя на набрякшие тучи, готовые разродиться дождём. — Не совсем. — Говорят, на следующей неделе будут практические занятия по стрельбе из лука. Вы выздоровеете к тому времени? — Мгм. — Пауза затянулась, и на этот раз Лань Ванцзи, следуя правилам вежливости, задал встречный вопрос, столь же отстранённый: — Госпожа Цзян адаптировалась к климату Гусу? Он более прохладный и сухой, чем в Юньмэне. — Да, спасибо. Всё в порядке, — почти прошептал Цзян Ваньинь, стараясь не смотреть в сторону Ланя. — Слышал, что в здешних горах водятся древние демоны, — снова начал Цзян Чэн, решив, что дополнительные сведения о местной нежити будут самой безопасной темой. — Говорят, они какие-то особенные. — Горы старые. Помнят многое. Крепче держат проклятую ци, — тихо объяснил Лань Ванцзи. — Например? — Цзян Чэн искренне заинтересовался, на мгновение забыв о неловкости. — Демоны сна. Они питаются забытыми воспоминаниями, сожалениями. Если поддаться их чарам, они поглотят души человека. — Их можно встретить в любых горах? — Мгм. Там, где растёт трава серебряного сна. — И чем же можно их побороть? — Сильной волей. Или мелодией покоя, — взгляд Ванцзи на мгновение стал отрешённым, будто он мысленно перебирал нужные ноты. — Правда, что их сила зависит от лунных фаз? — Мгм. В новолуние — пик их силы. Они почти материальны. — Наши фуши, речные гуйи, не такие привередливые. Достаточно сетей и взрывных талисманов. Самое противное, что они забавы ради тащат людей на дно, даже не будучи голодными. — Мгм. Страшнее шуй гуй? — уточнил Лань Ванцзи. — Нет, эти намного ужасней. Коварнее. Они создают миражи, воссоздают голоса дорогих людей. Моя сестра в детстве чуть не поддалась их влиянию, — Цзян Чэн нахмурился, губы его искривились в гримасе. — Но отец сначала талисманом подавил злую волю, а после изгнал его. К слову, как временную защиту можно насыпать соль по бортам лодки, что задержит его ненадолго. Правда, когда вода смоет её, он станет ещё грознее и злее. — Он вдруг фыркнул. — У Вэй Усяня, кстати, бывают самые нетрадиционные методы изгнания нежити. Его бывает интересно послушать, если он, конечно, перестаёт забирать людей. — Слышал, что его познания в этой области объёмны — вежливо заметил Лань Ванцзи. — Благодарю за... просвещение, господин Лань, — официально, с лёгким поклоном, поблагодарил Цзян Ваньинь. — Вы можете звать меня Цзян Чэн. Думаю, из-за Вэй Ина нам предстоит сталкиваться чаще. — Мгм, — Ванцзи внимательно посмотрел на него и после лёгкой паузы ответил: — Лань Чжань. Цзян Чэн удивлённо поднял бровь. — А разве ты не двоюродный дядя наследника клана Лань? Чэньгуан? — Мнм, — несогласно пробурчал Лань, и в его интонации впервые прозвучал оттенок, который можно было бы назвать лёгкой досадой. — В библиотеке есть свитки, посвящённые подробной классификации водных духов по регионам. — Я... обязательно посмотрю. Спасибо. Тропинка раздвоилась. Цзян Чэн, кивнув на прощание, свернул к библиотеке, а Лань Ванцзи, оставшись один, направился к брату попить чаю, раз уж его планы были внезапно нарушены. * * * Вечер в Облачных Глубинах опускался стремительно, укутывая белоснежные павильоны и извилистые дорожки в мягкие, сизые сумерки. После дождя пахло мокрой хвоей, озоном и немного сырой землёй. Ветер пробирал до самых костей, но это не могло сломить заговорщеский настрой Вэй Ина. — Говорят, сегодня на ужин тофу. Опять. Знаешь, в чём его главный секрет? В его способности перенимать вкус. Положи его рядом с чем-то вкусным — станет съедобным. Но повара Облачных Глубин, кажется, заставили его забыть, что такое перец, соль и простое человеческое счастье от вкусной еды. Мы можем раздобыть приправы в Цайи, я уже продумал маршрут! — Не надо, Вэй-сюй, в прошлый раз ученика из клана Вэнь поймал сам наставник Лань Цижэнь, — заговорщицки понизил голос Хуайсан, озираясь. — Его потом месяц заставляли котлы отмывать. Говорят, что до сих пор скребёт. — Но нас не поймают! — радостно засиял Вэй Ин, его глаза заблестели от азарта. — У меня план... Погоди-ка... Лань Чжань! Вэй Усянь громко крикнул, привлекая внимание двух фигур, которые как раз выходили из-за поворота. Лань Ванцзи неспешно шёл рядом с Цзян Чэном и, судя по кивку, внимательно выслушивал триаду о способе заваривания чая со специями, который Цзян Чэн, видимо, считал единственно верным. — А-Чэн, ты чего это? Я тебя на лекции не мог дозваться, а ты тут с Лань Чжанем заводишь дружбу? Или ты решил остаться в Облачных Глубинах и оставить место главы клана для шицзе? Так она не обрадуется, будет скучать. Сильно. — Господин Вэй, — вежливо, с лёдком в голосе, поприветствовал его Лань Ванцзи. — Не манипулируй чувствами тех, к кому испытываешь привязанность. Это недостойно тебя. — Слышишь, А-Чэн? Лань Чжань тебя защищает. Видимо, я и вправду тебя огорчил, — с притворной скорбью прошептал Вэй, хлопая Цзян Чэна по плечу. Тот дёрнулся, как от ожога. — Прости уж своего непутёвого старшего брата. — У меня уже голова раскалывается от тебя. Если ты не заткнёшься сию же секунду, то я скажу всем девицам в Юньмэне, что ты в детстве боялся лягушек и бегал от них с визгом, как ошпаренный. — Ну, перестань хмуриться! А то лицо застынет таким навсегда. Тогда все девицы в Юньмэне разбегутся, и тебе придётся жениться на Цзыдяне госпожи Юй. Представляешь? — Какая трогательная картина братской любви, — раздался ехидный голос, и к группе присоединился Вэнь Чао с парой своих приспешников. — Цепной пёс клана Цзян решил облаять орден праведников? Недостаточно дрессировали, раз стоишь тут, раскрыв рот, приёмыш? — А в клане Вэнь не научили, что лишь благородный человек может зваться заклинателем? — парировал Вэй Усянь, и его улыбка стала острой, как лезвие. — Ты, видно, до этого звания немного не дорос. Вэнь Чао фыркнул, переведя взгляд на Лань Ванцзи. — Знаете, а ведь я наконец-то понял, почему господин Лань такой молчаливый и холодный. Он слишком высокого мнения о себе, чтобы опускаться до разговоров с теми, кто ниже его по статусу. Или я не прав? — Вздор, — отрезал Лань Ванцзи, и в воздухе запахло холодом. — Разве? — Вэнь Чао язвительно ухмыльнулся. — Ты же даже имени его произнести не можешь без отвращения. Только бесстыдник да уходи. — Извинись, — голос Вэй Усяня внезапно потерял всякую игривость. Он стал тихим и острым. — Приёмыш, уже возомнил себя вправе требовать что-то от настоящего наследника великого клана? — Вэнь Чао сделал шаг вперёд. — Или, может, ты надеешься, что Лань Ванцзи будет тебя защищать? Да он сейчас слабее трёхлетнего ребёнка! Если он такой гордый и благородный, пусть сам заставит меня. Если посмеет. — Прекрати. В клане Лань запрещены... Последней фразы Вэнь Чао оказалось достаточно, чтобы Вэй Усянь сорвался с места быстрее, чем Цзян Чэн успел вскрикнуть: «Вэй Усянь, нет! Убью!» Удар в челюсть Вэнь Чао был оглушительным. Драка началась мгновенно, превратившись в клубок молний из фиолетового и алых одеяний. Лань Ванцзи резко вскинул руку, чтобы наложить талисман оцепенения, но его тело предательски дрогнуло. Не до конца восстановившиеся энергия обиженно обожгла слабостью и сковала конечности, не дав сделать и шага, вынуждая недовольно замереть. Цзян Чэн, видя, что его брата бьют числом, с криком «Вэй Усянь, Цзыдань тебя дери!» бросился ему на помощь, ввязываясь в драку. Не Хуайсан в ужасе метался позади, прикрываясь спиной Лань Ванцзи. Тот, стиснув зубы, всё же успел закончить рисование талисмана в воздухе и активировал его. Но было уже поздно. На шум, как на грех, уже успел прийти Лань Цижэнь с лицом, выражавшим ледяной ужас и праведный гнев. Всем троим зачинщикам он тут же вынес наказание в виде суровых десяти ударов палкой, а Ванцзи и Хуайсану, как пособникам, велел трижды переписать трактат о морали и правилах поведения. * * * Вечером, когда в Облачных Глубинах воцарилась тишина, Лань Ванцзи, снедаемый чувством вины, тихо пробрался к гостевому домику клана Цзян и негромко постучался. Дверь открыл Вэй Усянь, широко улыбаясь, он сказал: — Эй, Лань Чжань! Не волнуйся, со мной всё в порядке! Оно того стоило, чтобы проучить этого хвастуна! Лань Ванцзи ничего не ответил. Он молча протянул маленькую фарфоровую бутылочку с целебным бальзамом из клана Лань — средство, которое было на порядок эффективнее обычного, пахшее целебными травами и свёрток и ушёл ни сказав ни слова. А Вэй Усянь с глупой и счастливой улыбкой, развернув тряпицу смотрел на пирожки с лотосовой пастой, пока Цзян Чэн, фыркая, ворчал ему в спину: — И из-за этого нас отлупили, идиот?! Из-за мази и пирожков?!